Текст книги ""Фантастика 2025-1". Книги 1-30 (СИ)"

Автор книги: Юрий Москаленко

Я нагло переодеваюсь, никого не стесняясь. Помылся под голый торс. Подмышками мылом прошёлся. Надо было бы в душ сходить, но уже не успеваю. Вчера надо было об этом думать. Но ничего, выпишут, а после всё равно домой заезжать. Там и помоюсь. Да и вещи собрать надо.

Саня болтает с дедом, а я собираю вещи и одеваюсь. В шортах на комиссию идти влом. Да и по магазинам с Саней в таком виде ходить, думаю, не стоит. Он, вон как, представительно и дорого одет. Оставшуюся цепь с крестом – на шею, рубашка в которой и попал в аварию, под джинсы, хорошо идёт. Чистая! Мне её постирали и погладили, хоть и давненько это было, но я её с той поры ни разу не одевал. Сверху – куртку джинсовую из комплекта, доставшегося от Щербатого. Его же ремень с необычной, вычурной бляшкой. Часы умные на руке, портмоне с деньгами, ключами от квартиры и документами, в виде свидетельства о рождении, кладём во внутренний карман куртки. К моему большому удивлению, на ней и такой прибамбас есть.

Причесался. Оброс то как, надо в парикмахерскую обязательно заехать.

Саня остался ждать меня в палате, болтая с дедом, а я поплёлся к Яковлевичу.

Мой спаситель выглядел уставшим после сложного дежурства, но очень довольным. Явно рассказ деда про его подружку имеет под собой весьма серьёзные основания. Айфон в минус, но это как посмотреть, явно Гена доволен результатом общения со своей замужней зазнобой, а смартфон… легко пришёл, легко ушёл, зато получил незабываемые впечатления. Ну, это я сделал такой вывод, глядя на его довольную физиономию.

– Заходишь первым. Молчишь. Все за тебя скажу я. Начнётся всё действо ровно в десять. Это формальности, но необходимые формальности. Марина сказала, что заходила к тебе, но ты спал, – а потом, приблизившись ко мне на минимально возможное расстояние, почти касаясь головой моего лба, шепотом спросил, – ты, что с ней ночью делал? Она вся светилась от счастья утром, когда в ординаторскую зашла, да не пустая. Довольная, смеялась, радовалась солнышку. Вся какая-то светлая была. Все подумали про тебя, что ты гигант большого секса, а она всё про какой-то массаж говорила и про то, что отлично выспалась!

Я улыбнулся.

– Так и есть! Выспалась она хорошо, а я полночи массаж ей делал. Она на ноги жаловалась, что гудят сильно, я и размял, а она заснула.

Гена на меня смотрит, явно не веря.

– Вот не поверю, что Марина такого молодого парня пропустила мимо себя! – прошептал он. – Это её слабость и все у нас об этом знают. А молодёжь просто ведётся на её большие сиськи, а тут только массаж – и она радостная?! Странно. Ну да ладно, готовься, тебя позовут.

Комиссия прошла мгновенно. Я всего пару минут стоял перед группой врачей. Что-то зачитывал Яковлевич. Потом мне высказали пожелания, как поддерживать своё здоровье и про то, что документы подаются на мою инвалидность.

Что говорить? Я молчал, слушал и молчал. От меня тут мало что зависело, спасибо за то, что вообще спасли, и богине отдельное спасибо. В другой реальности, я сына потерял.

Потом минут десять подождал под дверями ординаторской нашего отделения. Мне готовили документы. А затем, процедура прощания. Всё-таки четыре месяца провести в одном и том же отделении – это многого стоит. Много знакомых, многие видели меня лежачего, который и говорить то мог с трудом. Спасибо им всем!

Провожать меня вышли все медики, которые были в это утро в отделении. Приятные слова, ответные слова благодарности. Слёзы у меня на глазах, и молчание сопровождающего меня Сани.

Всё, мы на улице.

– А тебя тут любят! – задумчиво произнёс парень.

– Любили, – с надеждой в голосе произнёс я. – Четыре месяца – это реально много, но эти люди мне жизнь спасли.

Помолчали. Я хромаю на своём костыле, а Саня тащит мои вещи, хотя их у меня всего ничего. Отдельно у него в руках пакет – мне ещё надо с одним человеком попрощаться, который лично ко мне очень хорошо относился.

Вот и проходная. Нас Митрич заметил, ещё когда из больничного корпуса вышли. Стоит, курит, внимательно рассматривает моего носильщика.

– Покидаешь нас? – говорит бывший мент.

– Когда-нибудь это должно было случиться, – философски отвечаю я.

Беру из рук Сани, чёрный пакет.

– Спасибо тебе, Митрич, за всё – говорю я. – Тебе от меня маленький презент.

Тот распахнул пакет, глянул. Хмыкнул себе в усы.

– Откуда в тебе такие знания жизненные, Андрюха? – произносит он задумчиво, а сам уже срисовал и мой прикид, который один раз уже видел, и цепочку толстую у меня на шее, и, конечно, золотой перстенёк на среднем пальце правой руки. Даже наверняка и на дорогущие часы обратил внимание. Да и мой сопровождающий явно не прост, особенно если учесть, что за средство передвижения под задницей, у этого парня.

– Ну, бывай, агент ноль-ноль-семь! – смеётся он. – И осторожней с волыной, а лучше и вовсе от неё избавься, даже если это простой травмат.

Ох, ты ж! А ведь явно не для меня он это говорил – этот спич явно Сане был предназначен. Так и есть, Саня просто кивнул на взгляд деда, и мы пошли к машине.

– Волына Щербатого? – спросил мой нынешний куратор от братвы.

– Да, – односложно ответил я.

– Прав дед, она тебе ни к чему, не стоит ментам давать повод для давления на тебя, – строго произнёс Александр Данилович. – Да и в детдом её тащить не лучшее решение. Она у тебя в сумке для ноута? – уточнил он.

– Да, – ответил я.

– Ладно, домой к тебе заедем, а там и решим.

Хлопнули двери гелика. Я пристегнулся ремнем. Именно он мне уже спас жизнь, вернее, моему сыну. Саня включил музыку, а я прикрыл глаза. Первый этап новой жизни позади, а теперь впереди знакомство с квартирой, где жила моя бывшая, и где теперь буду на каникулах жить и я.

Глава вторая

Дом, родной дом. Родной, но уж точно не мне. Такая крутая высотка на Тургенева, рядом, через дорогу, площадь Славы и высотка местной телерадиокомпании. Дом радио – так называют её в народе. Отличный вид на Амур и набережную Хабаровска. Обхожу комнаты.

Пять штук – это реально много. Большая кухня, наши с сестрой спальни, родителей спальня и гостиная. У отчима даже свой кабинет был для работы. Мебель дорогая, а на кухне, и вовсе лучшее, что есть из техники, и фирмы серьёзные.

– Неплохо, – комментирует увиденное Саня.

Не балагурит, понимает, как у меня сейчас должно быть на душе.

Но вот лично у меня всё спокойно. По бывшей жене я уже давно переболел. Это ведь она меня бросила, так чего тогда страдать мне по её гибели?

Но делаю печальное лицо, а то не поймут. Заглянул в кабинет отчима. Рабочий стол, пара кресел, диванчик и шкафы с книгами. О! Справочники по медицине. Что-то в голове щёлкнуло! Массаж, который делал Марине и диагностика! Знания медицинские, а что, это вариант! Надо с собой пару справочников в интернат прихватить. Кто знает, может, в будущем и пригодятся.

Саня на кухне хозяйничает. Чайку решил сварганить. Печенюшки и конфеты мы с собой принесли. Я же к себе, вернее, в комнату сына намылился, надо разобраться с вещами, да и посмотреть, как тут сын без меня обитал.

М-да, неплохая комнатушка. Пять на пять, где-то. Спортивных снарядов нет, но вот присутствует диван, типа софы, встроенный большой стеклянный шкаф и большой компьютерный стол, на котором, как я и ожидал, сего девайса, увы, не было, да и так было заметно по квартире – всё, что можно было вынести ценного и нестационарного в виде, например, встроенной кухни и большой мебели, всё вынесено. Ну, да ладно!

И это, грязно и неубрано в квартире. Сам-то я не в состоянии тут уборкой заниматься, а вызывать фирму, специализирующуюся на уборках квартир, у меня времени нет.

Вначале шкаф – надо понять, что на меня из вещей тут есть.

М-да, не густо.

Пара костюмов, куч рубашек, футболки, шорты. Новых нет, но и не застираны они – есть, что подобрать, причём по моему вкусу.

В кабинете отчима нашёл похожий саквояж из кожи. Он чуть побольше, чем мне Петро купил, но и есть одно преимущество – он на колёсах, его, при необходимости, при перемещении катить можно.

Делать примерку вещей на грязное тело – верх безрассудства, а потому скидываю вещи, остаюсь в одних трусах и иду в ванную комнату.

Мылся долго и с удовольствием. Увы, запускать джакузи смысла не было, не успеваю, хотя, если честно, то очень хотелось, но мы ограничены по времени. Уже двенадцатый час, а нам, может быть, придётся ещё и по магазинам ездить.

Сполоснулся после геля с шампунем, насухо вытерся свежим полотенцем. Тут же в ванной комнате обнаружил интересную сумку. Она выполнена в виде скатки, внутри которой, на липучке, типа маленьких барсеток из прозрачного материала, сделанные закрывающимися на молнию, а к самой кожаной скатерти-самобранке на полосу липучки присоединяются. Отличная походная вещь, производства американской компании Мэри Кей. Вот под свои мыльно-рыльные принадлежности её и прихватизирую. В спальне родителей нашёл одеколон и принадлежности отчима для бритья. Пригодятся. Ему всё равно уже ими не пользоваться.

Сидим на кухне. Сборы закончились. В прихожей, у дверей, два заполненных саквояжа – один довольно большой, другой чуток поменьше. Сумка с компом и наиболее ценными вещами со мной на кухне. Причина есть…

Чаепитие подходит к концу.

Разговаривать не хочется, молчит и Саня, хотя видно, что всё-таки о чём-то напомнить мне хочет.

– Волыну с собой потянешь? – спросил Данилович.

Я вздохнул.

– Александр Данилович, давайте на чистоту! – поднимаю я на него взгляд, прикрываясь большой кружкой с изображением футболиста Рональдо.

– Давай! – серьёзно отвечает парень.

– Ситуация вокруг меня непонятная, согласись.

– Я не в курсе, что раньше было, – произнёс Данилыч, – и, если честно, то и знать не хочу. Знаю только, что на данный момент к тебе ни у кого претензий нет.

Я усмехнулся.

– У меня сложные отношения с твоим Кешей и его боссом. Очень сложные, хотя, в последнее время, и устаканили наши отношения, благодаря, кстати, ситуации, начавшейся с Щербатого.

Саня согласно кивает.

– И тут вдруг те, кого я считал врагами, берут надо мной шефство. Согласись, странная ситуация.

Саня просто пожал плечами.

– Чего только в жизни не бывает. Друзья иногда становятся врагами, а неприятели верной опорой в делах и в жизни.

– Но вот ты же боевик, по сути. Тебе скажут, тот же Кеша, свернуть мне голову, и ведь свернёшь! – жёстким голосом произнёс я.

Усмешка на лице этого бугая.

– Я – не тот случай. Да, не спорю, урода грохнуть мне не составит труда, но человека, которого я считаю нормальным, никто не поставит именно мне такую задачу. Я защитник, телохранитель, могу решать всякие непонятные проблемы, а потому, меня ведь к тебе в кураторы прикрепили. И скажу так, если произойдёт такое, что вдруг с меня снимут эту задачу, берегись, значит, кто-то хочет тебе зла, а то и смерти. – Саня смотрит на меня открытым взглядом.

Молчим. Я пытаюсь осознать, что мне только что сказали.

– Понятно! – наконец-то произношу я.

– А раз понятно, вытаскивай волыну! С возможными проблемами в интернате она тебе не помощница, а если что серьёзней возникнет, позвонишь. Решим и накажем, кого ни попадя.

Я, со вздохом, снимаю с себя куртку Щербатого. Там под ней, на подвеске, висит глок.

– Чтоб тебя! – матерится Саня, – что удумал! Давай сюда, прямо разоружение Германии! – смеётся Данилыч.

Да и у меня на душе, если честно, стало спокойнее. Почему-то я ему верю.

– Слушай, Андрюха, – обращается ко мне мой цербер, – а что ты с квартирой думаешь делать, на время, пока в детдоме будешь чалиться?

Я с удивлением смотрю на Саню.

– А тебе то что с этого? – не понял я вопроса.

– Ну, ты даёшь! Пустая, упакованная хата, и я – красный молодец с большой елдой. Сам подумай.

Я улыбнулся и кинул на него понимающий взгляд.

– Бляди?

Довольный Данилыч кивает головой.

– Да, Штирлиц, они самые!

Я подумал.

– Хорошо, но только сам, и не сдавать её, и квартплата вся на тебе. – Делаю я уточнение.

– Да без проблем! – обрадовано улыбается Данилыч, – и порядок поддерживать буду. Сам понимаешь, что девки тут будут не совсем простые. Для простых и шалав всяких и подворотни хватит. Впрочем, их услугами я уже давно перестал пользоваться.

Я кладу на стол перед ним ключи от квартиры и диктую код для сигнализации.

Всё, больше меня здесь ничего не задерживает. Сейчас пробежимся по магазинам, заскочим в парикмахерскую и вперёд, в отрыв. Саня и так уже телефон свой отключил и пользуется моей трубкой.

В школу звякнул, своей бывшей классной. Заезжать туда уже нет надобности. Она и поведала, что мои документы уже ушли по новому адресу. Краевое государственное казенное учреждение «Организация, осуществляющая обучение для детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей „Детский дом номер тридцать пять“». По старому – школа-интернат со спец-уклоном номер три – тройка, в простонародье – на улице Ломоносова, остановка «Новый микрорайон», район Дзёмги.

Саня тут же по-моему смартфону стал прикидывать, как до него лучше всего и проще со стороны Хурбы добираться.

– Всё, понял! – смеётся он. – По военному Хуминскому шоссе до Стационарной, мимо железнодорожного вокзала, потом выходим на Лазо и по ней до Дзёмог, это основная объездная дорога, а там, по проспекту Победы и привет, мы почти на месте.

Мне эти названия шоссе и улиц ничего не говорят. В Комсомольске мне как-то раньше бывать не приходилось, хотя по рассказам друзей знал, что архитектура центральных улиц там своеобразная. Чем-то Волгоград напоминает, бывший Сталинград, домами постройки пятидесятых годов. И проспекты везде широкие и пустынные, по которым до сих пор ездит старый транспорт в виде трамваев.

А по магазинам…

Отобрал я вещи, что налезли на меня и не вызывали взрыв веселья со стороны эксперта в виде Александра Даниловича. В итоге оказалось, что из кучи моих, а вернее, сына, вещей ничего путного по его представлениям нет. Для занятия спортом ничего вообще даже близко. Меховая куртка в условиях детдома как-то не катит. Нормального тёплого пуховика нет. В чём осенью бегать и просто по улице гулять – тоже.

Ни одной толстовки простой в наличии не было, даже затрапезного спортивного костюма.

Пока я делал прощальный променад по квартире, с заходом в уборную, Саня связался со знакомыми, держащими магазин мужской одежды где-то в южном микрорайоне города.

Стоило мне вновь появиться на кухне, как Саня произнёс:

– Нас ждут. Твои данные я передал и размер обуви тоже. К нашему приезду подберут, что у них есть из приличного, а потому, хватаем вещи и вперёд. И там, как раз в том же торговом центре, есть магазин медтехники. Думаю, стоит сменить тебе этот тяжёлый костыль, который тебе подарили в больнице, на что-нибудь поприличней, полегче и посовременней, а то этот костыль весь твой представительный вид портит, ну и трость, например, прикупить на будущее, надеюсь, недолго тебе осталось костыли мучить. Будешь хоть и прихрамывая, но сам ходить. – А потом улыбнулся. – А может быть и бегать!

На посещение торгового центра, как ни спешили, ушло почти два часа.

Вначале забежали к друзьям Сани. Обслуживала нас хозяйка этого продвинутого бутика. Ассортимент, видно, был рассчитан именно на молодёжь, а вот я то, как раз, нынешний, в этой молодёжной моде ни бум-бум. Только цены смущали, но Саня на ушко шепнул, что подделок китайских и турецких тут нет. Вещи с Техаса везут. У девушки там родственники и, несмотря на санкции, багаж доходит исправно, пускай и приходится отправлять его через Европу.

Судя по тому, как вела себя с Данилычем эта дама, становилось понятно, кто и ради кого выклянчил у меня этот ловелас ключи от моей квартиры. И ведь явно дама замужем, а вот семейное положение моего куратора я так и не удосужился узнать.

Меня быстро и профессионально взяли в оборот. Футболки, кроссовки, тенниски, кофта на молнии. Тёплый спортивный костюм, а главное, фирма то какая!

– … Монтана в самой Америке не сильно распространена. Она классику выпускает, тем и живёт, но почитателей в мире хватает. Не смотрите на цену, – улыбается Наташа. Уже познакомились. Красивая дама. Жгучая, наверно крашеная, брюнетка. Волосы – каре, личико мраморное, видно походы к косметологу, как за продуктами. Следит за собой и явно не забывает про фитнесс. Но ведёт себя строго, фамильярности не допускает. Ко мне обращается только «Андрей Андреевич». – В Америке эти джинсы менее чем за сотню долларов не найдёте. Если они, конечно, настоящие. А эти настоящие, я могу гарантировать.

М-да… с доставкой цена прыгнула до пятнадцати штук. Но Саня, видно, презентовал меня, как денежного клиента и приходится соответствовать.

С ума сойти, общей сложностью оставил в магазине почти триста штук. Благо, расплатился карточкой от Тинькова. Там за три дня уже накопилась приличная сумма. Мои саквояжи теперь забиты под завязку. В основном, вещи для спорта и пара джинсовых костюмов. Смысла много набирать – нет. Я расту, да и похудеть в ближайшее время собираюсь, вернее, уже начал.

– У турок тоже есть отличные вещи, – рассказывает Наташа, угощая нас с Саней кофе, а к нему и пирожными. Явно красавица тоже любит сладкое и её мужу каждая пироженка обходится в тридцать тысяч в виде фитнеса, но это их дело, – вот, например, ТАФИКА отличные куртки делают. Молодёжно-спортивный стиль, тёплые, но дорогие. Я вам ответственно заявляю – на всём Дальнем Востоке куртки этой фирмы продаю только я.

Я улыбнулся. Впарила мне сразу три штуки. Цветовая гамма одна. Чёрный цвет. Все три из натуральной кожи, вот только наполнители и фасон немного разный. Одна – пуховик с капюшоном, выдерживает до минус сорока градусов. Вторая – с непонятным наполнителем, короткая, по попу, и лёгкая. И третья – для весны и осени. Но понравились, в общем, теперь я по полной упакован. Посидели, поболтали. Девушка рада и мне, как щедрому оптовому покупателю, ну, естественно, и Сане, как другу и возможному любовнику. Саня, под предлогом покупки для меня костылей, выпроводил меня в медтехнику и сказал, что ждать будет в машине. Вот что-то не уверен я в его чистых помыслах, потому что, выбрав себе титановые лёгкие костыли с опорой на руках и дорогущую трость, возвращался с помощником, который и нёс мои покупки до машины. Я обратил внимание, что бутик Наташи был закрыт для посетителей. А некоторые несознательные элементы, подошли к машине спустя только минут двадцать моего ожидания.

Подошёл смущённый. Я же только хмыкнул и ничего не сказал по этому поводу.

Потом была парикмахерская и модельная стрижка «площадка» и вот мы уже, спустя ещё час, в районе поселка Горького встали у кафешки Закира на обед.

– Шашлык, люля, зелень-мелень, и ещё с час минус. И вот я, с отяжелевшим желудком, удобно устроился на переднем кресле. Мелькают деревья вдоль трассы. Зелёная пелена мельтешащей листвы заставляет прикрывать усталые глаза. Под ровный рокот мотора я проваливаюсь в нирвану…

* * *

– Ну, ты и горазд спать. Хорошо хоть не храпишь пока, – смеётся довольный Данилыч.

– Мы уже Амур проехали и на Харбу на ментовском посту повернули. Ещё минут десять – и мы на месте.

Я, очумело, спросонья, осматриваюсь. Какие-то постройки, озеро с правой стороны.

– И сколько я спал? – уточняю я, заодно, чтобы понять, за сколько мы почти долетели до Комсомольска.

– Три часа двадцать минут. Можно было бы и быстрее, – улыбается Саня, – но я сильно гнать не стал, да и в сон начало клонить, несмотря на то, что день сейчас ещё.

– Нормально пролетели! – думаю я. – Сто сорок, наверное, была скорость, не считая мест, где приходилось притормаживать, например, проезжая насёлённые пункты, хотя вроде их и немного по пути, трасса всё-таки чуть в стороне от них находится. Про Маяк точно знаю, что именно там проезжать через весь населённый пункт надо. Где-то под ним сын тогда почти со всей семьёй и попал в то страшное автопроисшествие.

– Так, кореш мой уже на стрёме. Банька истопится, но баб не будет. Ведёшь себя с ним культурно и очень вежливо. Он кавказец – это раз, а теперь ещё и представитель служителей культа – это два. По-простому поп. – Как всегда, улыбается Саня, – а потому, следи за языком и трижды подумай, прежде чем открывать рот.

Зря пугал. Нормальным мужиком оказался этот чечен. И жена у него тоже ненавистной мне национальности. Интересный винегрет у них в семье. Вот, вроде поп православный, а порядки в доме, как будто не Комсомольск рядом, а Грозный и все вокруг приверженцы аллаха.

Но баня была, пивом собственного приготовления угощали. Водки и баб, как и говорил Саня, не было, для меня, во всяком случае. Спать ушёл рано, в отведённую нам Саней, как гостям, комнату, а бывшие однополчане, по-видимому, за рюмкой чая засиделись за столом до утра.

– Вставай, пора! – немного помятый ночными возлияниями, проговорил Саня. – Завтракаем, и погнали! За рулём сегодня не я, это точно. Братец нашего побратима. Не хочу с ментами тут разборки чинить. Они в Комсомольске малоубалтываемые, чуть лучше уссурийских, те вообще полные отморозки!

Не помню, что снилось, но то, что бабы, это точно.

Встаю, одеваюсь и умываюсь. Сегодня серьёзный день, от которого будет много зависеть, как он у меня пройдёт и главное, чем закончится.

Быстрый завтрак.

Заставили записать номер телефона отца Василия и его брата, сердечно распрощались, и вот мы уже едем в сторону Комсомольска. Жена с её мужем, похоронены на кладбище, относящегося, как раз, к Хурбе. Стечение обстоятельств.

Никаких чувств. Купил цветы на входе, в храме рядом поставил свечи и за себя, и за сына заодно. Теперь мы точно одно целое. На могилке протёр памятники, положил цветы, постоял с постной миной. Мужа этого, который когда-то увёл у меня жену, в лицо я не знал и мне его, если честно, не очень то и было жаль, хотя к моему сыну относился он нормально. А как относиться к бывшей жене и по совместительству теперь матери?

Не хотел ехать, но это было бы очень странно с моей стороны не посетить могилу родителей.

Саня бы уж точно не понял. Кстати, вчера отец Василий мне крест осветил. Я, оказывается, крещённый. Я, то есть сын, а как отец всегда был истинным атеистом. И ты смотри-ка, а был обласкан божьей милостью, пускай и неизвестной сейчас, забытой всеми богини.

Молча, въезжаем в город. Дорога после федералки явно дрянь. Ямы, выбоины, стыки, сколы асфальта. И, к тому же, ещё и лужи. Недавно тут, оказывается, был летний ливень.

Мои мысли все об интернате. Как я там устроюсь? Погуглил инет, но мало чего наскрёб о будущем доме на эти несколько лет. Явно организация солидная и на контроле у администрации города, но детдом есть детдом и как его не украшай снаружи, внутри условия жизни далеко не домашние. А вот как все, я жить и не хочу. И не буду.

Экстерном мне никто сдать экзамен за школу не даст, да я и сам эти экзамены не потяну. Увы, но все знания у меня весьма специфичны. Кого-нибудь грохнуть, даже голыми руками, да легко, а вот вычислять сложные алгоритмы, – это уже, увы, не ко мне.

– Не грусти, – неправильно понимает мой грустный вид Саня.

– Поздно грустить, – вздыхаю я, – чем уже им поможешь? Меня больше волнуют вопросы, связанные с жизнью в этом интернате и не столько общение со сверстниками, как материально-техническое обеспечение. Я тут читал, что жилые комнаты рассчитаны для обустройства от одного до четырёх человек, вот я и думаю, что нужно сделать, чтобы попасть в число избранных?

– С другими ты в комнате жить бы не хотел, – понимает, что я хотел сказать, Данилыч.

Я пожимаю плечами.

– Человек любит комфорт и я бы смог его себе обеспечить, – намекаю я на свои теперешние финансовые возможности.

– Попробуем решить и это, потерпи ещё минут десять, и мы на месте. Директора там недавно уволили. Исполняет обязанности начальника заведения от образования некто Панритова Наталья Андреевна. По слухам, ещё та стерва. Но правильная стерва. Не замужем, живёт работой. Едва за сорок. Заместитель директора по воспитательной работе. Не утверждают её на должности, потому что у неё неуживчивый характер. С начальством ладить не умеет, видно потому и муж от неё сбежал, если и был! – кривится Санёк. – Но Кеша именно с ней общался насчёт тебя, так что, думаю, проблем не должно быть. Делаем так! Вначале я с ней переговорю, а потом уже ты сам там. Пока я тебя в комнату не заселю – не уеду. И до завтрашнего вечера я буду в городе проблемы кое-какие решать. Понадоблюсь – звони, понял?

Я кивнул, соглашаясь.

Комсомольск мне, мягко говоря, не понравился. Может, потому что мы ехали проулками и на центральные улицы не выезжали, а потом, и вовсе, видно, по объездной объезжали город. Дзёмги – это пригород Комсомольска и знаменит на весь мир тем, что тут есть, на базе военного аэродрома, целый завод, который выпускает, вроде как, СУ–30МК. Или ещё какие его модификации, а так же и пассажирский самолёт Сухой Супер Джет 100.

Грязные, хоть и широкие улицы, а уж про качество дорожного покрытия я и вовсе молчу.

– Так, подъезжаем. Сейчас через трамвайные пути повернём, потом по проулку, и на месте. Вон, то двухэтажное здание и есть твой новый дом, – говорит Санёк.

М-да. На картинке как-то красивее было. Огромный дом с пристройками по бокам. Видно, это старое здание ещё сталинской постройки. Рядом же – новодел и, походу, это и есть школа-интернат, где учатся не только воспитанники детдома, но и те ребята, кто проживает рядом, как в пятиэтажках, раскиданных вокруг, так и дети из частного сектора.

Ну, вот чем-то родным пахнуло!

Ребятня на улицу высыпала посмотреть на красивую чёрную машину, ну и на нас заодно.

Я спокоен, а вещи свои пока оставил в машине. Саня уже со своим телефоном. В Хабаровск, по нашему прибытию в город, ещё вчера отзвонился.

Наше появление фурора, к счастью, не произвело. Интересно, конечно, всем. К кому приехала такая машина, а может, кого и новенького привезла.

Увидели меня в моём прикиде.

Завистливые взгляды пацанов моего возраста, и откровенное, оценивающее разглядывание почти взрослых воспитанниц.

М-да, ничего не меняется. У нас, в моё время, девчонки, кто постарше, деньги себе телом своим зарабатывали на обочине шоссе Белогорск – Благовещенск. И видно, что и тут некоторые скромностью не страдают, или просто их на это вынуждают обстоятельства.

Ну уж точно, я им не судья.

В своё время, я только по счастливой случайности на малолетку не попал, да и потом от тюрьмы наш участковый спас. Спасибо ему и земной поклон за это!

– Эй, ребята, – обратился к глазеющим на нас пацанам Данилыч, – как к вашему директору пройти?

Тут все разом загомонили, но вперёд вышла среднего роста девица и, просто сказав, «идите за мной, я вас провожу», под взглядами своих подруг пошла к крыльцу здания.

И следом за ней, ковыляя на новых костылях, поплёлся и я, а следом, явно кося взглядом на девичий зад, шёл о чём-то задумавшийся Санёк.

Что сказать? Здание снаружи явно выглядело лучше, чем внутри. На входе сидела вахтёрша. Девчонка просто сказала, что это к директору и нас пропустили, видно мой вид калеки подействовал на бабушку в качестве пропуска. На нас все оборачивались. И явно это здание административное, а новодел – школа. Думаю, я угадал.

Поднялись на второй этаж. Девчонка остановилась напротив двери с табличкой, на которой было написано «Заместитель по воспитательной работе». Постучалась и, приоткрыв дверь, произнесла:

– Наталья Андреевна, тут к вам приехали.

Из кабинета раздалось:

– Пускай зайдут.

Девчонка отпрянула от двери, давая проход, а Данилыч коротко кивнул.

– Жди здесь! – и, зайдя в кабинет, плотно прикрыл за собой двери.

Я огляделся. Обычное административное здание. Возможно, что это раньше и было зданием школы. Большой широкий коридор, арки полукругом, явно давно тут капитального ремонта не было, но всё побелено, покрашено и пол даже без дырок.

А тем временем, девчонка, которая привела нас с Данилычем сюда, спросила:

– Ты к нам?

Я перевёл на неё взгляд.

М-да, одета аккуратно, но явно вещи не новые, приятная юная чистота во взгляде. Глаза раскосые, без смеси крови с местным населением тут явно не обошлось. Кто тут у нас, эвенки? Или нанайцы? Не помню.

– Меня Андрей зовут, – представился я.

Неприлично разговаривать с красивой девушкой и первым не назваться по имени.

– Алина, – улыбнулось создание.

А ведь, несмотря на круглое лицо, дама весьма симпатична. В меру высокая, стройная. Блузка или рубашка цвета вишни, тёмная юбка до колен. Ножки голые, без колготок. Носочки с укороченным подголёнком и манжетой белого цвета и, в завершении, белые кроссовки, явно китайского производства.

Дёшево, скромно и сердито. И я тут весь из себя – с золотой цепью и перстнем на руке, да в джинсе от Монтаны. Что-то я уж очень сильно выпендрился.

Но скромность в сторону, мой прикид не для девчонок, а чтобы местных авторитетов спровоцировать и их шестёрок. Уверен, что как бы тут ни работали воспитатели, а такого разбойничьего приблатнённого контингента тут навалом.

– И да, я к вам.

И улыбнулся.

Удивление на её лице и полное непонимание.

«Рву шаблоны!» – усмехнулся про себя я.

– Ты сирота? – уточняет она.

Я киваю. Ну не вдаваться же в подробности.

Она ещё раз окинула меня взглядом. Недалеко собралась стайка девчонок разного возраста, но к нам пока подходить не спешат.

– Странный ты какой-то, – наконец выносит она свой вердикт. – Кто к нам впервые попадает, очень подавленным выглядит и всего боится, озирается постоянно. А ты стоишь спокойно. Огляделся только и словно домой попал.

Я удивлёно приподнимаю брови. Вот это да, Шерлок Холмс в юбке, как всё точно определила! И то, что не боюсь тут никого, и то, что едва ли впервые почувствовал себя, что я точно, будто в своё детство попал. Вот только чем тогда занимался, такого я себе теперь позволять не буду. А чем заняться для себя я точно найду.

– Какой есть, – улыбаюсь вновь, – а ты тут давно? – уточняю я.

– С самого рождения, – совершенно не смущаясь, отвечает она. – Тут большинство таких. Вообще странно, что тебя к нам прислали. А-а ты, наверное, инвалид! – утвердительно говорит она.

– Да, в больнице при выписке на комиссии сказали, что послали документы на оформление инвалидности.

– Ты был в больнице? – удивляется она.

– Ага. Авария на дороге. Родители погибли, а меня после четырёх месяцев лечения к вам из Хабаровска прислали.

А разве в Хабаровске нет школ-интернатов и детских домов при них? – удивляется девчонка.

Я же только хмыкаю себе под нос. На редкость умна красавица!

– Есть, но не я так решал, – развожу руками в стороны, – а как у вас со школой, где вы учитесь? – тут же спрашиваю я, чтобы увести разговор немного от себя.

– В соседнем здании. Оно новой постройки. Обычная школа. Смешанные классы. И девочки и мальчики так же, как и детдомовские, и простые дети из семей учатся, – отвечает она, – у нас старый корпус. Его ещё в пятидесятых построили, почти сразу после войны. Тут даже спортзал есть, но он требует ремонта, а потому не работает.