Текст книги ""Фантастика 2026-75". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Василий Груздев

Ну конечно, так я тебе и поверил! – потрясенно думал я. – Выйти-то я выйду, а сколько потом проживу? И что делать? Одиночка никогда не переиграет систему. А тут система налицо, и вся эта круговерть началась исключительно из-за бабок. Купцы обеспечили себе место за столом, воюя с такими же купцами, но побогаче. Одна группировка знати сделала ставку на олигархов, а вторая – на верхний слой среднего класса, не имеющий политических амбиций. И каждый из них уже назвал врага отступником, исказившим истинный свет Маат. Из-за всего этого придется погибнуть тысячам людей, а мой народ потеряет свою землю. Я слепой дурак! Я же своими глазами видел первую партию ветеранов, которые высаживались в Массилии. В тот самый день, когда убили Тока и Уллио. Так давно это было! А ведь власти Автократории устраивает гибель пожилых солдат, потому что казна сэкономит кучу пахотных земель. Талассийцы и здесь проявили себя безжалостными скупердяями. И да, именно эта милая тетушка сидела в центре паутины. Пока Эрано блистала на светских мероприятиях и строила из себя будущую повелительницу мира, эта тихоня все уже приготовила. Через пару часов возмущенный народ голыми руками разорвет жрецов Немезиды, проклятых отступников. И я уверен, что этот народ ей уже собран и только ждет сигнала, чтобы устроить ночь длинных ножей. И впрямь, надо валить из этого гадюшника. Зажились мы в столице мира. Домой хочу! В деревню, в глушь, в Эдуйю. Надо только с ванной для жены что-то решить, и будет мне счастье. Интересно, а есть ли у них план на случай, если бы из гробницы вышел не я, а Клеон. Уверен, что есть. У этих продуманных торгашей всегда есть план Б. Эх! Мне бы так научиться!

– Простите, госпожа, – несмело поинтересовался я. – Но ведь если так… Получается, и сам ванакс знал о заговоре?

– Ну, конечно же, он знал, – фыркнула Хлоя. – Ты думаешь, это происходит в первый раз? А как, по-твоему, он сам в свое время… Впрочем, тебя это не касается, кельт. Большой, хорошо спланированный заговор – это прекрасный способ вытащить из нор затаившихся врагов и убедиться в надежности друзей. Надо только дать врагу крошечную надежду на успех.

– А как же тогда уцелеет Клеон и Эрано? – растерянно посмотрел я на нее.

– Никаких доказательств у нас нет, – сожалеюще произнесла ванасса. – С ними вел дела Деметрий, а он сегодня очень некстати умер. У нас, знаешь ли, не принято брать на пытку жен ванакса и его сыновей ради простого любопытства. Не только они, многие из участников заговора выйдут сухими из воды. Слишком много родственных и деловых связей связывает их с другими людьми. Слишком много тайн. Так много, что никто не позволит ворошить эту грязь слишком глубоко. Уберут только самых отъявленных, готовых пролить священную кровь. А остальные сами приползут к трону, вылизывая его ступени и устилая их золотом. Это тоже неплохо. Мы не боимся змей, у которых вырваны зубы. Мы просто лишаем проигравших их прежнего положения, земель и богатства. Поверь, для них такое наказание хуже смерти.

Она помолчала и добавила.

– Теперь ты знаешь достаточно, чтобы принять осмысленное решение. Итак, Бренн из Бибракты, тебе был задан вопрос. Ответь на него.

– Пресветлый господин! – я опустился на одно колено и протянул амулет щекастому парню, который смотрел на меня с веселым прищуром. – Примите дар своего благородного предка. Он ваш по праву.

– Но так ванакса приветствуют только цари, – изумилась Хлоя.

– Ваши слова, да богу в уши, госпожа, – вздохнул я. – Простите за наглость, но я хотел бы обратиться с просьбой. Одолжите ненадолго карету? Мне срочно нужно в порт. Я не хочу оставаться в Сиракузах даже лишней минуты. Я и так уже здесь подзадержался.

– Карета стоит за храмом, – ласково улыбнулась Хлоя, – и все ваши вещи уже лежат в ней. Я позволила себе положить туда хороший запас пеленок, ведь вас ждет длинная дорога. Корабль называется «Нефертити», и он отойдет немедленно, как только вы подниметесь на борт. Если у тебя закончились просьбы, сделай так, чтобы я никогда больше не увидела твоего лица, Бренн из Бибракты. И тогда у тебя есть шанс прожить долгую, счастливую жизнь. Хотя сомневаюсь. Уж слишком ты беспокойный паренек. Все, проваливай домой и жди моих посланников! Они придут сразу же, как откроются перевалы в Альпах. У нас с Гектором на сегодня еще запланировано много дел, и ты здесь явно лишний. Брысь!

* * *

Спури Арнтала Витини стоял на улице, вдыхая запахи Крысиного переулка. Он утирал пот, обильно струящийся по круглому лицу, а за его спиной шла бестолковая суета. Сыновья, племянники и зятья складывали учетные книги в ящики, переругиваясь на двух языках. Совсем скоро документы унесут по подземному ходу в один ничем не примечательный домишко, стоявший на соседней улице. Туда же переедет и вся касса торгового дома. Спури проклинал неблагодарный людской род. Никто из купцов, чиновников и эвпатридов не удосужился предупредить его о том, что случится. Один только наследник рода Ясеня, которого все считали недалеким выскочкой, любезно сделал крюк перед тем, как уехать в порт. И он сделал его специально, чтобы предупредить старого друга своей семьи. Остальные партнеры пизанцев даже не подумали поступить подобным образом. Видимо, одни понадеялись, что в огне беспорядков сгинут их долговые расписки, а другие планировали наведаться сюда, чтобы еще и разжиться золотишком.

Спури хорошо разглядел герб на борту кареты, и от осознания, на кого все это время работал этот странный парень, у него бешено заколотилось сердце. Изощренное чутье финансиста просто вопило: будет кровь. Будет большая кровь. А где кровь, там и деньги. Спури подставил мокрый лоб палящему солнцу и пробурчал себе под нос.

– Не забыть бы записать. Кредитное плечо для рода Ясеня плюс двести процентов. Надбавка за риск – плюс три. Нет, плюс четыре, э-э-э… с половиной. И порох! Пока будет идти неразбериха, срочно скупаем ворованный порох на армейских складах! Чует мое больное сердце, совсем скоро он поднимется в цене.

Дмитрий Чайка
Меч и посох

Глава 1

Четвертое сияние Маат. Год 1 восстановления священного порядка. Месяц шестой. Окрестности г. Арелате (совр. Арль). Префектура Лигурия.

Сдвоенный легион, да еще и полного состава – немыслимая силища. А потому и лагерь у него соответствующий, иной город меньше. Ровные ряды тысяч палаток, конюшни, печи, кузни, мастерские и склады – чудовищно огромное хозяйство, наполненное едва ли наполовину. Все еще везут со всех концов Автократории людей, коней и припасы. Вчера вот пушки привезли, а в стороне от лагеря, в чистом поле, строят огромный сарай, который превратят в пороховой склад.

Здесь, в болотистых низовьях Родана, соединенных каналом с морем, было лучшее место для сбора. В Арелате и порт отличный, и путь на север начинается тоже здесь. Он идет аккурат по левому берегу реки. Длинная, плодородная низменность, зажатая между двумя горными массивами, через десять дней пути заканчивается в точке, где смыкаются владения арвернов, эдуев и аллоброгов. Немалая часть обоза пойдет рекой. В Арелате уже построили пузатые плоскодонные баржи, а берег здешние илоты почистили от зарослей, сделав пригодным для конной тяги.

Никогда еще Агис не участвовал в войне, подготовленной настолько тщательно и умело. Как будто не знакомые до боли отцы-командиры ее готовили, а просто отцы, искренне заботящиеся о своих детях. Все, что было выдано солдатам, оказалось новым и к тому же превосходным по качеству. Как будто господа интенданты воровать разучились.

Агис, чья очередь настала кашеварить на весь десяток, ударил кресалом по кремню и запалил костер. У них сегодня уха. Жалование без задержки дают, а рыба тут почти ничего не стоит. Ешь, не хочу. Агис и забыл, когда такая роскошь в его жизни была. Получалось, что никогда. Жалование солдатам всегда платили с большой задержкой. По войску ходили упорные слухи, что оседает оно в торговых домах пизанцев, которые давали его в рост. Солдатское серебро возвращалось назад, немалым ручейком затекая в карманы трибунов и легатов. Чтобы искупить такую вопиющую несправедливость, воинам разрешали понемногу грабить, не давая ходу жалобам обиженных ими селян.

Котелок, едва успевший закоптить свои бока, весело забулькал, и Агис бросил в воду крупно нарубленную рыбу, пшено и луковицу. Вода задумалась было, но вскоре снова забила веселым ключом, едва не выплескиваясь через края. Старый воин бросил в котел щедрую щепоть соли, и даже слюну сглотнул в предвкушении. Конечно, то, что получится, не идет ни в какое сравнение с той ухой, что он доедал за господами в Сиракузах, но тоже вполне ничего. Особенно когда жрать хочется после дня, проведенного в строю.

– Эй, дядька Агис, расскажи сказку! – совсем еще нестарый арбалетчик, лет тридцати от роду, просительно посмотрел на товарища по сотне. Критянин Тойо везунчик. Пятнадцать лет всего отслужил, а уже за своей землей пришел.

– Сказку тебе рассказать? – Агис помешал в котле горячее варево и снял пробу. – Да можно и сказку, пока уха не дошла. Про то, как Великий шутник учил свиней летать, слышали?

– Не-е-ет! – заинтересованно потянулись к костру воины. Тут были и старики, честно отмотавшие свою двадцатку и долгие годы ждавшие земли, и тридцатилетние молодцы, схватившие за хвост птицу удачи. – Давай по летающих свиней!

– Это мне афиняне рассказали, – степенно продолжил Агис. – Было это в те времена, когда Афины нам кланялись. Весь мир у ног царей Энгоми лежал, и вот они тоже. Правили тогда в Афинах девять архонтов неправедных. Афинам царь Эней справедливые законы дал и позволил из самих себя правителей избирать. А чтобы они не смогли слишком уж сильно жиреть, то запретил наделы дробить и больше одного надела в одной семье иметь. Но люди – это такая сволочь, что в любом законе дырку найдут. И стали сильные люди в кучки сбиваться, бедняков в долги вводить, и землю за долги забирать. А поскольку против закона самого царя царей это, то наделы понарошку младшим детям отдавали. Вот так и вышло, что даже сам царь против своих установлений ничего сделать не мог. А сильные люди в архонты пробились и на долгие годы ими остались. Голосуют-то землей, вот они и побеждали завсегда.

– Демократия эта – дерьмо, – с чувством сказал арбалетчик. – Вранье одно. Был я в Беотии. Там и сейчас так. Одно название, что народ правит.

– Так вот, – продолжил Агис, с чувством пробуя горячую ушицу, – дошли слухи до самого царя, что неправедный суд творят архонты. Что разоряют бедных, что отнимают вдовьи уделы и отдают близким людишкам. И что без мзды суда не правят. И надел царь Эней тунику, сел на весло, как простой матрос, да и поплыл в Афины, чтобы посмотреть, что там и как.

– Царь! – охнул кто-то. – На весло! Да ты не ври-то!

– То Эней! – ткнули его в бок. – Он бог. Ему можно.

– И приплыл он в Афины, – рассказывал Агис, – потолкался в порту Пирейском, с торговцами на рынке потолковал. А особливо с тетками, которые пирожками торгуют. А что? Дело хорошее. И пирожком можно угоститься, и бабу послушать. У бабы язык без костей, сами знаете. Баба молчать не станет. И что было расскажет, и чего не было. Походил царь Эней, поел пирожков с рыбой, да с мясом, да с грушей в меду, и понял, что правдивы слухи. И не нарушен вроде закон, а на самом деле нарушен. Опечалился он тогда и стал думу думать. День думал, два думал, а на третий придумал. Пришел он на суд в день Великого солнца, послушал и еще больше опечалился. Что ни решение, то беззаконие. Что ни дело, то обида честному человеку, или вдове какой, или сироте, за которого вступиться некому. Вышел тогда царь Эней и спросил архонтов: «когда, говорит, в Афинах честный суд начнется?» А ему со смехом отвечают: «а когда свиньи летать начнут».

– Уха поспела, дядька? – спросил вдруг арбалетчик, но на него зашикали.

– Поспела, – ответил Агис. – Немного осталось. Так вот, вышел царь Эней к горожанам, которые плакали от разорения и виры неправедной, и сказал им такие слова: «приходите, люди добрые, завтра к полудню, к подножию акрополя. Ваши архонты говорят, что когда свиньи летать начнут, то и суд в Афинах будет такой, каким его царь царей установил. Увидите, как я свиней летать научу».

– И как же? – раскрыл рот один из слушавших. – Неужто свиньи полетели?

– Послал царь Эней полсотни молодцов со своего корабля, – Агис не обратил внимания на выкрик, – и приказал тех архонтов связать. Собрались афиняне в следующий полдень у подножия акрополя. А вы знаете, там же гора в триста локтей высоты. Стоят, значит, люди, и ждут, когда свиньи полетят. Верят в чудо. Уж больно человек тот им убедительным показался. А тут они видят, что со скалы архонты полетели, один за другим. Летят и о камни разбиваются. А к ним царь Эней выходит в шапке своей трехцветной да говорит: я люди добрые, обещал, что свиней летать научу. Но что они приземляться научатся, я не обещал. Даже боги не все могут.

– Ха-ха-ха-ха, – загоготали воины.

– Вот бы старосту моего так летать научили, – сказал кто-то. – Ох и кровопийца был.

– И полусотника нашего, – вторили ему. И тут из темноты раздался злой голос.

– Палок захотел, солдат?

– Меня нельзя палками, господин сотник, – вытянулся Агис. – Два трезубца имею и малую медаль за храбрость.

– Зато тебя в нарядах сгноить можно, – пообещал тот. – Завязывай со своими сказками, солдат. А то не посмотрю на твои трезубцы.

– Слушаюсь, господин сотник! – гаркнул Агис. – Есть завязать со сказками! Могу быль рассказать, как людишки на черной карете бабу, только что родившую, в темницу повезли. Не желаете посмеяться? Шибко веселая история, обхохочетесь. Я своей дырявой шкурой чую, что за горами мы ее продолжение увидим. Уж больно у той бабы муж злопамятный.

– Заткнись, – сотник опасно приблизился к Агису и зашипел. – Заткнись, старик. Ты за своей землей идешь, помни об этом. Можешь ведь и не дойти.

– Могу, – легко согласился Агис. – Только я солдат, господин. Я свое отбоялся еще лет двадцать назад. Тут уж как пресветлый Серапис рассудит.

– Всем жрать и отбой! – рявкнул сотник, и воины потянулись черпаками к котлу. Им и впрямь пора спать.

* * *

Слуга, открывший ворота, отшатнулся в ужасе. Молодого хозяина он узнал только по одежде. Худощавое лицо господина распухло на жаре, превратившись в полную луну с глазами-щелочками. Довершали образ разбитые в оладья губы и рубаха, залитая кровью из расквашенного носа.

– Госпожа у себя? – спросил Клеон, и слуга только качнул головой и показал в сторону дома. Ничего сказать он не смог.

Клеон прошел в парадный зал, но, не найдя матери там, зашагал прямо к ее покоям, вводя в оторопь встретившуюся по дороге прислугу. Он дошел до двери, решительно постучал и открыл, не дожидаясь разрешения. Мать сидела около огромного зеркала, тщательно накрашенная, со сложной прической. Она выбирала подходящие случаю драгоценности.

– Клеон? – томно протянула она и встала. – Я не ждала тебя так рано. Ой!

Эрано повернулась к сыну и побледнела так, что даже обильно наложенная косметика не смогла этого скрыть. Еще секунду назад она выглядела на двадцать пять. Красивая, гордая победительница. Мать наследника, у чьих ног скоро станут ползать все, а она будет вольна казнить и миловать. А вот теперь Эрано похожа на плохо разрисованную куклу, с которой вот-вот отлетит краска. Удивление, разочарование и медленно проступающий ужас мгновенно состарили ее, добавив лет куда больше, чем нужно было на самом деле. Неизбежность того, что случится, подломило ее ноги, и Эрано безвольно упала на мягкую банкетку, стоявшую у туалетного столика.

– Да как же так вышло? – выдавила она. – Ведь Деметрий…

– Он погиб, – сухо ответил Клеон. – Вы с ним что-то скрыли от меня, матушка. Бренн совсем не тот, за кого себя выдает. Так сказал Деметрий.

– Я не понимаю, о чем ты говоришь, – промямлила Эрано. – Что случилось? Как все могло сорваться?

– Деметрий пожадничал, – криво усмехнулся Клеон. – И это стоило ему жизни. Он захотел узнать древние тайны, которые каким-то образом стали известны этому дикарю, и поплатился за это.

– Какие тайны? – взвизгнула Эрано. – Какого даймона вы там устроили? Вы вместо того, чтобы обрести гробницу Энея, начали разгадывать какие-то древние загадки? Ты спятил, сын? Почему ты позволил ему это?

– Все выглядело очень убедительно, – понурился Клеон. – Бренн уже проиграл и признал это. Он даже Сераписом поклялся…

– Да в Тартар его клятвы! – истерически завопила Эрано. – Он же варвар, у него свои боги! Как вы могли так обделаться в шаге от победы? Уши развесил, и теперь нам конец! Конец, понимаешь! Мы погибли! Хлоя и Гектор с нас шкуру сдерут. Дурак! Неудачник! Тупица!

– Когда услышишь выстрелы, прими яд, мама. Умрем достойно, – спокойно ответил Клеон и вышел, хлопнув дверью так, что она едва не сорвалась с петель.

– Лита, – сказал он, встретив по дороге служанку. – Что есть на кухне?

– Ужин только готовят, господин, – торопливо поклонилась девушка. – Мяса холодного могу принести.

– Да, давайте, – кивнул Клеон. – Окорока нарежьте, хлеба, зелени какой-нибудь и обязательно горячий шоколад. Пусть принесут стол из беседки и поставят напротив ворот.

– Напротив ворот? – глаза Литы округлились до неприличия.

– Я желаю сегодня поужинать там, – спокойно ответил Клеон. – И пусть приготовят белые шелковые чулки и тюрбан с заколкой из койсанских камней. Я переоденусь.

– Поняла, господин, – с готовностью закивала Лита, которая на самом деле не поняла ничего, но виду решила не показывать.

– Беда! Беда-а!

Горм, старый слуга, бежал по коридору, бессмысленно тыча рукой куда-то в сторону.

– Беда, господин! – задыхаясь сказал он. – Горит что-то неподалеку от нас.

– Храм Немезиды? – усмехнулся разбитыми губами Клеон.

– Похоже на то, – задумался слуга. – Он как раз в той стороне. Залезу-ка я на крышу, посмотрю.

Клеон пошел дальше, в оружейную комнату. Он скептически осмотрел бесценную коллекцию и вздохнул. Шпаги с нарядными эфесами сегодня не подойдут. Брать его придет простая солдатня, а значит, нужно что-то потяжелее. Он взял довольно невзрачного вида меч, пригодный и для рубки, и для укола. Клеон взмахнул им несколько раз, рассекая воздух, и сам одобрил свой выбор. Удобная, без лишних украшений рукоять легла в ладонь как влитая, и Клеон довольно улыбнулся. Он снял со стены кинжал, а потом открыл потайную дверцу, спрятавшуюся за резной дубовой панелью. Он достал четыре армейских брахибола, тоже весьма простых на вид, и начал их заряжать, насвистывая какую-то легкомысленную песенку. Он уже принял свое поражение, и он знал, какова его цена. Клеон не боялся, он готов к неизбежному.

Минут через тридцать он сидел напротив ворот дома, попивая горячий шоколад. Царевич надел бригантину, покрытую расшитой парчой, белоснежные чулки и туфли с золотыми пряжками. Перед ним стояла тарелка с тонко нарезанным окороком, истекающим слезой под заходящим солнцем. Слева и справа от него на столе лежали по два заряженных брахибола, а меч самым варварским образом был воткнут в аккуратно подстриженную траву. Ждать осталось совсем недолго. За стеной уже слышались голоса солдат, занимавших улицу.

– Бум-м! Бум-м! Бум-м!

В ворота требовательно постучали. Клеон лениво взмахнул рукой, и Горм распахнул тяжелые, потемневшие от времени створки, украшенные родовым гербом. Во двор ввалились два десятка солдат, одетых в кирасы, с копьями и тесаками на поясе. Узрев необычное зрелище, воины остановились. Не каждый день увидишь эвпатрида с разбитой мордой и с брошью в затейливо свернутом тюрбане ценой в годовое жалование их всех, вместе взятых. Клеон отставил в сторону чашку из ханьского фарфора и поднял два брахибола, с усмешкой глядя на тех, кто пришел его арестовать. Из группки солдат вперед вышли трое с заряженными арбалетами, нацеленными в его грудь.

– Не балуй, сиятельный, – веско обронил старший из воинов. На его шее тускло блестело ожерелье полусотника. – Все равно не поможет. Был бы на твоем месте кто другой, ты бы уже стрелы зубами ловил. Сам знаешь, если выстрелишь в государевых слуг, висеть тебе на кресте. И даже герб не поможет.

– Знаю, – спокойно ответил Клеон. – Не дойдет дело до креста. Я сегодня умру.

– Последний раз предупреждаю, – угрожающе произнес воин. – Эвпатрид Клеомброт, ты арестован. Сдай оружие и подчинись. Правосудие ванакса будет справедливо к тебе. А за смерть воинов придется самому Великому Судье ответить. Это грех страшный. Сам ведь знаешь.

– Какой еще Клеомброт? – парень растерялся до того, что даже пистолеты опустил. – Тут таких нет. Клеон я.

– Это улица Шелковая, дом семь? – недоуменно посмотрел на него полусотник.

– Дом семь, – кивнул Клеон. – Но Клеомброт в семнадцатом живет.

– Прощения просим, сиятельный господин, – смутился вдруг воин. – Ошибочка вышла. В разнарядке напутали что-то. Ух, я писарям задам! Вот ведь олухи.

– Понятно, – кивнул Клеон, по спине которого текли водопады ледяного пота. – Бывает.

– Я это возьму, – воин показал на брахиболы. – В качестве извинений в рапорте твое имя указывать не стану, но забрать должен. Сам понимаешь, служба.

Ворота за солдатами захлопнулись, а Клеон сидел за столом и бездумно пил шоколад, совершенно не чувствуя густого вкуса заморского лакомства. Он остекленевшим взглядом уставился на дерево ворот, потемневшее от времени, с досадой отмечая, как улетучивается пьянящий кураж, а на его место приходит мелкая, постыдная дрожь. Встать он почему-то не мог. Ног своих Клеон не чувствовал совсем. Он ведь и не догадывался раньше, до чего сильно в нем желание жить.