Текст книги ""Фантастика 2026-75". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Василий Груздев

Кроме популярных песенок, Великая Русь показала Европе и симфоническую музыку – правда, в несколько адаптированном, упрощенном виде, чтобы ее легче было воспринимать неподготовленным слушателям. Первый концерт симфонического оркестра Томской филармонии состоялся в Париже, в замке Людовика IX, которого называли покровителем искусств. На самом деле Людовик святой покровительствовал в основном зодчеству, но после концерта русского оркестра стал и покровителем музыки, выделив немалые средства на обучение в Гамбурге своих музыкантов и закупку инструментов.

Следующим инструментом культурной экспансии стала живопись. В то время в Европе светская живопись находилась в самом зачаточном состоянии, художники получали заказы в основном на роспись храмов. До эпохи Возрождения было еще далеко. Средневековое искусство не знало портрета в современном значении этого понятия. В отличие от мастеров Древнего Египта, античности или позднейшего Нового времени, средневековые художники не преследовали задачу живого сходства образа с оригиналом. Принцип «подражания натуре» был чужд эстетической природе Средних Веков. По распоряжению Великого князя Валерия Ивановича Миронова в СССР завербовали несколько художников, умевших недурно передавать портретное сходство в рисунке и живописи. Художники были отправлены в Гамбург в распоряжение Лисина. Так появились первые портреты европейских аристократов, за которые те платили огромные деньги. Но кроме денег художники приносили прибыль еще и рекламой гамбургского филиала Томского университета – там открылся художественный факультет станковой живописи, в который потекли желающие обучиться этому ремеслу. И не только желающие – графы, бароны и герцоги присылали своих людей учиться живописи, чтобы иметь у себя таких же искусных художников.

Великая Русь во всём задавала моду в Европе.

– Скоро каждый молодой человек в Священной Римской империи и в её окрестностях будет мечтать учиться и работать у нас, – докладывал Лисин Миронову.

– Что ж, – улыбнулся Великий князь, – у нас работа найдется для каждого.

– Ваше Величество, – Лисин озабоченно сдвинул брови, – но мы не справляемся. Нам нужно больше преподавателей.

– В университет? – спросил Миронов.

– Нет, нам нужно больше школ. Нужны учителя русского языка, математики, физики, химии. Русского языка особенно.

– Хорошо, – кивнул Миронов. – Постараюсь обеспечить твои нужды.

– Вот буквально на прошлой неделе из Италии прибыла целая ватага молодых людей. Они там несколько месяцев собирались к нам в университет приехать. Двадцать человек. Знаете, кто их надоумил?

– И кто?

– Фибоначчи. Он теперь всем своим ученикам так и говорит: «Хотите изучать науки? Хотите действительно понять, как устроен мир? Езжайте в Великую Русь и учитесь там, а не у меня».

– Ну хорошо, – проговорил Великий князь.

– Да, это хорошо, но их учить нужно – и русскому языку, и математике и вообще всему чуть ли не с нуля. А ведь это первые ласточки, скоро у нас вся Европа захочет учиться.

– Ну, всю Европу мы не сможем выучить, – улыбнулся Миронов, – но я тебя услышал, будут у тебя учителя. А уж средства на оплату их труда, на организацию и на строительство школ ты сам изыскивай.

– С этим проблем не будет, Ваше Величество, – ответил Лисин.

Лисин умолчал об одной проблеме. Римская католическая церковь была очень недовольна как усилением влияния Великой Руси в целом в Европе, так и её культурной экспансией. Дело в том, что кардиналы не рассматривали культуру отдельно от духовной жизни человека, и всё, что касалось культурных практик, идущих вразрез с религиозными догматами, расценивалось как противоречащее им. Особенно это касалось живописи – то, что художники изображали не Христа и его апостолов, а живых людей, да еще и с таким «сатанинским» сходством, кардиналы объявили богонеугодным делом и пытались давить на аристократов, грозя им отлучением от церкви, если они не воздержатся от заказов собственных портретов. Кардинал Болоньи даже выступил за то, чтобы суд католической церкви под названием «Инквизиция», созданный совсем недавно, в 1215 году папой Иннокентием III, включил художников, рисующих портреты с «дьявольской похожестью на живых людей» в список тех, кого надлежит сжигать на кострах. Пока этого кардинала папа не поддержал, но это пока. Фридрих II крепко прижал папскую власть в Священной Римской империи и даже в самой Италии. Но Лисин знал из истории мира России (прочитал об этом в Интернете), что Фридрих II умрет в 1250 году и папская власть на Апеннинском полуострове укрепится. И тогда от католической церкви можно ожидать чего угодно.

Лисин не доложил об этом Великому князю потому, что хотел сначала собрать больше информации и разработать хоть какой-нибудь более или менее реалистичный план действий. Он же был не просто представителем Великого княжества в Европе, он был Князем Балтийским, и он не хотел сваливать проблему на Центр, как только с ней столкнулся.

Глава 11

Похищение Миронова. План А

Возглавить операцию по похищению Миронова Вальдхайм поручил руководителю советского отдела внешней разведки ЦРУ Роберту Эймсу. Эймс вызвал своего лучшего агента Джона Смита. Смит был опытным и квалифицированным агентом, за глаза в конторе его называли Агент 007. Он и сам втайне считал себя кем-то вроде знаменитого персонажа шпионских романов Яна Флеминга. Он любил работать «на земле», его стиль отличался изобретательностью на грани авантюризма и смелостью на грани безумия. Но Смит был очень удачливым, его операции всегда заканчивались успехом, а победителей не судят, так что его авантюризм начальство, естественно, раздражал, но по результатам вполне устраивал.

Эймс вкратце рассказал Смиту суть операции и вручил папку с подробным описанием разработанной операции.

– У вас большой опыт работы в СССР, – сказал Эймс. – Но тут дело особенное…

Смит усмехнулся.

– Да, я собирал информацию, вербовал информаторов, у меня есть опыт диверсий, но похищать человека и вывозить его сквозь железный занавес ещё не приходилось.

– Ну, занавес не такой железный, как прежде, – проговорил Эймс, тем не менее будет непросто. Отсюда все детали учесть невозможно, дорабатывать план в соответствии с ситуацией вам придётся на месте. Контакты наших агентов в Томске у вас есть, мы сейчас работаем над внедрением оперативной группы вам в помощь. А вы пока займитесь Ириной Триницкой, бывшей любовницей Миронова.

Эймс рассказал Смиту на какой стадии находилась разработка ключевого элемента операции «Медовая ловушка». Агент ЦРУ, работавший в Москве под видом бизнесмена, вошел в контакт с Триницкой, помог ей организовать туристическую фирму, но помог таким образом, что Ирина оказалась должна крупную сумму, которую не могла выплатить. Её компания обанкротилась, женщине угрожали кредиторы, она была на грани отчаяния и вернулась на работу стюардессой.

– Что ж, вы её отлично подготовили, – осклабился Смит. – Дальше я займусь ей сам.

– И ещё, Джон, – сказал Эймс, – свидетелей не оставлять.

Смит удивлённо вскинул бровь – об этом ему могли и не говорить, это же очевидно.

– Если вы провалите операцию и вас схватят, контора от вас отречется, и вы станете просто террористом. Ну это чтобы вы знали, – и Эймс криво усмехнулся, явно подражая нагловатой усмешке Смита.

На следующий день Джон Смит вылетел в Москву по паспорту Макса Эйлера, торгового представителя «Дженерал Моторс» – тем самым рейсом, на котором в качестве стюардессы летела Ирина Триницкая. Они познакомились в самолёте. Смит умел очаровывать женщин, это было одной из его «суперспособностей», как не без оснований полагал он.

Уже через пару встреч с Триницкой в Москве Смит настолько вошел к ней в доверие, сблизился с ней, что пообещал решить все проблемы женщины и забрать её в Штаты в обмен на небольшую услугу – она должна помочь одному агенту ЦРУ выкрасть документы из портфеля советского чиновника, летевшего международным рейсом из Москвы в Лондон. Ирина сделала это, но разразился скандал, и ей едва-едва удалось выскользнуть из-под подозрения (у КГБ возникли вопросы к стюардессе). И в этом ей помог Джон Смит, подставив вместо нее своего провалившегося коллегу. Но вместо того, чтобы сдержать обещание и увезти Ирину в США, Смит потребовал от нее ещё одну услугу, пригрозив, что сдаст её КГБ. Так женщина попалась на двойной крючок – деньги и шпионаж. Теперь она полностью зависела от Смита. И вся эта многоходовочка была проведена с одной целью – добраться до Валерия Ивановича Миронова.

План был простой: Ирина встречается с Мироновым, вновь обвораживает его своими прелестями и, что самое главное, своей любовью – она должна была сыграть не просто встречу двух бывших любовников, а вспышку страсти, глубокие чувства. Потом подпаивает Миронова, добавив в вино GV-5 – новейший препарат, разработанный в лабораториях ЦРУ, который делает человека сговорчивым, то есть подавляет центры контроля в мозге таким образом, что если человек чего-то хотел бы, но не стал бы делать, потому что его желания недостаточно, чтобы изменить более важные планы, то под действием этого вещества, он поддастся своему желанию. Триницкой нужно было только возбудить в клиенте это желание – безрассудной романтической поездки к морю в Тайланд. На пару дней. Просто забыть обо всём и махнуть на выходные с красавицей…

Это был план «А», и у Смита были в запасе планы «Б» и «В». Дело в том, что GV-5 мог не сработать – психика Миронова могла оказать сопротивление. Грубо говоря, его сила воли могла оказаться сильнее препарата. Но и это ещё не всё: Триницкая могла не справиться, не возбудить у Миронова желания махнуть с ней к морю – они встречались давно, с тех пор Миронов мог охладеть к Ирине, ведь у него, по информации ЦРУ, были женщины и после нее. Тогда Триницкая должна подсыпать Миронову другой препарат, который введёт его в искусственную кому, после чего Смит вывезет клиента по поддельным документам в Германию «на лечение». Все бумаги были подготовлены, нужно только чтобы Миронов надолго вырубился в достаточно укромном месте, где его сможет забрать оперативная группа ЦРУ под видом работников скорой помощи.

* * *

Валерий Иванович снял трубку телефона.

– О, привет. Какая неожиданность… – слегка озадаченно произнес он, узнав голос женщины.

– И я рада тебя слышать. Ради этого и позвонила, – промурлыкала Ирина. – Давненько не виделись…

– Давненько, – согласился Валерий. – А ты всё летаешь?

– Летаю, – сказала женщина игриво и рассмеялась своим чудесным бархатным смехом. – Только уже не стюардессой.

– Вот как? Пилотом? Командиром экипажа? – поддержал её игривый тон Миронов.

– Да ну, каким командиром? Хотя… Да, я теперь командую. У меня небольшая турфирма. Но я и сама летаю за границу решать вопросы с гостиницами, туристическими маршрутами. Фирма небольшая, так что многое приходится делать самой… Слушай!

– Слушаю, – откликнулся Миронов.

– Угадай, откуда я звоню.

– Понятия не имею.

– Я в Томске! – с энтузиазмом сообщила Ирина.

– Здорово, – без особого энтузиазма сказал Миронов. – Где остановилась?

Ирина назвала гостиницу и номер телефона.

– Отлично. Я сейчас немного занят, я тебе позвоню, – сказал Миронов и повесил трубку.

Он подошел к окну и задумчиво уставился на цветущую сирень во дворе. Валерий Иванович прислушался к своим ощущениям: не так давно Ирина Триницкая – яркая, сногсшибательная стюардесса и в то же время такая милая, нежная и ранимая девушка, его безумно волновала, разжигала в нем такой огонь, как никакая другая. А теперь… Миронов понял, что ничего не чувствует. Но аппетит, как говорится, приходит во время еды. Не всегда, правда, но бывает такое. А поэтому, решил он, можно и встретиться с ней, поужинать – может, и всколыхнутся былые чувства.

Ближе к вечеру он набрал номер Ирины.

– Ира, привет, – Миронов улыбнулся в трубку. Ему самому не понравилась его кислая улыбка, хорошо, что Ирина её не видела.

– Ой, наконец-то позвонил! – защебетала женщина. – А я тут сижу в номере и жду твоего звонка…

– Что, прям сидишь и ждёшь? – поморщился Миронов.

– Да! Помнишь, мой бежевый пеньюар с розами, ну который ты мне подарил?

– Ну помню, – усмехнулся Миронов. – Это ж я тебе его подарил.

– Да, он сейчас на мне…

– У меня встречное предложение, – сказал Валерий Иванович. – Давай поужинаем.

– Ну давай, – голос Ирины поскучнел. – А где? В ресторане гостиницы? Когда ты приедешь?

– Нет, не в гостинице. Бери такси и приезжай в «Славянский базар».

– А где это?

– Таксисту скажешь, он довезёт, – усмехнулся Миронов.

Через полчаса Ирина вошла в зал ресторана и увидела Миронова за столиком у окна.

– Ну здравствуй, – она улыбалась ему так приветливо и нежно, что он вгляделся в её глаза внимательней. В них блестели слёзы.

Миронов встал, сделал шаг к женщине, приобнял её за плечи и аккуратно поцеловал в губы.

– Ты всё такая же обворожительная, – сказал он.

– А ты как будто даже помолодел, – женщина оценивающе оглядела Валерия и кончиком языка облизнула верхнюю губу.

Они выпили шампанского, поговорили о пустяках, Миронов расспросил Ирину о её жизни. Триницкая начала врать, как у нее всё круто – бизнес, поездки, новая квартира в Москве, а сейчас собирается в Тайланд по делам своей фирмы…

– Вот только с личной жизнью не складывается, – она с грустью вздохнула и закатила глаза.

Ирина рассказала, что часто вспоминала Миронова, что собиралась позвонить, встретиться, но что-то ей словно мешало, что-то останавливало, боялась, что чувства уже прошли, а то, что её беспокоит – только память…

Валерий хотел было тоже ей откровенно сказать, что, пожалуй, она права, что прошлого не вернуть, но не решался – Ирина выглядела великолепно, она была из тех женщин, которых до поры до времени взросление совсем не портит, а лишь придает ещё большего шарма. Он извинился и вышел в туалет, не допив очередной бокал игристого.

Триницкая достала из сумочки флакончик и капнула в бокал Миронова прозрачной жидкости. Через полчаса она уже страстно говорила ему:

– Слушай, а давай ты поедешь со мной! Только ты и я! Всего лишь на пару дней…

– О, господи… Куда? – Миронов уже потерял нить: Ирина столько ему наговорила про свои чувства, про то, как она стосковалась по нему, про свой бизнес и поездки по лучшим туристическим местам…

– Ну я же тебе говорила, мне в Тайланд надо, буквально на пару дней. У меня в аэроагентстве всё подхвачено, я билеты могу достать за час. Ты же говорил, что ты сам себе начальник, а значит, стоит тебе только захотеть – и вот мы с тобой вдвоем в бунгало на берегу моря… Только ты и я, – повторила она.

Миронов усмехнулся:

– И где ты была раньше? Нет, Ирочка, я не могу, у меня есть дела и планы… У меня свободен только этот вечер, ну и… – Миронов поколебался секунду, – ну и эта ночь. А завтра я уезжаю по своим делам.

Ирина вздохнула и смахнула слезинку.

– Ещё одна осталась ночь у нас с тобой… – пропела она, подражая Татьяне Булановой, и сказала: – Ну, раз ты свободен сегодня ночью, поехали ко мне в люкс. Только подожди, я сейчас, – и она вышла в туалет.

Произошло то, на что Джон Смит совсем не рассчитывал: Триницкой не только не удалось пробудить чувства у Миронова, она их пробудила в себе. «Боже, какой грязью я занимаюсь!» – говорила она себе, и уже не поддельные слёзы начали её душить. Теперь она должна будет затащить Валерия к себе в гостиничный номер, опоить его, и когда он отключится, сдать его в руки людей Смита. А что те с ним сделают – уже не её забота.

Ирина стояла перед зеркалом и смотрела на себя с ужасом и отвращением. «А ведь я и правда его любила… И сейчас ещё люблю…». Женщина промокнула глаза салфеткой, подправила макияж и решительным шагом направилась к столику.

Миронов встал ей навстречу.

– Ну что, поехали? – спросил он.

– Знаешь, я не могу, – сказала Ирина. – Прости.

– Что случилось? – растерялся Миронов.

– Ничего. Просто не могу. Мне пора, – Триницкая развернулась и быстро вышла из ресторана.

Миронов так и сел на свой стул. Он не мог взять в толк, что случилось: только что пыталась увезти его в Тайланд, потом звала в гостиницу на ночь, а потом – раз, и убежала. Валерий несколько минут посидел, размышляя, потом пожал плечами, расплатился и поехал домой.

Поздно вечером Валерий Иванович позвонил в номер Триницкой – он всё ещё волновался, всё ли с ней в порядке, какое-то тягостное предчувствие его беспокоило. Длинные гудки, никто не подходил к телефону. «Может быть, она в душе? Или спит? – гадал Миронов. – Но нет, вряд ли спит – телефоны в гостиничных номерах трезвонят так, что и мёртвого поднимут». Через полчаса он снова позвонил – с тем же результатом. В конце концов Валерий Иванович махнул рукой – мало ли куда ушла Ирина. «Может, она уехала в аэропорт, решила улететь в Тайланд или в Москву. Какое мне дело?» – заключил он.

* * *

В номер Ирины зашел Смит. Он спросил, где Миронов, почему она не привезла его. Женщина ответила, что Миронов отказался ехать к ней.

– Я же просил тебя, – с упреком, но как-то по-домашнему сказал Смит. – Мы же договаривались, это была моя последняя просьба. Уже завтра мы с тобой сели бы на самолёт и полетели в Нью-Йорк…

– Да, – всхлипнула Ирина. – Но я не смогла.

– Ну ладно, ладно, вот только не надо плакать, ты же прекрасно знаешь, что я терпеть этого не могу. Мне всегда так больно, когда ты плачешь. Ничего страшного, не смогла, так не смогла, иди ко мне.

Смит шагнул к женщине и обнял её. Ирина прижалась к его груди и заплакала еще сильнее.

– Я ведь когда-то любила его, – сквозь рыдания шептала она.

– Я знаю, знаю, – приговаривал Смит, гладя женщину по спине одной рукой. Второй рукой он вытащил из кармана пиджака шприц и плавным, но быстрым движением сделал инъекцию женщине в плечо. Яд подействовал моментально. Ирина, правда, успела тихонько ойкнуть, но тут же обмякла и повисла на руках агента.

Смит поднял её, отнес к кровати и бережно положил. Он сперва поправил на ней платье, потом постоял, полюбовался красивым телом женщины, и только после выгнул её тело и расположил её руки и ноги так, будто она скорчилась в предсмертных судорогах – действие яда распознавалось экспертизой как сердечный приступ, а сам яд полностью разлагался и определить его было невозможно.

«Что ж, планы «А» и «Б» провалены, – подумал Смит. – Приступаем к плану «В».

Утром следующего дня Джон Смит вылетел в Москву для срочной связи с Робертом Эймсом через дипломатические каналы. Как американский гражданин он вошел в посольство США и попросил о встрече с одним из атташе по промышленности – Эрихом Файхле, тот благополучно совмещал работу в посольстве с работой на ЦРУ и отвечал за связь с Лэнгли высокоуровневых шпионов вроде Смита. Файхле провёл гостя в свой кабинет, усадил на неудобный вёрткий стул, а сам позвонил в Детройт, на коммутатор, который соединял абонентов со штаб-квартирой ЦРУ.

– Дженерал Моторс? – деловито осведомился Файхле, когда ему ответили. – Соедините пожалуйста с начальником отдела снабжения подразделения GMC Truck.

– Как вас представить? – колокольчиком прозвенел мелодичный голос телефонистки.

– Атташе по промышленности московского посольства.

– Подождите минуточку.

Прошло значительно больше минут, и когда, наконец, соединили с Эймсом, Фейхле снова представился и сообщил:

– С вами хочет поговорить ваш торговый представитель Эйлер, – и пригласил к телефону Смита.

Несмотря на то, что разговор шифровался скремблированием – обратимым преобразованием звукового сигнала, – Смит с Эйлером говорили, скрывая суть дела, придерживаясь легенды:

– Поставка оборудования откладывается, – докладывал Смит.

– На какой срок? – спросил Эймс.

– На неопределенный.

– В чём причина задержки?

– По двум причинам: на первом этапе оборудование не соответствовало спецификации, а на втором уже не справился наш поставщик.

– Как это не справился?

– Человеческий фактор, такое бывает.

– Вы в состоянии выполнить задачу? Или нам отправить другого торгового представителя? – Эймс негодовал. – Вы хоть понимаете, как нам нужно это оборудование?

– Всё под контролем, господин директор, – Смит усмехнулся в трубку своим самоуверенным и даже нагловатым смешком. – Я лично проконтролирую отгрузку оборудования. Но мне нужно больше людей.

– В каких специалистах вы нуждаетесь? – Эймс снова заговорил сухим деловым тоном.

– Мне нужны инженеры по логистике. Желательно из тех, кто знаком со здешней спецификой, а ещё лучше – из местных. У вас есть кто-нибудь, кто работал бы в местной транспортной компании?

– Я найду вам специалистов из местных. В самое ближайшее время, – и Эймс положил трубку.