Текст книги ""Фантастика 2024-131". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Владимир Поселягин

Стоит сказать, раз я при деньгах, про ограбление банка в Кобрине вспоминать не будем, сейчас я про полученную зарплату в кассе говорю. Выдают тут один комплект формы, всё новое, но один, вот из своего кармана оплатил второй комплект нательного белья и купил вещевую сумку. Такие тоже выпускали, но редко. Убрал бельё и запасные портянки, их тоже купил, внутрь сумки. Она в ногах лежала. А пока работа шла, мы общались, уже знали, кого куда, обсуждали обстановку на разных фронтах. Сам я уже переоделся, сидел в синих командирских галифе, нательная рубаха, сапоги новенькие блестят. Фуражка на сумке лежит, красноармейское незаметно прибрал в хранилище, ждал, когда френч закончат. Там ещё нашивки нашьют, петлицы чёрные танкиста, всё как полагается. Да, тут небольшой склад находился, тем, у кого не было, выдавали командирские ремни, я с портупеей заказал. Личное оружие в другом месте получать, а вот снаряжение уже в полку. Тут к соседу и подошёл лейтенант, в новенькой форме. Лет двадцать ему, совсем молодой.

– Товарищ командир, разрешите спросить?

– Спрашивайте, – кивнул Крюков.

– Вы майор Романов?

– Почти угадали, капитан Крюков, майор Романов слева от меня.

– Извините, – ответил тот и сразу ко мне: – Товарищ майор, меня направили к вам в полк командиром танкового взвода.

Глядя на протягиваемые документы, я протянул:

– Где ж я так нагрешил-то?

Моё недовольство расплывалось в воздухе, и оно имело под собой основания. Опять планы к чёрту летят. Хотел не на поезде, а самолётом. Там время выиграю и успею не раз согрешить с девчатами, молодых пора начинать ублажать, в капсуле полежать, я ещё под стандарт Романова себя подгоняю, а тут этот герой. Однозначно с ним на поезде придётся ехать. Соседи захмыкали, не скрывая усмешек и улыбок. А лейтенант смутился. Впрочем, документы я взял и изучая их, уточнил:

– «Три-четыре» знаете? КВ?

– Нет, товарищ майор, только лёгкие машины.

– Ну и на кой ты мне, такой красавец нужен? Тебя переобучать недели две уйдёт.

– У тебя новейшие машины есть? – слегка удивился Крюков.

– Понятия не имею, скорее всего старьё, как у многих, просто на интендантов одних вышел, обещали добыть такие бронемашины. Ладно лейтенант, э-э-э, Сергеев. Раз в мой полк, значит вместе едем. Вещи с собой? Значит так, отправляешься на Рижский вокзал, бронируешь два места до Великих Лук, эшелон идёт в восемь вечера. Я в семь буду, пока на вокзале подождёшь. Выполнять.

– Есть, – козырнул тот, после чего поспешил уйти. Задача поставлена, пусть выполняет.

– Лейтенант, вернитесь, – окликнул я того, и парень подбежал.

– Оружие к осмотру.

Тот удивился, но достал ТТ.

– В пушечном сале и заряжен, – изучив пистолет, озвучил я увиденное. – Почему не почистили?

– Так вот же масло.

Один из командиров звучно приложился ладонью к лицу. Я хотел повторить его жест, но не стал.

– Это разные вещи, тут смазка для хранения оружия, а не использования. Почистите.

– Есть.

– Лейтенант. В училище кем были? Не комсоргом, случайно?

– Да, я комсорг. В полку приму также обязанности комсорга роты.

– Ясно, можете идти.

Мы проводили его взглядом, тот по коридору маршировал, чеканя шаг, после чего я сказал, когда тот скрылся с глаз:

– Совсем зелёный.

– Это он от волнения. Видно, что этого года выпуска, – успокаивал меня Крюков. – Видимо, напросился на фронт. Где после училища его держали? В документах было?

– Да тут, в управлении. В боевые части направили. Точно напросился. И знаний нет, по комсомольскому направлению идёт. Наверняка все оценки автоматом получал.

Около часа ждали, наконец френч готов, швея помогла, сел как влитой, ремень застегнул, полюбовался собой, и мы с Крюковым и двумя командирами двинули на склад. Я там получил кобуру с ТТ, попросил его вместо нагана, что обычно выдают танкистам. В полк прибуду, впишут в удостоверение. Пока же вещмешок получил и котелок с кружкой и ложкой, полотенце и мыло. А всё остальное в полку получу. Патронов к пистолету всего пятьдесят штук. Мы тут же почистили и зарядили оружие за длинным столом. Старшина, завскладом, выдал ветошь и оружейное масло. Затем мы попрощались. Покинув склад, я направился на рынок, время второй час, должен работать, там и поем. А Крюков поспешил в расположение полка, за ним машину прислали. Вот так и разошлись. По пути вещевую сумку и вещмешок прибрал в хранилище, переоделся в гражданское, у меня запас был с полицаев. В хранилище всего едва шестьдесят килограммов свободно, и то в большом, малое полное доверху, но есть куда убирать. На рынке поел своего, щи из котелка с хлебом. Потом погулял, нашёл чемодан, командиры с ними ездят, часть вещей в него убрал. Ну и закупил припасов, в основном домашних, сало солёное и копчёное, разные вкусности, а то большинство с армейских складов. Да, я ограбил у немцев коптильню, колбасы и сосиски есть, хлебопекарню, запас хлеба есть, даже молочную ферму, сливки, сметана, молоко, сыра немного, но и другого разного хочется, вот ходил меж рядов и скупал, что понравилось взору и обонянию. При мне вещмешок, туда и убирал.

До закрытия ходил, но все шестьдесят кило занял в большом, свободного нет. Времени мало, уже пятый час, рынок закрылся, так что направился на вокзал. По пути снова переоделся в командирскую форму. Да, зашёл в парикмахерскую, очередь не ждал, пропустили, вот и сделали короткую армейскую стрижку. После неё в баню, она рядом была, полчаса всего потратил, но отлично попарили, банщик и веничком отходил. Сергеев меня ждал, сразу появился, как я в зал ожидания вокзала прошёл. Вот ведь, я Романов, он Сергеев, как будто подгадал кто. По именам фамилии, имею в виду. Оказалось, к эшелону плацкартный вагон соединяют, на нём и поедем. Ну и как подали, спокойно разместились, военный комендант, это его работа, и через полчаса эшелон отбыл. Мы же поужинали с соседями тем, что с собой взяли, и отдыхать. У обоих верхние полки были. Это даже хорошо. Сам я быстро уснул, покачивание вагона и перестук колёсных пар только убаюкивали.

Всю ночь в пути, эшелону зелёный свет, тот воинский был, похоже стрелковый батальон срочно перекидывали. Однако едва позавтракали, время восемь утра, восемнадцатое июля, как эшелон прибыл на сильно порушенную бомбёжками станцию в Великих Луках. Действительно, быстро добрались. За двенадцать часов получается. Командиры криком подгоняли бойцов, шла спешная разгрузка, наш вагон также разгружался. Тут в основном командиры были, Сергеева я ещё утром послал на разведку, есть в вагоне в нашу дивизию кто или нет? И знаете, нашёл, старший военфельдшер, девушка двадцати пяти лет, красивая и фигуристая, только причёска портила её вид, мне такая не нравилась, а здесь считалась эталоном моды. Барышня более чем, вполне такая красивая и ехать в её компании лучше, чем без неё.

Мы вынесли вещи наружу, помогли Степановой, у троих уже фамилии от мужских имён идут, и подхватив её и свои вещи, поспешили покинуть станцию, бомбят часто, под налёт попасть не хотелось. Да и слышно, как артиллерия работает, немцы у самого города бои ведут. А с воздуха защищает станцию сильно побитая батарея тридцатисемимиллиметровых орудий. Этих орудий в батарее осталось два, ещё одно чинят, но, похоже, там реммастерские нужны. Разведчик уже в небе был – я ночью вставал в туалет, вот и выпустил в окно – сопровождал нас. Днём подъём, его увидеть могут. Мы недалеко отошли, у закопчённых и побитых стен сгоревшего вокзала к нам подбежал боец, вытянувшись, козырнул и спросил:

– Товарищ майор, вы Романов? Меня отправили за вами из штаба дивизии.

– Да, я Романов.

Боец проверил документы, на слово не верил и правильно делал. Я тоже его проверил. К счастью, у того слегка побитая пулями «эмка» имелась, он сюда привёз батальонного комиссара по служебным делам, и с ним же обратно, ещё забрать надо. Ничего, всё равно уместимся. Вот так дошли до машины и стали укладывать вещи. Оказалось, обратно поедем в составе тыловой колонны обеспечения, сможем там вещи в какой-нибудь грузовик убрать. Заехали за комиссаром в редакцию газеты, а у того две сумки корреспонденции. Мы Тамару, так Степанову звали, вперёд посадили, а сами в тесноте назад. Там до складов нашли место, освободили машину от вещей, и, возглавив колонну, два десятка грузовых машин было, покатили к дивизии. Кстати, тот батальон, что с нами прибыл, спешно окапывался на околице города. Сергеев, чтобы не тесниться, сел в кабину одной из полуторок, а мы, общаясь с комиссаром, тот Тамару всё кадрил, покатили в сторону штаба дивизии. Тут километров десять – и будем на месте, там ещё объездная дорога. Проехали всего километров пять, мы, напомню, впереди двигались, когда я скомандовал шофёру:

– Боец, останови машину.

Пока тот тормозил, я от левого бедра, а сидел за шофёром, достал полевой бинокль, на самом деле из хранилища, и через слегка грязное лобовое стекло стал изучать пост впереди. До него с полкилометра было.

– Весело. Это немцы, диверсанты работают.

Колонна, подпирая сзади, тоже остановилась, я всё так же изучал пост, а комиссар нервно уточнил:

– Вы уверены, что это немцы?

– Уверен. В лагере для военнопленных командиров Красной армии к нам вербовщики приходили. Один из них среди бойцов поста, я узнал его. О, вон и второй знакомец. Хм, этот как раз завербованный командир из нашего лагеря. Десять дней не прошло после вербовки, а уже в нашем тылу работают. Удивлён.

– Что делать будем? – спросил комиссар. – У нас в колонне только шофёры вооружены. Замыкает колонну артиллерийский тягач с пушкой после ремонта, но к ней нет снарядов. Да и расчёта тоже. Развернёмся?

Девушка впереди заметно нервничала, то что от меня услышала, ей не понравилось, да и шофёр тоже неспокоен был. А вот то, что там знакомцы, это я солгал. Всё куда проще, разведчик в небе неплохой контроль округи давал, пока комиссар, нагнувшись к сидевшей впереди Тамаре, лил ей патоку в уши, я, прикрывая планшет, поглядывал на экран, да прокручивал записи. Приняли тут на посту машину с нашими командирами двадцать минут назад, часть в ножи, одного на допрос. На данный момент его уже ликвидировали и в овраг, к остальным телам. Машину в отстойник, он неплохо скрыт от наблюдения с воздуха, но я рассмотрел там пять единиц техники. Диверсанты и есть. Просто мне нужно объяснение, как опознал, вот вполне неплохо вроде вышло. Однако комиссар прав, против этой группы в два десятка бойцов, нам выйти не с чем. Причём, на виду только один десяток, второй укрыт рядом с двумя ручными пулемётами. Однако я знал, а комиссар нет, что нас с тыла нагоняет такая же «эмка», которую сопровождал пулемётный броневик, и он как раз вполне себе в тему был.

– Ничего, разберёмся. Покинуть машину и залечь в укрытиях. Выполнять.

Пока комиссар помогал найти укрытие Тамаре, благо диверсанты на нас насторожённо поглядывали, но не стреляли, я побежал в тыл колонны и остановил броневик. Кстати, «эмку» покинул аж целый полковой комиссар, козырнув ему и объяснив суть дела, поставил сержанту, командиру броневика, задание. При этом описав, где позиции прикрытия. Жаль, без пехотной поддержки, ну и вплотную сближаться запретил, издали лупить пулемётом по ним. Подумав, махнул рукой.

– Вот что, сержант, я приму временно командование твоей машиной. Мне известны позиции диверсантов, я не дам им уйти.

– Товарищ майор! – возмутился тот.

– Выполнять, – приказал я.

Вообще тот старший сержант, видно, что из старослужащих, нехотя передал мне командование. Забравшись на место командира, а тут тесно, я приказал мехводу:

– Газуй вперёд.

Вообще-то, в броневиках этого типа три места, но экипаж и из двух может быть, как тут. Поэтому сержант запрыгнул на свободное место рядом с мехводом, прикрыв бронедверь. А пока объезжали колонну, качаясь на кочках, я проверил пулемёт, глянул на укладку запасных дисков, и дальше, поглядывая в приборы наблюдения да на экран планшета, прикрепил его к башне с внутренней стороны, у него магнит есть. Диверсанты уходили, пулемётчик их прикрывал, расстреливая нашу «эмку», на которой я приехал. Та медленно превращалась в дуршлаг, как и грузовик за ней. Проехав мимо начавшей дымить «эмки» мы тоже отхватили своей очереди, как горохом кинули по броне. Ничего, только прибавили скорости. Внутренняя связь в броневике была, что большая редкость, я использовал шлемофон сержанта, размер подошёл. Тот, видимо, запасной надел.

– Товарищ майор, пора, надо подавить пулемёт.

– Рано. Сейчас он отходить будет, на отходе и возьму его. И остальных, там овраг, они по оврагу будут уходить. Гранаты в этой сумке снаряжены?

– Нет, запалы отдельно. Они там слева.

– Хорошо.

Пока сближались, я две гранаты к бою привёл, Ф-1 были. Дальше броневик замер на обочине, где пост был, а я стал короткими очередями просеивать диверсантов. Троих успел, те до оврага не добежали, один ДП нёс, и повалились, оплывая кровью.

– Мехвод, идём к оврагу.

– Подловят же, – заныл сержант.

– Поучи меня тут! – вызверился я.

Мы подъехали к самому обрыву, я из люка кинул обе гранаты, там заслон. Один успел упасть, закрывая голову, остальных разметало, а я второй диск уже опустошал. Сами диверсанты уходили по оврагу. Половину положил, остальные всё же скрылись за поворотом.

– Мехвод, по краю оврага быстро вперёд, – приказал я, поворачивая башню на правый борт.

Разведчик всё показывал, камера отличная, успеваем. Я же спешно менял диск. На третий. Успели, не добежали те до следующего поворота, мой пулемёт заработал длинной очередью, снося тех с ног. Потом короткими добивал.

– Всё, никто не ушёл, даже прикрытие тут. Сержант, смени меня, прикроешь. Я пока пройдусь, подранков добью. Ещё эту падаль живыми оставлять.

Сначала я подранков из своего ТТ сверху склона добил, причём два ответных выстрела было, я их вполне ожидал. Планшет из броневика забрал, поглядывал. Потом вышел на дорогу и помахал рукой, так что движение продолжилось. Правда две машины, грузовик и наша «эмка», так и застыли на дороге. Их старались на обочину столкнуть, тягач использовали. Эти теперь никуда не поедут. Я же обоих комиссаров отправил к оврагу, чтобы изучили тела наших убитых, может кого опознают? Диверсанты тут меньше часа работали, но два десятка тел там было. Водителя, что нас привёз, к отстойнику, двух шофёров вооружённых с ним, пусть изучит технику, там разные машины на замену, Сергеева с ним, за старшего. Степанова осматривала тела наших погибших, шофёры собирали оружие диверсантов. На полчаса задержались, тела осмотрели, машины захваченные. В один грузовик перекидали груз с расстрелянной, наш шофёр на вполне неплохой «эмке» подкатил, так что поехали дальше. А тут настоящий патруль подъехал, передали всё. Дальше те работали.

Вот и штаб дивизии, пока меня оформляли, и я рапорт писал по встрече с диверсантами, многое узнал. Да и пока ехали, не зря с комиссаром общался. Полк, куда меня назначили, по сути в резерве у комдива был. А так как наша дивизия в прямом подчинении командарма, то по его приказу тот усиливал стрелковые дивизии, туда роту, сюда другую. Для этого и использовали мой полк. Скажу прямо, в полку всего тринадцать машин, двенадцать Т-26 и одна «тридцатьчетвёрка». Всё что осталось.

Полковой комиссар из штаба армии был, он в нашу дивизию и ехал. Среди убитых диверсантами и своих подчинённых нашёл, расстроен сильно. Тот в полуземлянке штаба был, слушал как комдив ставил мне задачу, нужно усилить оборону города с другой стороны, это где тот стрелковый батальон окапывался, я о нём сообщил. Мой полк резервный, послать больше некого.

– Ну город удержать на самом деле не сложно, но спрошу прямо. В чём мой интерес?

– Не понял? – сказал комдив удивлённым тоном.

– Это молодые лейтенанты сломя голову вперёд несутся, для нас, опытных командиров, война – это возможность проявить себя, чины и награды получить. Это я имею в виду. Удержу город, что я получу? Хотелось бы от вас услышать что-то вот такое. «Удержишь, мамой клянусь, подполковника получишь, и орден, все силы приложу».

Комдив начал наливаться краснотой, тот и так заведён кем-то был, а тут я ещё такой наглый, вот тот и взорвался. Даже присутствие гостя из Политуправления штаба армии ему ничуть не мешало.

* * *

– Романов, – окликнул меня дежурный по бараку. – Начальник лагеря тебя видеть хочет. Давай бегом.

Я махнул рукой, показывая, что слышал, но с нар даже и не подумал вставать, продолжая игру в нарды с соседом, к слову тот полковник РККА, как и я, бывший. Ну да, военным судом лишили звания и наград, и по этапу. Ну я немного зарвался, не без этого. Но звание подполковника автобронетанковых войск, да два ордена, Красной Звезды и Боевого Красного Знамени имел. Не сдал, в хранилище они.

Вообще, всё красиво было на мой взгляд. Я как полк принял, так им и командовал до ареста. Полтора месяца. Это были лучшие мои дни. А мне понравилось бить немцев малыми силами. Используя разведчик, я был в курсе всех замыслов немцев, заставляя засадами умыться кровью. Тогда взрыв негодования комдива ввел меня в недоумение, для всех командиров норма получить чины за хорошие дела и награды, чего разозлился? Так вот, тот полковой комиссар и взял на себя обещание комдива, мол, получу я что хочу, только город удержи. Так что меня в полк, познакомили с личным составом, и уже через час я повёл колонну полка, там больше тыловых подразделений было, всё же полк – это отдельная боевая единица, часто отдельно от дивизии действует, а забирал всех обратно к Великим Лукам. Два танка не смогли с места сдвинуть, сильно изношена матчасть, взяли на буксир.

Я передал всё, что было, три средних танка, три плавающие танкетки и два броневика, три «трёхдюймовки», одна в батарее полка осталась, пять противотанковых пушек и шесть зениток, четыре счетверённых максима и два ДШК, их в полку не было вообще, зенитчики как пехота воевали. Миномёты бы передал, но не было расчётов. Всё равно едва хватило сил удержать город. Но немцы там серьёзные потери понесли, одних пленных мой полк взял около тысячи солдат и двенадцать офицеров. Город удержал, и ещё пять дней удерживал, так что полковой комиссар сдержал обещание, я получил звание подполковника и орден Красной Звезды. Однако нас окружили, мне же не разорваться. Пришлось идти напролом и вырываться из окружения, выведя с собой три тысячи бойцов и командиров из других частей.

Этот недельный рейд по тылам немцев в газетах был описан хорошо. Со мной в прорыв ушло немало частей, общее командование на мне было, плюс редакция армейской газеты. Они и осветили всё. А пока шли по тылам немцев, полк метался из одной стороны в другую. Захватили несколько пунктов сбора трофейной советской техники, уведя что целое было, одних грузовиков больше сотни, да пополнив штат и танками. В полку помимо тыловых подразделений, был всего один танковый батальон капитана Завьялова, то что от него осталось, и мотострелковый батальон в двести бойцов. Сильные полк потери понёс до моего прибытия. А я освобождал лагеря военнопленных, даже пешие колонны захватывал. Поэтому, когда вышел к нашим, вывел почти десять тысяч человек, и полк мой был полного штата. Семь КВ-1, два КВ-2 сведены в отдельную тяжёлую танковую роту, пятнадцать «тридцатьчетвёрок», семнадцать БТ-5, остальное – броневики и Т-26. Танкистов из плена освободил, экипажи полные, используя бронекулак, выносил немцев. У меня в полку полный дивизион УСВ, батареи противотанковых пушек, миномётов и зениток. Так что, когда вышли, нас отвели на отдых, изучая мои рапорты по рейду, а я оформлял своих новых бойцов в штатах личного состава полка.

Стоит сказать, что я пока пополнял хранилища добычей, до того как Романовым стал, на одном охраняемом складе нашёл сейф, закрытый. У немцев до него руки не дошли. Я же вскрыл, а там награды, в коробочках ордена «Красной Звезды», медали «За отвагу», и «За боевые заслуги». Орденов триста шестнадцать, медалей почти семьсот. Всё с наградными книжицами. Я и прибрал. И когда полк вывел, стал награждать, вполне мог, штаб полка оформлял, и выстроив полк, наградил немало бойцов. В основном из старого состава, не из тех, что освободил из лагерей. Мне тоже орден командование дало через неделю, «Боевика». В Москву на самолёте летал. Штаб полка также награждён был. Дали пять дней на отдых и вернули в состав нашей дивизии, там от неё после отступлений мало что осталось. Лучше бы включили в состав другой дивизии, до нашей сорок восьмой больше сотни километров по плохим дорогам полк пришлось перегонять.

Там и был конфликт с комдивом, тот требовал большую часть бронемашин передать в другие полки, пушки, усиление. А с какой стати? Я добыл, идите тоже добывайте. Наглые какие, отдай им. Костьми лёг, но ничего не передал. Тот запомнил, полк кидали на самые такие тяжёлые участки, и бил я немцев и в хвост, и в гриву, потери несли те немалые. К Ржеву так выйти и не могли, месяц топтались. Но и мой полк постепенно стачивался. И вот была возможность, подставил меня комдив. Я знал о подставе и в охотку пошёл на это, так что суд, и вот уже два месяца, а было начало ноября сорок первого года, нахожусь в лагере под Архангельском.

Подстава была не самой простой. Задача выбить немцев с высоты. Вот не понимаю это, немцы наступают, так бей их в обороне и из засад, а тут сами контратакуем окопавшегося противника. Пока такие идиоты, как мой комдив командуют, так и будем отступать. Я не раз так высказывался в штабе своего полка, встречая понимание у многих командиров. Те тоже не дураки и глаза имели. Устав нужно переписывать, и этим занимались в Генштабе, но пока воевали по-старому. Впрочем, я обещал на него наплевать, и выполнил, воевал не по уставу.

Вообще, комдив решил снять меня с командования как не справившегося с заданием. Я у него как бельмо на глазу. Да, тот и другой способ пытался провернуть, перевести меня в другую дивизию, даже с повышением, но на него сверху рявкнули, мол, Романов на своём месте, пусть воюет, у него это хорошо получается. Там такое отслеживали. План у комдива такой был – дать невыполнимое задние и снять с командования. А взять эту высоту моими силами, атакуя из заболоченной низины, где танки застрянут и станут отличной мишенью для пушек противника, невозможно. Я решил так, отказываюсь выполнять преступный приказ. Если тот настоит, пообещаю, если полк погибнет, пристрелить комдива. А тот вывернул по-своему. Как я отказался пускать на убой свою часть, меня арестовали, наставив автоматы, бойцы комендантского взвода, с комдивом прибыли, и под замок. Комдив сам командовал. Потери сумасшедшие, разведчик вёл запись, потом просмотрел, по сути полка не стало. Суд признал виновным меня, за большие потери полка и невыполнение задания.

Как так? А вот так. Можно умеючи. По этапу прибыл на зону и вот до сих пор в этом лагере нахожусь. Причём я в отрицалове, отказываюсь выполнять работу, и вообще что-то делать. А мне отказали от пайка, месяц уже не кормят, на своём вполне благополучно живу. У меня две армейские полевые кухни, котлы чуть опустошены, но запасов хватает, на год спокойно хватит, когда надо, пополняю запас в котелках. Тут в лагере лесоповал и большая слесарная мастерская, ящики сбивают оружейные и для снарядов. Я не виновен, поэтому и в отрицалове. Похоже, начальник лагеря хорошо меня изучил, уже через минуту конвойные пришли, пришлось идти с ними. Нарды незаметно прибрал. Это мои. Понятно, что начальнику лагеря мои действия не нравились, пример, так и другие работать не будут, а у него план горит, вот и пытался на меня повлиять, включая силовую поддержку из зеков. Лагерь обычный, не для командиров, хотя нашего армейского брата тут хватало, тут много уголовной шушеры, и те за дополнительную пайку пойдут на многое. После того как исчезло двадцать семь зеков из тех, что на меня нападали, просто избить и даже опустить хотели, тот как-то присмирел, больше не трогали. Среди пропавших и опер был, да двое бойцов из охраны. Я свою жизнь защищал, мертвы они все и в хранилище, там большое наполовину опустошено. Полку много что требовалось. Надо будет пополнить, но когда это ещё будет? Десять лет получил строгого режима.

– Что тебе? – спросил я, заходя в кабинет майора, начальника лагеря.

– Романов, прояви уважение к своему начальству! – возмутился тот.

– Иди нах, – по-простому ответил я, без разрешения садясь на стул.

Я нарывался, хочу грохнуть его, то есть в хранилище отправить. Сейчас тот конвой вызовет и прикажет намять мне бока, поучить вежливости, это и станет причиной ответных действий, однако тот меня даже расстроил. Майор скривился и сказал:

– Приказ пришёл по инстанции, всё, что ты говорил о своей невиновности, видимо, правда. Сняли с тебя обвинения. Приказ отбыть обратно, в Москву. Вот справка об освобождении, сам в канцелярии получил. А теперь пошёл вон. Конвой!

Меня вывели за территорию, вещмешок мой принесли, там мои вещи, в основном рыльно-мыльные. Вот и вытолкнули за территорию. Не сказать, что я рад, но и не расстроен. У меня четыре красивых девушки, с которыми я любился всё свободное время, а так как я в отрицалове, у меня его немало, найти на территории свободное место, где нет чужих глаз, несложно, это охраняемую территорию покинуть проблемно, но не для меня. Так что находил места, где развлекался с девчатами, и проблем с сексом у меня не было. Да я даже с ними в местную баню ходил, ночами понятно, когда там никого нет. Сам капсулу посещал, довёл наконец тело под Романова, с ним самим также общался, много нового узнал. Внешне на него похож, чем сильно того шокировал, внутренне мне всё так же двадцать лет.

Однако и оставаться я тоже не желал, быстрым шагом по укатанной санями и машинами дороге, тут сугробы уже в полметра высотой, хотя всего двенадцатое ноября, я уходил прочь. Тут до железнодорожной станции километров семь, быстро дойду. Впрочем, она меня не интересовала, на самолёте улечу. В пути переодевшись, овечий полушубок, шапка-ушанка, тут уже минус тридцать, ветер сильный, в лёгкой телогрейке замерзал, холода такие, деревья трещали. Ну и лыжи на ноги. Километров на пять отбежал от окраин зоны по лесу, встал на берегу реки, как взлётная полоса для связного «мессера», то что надо. Разведчика выпустил, ремонтный дрон очистил место и установил блин единственного у меня полкового миномёта, да и мин всего двадцать. Боевой дрон охранял. Дальше навёл прицел, вроде точно, опыт личный уже есть, разведчик в небе, цель – здание администрации зоны. За попытку моего убийства и унижения, опустить хотели, мстить нужно всегда. И вот ремонтный дрон опустил в трубу первую мину, на что я сказал недавно прицепившуюся присказку:

– Начинаем, помолясь.

Разрыв встал в ста метрах от здания, но на территории зоны. Это пристрелочный выстрел. Почти накрытие. Глаз-алмаз. Плита села крепче, я чуть подкрутил штурвальчик прицела, и следующая мина рванула прямо у стены здания, снеся десяток бойцов охраны, что выскочили на шум. Следующие восемь мин уложил точно в здание. Три первые разнесли крышу, а остальные уничтожили здание, раскидав брёвна сруба, там пожары стояли. Больше не надо, для ответки вполне достаточно. Убрав миномёт и дронов, разведчика тоже спустил, я сбежал с косогора на лёд реки, достал «мессер», скинул полушубок, в кабине в нём будет некомфортно, забрался на место пилота, закрыв колпак. Движок сразу схватился, горячий, и взлетел. Лёд позволял, вполне ровный, даже особо не трясло. И сильно не поднимаясь, потянул в сторону Москвы. Ну сама столица меня пока не интересовала, буду там по скорости поезда. Идёт больше суток, почти двое, вот через двое суток и посещу Москву. А пока меня тылы немцев интересовали, хранилища почти пустые. Ну по половине содержимого есть и всё. До Москвы около тысячи километров, как раз дальность этого связного самолёта, заправлюсь и дальше к немцам.

Пока машина тянула на высоте метров двести, на юг, я откусил кусок от молодого огурца, с хрустом жуя его. А сделал я запас свежих овощей до ареста, вот и прикидывал. Моя такая пассивность при аресте была вызвана тем, что мной органы госбезопасности заинтересовались. Вы думаете, кто комдиву позволил бы вот так полк погубить? Хотя да, тут так и воюют, чем больше своих потерь, тем выше награда. Комиссар моего полка тоже язык в задницу сунул, его предупредили, запретив вмешиваться. Всё с их разрешения, то-то полковник такой радостью воспылал. И все ожидали, что я отреагирую и не дам уничтожить свою часть, там одни тылы остались, боевые подразделения легли в бессмысленных атаках. А я спокойно ожидал, что дальше будет, чем сильно разочаровал, от меня другого ждали.

За две недели до ареста заметил слежку, дальше разведчик отлично помогал отслеживать, и я их планы более-менее знал. Когда на зону прибыл, тут только опер мной активно интересовался, гомосек. Видимо, приказ сверху, физические увечья хотел нанести при допросе, вот его с помощниками в хранилище и отправил. Кстати, надо ещё избавиться от тел. Пусть там две трети живые, но это ничего не изменит, для меня это трупы, уничтожу всё равно, они мной списаны, просто руки не дошли до них. А их искали, ох как их искали, следователи из Архангельска приезжали, меня допрашивали, но я делал непонимающий вид. А я тут причём? Я не в курсе дел, это не ко мне. А так на зоне меня начали бояться. И правильно делали. Главное отстали, одно это уже радует.

Интерес спецслужб меня конечно расстроил, да, засветился я, но иначе бы полк из окружения не вывел. Да и потом, пока бил немцев, применял не раз технику из Содружества. В основном разведчик, почему и контролировал всё в зоне работы полка, но пару раз и боевиками, ночами, когда тяжело было, прореживал немчуру. Старался не засветиться, однако не получилось, как видите. Думаю, я ещё долго под присмотром буду, а менять личину Романова я не хотел, звание и награды честно выслужил, меня всё устраивало, да и девчата уже привыкли ко мне. В общем, решил в личине Романова до конца войны, а как выйдет, увидим. Вот об этом я и размышлял пока летел. Погода не ахти, один раз в снежную пургу попал, но выше не поднимался, обледенение получу, рухну ещё. И так лёд начал нарастать, я с опаской на крылья поглядывал, но пока тянул. На подлёте к Москве сел на лёд реки, тут снега уже не так много, как на севере, но полосами в оврагах был. Лёд уже встал, пусть тоньше чем на севере, но я смог сесть, хрустя им. Не провалился, выдержал. Дальше быстрая заправка, ремонтный дрон работал, не в первый раз, знал, что делать. После этого прибрался после себя, и снова взлетел. Столица по левому борту осталась, летел я к Ржеву по прямой, хочу найти свою дивизию. А точнее комдива. Ответку нужно кидать всегда, думаете, я о нём забыл? Решил на собственных кишках повесить, вот и сделаю.