Текст книги ""Фантастика 2026-75". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Василий Груздев

Глава 22

А он изменился, – подумал вдруг Одиссей. – Немудрено, ведь он еще молод.

Гибкая фигура царя Энея с годами становилась кряжистой, как и у всех, кто приучен биться в тяжелом доспехе. Могучие, перевитые жгутами мышц руки раскинуты, чтобы заключить царя Итаки в объятья. Смоляные волосы, охваченные золотым обручем с трезубцем, касаются плеч, а белесые шрамы, изуродовавшие его правую щеку, резко выделяются на загорелом дочерна лице. Эней облапил его и заорал.

– Одиссей! Дружище! Мы тебя уже с собаками ищем! Ты куда пропал?

– Да не пропал я, – непонимающе посмотрел на него Одиссей. – Сидел у себя в Кадисе всю зиму. Вот, олово к тебе в Энгоми везу.

– Египтяне его видели? – напрягся Эней.

– Нет, – покачал головой Одиссей. – Один полез было на борт, но мы его не пустили. Он бормотал что-то, да мы не поняли ни слова.

– Слава богам, – с облегчением выдохнул Эней. – Этот писец решил немножко себе скроить. У них тут порта еще нет, и брать пошлины они не могут. Если бы тут уже порт работал, он бы всю стражу позвал. Общипали бы тебя, как утку. Да и вымогать подарки египетские писцы мастера.

– Я ему кишки выпущу, а не подарки, – набычился Одиссей.

– И получишь целую кучу неприятностей, – мягко толкнул его Эней в сторону корабля. – Уходи в Энгоми. Набирай воду и сразу уходи. В моем порту у тебя никто ничего вымогать не будет. Не суйся в египетские порты, и в протоки Нила не суйся тоже. Утопят. А если египтяне увидят груз олова, ты можешь отсюда вообще не уйти. Тебя заставят его продать, и по той цене, что тебе назовут. С ними сложно вести дела. Иди на Кипр и жди меня. Я тут ненадолго.

– Я тебя дождусь, – кивнул Одиссей. – Много всего обсудить нужно. Да и мои парни соскучились по скачкам, шлюхам и котлетам. Какой, однако, настырный этот толстяк с веревками на голове. Как хорошо, что я не знаю этого языка. Интересно, что все-таки бормотала эта обезьяна?

– Кстати, – Эней внимательно посмотрел на него. – Ты, случайно, не видел корабли сидонцев, когда шел сюда? Ты не слышал, может, у них в этих водах какая-нибудь стоянка есть?

– Есть, – кивнул Одиссей. – На острове лотофагов они от бурь прячутся. Там бухта на загляденье просто, и ягоды вкусные растут. Хорошая земля. У меня двум парням на том острове так понравилось, что они даже остаться захотели. Баб себе там присмотрели, представляешь! Пришлось морду им набить, и на корабль силой втащить.

– А зачем? – непонимающе посмотрел на него Эней. – Ну и остались бы. Может, люди свое счастье нашли. Тебе жалко, что ли?

– Как зачем? – удивился Одиссей. – Я что, сам грести должен? Ишь, чего удумали!

– Действительно, – Эней смотрел на царя Итаки как-то странно. – Остров лотофагов, значит… Неужели это все правда…

– Что правда? – непонимающе уставился на него Одиссей.

– Да так, вспомнилось кое-что, – махнул рукой Эней, так и оставив царя в полнейшем непонимании. – Не обращай внимания. Рассказывай, где это…

* * *

Его египетское величество не стало кочевряжиться и томить меня унизительным ожиданием. Видимо, Рамзес, как и договаривались, гостил где-то неподалеку. В Саисе, скорее всего. Не прошло и пары дней, как его разукрашенная ладья выползла из Нильского рукава и пугливо пошла вдоль берега, причалив к Фаросу. Золоченые носилки спустили, и загорелые дочерна гребцы, которые их тащили, упали лицом вниз, когда повелитель миллионов сошел на песок. Он не стал надевать корону, ограничился лишь полосатым платком, закрывающим парик, и дурацкой кошачьей бороденкой, приклеенной к бритому подбородку. И вот зачем она нужна? Сбрить бороду, чтобы снова ее приклеить! Это выше моего понимания.

– Е-мое! – присвистнул я, глядя на царских слуг. – Да они же его следы целуют. И не противно им! Вот это чудо дрессуры. Как они этого добились?

Рамзес, торжественно ступая сандалиями, выложенными золотыми пластинами, вошел в тень шатра и на мгновение застыл. Я несколько месяцев думал, чем удивить царственного собрата и, кажется, у меня это получилось. В этот раз полотняный полог спрятал под собой настоящий магазин игрушек. Глаза фараона расширились, и он едва не растерял все свое достоинство, пытаясь боковым зрением разглядеть то, что приготовили для него мои мастера.

– Приветствую тебя, мой царственный брат, – встал я, сделав шаг ему навстречу. – рад видеть тебя в добром здравии. Как поживает моя родственница? Пришлась ли она тебе по сердцу?

– Царица Нейт-Амон благословенна богами, она ждет дитя, – ответил Рамзес так, что на его лице шевелились только губы. Он вообще больше напоминал статую, чем живого человека.

– Отрадная новость, – кивнул я. – Мы принесем жертвы богине Нейт за ее здоровье, и за здоровье ее ребенка. Вина?

Рамзес величественно кивнул, и я налил ему стопочку из последней партии. Двойная перегонка, без голов и хвостов, настояно на ягодах. Все как положено.

– Пей одним глотком и тут же заедай вот этим, – я поднес ему на вилке кусочек соленой дыни. Она тут почти как огурец, и по виду, и по вкусу. Хрен догадаешься, что это вообще дыня. Она ведь даже не сладкая.

– Огнем… горит… – поморщившись, ответил Рамзес, но дыню в рот забросил с самым залихватским видом, из чего я сделал вывод, что мужик он в целом правильный.

– Хорошо, – прислушался он к своим ощущениям. – Как будто по жилам побежало что-то горячее. Наверное, зимой это пить лучше.

– Конечно, – широко улыбнулся я. – Еще по одной?

– Чуть позже, – выставил он перед собой ладонь. – Начинает шуметь в голове. Это коварный напиток. Он слишком быстро пьянит.

– Как скажешь, – я не стал ломаться.

– Зачем ты искал встречи со мной, царь? – спросил он, и я повеселел. Вот ведь хитрая скотина. Это ведь он хотел увидеться, но заставил моих купцов просить этой встречи.

– Я слышал, – сказал я ему, – что первые водяные колеса в Египте уже поднимают воду. Это отрадно. Взгляни-ка сюда.

– Что это? – Рамзес непонимающе посмотрел на модель насоса Ктесибия, слегка напоминающего по принципу работы железнодорожную дрезину. Я подошел и начал качать ручки, и из краника потекла вода, заполняющая крошечное рукотворное озерцо.

– Из чего сделала эта игрушка? – с напускным равнодушием спросил Рамзес. – Из бронзы? Она забавна, но не более. Ты же не для этого меня позвал?

– От тебя ничего не укроется, мой царственный брат, – ответил я. – Что ты скажешь, если я попрошу у тебя проход для своих купцов.

– Куда? – поднял он бровь.

– Смотри! – я подвел его к импровизированной карте, вырезанной из цельного куска песчаника. Небольшая такая карта, метр на два. На ней вырезаны горы и реки, а города отмечены маленькими башенками и иероглифами. Пустыни окрашены в желтый цвет, плодородные земли – в зеленый, а море – в синий. На этой карте прорисованы границы стран, и стоят фигурки людей в тех одеждах, что там носят. Рамзес оторваться от нее мог, впитывая каждый изгиб реки и каждый иероглиф. Он потрогал острый пик, который торчал в центре Кипра, и я пояснил.

– Это гора Олимпос. Мы с тобой сейчас вот здесь. Вот дельта Нила. Видишь, как будто растопыренные пальцы руки.

– Это и есть пальцы! – удивленно посмотрел на меня Рамзес. – Бог Хапи возложил свою священную длань на землю, и Нил разлился множеством рукавов.

– Конечно, – покладисто сказал я, тактично не став упоминать, что у бога Хапи, по всей видимости, была врожденная полидактилия. Иначе откуда у него взялось столько пальцев. – Так я продолжу. Вот тут южная столица Уасет, а за ней, между первым и вторым порогом Нила, находится страна Куш. Ниже нее – земли нубийских князей, которые платят тебе дань.

– Откуда ты все это знаешь? – не выдержал Рамзес. – Мы не пускаем чужеземцев так далеко! Бог открыл тебе это знание?

– Бог! – подтвердил я. – А кто же еще. Так вот. Если дойти до четвертого порога, а потом повернуть на запад, можно попасть в землю, где много слоновой кости. Мои купцы хотят пройти туда. Они заплатят положенные пошлины, если ты разрешишь.

– Но этот путь не на один месяц, – задумчиво пожевал губами Рамзес. – И он очень опасен. Запад – страна демонов. Никто, будучи в здравом рассудке, не пойдет туда. Зачем тебе это?

– Мне это вообще не нужно, – пояснил я. – Я не стану вкладываться в это предприятие. Мои тамкары хотят рискнуть, и я не стану им мешать. Я всего лишь получу с них положенные налоги, а ты получишь пошлины в своих портах.

– Пусть идут, – кивнул Рамзес, который не мог оторваться от карты. – Они получат нужные разрешения. Наместников септов мы обяжем помогать им и продавать еду. Но если они умрут, мое величество это не обеспокоит.

А ведь эта карта была сделана специально для него. Фараон Рамзес – на редкость умный и опытный правитель, но его картина мира только что рухнула. Египет, единственная земля, где живут настоящие люди, вдруг оказался всего лишь одной из стран, пусть самой богатой и протяженной. И это знание в корне противоречило всему, что вколачивали в него с самого детства. Да, египтяне знают, что есть какие-то другие земли и народы. Но все они находятся либо за морем, либо за пустынями. А для жителя Страны Возлюбленной это сродни потустороннему миру. Ведь за пределами долины Нила жизни нет, это знает любой ребенок. Из пустыни приходят шакалы, злые демоны, шарданы и ливийцы. И все они в глазах правоверного египтянина одинаково мерзки.

– Благодарю тебя, мой царственный брат, – сказал я. – Ты воистину мудр. Тогда посмотри вот сюда. Это Мемфис. Он стоит прямо у того места, где Нил распадается на рукава. И если пойти от него на восток, то можно дойти до берега моря Ретту.

– Да, это мне известно, – кивнул Рамзес. – По этому пути ходят наши караваны.

– Мои корабли могут дойти до Мемфиса, – продолжил я, проводя по линии речного русла. – Потом груз перевезут вот сюда. И тут их погрузят на другие корабли, которые пойдут в страну Пунт.

– Ты тоже хочешь перевезти корабли по частям и собрать их на берегу? – спросил Рамзес, вспомнив свою собственную экспедицию в те земли.

– Нет, – покачал я головой и провел поперек Синайского перешейка. – Я хочу перетащить их по песку волоком. На больших салазках. Раз уж ты не хочешь выкопать канал до моря Ретту, то можно пока обойтись вот таким способом. Он намного дороже, конечно…

– Но это потребует очень много дерева! – воскликнул Рамзес и тут же осекся. Чего-чего, а дерева у меня полно, в отличие от него. Он поморщился, вспомнив сей прискорбный факт, и нехотя сказал. – Да, это возможно…

– И эти мои купцы тоже заплатят тебе пошлины, – закончил я и вопросительно посмотрел на него.

Рамзес, подумав немного, решил, что он все равно ничего не теряет, и медленно наклонил голову. Я выдохнул и быстрым движением налил нам еще по пять капель. За достигнутое, так сказать. Фараон чиниться не стал, одним движением бросил в себя содержимое кубка и захрустел соленой дыней. Нет, он мне уже начинает нравиться.

– Эта карта – мой подарок тебе, – сказал я, и он величественно согласился, едва сдерживая жадную дрожь.

– А это что? – он с трудом оторвался от карты и подошел к следующему столику, где лежала коса-горбуша, одна из первых в этом мире. Он поднял ее и посмотрел на меня непонимающе. – Странное оружие. Им неудобно биться.

– Это огромный серп, мой царственный брат, – покачал я головой. – Один крестьянин за день уберет с таким впятеро больше, чем крестьянин с обычным серпом.

– Пустая забава, – фыркнул фараон. – Да еще и безумно дорогая. Дать крестьянину столько драгоценного железа? Безумие!

– Я в своих владениях уже начал давать, – развел я руками. – В наших горах эта штука незаменима. Мои люди успевают накосить травы для коров, да столько, что ее хватает на всю зиму. Просто представь себе, сколько сможет сжать крестьянин с таким большим серпом. Да он за день соберет весь урожай и будет просто валяться и смотреть, как по небу плывут облака.

– Никакой урожай не окупит таких расходов, – покачал головой фараон. – Да и куда мне девать лишних крестьян, если им нечего будет делать? Безделье черни пагубно для страны.

Бинго! Я едва не начал танцевать от радости. Я аккуратно подводил его к этой мысли, и он клюнул, словно карп в колхозном пруду.

– Я готов поставить тебе партию таких серпов, – сказал я. – В рассрочку на три года. Если твои писцы признают, что у них высвобождаются лишние руки, то я готов дать им работу. Твои мастера будут работать на моих стройках, а я буду платить твоей казне за это. Хочешь, железом, хочешь, бронзой, а хочешь, и серебром. Я поклянусь кормить их и заботиться о них. А если кто-то умрет, выплачу компенсацию его семье.

– Я не торгую своими людьми! – гордо вздернул подбородок Рамзес.

– А я и не покупаю их, – покачал я головой. – Я нанимаю их на работу. На определенный срок, после которого они вернутся домой с наградой. Я не обижу их.

– Мне нужно вопросить богов, – с большим сомнением ответил Рамзес, и на лбу его пролегла глубокая складка. Ему явно не нравится эта идея.

– Тем не менее, прошу тебя принять в дар этот серп, – сказал я, и он милостиво согласился. Да еще бы он не согласился. Лет сто назад эта коса стоила бы по весу в золоте.

– Что это за линия? – он вновь вернулся к карте, куда его тянуло, словно магнитом.

– Это Хорова дорога, – охотно пояснил я. – Пер-Рамзес, Газа, Яффо, Сидон, Библ, Угарит, Каркемиш. Раньше отсюда шел путь на север, в Хаттусу, но сейчас в тех землях нет порядка.

– А эта дорога куда ведет? – снова ткнул он пальцем.

– А это Царская дорога, – вновь пояснил я. – Угарит, Алалах, Каркемиш, Харран, Тайта, Ниневия, Шуш, Аншан. Можно вместо Каркемиша пойти в Эмар, а оттуда в Вавилон. Это другая ее ветвь.

– А где Кадеш? Там мой предок одержал величайшую из своих побед, – спросил снедаемый любопытством Рамзес, у которого пространственное мышление, по всей видимости, было атрофировано полностью. Или, если быть точным, не успело развиться.

– Вот он, – показал я. – Но эти земли вот-вот захватят арамеи. Князья, что раньше платили дань хеттам, не смогут удержать их.

– Гат, Иерусалим, Иерихон, Мегиддо, – бормотал Рамзес, водя пальцем по маленьким башенкам на месте городов. – Сюда ходили мои армии, когда страна Речену перестала проявлять покорность. Мы внушили им должный страх перед именем Великого Дома… Я понял, что это! – его лицо осветила почти что детская улыбка. – Это горы Ливана! Я видел эти белые шапки, когда разбил северян при Джахи.

Фараон любовно потрогал высеченные из камня отроги, вершины которых были окрашены белым, а потом застыл, погрузившись в воспоминания. Титанического масштаба правитель, который спас свою страну от полного краха, он уже почти перестал воевать. Мелкие набеги не в счет, это забота наместников. Самых настырных из захватчиков он поселил на своих границах и теперь набирает из них армию. На западе осели ливийцы, а на востоке, в районе Газы, – пеласги, ахейцы и лукканцы. Он с величайшим удовольствием истребил бы их, но даже его сил на это не хватает. Договориться оказалось куда проще.

– Ты ведь просил о встрече не для того, чтобы показывать, где идут дороги, – оторвался он от карты и повернул голову ко мне. – Ты хотел обсудить этот порт.

– Хотел, – кивнул я. – Я прошу твоего разрешения построить здесь храм Сераписа и сделать его главным богом этого места. Серапис, его мать Нейт и его отец Посейдон – вот три бога, которые должны царить здесь.

– Зачем ты все это делаешь? – недобро посмотрел он на меня. – Я ищу подвох в твоих делах и пока не нахожу его. Пока что все, что сделано вместе с тобой, пошло мне на пользу. Но тебе-то самому это зачем?

– Я мог бы причинить тебе зло, – признался я. – Но зла и так слишком много. Можно воевать, но ты знаешь лучше меня, что победоносные войны обогащают только жрецов, а страну разоряют. Я предпочитаю вести дела так, чтобы победили обе стороны. Я называю это выигрыш-выигрыш. Мне нужно твое золото, зерно и лен. Тебе нужно мое дерево, железо и медь. Так к чему нам воевать? Ведь так мы выигрываем оба. Ты не опасен для меня, потому что никогда не выйдешь в море. А я не опасен для тебя, потому что никогда не полезу в ваши болота. Мы умрем тут от лихорадки и дурной воды. Нам нечего делить, брат. Давай жить в мире, торговать и охранять пути, по которым пойдут купцы.

– И поэтому ты убил первого жреца Амона? – он посмотрел на меня неожиданно колючим взглядом. – Потому что ты очень мирный человек?

– Его убили твои люди, – покачал я головой. – Добрые горожане, которые пришли поклониться звезде Сопдет. Так мне доложили.

– Но кто направил их гнев? – усмехнулся Рамзес. – Можешь не отвечать, я все равно не услышу правды. Я уже прочел ее в твоих глазах. До этого момента я еще сомневался, но теперь мои сомнения ушли. Собственно, только из-за этого я и решил встретиться с тобой. Мои условия таковы, царь Эней: ты никогда, ни при каких обстоятельствах не вмешиваешься в дела Страны Возлюбленной. Иначе всем нашим договоренностям конец. И торговле конец. Мы не пропадем без нее, боги пошлют нам свою помощь. Я выгоню твоих мальчишек, которых учит сейчас великий жрец Сетем в Саисе. И ни один из твоих купцов никогда больше не ступит на мою землю.

– Я не убивал этого жреца, – я посмотрел прямо ему в глаза. – Но будь по-твоему. Я клянусь богом Посейдоном, которого почитаю, что не стану вмешиваться в дела твоей страны, если на то не будет твоего разрешения. Даже если тебя будут убивать на моих глазах, я не помогу тебе.

– Мне не нужна твоя помощь, – сжал он зубы. – Я живой Гор, никто не посмеет причинить мне вред. И еще. Сидонцы, тирцы и библосцы – мои слуги. Ты не смеешь мешать им. Они не полезут на твои собственные острова, но острова у берегов Ливии ничьи. Моему величеству угодно, чтобы там добывался пурпур.

– Хорошо, – кивнул я. – Я клянусь тебе! Мои воины не станут нападать на сидонцев в тех водах, где нет моей власти. То есть вот за этой линией.

Я провел рукой от Сицилии до Карфагена, и фараон, чьи познания в географии равнялись нулю, важно кивнул.

– Но, – внезапно сказал я, – защищать их я тоже не стану, раз уж они мне не платят. Если шайка сикулов на моих глазах будет грабить такой корабль, я просто проплыву мимо.

– Справедливо, – неохотно кивнул Рамзес, который сразу же уловил некоторый подвох в моих словах. Тем не менее, крыть ему нечем.

– Тогда будем считать, что мы обо всем договорились, – улыбнулся я ему и налил еще по пять капель. – Ты даешь свое разрешение на строительство трех храмов в новом городе?

– Даю, – решительно кивнул Рамзес, выпил и смачно закусил дынькой.

– Раз уж моя родственница Нейт-Амон не имеет своих земель, – продолжил я, – не будет ли справедливым выделить ей пятую долю из доходов будущего порта?

– Хорошо, – кивнул фараон после раздумий. – Лучше отдать часть пошлин, которых еще нет, чем дарить ей землю, которой и так немного. Да будет так!

– Тогда мне нечего больше желать! – развел я руками.

– А мне есть, – поднял голову Рамзес. – Мое величество желает осмотреть твой корабль.

– Прошу! – открыл я полог шатра.

Моя бирема была вытащена на песок островка шагах в ста от этого места, и когда два царя царей пошли в ее сторону, на борту воцарилась форменная паника. Даже мои люди считали царя Египта живым богом, и теперь они спешно строились в шеренгу, жадно поедая глазами того, о ком слышали только в сказках.

– Равняйсь! Смирно! – пронеслось над морем.

– Почему они не падают ниц? – недоуменно посмотрел на меня Рамзес. – Они даже не поклонились! Это неслыханная дерзость. Как ты терпишь это?

– У нас воины не кланяются никому, даже царям. Таков закон, – усмехнулся я, и Рамзес поморщился.

– Дикий обычай, достойный чужеземцев, – презрительно бросил он, во все глаза разглядывая бронзовый нос биремы, нагло торчащий вперед. – Так вот чем ты проламываешь чужие борта. Остроумно. Но дорого.

– Поднимешься на борт? – спросил я его.

– Я уже достаточно увидел, – величественно произнес Рамзес и залез в носилки, которые все это время тащили вслед за нами.

Он, как обычно, не соизволил попрощаться, а я испытал законную гордость за себя. Еще бы. Я пообещал, что не полезу во внутренние дела Египта, но не обещал, что этого не станет делать Лаодика, она же царица Нейт-Амон. Я поклялся, что не трону сидонцев, добывающих пурпур, но не обещал, что этого не сделает Одиссей на обратном пути. Растем… растем…

Тьфу ты! Забыл! С фараоном мы расстались, и неизвестно, встретимся ли когда-нибудь вновь. Я сначала хотел будущий город Александрией назвать, да только никто этого не поймет. Единственным известным мне Александром был покойный царевич Парис. Это его второе имя. Назвать город в честь этого, мягко говоря, не самого лучшего человека, стало бы весьма странным поступком. Этого даже его собственные сестры не оценят. А, с другой стороны, вот назовут его египтяне Пер-чего-то там… и придется людям язык ломать. Ладно уж! Теперь как получится.

Мой корабль резал волну бронзовым носом, направляясь прямо к Кипру. В конце концов, я Господин моря или погулять вышел? Мне не к лицу тащиться вдоль берега, пугливо ночуя на берегу. Я пойду напрямик.

– Надо же! – сказал я сам себе, глядя в бирюзовые волны, приветливо пенящиеся передо мной. – Восемь лет я уже здесь! Целых восемь лет! Девятый пошел… А сколько сделано уже.

Да, сделано немало. Пересохшие торговые артерии вновь наполнились караванами, везущими в обе стороны свой товар. Неведомые раньше земли стали привычными и знакомыми. Люди разных племен и языков перемешались в моей столице, породив совершенно новый народ и совершенно новую культуру, подобной которой даже я, профессиональный историк, не знаю. Она не западная и не восточная. И она совершенно не похожа на культуру античной Греции. Она какая-то своя. Я хотел перезапустить этот мир, и я его перезапустил. В этом никаких сомнений нет. И даже засуха не помеха там, где есть акведуки, водяные колеса и правильный севооборот. А еще у нас есть огромное количество рыбы, которая уже спасла от голодной смерти тысячи.

Новые боги, пришедшие в этот мир, должны сблизить народы, еще недавно ненавидевшие друг друга. И даже замкнувшийся сам в себе Египет понемногу выходит из тысячелетней изоляции. Дело за малым. Нужно всего лишь удержать и направить в нужную сторону колесницу прогресса, которая понемногу набрала ход. И в этом нам помогут боги. А точнее, бог. Молодой бог, чья осторожная поступь пока слышна только мне.