Текст книги ""Фантастика 2026-75". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Василий Груздев

Воскресным вечером включили портал на плато Путорана. Зубов уже жарил самолично пойманную рыбу – снасти в избушке имелись.

– Стойкий мужик, – невольно восхитились мы.

Отца я к нему не пустил:

– Хочешь говорить с ним – только через решётку. Бросится ещё на тебя, а бить его не особо хочется.

Так и решили. Открыли окно портала на одной стене избушки, и Зубов увидел через решётку отца.

– Ну что, Коля, – осведомился тот, – поговорим?

– Вы кто?! – подскочил Зубов.

– Да вот… по вашей милости сижу в следственном изоляторе, – представился отец.

– Это по милости Круглова! – тут же открестился Николай. – Он мне это поручил!

– Как это можно поручить завести уголовное дело на человека? – недоверчиво поинтересовался отец.

– Был бы человек, а статья найдётся, – нервно отшутился Зубов, но тут же прикусил язык: уже понял, что попал в нехилый переплёт.

– Что вы со мной сделаете? – невесело спросил он отца.

– Ты можешь исправить положение: закрыть уголовное дело ввиду отсутствия события преступления, а следователя уволить – он уже и так прокололся.

– И что, вы мне поверите – и просто отпустите? – недоверчиво спросил Николай.

– Да, потому что мы в любой момент можем отправить тебя ещё дальше – даже если ты просто проболтаешься о том, что было.

– А как я объясню жене своё исчезновение? – спросил Коля.

– Мы тебя на квартиру в Москве доставим. Супруге скажешь, что пришлось срочно уехать по работе прямо среди ночи.

– Ну хорошо, а что мне с Кругловым делать? Он же от меня не отцепится…

– Он сейчас врачей-психиатров уговаривает отпустить его из больницы. Не до тебя ему будет ещё неделю, а там и Президент из-за рубежа вернётся – и уволит его к чертям.

– Я готов, – Зубов встал, – даю честное слово, что прямо с утра займусь вашим делом!

– Смотри, не огорчай меня, – с этими словами отец выключил портал.

Тем временем мы открыли окно портала в квартиру Зубова – он разглядел его и осторожно перешёл к себе домой, затем снял комбинезон и забросил его назад в портал – сообразительный оказался. После этого мы окончательно закрыли окно на плато Путорана.

В понедельник Зубов вызвал Крутова: ему уже доложили о скандале в следственном изоляторе. Крутов тут же вынес постановление о прекращении уголовного дела ввиду отсутствия события преступления и об освобождении отца из-под стражи. К вечеру отец уже был в Томске. Мы поделились своими достижениями с директором ФСБ и попросили, чтобы он оформил на нас с отцом статус неприкосновенности, который может быть снят только им самим. После возвращения Президента в страну был издан секретный указ о нашей неприкосновенности, с которым были ознакомлены руководители ФСБ, СК и МВД. Круглова же отправили в отставку со всех постов.

Президент пригласил отца на встречу и лично принёс ему свои извинения, сообщив, что Круглов уже уволен из администрации – такие работники ему не нужны. Отец заверил его, что инцидент считает исчерпанным и зла ни на кого не держит.

Во время чаепития (к ним присоединился ещё и Фурцев) Президент решился затронуть вопрос об омоложении. Начал, конечно, издалека:

– По документам вам шестьдесят девять лет, а выглядите вы как двадцатипятилетний юноша. Не поделитесь секретом?

Отец охотно поделился:

– Проводим эксперименты, на посторонних людях не рискуем, поэтому испытываем всё на себе.

– А ваши сотрудники-пенсионеры – что насчёт них? – продемонстрировал свою осведомлённость Фурцев.

– Добровольцы, – пояснил отец. – Участники экспериментов по омоложению. Эффект, как говорится, налицо, – отец указал на свою физиономию, – а насколько это устойчиво и надолго ли – пока неизвестно. Как неясны и побочные эффекты.

– Но вы всё же рискнули испытать это на себе, – напомнил Президент.

– Мне терять нечего, кроме своей старости и болячек, – усмехнулся отец. – У меня была операция – аортокоронарное шунтирование. Сосуды забиты бляшками, суставы не очень, спина была – не разогнуться. Поэтому и рискнул, сейчас проблем со здоровьем у меня нет. Скажу откровенно, мы же с вами практически ровесники – самочувствие офигительное, буквально каждую юбку хочется задрать. Ну и побегать, попрыгать – я уже лет сорок такого не испытывал. С удовольствием кручусь на турнике, по несколько часов в день занимаюсь боевыми искусствами под руководством тренера. И все это в охотку – тянет заниматься всё больше и больше.

– Ну, можете нас не соблазнять, – улыбнулся Президент, – мы и так готовы омолодиться. Когда ваши эксперименты закончатся, вы сможете нам с этим помочь? Только об этом нельзя говорить вслух – полагаю, вы и сами это поняли. Давайте сделаем это нашей стратегической тайной – из всей моей администрации в курсе будет только Фурцев, остальным ни слова. Ну и вам у себя в Томске надо ограничить применение омоложения в пределах десяти лет – это не так заметно, а вашим пенсионерам и этого будет вполне достаточно. Ну, а после раскрытия тайны порталов будете дальше их омолаживать.

– Хорошо, – кивнул отец, – мы попробуем ограничиться десятью годами и казарменным положением на три года – думаю, что за это время мы уже сможем раскрыть всем тайну порталов. Вас, я думаю, мы сможем омолодить года через три – к этому времени у нас уже будут результаты экспериментов, и у вас закончится срок президентства, так что вы спокойно сможете провести месяц в нашей клинике в Новосибирске.

– Договорились! – вполне удовлетворённый таким раскладом Президент попрощался, и отец вернулся через портал к нам в офис.

Глава 12

Освобождение разведчиков

ГРУ, по нашему примеру с Ботом, освободило из тюрем пару десятка своих агентов в США и Европе. Это произвело неизгладимое впечатление: руководители западных спецслужб рвали и метали, летели головы, прошла волна громких увольнений и отставок.

Как правило, процесс освобождения был стандартен: помещение окутывалось дымом, видеокамеры становились бесполезными, а когда на место происшествия прибывали охранники, их удивлению не было предела, потому как строго охраняемое лицо просто-напросто исчезало…

Начальство тюрем после проведенных внутренних расследований только разводило руками: всё складывалось так, что узникам помогал сбежать кто-то из «своих». Но найти отступников в стройных рядах тюремной охраны никак не получалось.

После освобождения самых медийных заключенных спецслужбы США получили негласное указание об особой охране агентов ГРУ России, отбывающих наказание в американских тюрьмах.

Для этой цели в охрану тюрьмы USP Florence ADMAX для особо опасных врагов государства были внедрены агенты спецслужбы с задачей недопущения освобождения заключенных: при попытке побега им была поставлена задача ликвидировать агентов России…

Двадцатипятилетний агент Алекс Джонстон, на днях закончивший базовый курс подготовки новых сотрудников в Университете ЦРУ в Шантийи, штат Вирджиния, готовился отправиться на Ближний Восток, ловить террористов. Но вместо этого он вынужден был часами сидеть, наблюдая за поведением в камере русского шпиона. Скукота!

Старик, которого звали по-русски Георгий Небеснов, а на американский манер – Джордж Скай, проводил дни своего заключения однообразно – спал, подолгу лежал на кровати, читал, периодически делал физические упражнения.

Алекс знал, что этого русского, эмигрировавшего много лет назад из России и работавшего до недавнего времени ведущим специалистом в одной из контор NASA, обвиняют в краже секретных документов о новой ракетной программе США.

Возможно, этот шестидесятилетний старик и представлял какую-то угрозу для Соединенных Штатов, защищать которые всеми силами поклялся Джонстон, но с виду шпион был совсем не опасен – невысокого роста, худощавый, сгорбленный от долгого сидения перед компьютером, в толстых роговых очках а-ля ботаник.

Обучение в CIAU подготовило из Джонстона настоящего профессионала: его научили стрелять, выживать и убивать, управлять любой техникой, собирать и разминировать самодельные взрывные устройства, говорить по-арабски, уметь получать и анализировать информацию.

Но вместо того, чтобы применять эти и многие другие знания и умения на практике, он вынужден быть выполнять роль простого тюремщика. Чёрт, здесь же нет места для подвига…

Алекс покосился на напарника – вот тот действительно был настоящим охранником:толстый чёрный мужик лет за сорок, который провёл времени в тюрьме, должно быть, больше, чем многие из сидящих здесь рецидивистов и врагов США. Уж он-то наверняка уже привык к специфическим местным запахам и к мерцанию ламп над головой.

Назначение Алекса на пост сержант Рэй Бенджамин встретил без особого энтузиазма: заметно было, что негр считает молодого белого парня наглой выскочкой.

«Ох уж это движение «black lives matter», все беды Америки от этих чёрных», – подумал ЦРУ-шник.

А ведь когда-то, рассказывал дед Алекса, нигеры даже не могли пользоваться одним туалетом с белыми. Теперь же их везде чуть ли не в задницу целуют. Толерантность, чтоб её…

А это ещё что? Люминесцентные лампы несколько раз судорожно моргнули и погасли, мониторы вырубились. Авария? Или всё-таки началось? Ведь днём ранее, на оперативной планёрке, Алексу и его коллегам-агентам сообщили, что практически все побеги шпионов ГРУ начинались именно с отключения света и последующего задымления помещения.

Аварийное освещение сработало через несколько секунд, но камера с русским уже заполнилась дымом, который через прутья решётки тёмной волной струился по коридору.

Алекс стиснул в руках ложе армейского автоматического карабина М-14 с установленным легким тепловизором AN/PAS-13 Light Thermal Weapon Sight. Прильнул к прицелу – и замер, шокированный увиденным.

Не один, два ярких силуэта в камере! Джонстон зажмурился, открыл глаза – нет, это не обман зрения, две цели. Но какая из них – старик?

Инструкция была предельно чёткой – в случае задымления камеры ликвидировать заключённого. Но в кого стрелять? Оба силуэта были примерно одного роста, похожей комплекции. Или это какой-то глюк? Может, сбор в работе тепловизора?

Алексу уже доводилось стрелять в живых людей, во время трёхмесячной командировки в Афганистан, поэтому он, не раздумывая более ни секунды, вскинул приклад винтовки к плечу, перевёл режим огня на очередь и навёл перекрестие прицела на пылающий жаром силуэт – тот, что слева.

Он потянул на себя спусковой крючок, ожидая, как боёк ударит в капсюль патрона и отправит пулю в полёт, но вдруг отливающее красным цветом изображение человека в прицеле … исчезло.

– Fuck, what was that? – только и смог произнести потрясённый ЦРУ-шник.

Конечно, Джонстон не мог знать, что Лось, следящий из окна портала за ситуацией в камере и около неё, тоже пользовался тепловизором, иначе в дыму было ничего не разобрать. Именно он успел предупредить юркого невысокого Бывалого, уже проникшего в камеру, о грозящей ему опасности. Боец успел уйти в окно портала буквально за мгновение до выстрела.

– Ну, американец, ты меня выбесил, – процедил Лось. – Сейчас покажу тебе кузькину мать…

Джонстон вновь посмотрел через тепловизионный прицел – силуэт в камере был один. Что за чертовщина?

Он потянулся за рацией, лежавшей обычно на краю стола, чтобы сообщить о происшествии. Но куда же она подевалась?

– Рэй, – окрикнул он напарника. – Надо сообщить о попытке побега…

Сержант привычно взметнул руку к левому плечу, к постоянному месторасположению рации, но пальцы ухватили пустоту. Бенджамин растерянно оглянулся по сторонам, заглянул даже под стол – пропажи нигде не было.

«Ловкость рук – и никакого мошенничества», – ехидно улыбнулся Лось, лишивший охранников средств связи. Ой, то ли ещё будет…

Молодой офицер ЦРУ бросил взгляд в сторону камеры: дым ещё не рассеялся. Он снова вскинул карабин, намереваясь выполнить приказ.

– White bastard! – вдруг раздалось сзади, и Джонстон получил увесистый тычок в спину. Он развернулся, намереваясь дать выход вспыхнувшей злости, но тёмнокожий охранник, как ни в чём не бывало, стоял к нему спиной и продолжал шарить руками по амуниции в поиске рации.

– Dirty blackass! – вдруг прокатилось по комнатке охраны, и лысую голову сержанта откинуло в сторону.

ЦРУ-шник был готов поклясться, что звонкую оплеуху отвесила негру неведомым образом появившаяся в воздухе рука. Огромная, с татуировкой в виде парашюта между большим и указательным пальцами на внешней стороне широкой ладони.

Взревев, сержант в ярости развернулся.

– What do you allow yourself, sucker? – проорал негр в лицо наглому белому парню.

«Не ссорьтесь, девочки…», – вдруг раздалось откуда-то сверху.

Лось своими мощными ручищами столкнул лбами охранников и с удовлетворением проследил, как они повалились на пол.

– Бывалый, чисто, работаем дальше…

Через десять минут сержант Рэй Бенджамин очнулся в камере, где раньше содержался под стражей русский шпион. Двери были заперты, а Георгий Небеснов пропал.

Комиссия, проводившая расследование этого происшествия, пришла к выводу, что непосредственное участие в подготовке побега принял молодой сотрудник ЦРУ Алекс Джонстон. Именно у него были ключи от камеры, к тому же, сам офицер таинственно исчез.

Правда, уже через пару дней он был задержан сотрудниками иммиграционной службы при попытке пересечения американо-мексиканской границы. На допросе Джонстон нёс какую-то белиберду про второй силуэт в прицеле тепловизора, неизвестно куда пропавшие рации и про нападение человека-невидимки. Он даже не смог внятно объяснить, каким образом в одночасье оказался за сотни километров от тюрьмы, в убогом мексиканском мотеле. «Эх, а ведь перспективный был парень…», – качали головами в Лэнгли.

Подававшего надежды агента ЦРУ пришлось списать и отправить на лечение в специализированную клинику. А таинственные побеги из-под стражи арестованных русских шпионов продолжались…

Антитеррор

ГРУ также навело шорох в стане террористов – очень много мутных личностей в Европе и США, в Турции и других арабских странах постигла внезапная смерть от разных несчастных случаев – с ними перестали церемониться, некоторые из них оказались в следственных изоляторах России.

Али Ичкеров, бывший министр в правительстве Ичкерии, террорист в прошлом и настоящем, скрывающийся под маской добропорядочного бизнесмена, с новыми документами на имя Али Рекуева, неспешно подрулил на своем «мерседесе» к парковке офиса в Лондоне. Попасть в Лондон ему стоило немалых денег и согласием на сотрудничество с разведывательной службой Великобритании МИ-6, что не одобрялось его коллегами по «топору», но тем не менее сами были этим замазаны через одного. Поэтому Али не сильно волновало, что его работа на Ми-6 станет известной его коллегам. Больше всего его напрягало соперничество в его криминальном бизнесе с такими же отморозками. Попытки решить вопрос о разделе сфер влияния в перевозке наркотиков из Афганистана в Европу постоянно возникал между тремя группировками, одной из которых принадлежал Али, и занимал в ней достаточно высокий пост. Иногда Али, для поддержки своего реноме «борца за свободу Ичкерии» делал грязную работу для МИ-6, организовывал захват заложников, устраивал теракты против россиян, в основном в Европе и на Ближнем Востоке. Сам при этом старался не светиться – береженого и всевышний бережет. Но сегодня он увидел в толпе на площади Пикадильи знакомое лицо – чеченца, своего кровника Изнаура Бараева, соратника его противников, которые сейчас руководят в Чечне. Ненависть и страх одновременно всколыхнулась в душе Али. Захотелось поквитаться с кровником, но страх, что он прибыл по его душу терзал его. Организовать нападение на своего кровника он не решился – все-таки в Лондоне его убийц искали бы по настоящему, и МИ-6 не спасла бы его. Поэтому Али решил все-таки подстраховаться – сообщил в МИ-6 о кровнике, а сам благоразумно переехал на время в Саутгептон – в портовый город в 110 км к югу от Лондона. Его секретарь вынес из квартиры чемодан с личными вещами и поставил в багажник машины, Али тронулся в путь. Миновали пригороды Лондона, Али задумался и не обращал внимания на окружающий пейзаж. Навигатор регулярно извещал его о предстоящих поворотах, так Али провел спокойно два часа, въехал в Саутгептон, на Харборо-роуд 30а у него была снята квартира на втором этаже. Неспешно припарковал машину, вытащил чемодан и поднялся в квартиру, которую не раз уже снимал, когда требовалось исчезнуть из Лондона. Поставил чемодан в гардеробную, разобрал вещи, переоделся в халат. Открыл ноутбук – начал смотреть свои записи по бизнесу. Будет время навести порядок – подумал он.

Тем временем по Саутгептону прогуливалась парочка славян – «Петров и Баширов», стараясь как можно чаще попадать на камеры видеонаблюдения.Так неспешно они перемещались в сторону Харборо-роуд. Зашли в Центральную Баптискую церковь на Девоншир-роуд, сфотографировались возле нее – на фоне этого уродливого здания, двинулись к Харборо-роуд, двинулись в сторону дома 30а. Немногочисленные камеры видеонаблюдения по пути бесстрастно фиксировали их путь. Они зашли в правую дверь дома и больше их никто не видел. Как собственно говоря и Али Ичкерова, который также исчез из снятой квартиры. Вещи остались на месте, только ноутбук пропал вместе с хозяином. И на столу стояла пластиковая бутылка с минеральной водой, на которой фламастером было написано «Новичёк». Это чтобы не расслаблялись спецслужбы. Через пару дней секретарь Али позвонил по телефону в МИ-6, сообщил о том, что его босс не выходит на связь уже два дня. В МИ-6 заволновались – его куратор Джон Малкович выехал в Саупгемтон, посетил квартиру на Харборо-роуд 30а вместе с констеблем. Оба выскочили из нее, прочитав надпись на бутылке. И тут началась «веселуха» – квартал оцепили, нагнали военных химиков, которые в костюмах химзащиты начали обследовать территорию, Малковича и контсебля заперли в клинику для обследования. В СМИ поднялась волна гнева на коварных русских, которые травят «Новичком» жителей Великобритании. Ушлые журналисты нашли записи с камер наблюдения, на которых Петров и Боширов гуляют по Саупгемтону. Волна истерии достигла пика, Петров и Боширов в очередной раз дали интервью РТР:

– не было нас там, мы в это время в Москве были – был их ответ. И в самом деле, погранслужба не зафиксировала их перемещение через границы России.

Нас подставили в очередной раз – заявил Петров. Мы и в прошлый раз просто гуляли по городам Англии, знакомились с архитектурой церквей. А после той истории мы еще за границы России не выезжали, опасаясь за свою свободу.

Не найдя данных о въезде в Англию фигурантов дела, от них отстали. Общее заключение, которое сделала пресса – похитители маскировались под Петрова и Боширова. Догадались, блин. С химией дело обстояло посложнее – в результате долгих исследований, военные химики выдали заключение, что в бутылке содержится вода со слабым содержанием сложного органического вещества, именуемом в простонародье карбофос, который является отравой для насекомых.

Тем временем в Грозном, в одной из одиночных камер следственного изолятора обитал Али Ичкеров – скрывать свое настоящее имя было бесполезно. Он со страхом вспоминал свое похищение – он включил телевизор, сидя на кресле, и вдруг его квартира пропала – он оказался в большой тюремной камере, сидя на своем кресле. Кроме него в камере – решетки на окнах и нары однозначно говорили об этом – никого не было. Он вскочил с кресла, побежал к двери, начал стучать в нее. Через некоторое время дверь открылась – надзиратель и человек в штатском – это был Изнаур Бараев, спросили – что тебе надо?

Адвоката – единственное, что мог сказать Али, у которого сердце сжалось от страха.

Будет тебе адвокат – пообещал Бараев.Мне нужен мой адвокат! – воскликнул Али.У тебя статья с конфискацией имущества, поэтому все имеющиеся у тебя средства будут конфискованы. Бесплатно тебя лондонские адвокаты обслуживать не будут, к тому жеу них вряд ли есть аккредитация в России.Хорошо, назначайте своего адвоката – согласился Али, надеясь через него выйти на своих покровителей в МИ-6. Дверь захлопнулась, Али повернулся к своему креслу – его не было! Делать было нечего, Али стал устраиваться на нарах.

На очередной встрече с адвокатом ему предложили сотрудничать со следствием в обмен на жизнь. Ха! – воскликнул он, – смертная казнь в Европе запрещена!

В России в 2023 году ее восстановили, правда ограничив применение для случаев террористов с явным доказательством преступления, что для вас подходит полностью – вы неоднократно давали интервью для СМИ, в которых хвастались убийством пленных российских солдат. На ваших сайтах имеется множество видео, на которых вы казните пленных – возразил адвокат. Ну и следствие выложило в открытый доступ ваши операции с наркотиками. Так что борца за свободу и независимость Ичкерии вам играть не удастся.Вы кого защищаете?! – заорал Али.Я адвокат, которого вам предоставило государство. Сам бы я не стал вас защищать. В данном случае вашей защитой может быть только сотрудничество со следствием. Возможно оно позволит вам сохранить жизнь – спокойно ответил адвокат.Мне надо подумать – сказал Али, на душе которого скребли кошки. За своими делами по бизнесу он пропустил столь существенные изменения в законодательстве России. Давайте встретимся через неделю – предложил он.

Через неделю Али заявил адвокату, что он готов полностью сдать всех своих подельников по террористической деятельности, всех агентов МИ-6, с которыми он был знаком, сдал все свои счета в банках и тайники с оружием и деньгами. Ну а дальше по цепочке начали прибывать в тюрьму подельники Али.