Текст книги ""Фантастика 2026-75". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Василий Груздев

Глава 9

Продвижение фармацевтики

– Давай вместе подумаем, что в наших силах сейчас для СССР мы можем сделать – предложил Миронов Лигачеву. – Деньги теперь у нас для этого имеются в обоих мирах.

– Да кто его знает, что мы можем тут сделать, ведь пока все нелегально. Даже внедрить вашу модернизацию БЭСМ-6 нельзя, не раскрывая источник поступления микросхем – загрустил Лигачев.

– Слушай Егор Кузьмич, фармацевтика! У тебя же мединститут и химфармзавод под боком. Мы же можем наладить производство современных лекарств у вас для СССР! – предложил Миронов.

– Давай Валерий Иванович, излагай идею – заинтересовался Лигачев.

– Я могу купить образцы современных препаратов, скачать доступную документацию по ним. Ваши спецы из мединститута и химфармзавода могут скопировать их и запатентовать от себя, и начать производство на ХФЗ – предложил Миронов.

– Это и вправду интересно, и главное никак не засветимся – обрадовался Лигачев.

– Насколько я помню, препарат Омез или Омепразол сделал революцию в лечении язвы желудка – надо его в первую очередь запустить. И Виагру – для лечения импотенции – предложил Миронов. – А еще Кеторол – мощный обезболивающий и противовоспалительный препарат.

– Хорошо, пришлите мне документацию и образцы препаратов, я попробую пристроить их в производство, есть у меня доверенные люди в этих кругах – согласился Лигачев.

И вот в этом направлении, в фармацевтике, они смогли продвинулись достаточно хорошо. Лигачев привлек себе в союзники своего ставленника в дирекции Томского химико-фармацевтического завода, заместителя директора по общим вопросам Красина – он был дальним родственником жены Лигачева. Тот очень хотел продвинуться дальше по административной лестнице, но слабость его достижений в научной фармацевтике сильно мешала этому. Он имел профильное образование – окончил Томский медицинский институт по специальности фармацевтика, но для продвижения дальше нужна была кандидатская диссертация.

– Семен, мы тебя выдвинули в замы директора, а ты что-то мышей не ловишь, стоишь на одном месте. Как ты надеешься дальше удержаться? Без кандидатской тебе ничего не светит – высказал ему претензию Лигачев, пригласив его к себе в обком КПСС.

– Егор Кузьмич, я бы рад её защитить, но скажу вам откровенно – я администратор больше, чем фармацевт. Административной работой тоже надо кому-то заниматься в фармацевтике – ответил ему Красин. – У многих директоров предприятий диссертации купленные, вы об этом прекрасно знаете.

– Семен, если я тебе дам формулу революционного лекарства, ты как администратор сможешь собрать коллектив, который запустит его в производство? – спросил Лигачев.

– Егор Кузьмич, вот эта работа точно по мне. Соберу коллектив и всё сделаем! А что это за лекарство? – спросил Красин.

– Лекарство от язвы желудка – ответил Лигачев.

– Так она же не лечится? – удивился Красин. – Только оперативное вмешательство, вырезают три четверти желудка!

– Так освоишь производство этого лекарства? – спросил Лигачев.

– Не сомневайтесь! Это же за такое лекарство как минимум госпремия будет! – подскочил Красин.

– Держи, и никому не говори, откуда у тебя появилась эта информация. Будешь говорить, что тебя озарило. Я тебе в этом окажу всяческую поддержку, поэтому тебе не будут мешать на заводе, а наоборот будут помогать – уверил его Лигачев, передавая папку с документацией на Омепразол и пакетик с капсулами.

– Я ваш должник Егор Кузьмич! Приложу все усилия, чтобы запустить это лекарство в производство! – заверил Лигачева Красин.

– Если тебе нужна для этого помощь мединститута – сообщи, кто нужен – дадим партийное поручение помочь тебе. Ну бывай, не подведи меня – Лигачев проводил Красина из своего кабинета в обкоме КПСС.

Имея на руках формулы препарата Омепразол, сам препарат и технологию его производства, его не сложно было синтезировать, что и было сделано на Томском химико-фармацевтическом заводе с помощью ученых Томского медицинского института. Публикация статьи в соавторстве с академиками мединститута, которые испытывали вместе с Красиным препарат, произвело эффект разорвавшейся бомбы в медицине. Найдено лекарство от язвы желудка, испытания на больных показали устойчивый эффект! За это лекарство Красину присудили докторскую степень без защиты диссертации.

Для производства следующего препарата Лигачев решил не складывать яйца в одну корзину и привлечь другого человека для этой работы. Он пригласил в гости к себе Дениса Селиверстова, давнего его знакомого, доцента Томского мединститута кафедры фармацевтики.

– Здравствуй Денис! Давненько не виделись! – поздоровался Лигачев с Селиверстовым. – Как твои научные достижения, помню ты что-то там пытался сделать революционное в области лечения импотенции? – спросил Лигачев.

– Егор Кузьмич, у вас отличная память. Но, к сожалению, мои достижения очень скромные. Особо похвастаться нечем, к тому же преподавательская деятельность отнимает очень много времени – ответил Селиверстов.

– У меня имеется информация, только не спрашивай откуда она у меня, о новом препарате в этой области, который имеет явно выраженный эффект. Готов взяться за его синтез и исследования? – спросил Лигачев.

– Но откуда??? Ладно, не спрашиваю. А образцы препарата имеются? – спросил Селиверстов.

– Да, образцы имеются. Ну и документация – формула, технология производства, описание конечно – ответил Лигачев.

– То есть, я исследую сначала препарат, а потом начинаю его синтезировать? – попросил уточнить Денис.

– Нет Денис. Препарат рабочий, чего его исследовать? Или ты мне не веришь? – взглянул в глаза Селиверстову Лигачев.

– Вам – верю. Но придется все равно проводить клинические испытания – сообщил он.

– Вот свой препарат и будешь испытывать. Мы подкинем тебе образцы для сравнения, выбери сразу больных. Но этот препарат кратковременного действия, на пару часов. Усиливает эректильную функцию – так сказано в описании – уточнил Лигачев.

– Хм, интересно, конечно. А где производить будем? – спросил Денис.

– На Томской фармочке, где же еще? – удивился вопросу Лигачев.

– Понял, когда получу документацию? – спросил Денис.

– Вот, держи – Лигачев передал ему папку с документацией. – А вот сам препарат – он передал ему запаянную в полиэтилен таблетку.

– Всего одна таблетка? – разочарованно спросил Денис.

– Если бы ты знал, сколько она стоит, радовался бы и одной. Бери – это для твоих химиков, которые будут синтезировать препарат. Я надеюсь, что ты не подведешь меня Денис. У этого препарата большое будущее – его экспорт обеспечит нас валютой – построжился Лигачев.

– Не беспокойтесь, сделаю все как надо. Но, возможно, потребуются еще таблетки – есть надежда их достать? – уточнил Денис.

– Достанем, работай – с этими словами Лигачев выпроводил Селиверстова из своего кабинета.

Селиверстов с коллегами быстро, в течение года, разработал технологию синтеза препарата и аналог «Виагры» пошел в производство в 1974 году, который без них бы начали производить только в 1998 году. В СССР предприятие производящее лекарство само проводило его испытания, поэтому на сроки запуска в производство ограничений не было.

Следом за этим Лигачев озадачил уже директора химфармзавода и ректора Томского медицинского института освоить производство Кеторола и еще десятка жизненно важных препаратов, запуск в производство которых не требовал длительных исследований, часть из них уже производилась на Западе.

– Мы должны сделать товарищи, чтобы наша фармацевтика вышла на передовые рубежи науки в мире – напутствовал он их. – Наши дипломаты с риском добывают для вас образцы и документацию на эти препараты, постарайтесь оправдать доверие партии – подстегнул он их, передавая им документацию на препараты и пакетики с таблетками. – И не болтайте об этом – говорите всем, что сами придумали! Нечего наших разведчиков подводить!

– Приложим все возможные усилия для этого – пообещали руководители, радуясь новым возможностям для развития своих предприятий.

– Валерий Иванович, фармацевтов я озадачил, чтобы еще подобное внедрить только за счет информации от вас? – спросил Лигачев при очередном разговоре с Мироновым.

– Подобным образом можно развивать химию полимеров – подумав сказал Миронов. – Углепластики, они у вас уже известны, но не развиты, технология развилась сейчас, современные самолеты без них не обходятся. В современном аэробусе до 30 тонн углепластиков – у них прочность стали и вес пластмассы. Это направления в органической химии, химия полимеров – ответил Миронов.

– О! У нас же свой химкомбинат строится! И все химики уже начали работать над освоением производства. Дать им документацию на полимеры от вас – пускай запускают новинки в производство! – обрадовался Лигачев.

– Ну и в политехе у нас химический факультет – можно и их к этой работе подключить – добавил Миронов. – Вы почитайте историю ТНХК – полезно будет. Еще есть одно направление – углеродные нанотрубки. Но что с ними конкретно делать уже не помню, уж очень их свойства хвалят. – Надо бы поискать среди ваших доверенных лиц химиков-технологов, чтобы они сами профессионально поиском занялись.

Углеродным волокном увлеклись на кафедрах Химико-технологического факультета Политехнического института, исследовали переданные образцы и изучив документацию по его изготовлению, принялись конструировать и изготавливать соответствующее оборудование для производства углеродных нитей в мастерских политехнического института. Через год это оборудование запустили на опытной площадке Политеха, получили первые образцы.

* * *

Прошла весна, настало лето, Лигачев привез Миронову еще несколько марок на сумму умопомрачительную по временам СССР – за двадцать тысяч рублей! Это были марки «Закарпатская Украина», «Авиапочта» и «Леваневский».

Лигачёв смеялся – Колычев очень долго мялся перед сообщением ему цены марок – уж больно они были несуразные по меркам СССР. Но в конце концов сообщил цену, и отрыто сообщил, что его комиссионные пять процентов от стоимости марки. Лигачев спокойно выложил ему деньги, поблагодарил и забрал марки. Попросил искать еще марки, его друзьям они очень нравятся.

Миронов выставил марки на аукцион, он продолжался неделю, «Леваневский» ушел за 35 миллионов рублей, «Закарпатская Украина» – за два миллиона, «Авиапочта» – за шесть миллионов.

– Оказывается и у нас есть что продавать в 21 век! – веселился Лигачев.

– Ну да, раритеты ценятся – согласился Миронов. – Трудно определить возраст марки в диапазоне пятидесяти лет. А так бы ничего не вышло – по бумаге бы определили, что марка свежая – меньше двадцати-сорока лет, а должна бы быть семьдесят-девяносто лет. Давайте подумаем, что в этом плане можно еще продать в России.

– Трудно сразу сообразить то! Вот мы с этим филателистом связались, чтобы его задобрить, а в итоге получили прибыль больше сорока миллионов рублей – размышлял Лигачев вслух. – Добрые дела, однако, вознаграждаются – улыбнулся он.

– Будем считать, что так. Но похоже, что коллекционеры в этом плане станут для нас хорошим трамплином для раскрутки нашего товарообмена между мирами – согласился Миронов. – Есть еще область коллекционирования – нумизматика – это коллекционирование монет. Они тоже подросли в цене за 50 лет, надо там попастись.

– Опять нужны специалисты в этом деле – задумчиво протянул Лигачев.

– Я вот смотрю цены – с марками не сравнить – цены значительно ниже – разочарованно сообщил Миронов, глядя на экран компьютера – с Лигачевым он общался по смартфону.

– Продолжим работать с марками – предложил Лигачев. – Как это у вас принято говорить – заработаем на этом стартовый капитал.

– Согласен, уже неплохо поднялись – как у нас принято выражаться – засмеялся Миронов. – Давайте теперь подумаем – на что деньги будем тратить. Какие новинки из России можно незаметно использовать в СССР? Мне пока, кроме компьютеров ничего в голову не приходит, а их незаметно использовать довольно-таки трудно.

– Надо подумать, вы уж привлеките свою парочку спецов, а я своих. Через неделю свяжемся с вами, устроим совещание в тесном кругу – предложил Лигачев.

– Да вы из без совещания звоните, если интересная идея в голову придет – попросил Миронов.

– Да вы знаете, в общем то известно, что очень нужно нам – это ваши компьютеры, но вот как их скрытно бы использовать… Я когда выпрашивал через Новосибирский обком время на их БЭСМ-6 для наших математиков из НИИПМ, то Горячев, их первый секретарь, поделился проблемами с ВЦ у них. Академгородок делает огромный объем расчетов по космосу, хронически не хватает машинных мощностей. Приходится по ночам работать – это вообще общепринятая у них практика. Они были готовы купить зарубежные компьютеры, но США и их союзники через КОКОМ запретили продавать нам их. Поэтому БЭСМ-6 сейчас самая востребованная ЭВМ. В академгородке создан объединенный вычислительный центр, который на хозрасчете и обслуживает все институты академгородка. Там сосредоточено аж три БЭСМ-6, которые работают круглые сутки без перерывов и выходных дней. Вот если бы эти ЭВМ модернизировать… Авторитет наших ребят бы значительно подскочил – уверяю, до союзного уровня. Но и мой тоже. Но пока я им дал команду не высовываться. Для начала надо решить, как нам это прикрыть. Импортными микросхемами у них фокус не пройдет – сразу потребуют сообщить марку и место приобретения, чтобы их самим закупить. Ну а машинное время, которое освободится на БЭСМ-6 НИИПМ, им можно продавать, помогать таким образом. Но это капля в море. Хотя эквивалент в тридцать две БЭСМ-6 очень много для них значит.

– Могу предложить в этом плане установить у себя мощный сервер, к которому будут привязаны ваши планшеты – начал Миронов. – Ну и передать один-два малогабаритных настольных компьютера – ноутбук называется, на котором можно будет флешки считывать и записывать результаты вычислений. Предполагаю такой алгоритм работы – заказчики привозят свои программы в исходном виде и данные на сменных дисках по сто мегабайт, Алексей их переписывает на флешку, едет сюда, вставляет флешку в ноутбук и переправляет этот пакет на сервер. Тот компилирует программу, проводит вычисления, результаты записывает на флешку, которую затем Алексей переносит на жесткий диск и демонстрирует результат заказчику. Как бы программа отработала на БЭСМ-6 и результат получен – заказчик довольный отбывает в Новосибирск.

– Интересная схема – согласился Лигачев. – Это нам даст некоторый пьедестал для будущего контакта с властями СССР. Ну за то, что мы пока тихаримся. Я для себя нашел отговорку – изучаю подробно возможности портала перед докладом вышестоящему начальству. Хочу привлечь КГБ для охраны кабинета Ильи и вашего блока памяти, как у вас принято говорить, втемную, не раскрывая подробностей. У нас полно осведомителей КГБ, в том числе в обкоме и университете, так что мои частые контакты с Ильей и Алексеем скоро начнут вызывать вопросы. Вот я их и опережу – свяжусь с генералом Завьяловым и попрошу обеспечить сохранность секрета нашей модернизации БЭСМ-6, но, чтобы не мешали работать Илье с Алексеем.

– Хорошая идея! КГБ будет охранять наши секреты, по сути, от самих себя! – засмеялся Миронов.

– Да, в технике они не разбираются, но в сохранении секретов им цены нет. Ну и любопытных от этого блока отсекут – согласился Лигачев. – Давайте попробуем использовать такую схему. Пока пускай НИИПМ продает свое машинное время на БЭСМ-6, а как установят постоянные рабочие контакты с Новосибирским академгородком – можно будет и ваш сервер подключать к вычислениям. Вы тогда его приобретайте и пускай Алексей с Ильей его осваивают, я им что-то вроде свободного графика работы организую. Зарплату мы им от себя удвоим, чтобы интереснее было работать.

– Хорошо – согласился Миронов, – присмотрю сервер помощнее, денег у нас достаточно.

Они закончили разговор, Миронов сразу полез в интернет смотреть серверы. Приличный двухпроцессорный сервер, набитый под самую завязку с комплектом ПО, стоил около трех миллионов рублей. Миронов убавил диски и память до разумных размеров – вышло два миллиона рублей. Но потом разобравшись, заменил процессоры на более мощные – вышло опять три миллиона. Начал подбирать поставщиков такого сервера, поближе к Томску. В Томске они были, но они имели только складские остатки серверов, следующие поставки были под вопросом. Просмотрел Новосибирск, заинтересовался фирмой «Титан» – регулярные поставки прямо с завода в Китае. Смотря в будущее, надо было работать именно с такой фирмой. Недолго думая, Миронов внес на счет свой фирмы заем от своего ИП в три с половиной миллиона рублей наличными и сделал заказ на сервер выбранной конфигурации. С ним связался сразу же менеджер фирмы Михаил Егоров, они обсудили условия поставки. Миронов добавил в комплект ПО компиляторы Фортрана, Паскаля, Алгола, Си, и обучение работы с сервером двух своих специалистов в Томске, у него дома. Счет увеличился еще на триста тысяч, но это того стоило. Через две недели в Томск к Миронову прибыли два специалиста из Новосибирска на своей машине, привезли сервер, установили его в доме у Миронова, подключили его к интернету, настроили пару ноутбуков, также купленных у них, на работу с сервером в режиме удаленного терминала. Обучение всем премудростям проходили Илья и Алексей, за месяц все тонкости были изучены, совместно создали свои прокси-серверы и VPN-серверы для обмена с российским интернетом, для этого пришлось прикупить еще пару специализированных серверов. После обучения и стажировки ребята были готовы работать и обслуживать эти серверы, даже удаленно.

Тем временем в Томске СССР вовсю трудились программисты и математики из Новосибирска, им отдавали половину машинного времени БЭСМ-6, вторую половину освоили сами математики НИИПМ, воплотив свои самые грандиозные мечты на текущий год. Илья с Алексеем сработались с новосибирскими учеными, устанавливали рабочие контакты. К сожалению, не все задачи удалось ускорить в тридцать два раза. Много задач новосибирцев были чисто вычислительного характера, в которых не часто обменивались данными с дисков. Это вызвало некоторое разочарование новосибирцев, но даже время на обычной БЭСМ-6 ими было востребовано. Алексей начал обсуждать с Аленой Великой – программистом из Новосибирска, молодой женщиной 27 лет от роду, незамужней, как им оптимизировать вычислительный процесс, чтобы ускорить их вычисления.

– Смотри Алеша, у нас идут вычислительные процедуры, тут хоть тресни ваши ускоренные диски нам не помогут. Вот этот блок программы отвечает за вычисления, одно значение вычисляется одну минуту на БЭСМ-6, потом оно пишется на диск, оттуда берется следующий блок чисел, вычисляется следующее значение. Итого один пакет данных вычисляется у нас восемь часов. Хорошо, что у вас у нас полный доступ к машине, в Новосибирске многопользовательская система и очень много пользователей, такой пакет идет сутки. Мы, конечно, оплачиваем только за восемь часов фактического времени. И у нас таких пакетов несколько тысяч! Представляешь объем вычислений! – поделилась Алена.

– Да, но попробую помочь вам, оптимизировать ваши вычисления – давай твою программу на Фортране, твои пакеты данных, буду их обрабатывать по ночам – предложил Алексей. – Нашему ВЦ вы оплатите по восемь часов за пакет – устроит такой тариф?

– Конечно, у нас также получается – согласилась Алена.

– А если мы раньше закончим вычисления, то ты просто у нас отдохнешь. Можем вместе отдохнуть – не утерпел Алексей от предложения симпатичной женщине.

– Ну раньше закончим – на сколько раньше? У меня на месяц командировка – спросила Алена.

– Точно не могу сказать, надо попробовать – ответил Алексей. – Ставь свой диск на дисковод, буду перекачивать данные и программу в нашу суперпамять.

– Ну давай – обрадовалась Алена. Она установила пакет с дисками на дисковод, запустила его в работу. Алексей на терминале дал команду скопировать диска в сменный носитель – флэшку. Это заняло пять минут времени, Алексей, не теряя времени мило беседовал с Аленой, уж очень она ему понравилась – и красавица, и умница. В лабораторию зашел Илья вместе с Егором Листовым – еще одним программистом из Новосибирского академгородка, мужчиной лет сорока.

– Алексей, вот у Егора программа что-то не хочет ускоряться, у него вычисления дифуров непрерывно идет, пакет данных обрабатывается, как и в Новосибирске, семь часов. А пакетов у него три тысячи.

– Ну мы же не волшебники – мы только учимся – улыбнулся Алексей. – Ставь диск со своей программой и данными, будем разбираться. Егор вместе с Аленой сняли ее диск и поставили пакет дисков Егора. Алексей скопировал их на флешку.

– Егор, если мы обработаем все твои пакеты – вы оплатите их по семь часов за каждый? – спросил Алексей.

– Ну да, а как иначе? – удивился Егор.

– Ну если мы раньше их обработаем за счет своих улучшений?

– Мне то все равно как вы их обработаете – главное результат – отмахнулся Егор.

– Ну мы пошли с Ильей думу думать, как вам помочь. Скорее всего ночью запустим ЭВМ в ускоренном режиме, надеюсь сможем это сделать в часы профилактики. Но пока ничего не будем гарантировать – на всякий случай предупредил Алексей. – Диски можете снять пока, данные уже у нас на наших дисках.

Алексей с Ильей вышли из лаборатории и зашли в кабинет Ильи. В след за ними зашел начальник первого отдела Симаков, представительный мужчина в темном костюме.

– Илья Сергеевич, по поручению начальника областного управления КГБ по Томской области генерал-майора Завьялова я должен обеспечить секретность ваших работ, но не мешая вашей деятельности. Подскажите, в каких местах находятся важные узлы, чтобы мы могли ограничить доступ к ним посторонних? Этот кабинет я понимаю тоже должен попасть под дополнительную защиту?

– Да, верно. Кабинет надо будет закрывать на печати и сигнализацию поставить. И мне нужен сейф, большой, в котором можно будет хранить секретные электронные блоки – ответил Илья, предупреждённый Лигачевым.

– Хорошо, а зал БЭСМ-6 уже в него запрещен доступ посторонних, есть ли необходимость отдельно закрыть ваш блок? – спросил Симаков.

– Наш блок находится в зоне контроллера дисководов, пожалуй шкаф с ним надо будет опечатывать моей печатью, как и двери кабинета, и сейфа – задумчиво проговорил Илья.

– Хорошо, пойдемте, покажите тот шкаф – для меня они все одинаковые – попросил Симаков.

– Пройдемте. А ты Алексей езжай отдохни дома – тебе еще в ночь выходить – Илья вышел в машинный зал с Симаковым.

Алексей вышел из университета на остановку автобуса «Университет», дождался автобуса № 12 и уехал на Степановку к себе домой. Там он встретил Сироткина и поболтав с ним о новостях из России, достал из тайника ноутбук и вставив в него флешку начал обрабатывать программы заказчиков. Программы пришлось править из-за устаревших процедур, компилятор сам предлагал заменить на новые – Алексей только давал согласие. Алена также держала на диске результаты трех дней работы в Томске – Алексей легко проверил результаты предыдущих вычислений на совпадение после компиляции исправленной программы. Результаты совпали, можно было запускать в работу весь пакет данных. Через десять минут работа была закончена, готовые результаты были загружены на флешку. По отработанной методике Алексей обработал пакет Егора и переписал на флешку результаты.

– Что же нам делать Гена, мы месячную работу новосибирцев сделали? – спросил Алексей у Сироткина.

– Не запалитесь? – усомнился Сироткин.

– Пока расчухают, полгода пройдет, а там уже будет официальная работа с сервером – отмахнулся Алексей.

– Позвони Кузьмичу, спроси – Сироткин кивнул на телефон.

– Да мы изначально об этом знали, и он тоже. Легенда у нас та же. Супер-память, но на соплях собранная. А для этих умниц мы скажем, что оптимизировали их программу, теперь она за счет оптимизации быстрее с нашей памятью работает, но всего в несколько раз – ответил Алексей. – Да и вообще это всё нацелено, чтобы нам выделиться, чтобы нас заметили.

– Третий сорт на брак, но выделиться вам точно теперь удастся – согласился Сироткин, копаясь в дебрях интернета, разыскивая информацию о предателях и преступниках.

На следующий день Алексей раздавал «плюшки» заказчикам.

– Вот Алена, ставь диск, скачаем тебе твои данные и посмотри сравнение – у нас компиляторы отличаются, поэтому пришлось вручную подправить твою программу.

Алена поставила диск, Алексей перекачал на него данные и откорректированную программу, показал результаты контрольного прогона уже сделанных вычислений. Алена убедилась в достоверности результатов.

– Леша, ну как тебе это удалось! Фантастика! Это же месяц вычислений! – восторгалась она.

– Ну оптимизировал процесс вычислений на БЭСМ-6, направил поток в свою память – привирал Алексей – и процесс резко ускорился.

– Спасибо тебе Леша! Теперь не знаю, что делать? Ехать в Новосибирск? – колебалась Алена.

– Отдохни тут! Успеешь еще наработаться! Можем в выходные на речку поехать купаться – предложил Алексей.

– Я подумаю – и Алена с гордо поднятой головой и с диском в руках, который напоминал шляпную коробку больших размеров, вышла из кабинета начальника ВЦ.

– Никак не поддается кадрению – засмеялся Илья, присутствовавший при разговоре.

Следующим был Егор с тем же результатом обсуждения, за исключением приглашением на речку.

– Ну что Алексей, будем оформлять документы на продажу машинных часов. Получается, что мы продадим двойную норму часов на машине. Непорядок. Придется все машинные часы продать Новосибирску, свои бесплатно работают. На этом и порешим – Илья начал печатать документы.

– Через неделю жди делегацию с Новосибирска. У них там была везде вычисления идут с мантиссой сорок разрядов, а у меня получилась 64 разряда! Вот удивятся! – смеялся Алексей.

– Не боишься, что с электронщиками приедут изучать наш опыт? – спросил Илья.

– Не даром там первый отдел поставил ограждение и сигнализацию – теперь туда так просто не пройти! – улыбнулся Алексей.

– Это точно! Отличный ход Лигачева – улыбнулся Илья.

– Слушай, а может за эту загородку и сам сервер поставить? Ему теперь ничего не угрожает, туда никто не зайдет! – предложил Алексей. – Введем в Фортране специальную процедуру «Вызов сервера» – и программа будет на нем выполняться!

– Не стоит рисковать – остудил его Илья. – Набьешь флешку всеми задачами, съездишь на Степановку, на следующий день отдашь готовые результаты – и так будут счастливы заказчики!

– Ну так-то да. А с часами опять будешь фантазировать? – спросил Алексей.

– Пофантазирую, не страшно – ответил Илья. – Главное, что бы было не больше заданного числа часов для работы БЭСМ-6, еще теперь и нашим половину отведу, что-то я погорячился в первый раз.

В четверг Алена с Егором уехали в Новосибирск, в уже в среду в НИИПМ прибыла делегация из ВЦ Новосибирского академгородка, в том числе Алена с Егором с новыми пакетами задач. Делегатов Илья отправил в первый отдел, откуда их благополучно пнули – Секретно! – был категоричный отказ знакомить с техникой.

А заказчиков принимал Алексей, по новой окучивал Алену, предлагая ей отдохнуть вместе. Опять их месячную программу выполнил за день. На следующий день обиженная изо всех сил делегация отбыла в Новосибирск, Алена с Егором уехали вместе с ними.

Через неделю бурление в Академгородке вышло на Горячева, первого секретаря Новосибирского обкома КПСС. Ученые просили помочь добиться разрешения ознакомиться с достижениями Томских ученых в НИИПМ. Горячеву пришлось звонить Лигачеву.

– Здравствуй Егор Кузьмич! Как здоровье то? – поинтересовался Горячев.

– Нормально здоровье, работаем! – ответил Лигачев, осведомленный о визите новосибирцев.

– Помнишь, я тебе помог с временем на ВЦ в академгородке? – спросил Горячев.

– Помню конечно, спасибо тебе. Но сейчас мы сами свое время продаем им – ответил Лигачев.

– Так вот по этому поводу и звоню. Жалуются на твоих – не дают доступа к своим новинками, там КГБ поставило охрану – озвучил проблему Горячев.

– Василий Степанович, во времени для расчетов ваших ученых ограничивают? – спросил Лигачев.

– Да нет, на это не жаловались. Даже сообщили, что месячный объем расчетов за сутки сделали – ответил Горячев.

– Ну вот видишь, ученые твои довольны, машина в тридцать два раза быстрее считает. А насчет секретности аппаратуры, ты сам знаешь, этим КГБ занимается, им виднее – ответил Лигачев.

– Ну если ограничений на машинное время не ожидается, чего им ещё надо – проворчал Горячев. – Спасибо тебе, что выручаете нас!

– На том стоим, взаимопомощь и взаимовыручка! – ответил Лигачев прощаясь.

– Отбил атаку! – усмехнулся он, положив трубку.

После этого в НИИПМ добавилось командировочных из академгородка Новосибирска, но машинный зал штурмовать больше не пытались. Алексей с утра набивал флешку данными, до десяти сто мегабайтных дисков иногда приходилось переписывать, уезжал на автобусе к себе домой «перед ночной сменой», утром переписывал данные с флешки вновь на диски, заказчики вчерашние уезжали домой, с утра уже стояли в очереди новые заказчики. Но Алексей ограничил заказчиков только программами на Фортране, ему хватало забот с одним компилятором. Разговоры о нелегальном приобретении компьютера СДС-6600 в научном совете Новосибирского академгородка как сами собой стихли, всем хватало ВЦ Томского НИИПМ.

Алексей с Ильей предложили Миронову привлечь к их работе третьего человека – Александра Горынина, системного программиста с их ВЦ, уж очень он интересуется вычислительным процессом, парень он очень грамотный – сам может догадаться, что не БЭСМ-6 решает эти задачи. Миронов не возражал, но рекомендовал получить на это и согласие Лигачева.

– Хорошо Алексей, я поговорю с ним – пригласи его к себе домой завтра в обед, и тут я к тебе загляну, скажу ему, что ты с Ильей выполняешь поручение обкома, но об этом он должен молчать. Будет получать двойную зарплату у нас, как и вы, по очереди с тобой ездить в «ночную смену» – согласился Лигачев.

– Хорошо Егор Кузьмич, можно завтра в обеденный перерыв? – спросил Алексей.

– Давай в 12–30 я подъеду, вы немного пораньше подъезжайте, но ничего ему не рассказывай и не показывай, пока я с ним не поговорю – согласился Лигачев.

– Здравствуйте товарищи! – поздоровался Лигачев, войдя в дом Алексея со своим помощником Сироткиным, Алексей с Горыниным уже пили чай.

– Здравствуйте – поздоровался побледневший Горынин, вставая.

– Вы Александр интенсивно интересовались, каким образом у вас изменился вычислительный процесс, насколько я знаю? – спросил Лигачев, садясь к столу. – Присаживайтесь – он пригласил остальных присесть.