Текст книги ""Фантастика 2026-75". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Василий Груздев

– В котлах пепел с известью смешивайте! А потом нагрейте на огне! – скомандовал я мастерам, и они торопливо склонились, выражая согбенными спинами все негодование, что испытывали в этот момент. Мыслимо ли дело, портить бронзовый котел!

А мне глубоко плевать на них, я ведь уже вжился в это время. Потомок царей бесконечно выше всех этих людишек. Выше настолько, что может не интересоваться их мнением вовсе. Они все равно не понимают, зачем это нужно. Тут неизвестен секрет римского бетона, хотя у них есть все для его приготовления. Водостойкий бетон, который самопроизвольно затягивает трещины отложениями кальция, можно получить только так, при помощи горячего смешивания. Слава богам, нужно его совсем немного, уж больно тяжко в бронзовом котелке смесь готовить.

– Щели замазывайте! – сказал я, и тут уже понимание стало появляться. Площадка получилась относительно ровной и гладкой, а вокруг нее выросли невысокие подпорные стенки, которые будут держать тяжесть огромного галечного конуса.

– Господин! – ко мне подошел один из рудных мастеров. – Мы поняли, что вы хотите. Достаточно размешать смесь в кипятке. Не нужен для этого котел.

– Задача ясна? – спросил я Алкаста, милостивым кивком дозволяя упростить технологию.

– Да, господин, – на этот раз он склонился не так низко, как обычно. Я даже смог увидеть глубокую задумчивость в его глазах.

* * *

– Господин! Господин! – в комнату вбежал запыхавшийся писец. Он у меня здесь один, и зовут его Филон. У него подрастает грамотный сын, и он уже вовсю учится у отца, чтобы потом принять его дела. Да, тут должности передаются по наследству веками. Мой писец невысок, немолод и страдает одышкой, потому как любит полбяную кашу всей своей чернильной душой. Люди говорят, полведра за раз сожрать может. Потому-то он толст и неповоротлив, как тюлень, что, впрочем, на его умственных способностях не сказывается никак. Он грамотен и знает счет, а после того, как я его познакомил с таблицей умножения, смотрит на меня со священным ужасом, вспоминая, что и когда закрысил из царского имущества. Я ему пригрозил ревизией, и он проникся не на шутку.

– Чего тебе, Филон? – недовольно спросил я, потому как солнце только прошло зенит, а все приличные люди в это время отдыхают. Сиеста же! Впрочем, она тут совсем по-другому называется.

– Корабль из Спарты прибыл, – ответил писец. – Привез зерно и масло на продажу.

– И что? – не понял я. – У нас что, своего масла нет? А зерно да, купи.

– Торговец к вам просится. Говорит, это очень срочно, – развел руками Филон, протягивая мне мой же собственный браслет. Елки-палки! Феано!

– Зови! – я не встал с постели, я с нее спрыгнул.

Одеться, умыться и провести рукой по волосам. Готово! Купец, сутулый мужичок средних лет уже ждал меня в мегароне, переминаясь с ноги на ногу. Он оглядывался по сторонам с любопытством, и сумел удовлетворить его довольно быстро, потому как разглядывать здесь особенно нечего. Каменная кладка, жертвенник, которым я регулярно забываю пользоваться по назначению, и дыра в потолке, откуда льется свет. Вот, собственно, и все. На Милосе и то помещение приличнее будет.

– Говори! – кивнул я, сев в резное кресло своего предшественника. Богатое кресло, удобное, с ножками в виде львиных лап. Тут такое очень любят.

– Женщина из царского дворца, по имени Феано, сказала, что вы щедро вознаградите меня за весть, если я передам ее слово в слово, – посмотрел он на меня, согнув спину в поклоне.

– Я еще ничего не услышал, – пожал я плечами. – Может, и вознагражу. Слушаю тебя, почтенный…

– Кадм, сын Левкея, – угодливо ответил купец. – Я торгую товарами, которые производит дворец царя Спарты, великого Менелая.

– Ну, конечно, – кивнул я, умудрившись сохранить серьезное выражение лица. – Великого Менелая, несомненно. Говори, уважаемый Кадм, сын Левкея. Я весь внимание.

– Феано, дочь почтенного Лина из рода царей Дардании, шлет привет своему любимому родственнику Энею, сыну Анхиса. Она печалится, что обещанный выкуп еще не пришел, и что ее дитя может быть рождено в тяжком рабстве. Она готовит тебе свой дар: большое покрывало, на котором выткет десять аргосских кораблей. А еще она изобразит на нем двух героев: Сфенела, сына Капанея, басилея трети Аргоса, и вернейшего из слуг ванакса – Кимона, царя острова Милос. Работа эта большая и займет не меньше двух месяцев. Скорее даже три.

– Передай моей родственнице Феано, – ответил я, переводя в уме услышанную ахинею на понятный язык, – что выкуп придет раньше, чем она закончит свое покрывало. Честь женщины из такой знатной семьи не должна терпеть урона. Это ведь урон и моей чести.

Я снял с руки тяжелый серебряный браслет и бросил купцу, который поймал его с ловкостью футбольного вратаря. Убыль браслетов у меня просто катастрофическая, не успеваю доставать из закромов новые. Надо срочно придумать деньги. Только вот набег микенцев отобью, и сразу же займусь. Хотя… положа руку на сердце, не особенно они сейчас и нужны. Зерно становится куда важнее золота.

Глава 5

Купец Кулли отлично знал, что такое ипотека. Правда, в Вавилоне долг под залог недвижимости называли по-другому, но смысл оставался тем же. Дом можно было и заложить, и выкупить потом. Так делали издревле. Но вот получить свободу в ипотеку… С таким Кулли пока не сталкивался. Он вспоминал последний разговор с хозяином.

– Ты не понимаешь! – господин уже начинал сердиться. – Это у вас в Вавилоне раб может быть купцом, врачам или строителем, и жить при этом припеваючи. Здесь раб – не человек, он вещь! Понимаешь? Вещь! Да, где-то в сельской глуши его могут посадить за общий стол и считать младшим родственником, но в городах все совсем не так. С рабом не будут вести дела, потому что его слово ничего не стоит. Ты подпишешь договор с собакой? А с вон тем кувшином? Одно дело быть пленником, который выплатил за себя выкуп, а совсем другое – рабом, которого отпустили на волю. Пленник рабом не считается. Он свободный человек, которому просто немного не повезло в жизни. Вот ты и станешь таким пленником.

– Но у меня же нет серебра на выкуп, – покорно смотрел вниз Кулли, который нехотя признал правоту хозяина.

– Ты будешь свободным, но останешься моим должником и слугой, – пожал плечами Эней, и Кулли проникся новым для себя знанием. Он прямо как тот дом, на который наложено обременение и подписан договор на глиняной табличке. Удивительное ощущение!

Кулли очнулся от воспоминаний, получив чувствительный тычок в бок. Сфанд, командир карийских наемников, склонился над ним, закрывая солнце.

– Эй, купец! – заявил кариец. – Под парусом идем, парням скучно. Рассказал бы чего, а?

– Это я могу, – кивнул Кулли, и гребцы навострили уши. – Так вот, торгую я однажды на рынке и вижу бабу красоты неописуемой. Сиськи – во! Что твоя голова! И в золоте вся. За ней сзади служанка идет и крепкий раб. Непростая баба, думаю, раз с такой свитой на рынок пошла. Наверное, писца какого жена, или купца богатого. Ну, думаю, вот бы к ней подкатить половчее. Закрыл я лавку, проследил, где она живет, а потом поспрашивал у людей, чей это дом. Оказывается, и правда, купца богатого дом, а купец тот уехал в Каркемиш за грузом тирского стекла. Ну, думаю, порадуюсь я сегодня.

– И что было дальше? – жадно спросили парни, сгрудившиеся вокруг.

– Прихожу я к ее дому вечером, прямо перед первой стражей, – Кулли взял длинную паузу и осмотрел публику, которая слушала его с детским любопытством, – стучу в дверь и говорю рабу: «Я знаменитый заклинатель духов Набу-Энлиль. Духи велели мне прийти сюда и изгнать зло, поселившееся в этом доме». Ну, слуга, понятное дело, перепугался до икоты и побежал к хозяйке доложиться, а я за ним иду с амулетом в руке. Захожу в спальню, а там кто-то из окна вылезти пытается. Голый! Окно маленькое, жопа большая, он и застрял.

«Вот оно, зло!» – ору я. – «Духи велели изгнать его!» – И давай дубасить прямо по заднице. Он в окно и вывалился, а жена того купца, тоже голая, падает мне в ноги и голосит, что я спаситель ее. И что я от злого духа ее избавил. А потом два сикля серебра мне сует, за изгнание того духа, значит. Сказала, что проник он к ней в окно в виде птицы Зу, орла с львиной головой, а потом обратился в доброго молодца и в постель залез. А поскольку она своему мужу верна, то такое только промыслом злого духа и могло случиться. А вообще-то она женщина высоконравственная и уважаемая, хоть кого спроси! Она в храм Иштар, голову в знак смирения веревкой повязав, еженедельно ходит, чтобы богиню славить. И она там не одному паломнику отдается, как остальные нерадивые прихожанки, а не меньше чем троим подряд, потому как набожна очень, и великую богиню почитает всей душой.

– Так мы не поняли! – жадно спросили гребцы. – Она тебе дала или нет?

– Не-а, – сожалеюще развел руками Кулли. – Не дала. Говорю же, она мужу не изменяет. Очень порядочная баба оказалась.

– А жопа в окне? – не поняли гребцы.

– Это был злой дух, – с самым серьезным лицом ответил Кулли. – В виде птицы Зу. И я за два сикля серебра его изгнал. История, в общем-то, об этом была.

– Не нравится! – возмущенно заорали парни, которые остались недовольны финалом. – Другую историю рассказывай! Там, где баба дала!

– Ну, слушайте, – вздохнул купец.

– Погоди! – остановил его Сфанд, который все же суть истории уловил. – А что в Вавилонии с гулящими женами делают?

– Да в Евфрате топят, что же еще, – отмахнулся от него Кулли. – А у вас не так разве? Так вот! Иду я, значит, из лавки домой, и вижу молоденькую жрицу богини Инанны…

* * *

Рапану горделиво выпятил грудь. Он впервые провел целый караван до самого Египта. Отец гордился бы им. От Сидона до Пер-Рамзеса – неделя неспешного хода, и если бы не две попытки нападения, они даже заскучать не успели бы. Первыми напали ахейцы с Кипра, а потом, когда проходили окрестности хананейской Газзаты[51]51
  Газзата, Азза – современная Газа.


[Закрыть], им навстречу бросилась целая стая лодок, забитых тамошними пеласгами. Они понемногу просачивались на эти земли, селясь промеж гарнизонов египтян[52]52
  Вытесненные из Греции и с островов пеласги, называемые в источниках пелесет, стали позже одним из источников образования библейского народа филистимлян. По этому племени данная местность получила название Палестина. Несмотря на колонизацию со стороны кочевников и «народов моря», присутствие египтян в отдельных городах Ханаана продолжалось до конца 12 века до н. э.


[Закрыть]. Если бы не корабли с охраной, караван нипочем не прошел бы те воды. Когда на корабле два-три десятка лучников, то морские разбойники предпочитают бежать, а то и вовсе не вступать в бой. Стражники засыпали нападающих ливнем стрел, и те, потеряв многих, развернулись и ушли к берегу. Они поищут добычу попроще.

Сейчас стоит время Шему, или время Засухи. В Египте нет весны, лета, зимы и осени. Здесь эти понятия не имеют смысла. Тут время течет совсем по-другому, оно подчинено ритму Нила, дающего жизнь этой земле. Потому-то здесь знают лишь время засухи, время всходов и время высокой воды, когда половина страны превращается в огромное озеро.

Время Шему – это пора сбора урожая и, судя по тому, что Рапану видел с борта корабля, урожай в этом году был хорош. Голые крестьяне, копошившиеся везде, куда ни кинь взгляд, даже пели за работой. Раз есть пшеница и бобы, значит, еще год жизни отпущен народу Земли Возлюбленной. Видимо, фараон Рамзес хорошо чтит своих богов, и они благоволят ему. Не то, что его предшественнику Мернептаху, в правление которого страна голодала десять лет кряду, а потом налетели «северяне, пришедшие отовсюду»[53]53
  Термин «народы моря» искусственный, и придуман современными учеными. В Египте волны вторжения называли «северяне, пришедшие отовсюду», или «чужеземья», или «люди, пришедшие из Великой Зелени».


[Закрыть], и Египет едва отбил их набег.

Время Шему узнать легко. Сейчас Египет желто-серый, а зелень его садов становится блеклой и тусклой. Ветер несет из пустыни тучи песка, а крестьяне спешат убрать урожай, со страхом и надеждой поглядывая на жрецов, проверяющих показания ниломеров. Вот-вот пойдет высокая вода, которая сюда, в Дельту, докатится на месяц позже, чем в южные септы. Там Нил уже вовсю заливает освобожденные от посевов поля, заполняя земляные клетки, которыми крестьяне пытаются задержать живительный ил, напитанный бесценной влагой.

– Вот он какой, Пер-Рамзес, – прошептал стоявший рядом Кулли, невольный спутник Рапану и партнер. Господин навязал его, и молодой купец всю голову сломал, размышляя, как бы избавиться от общества вертлявого, болтливого вавилонянина, который потешал экипаж своими бесконечными рассказами, как правило, весьма похабного свойства.

– Да, вот оно, сердце мира, – Рапану повел по сторонам с таким величественным видом, как будто этот город построил он сам.

Длинная зубчатая стена с округлыми башнями опоясывала столицу, построенную Рамзесом Великим лет сто назад. Город соединял Египет с Ханааном, и из него куда проще отбивать набеги ливийцев, налетающих из пустыни. А еще здесь не так сильны фиванские жрецы, который подмяли под себя весь юг страны. Цоколь крепостной стены построен из гранитных камней, которым не страшно подтопление. Внешняя и внутренняя часть выложена из блоков известняка, привезенного сюда баржами с юга, а пространство между ними забито окаменевшим нильским илом, перемешанным с соломой.

– Великий Мардук! Помоги мне! – шептал Кулли, который, хоть и привык к исполинским стенам городов Междуречья, оказался впечатлен не на шутку. Он, проходя через ворота, посчитал шаги. Семнадцать шагов толщина стен! Семнадцать!

– На тот конец города полдня добираться[54]54
  Площадь Пер-Рамзеса в описываемое время – около 30 квадратных километров. Он стоял на восточном рукаве Нила, который к этому времени начал мелеть. Из-за этого позже город был заброшен и разобран на стройматериалы.


[Закрыть], – просветил его Рапану, – поэтому мы туда не пойдем.

– А что там? – жадно спросил Кулли, показывая вдаль, где возвышались уступы огромного здания с колоннами.

– Там Великий Дворец, – охотно пояснил Рапану, – а вокруг него кварталы, где живут вельможи, писцы и воины, стоят мастерские, склады и царские конюшни. А на другом конце города живут купцы-хананеи. Там даже храм Баала есть. Я схожу туда, чтобы великий бог дал мне удачу в этом деле.

– Нам дал удачу! – со значением посмотрел на него Кулли. – Нам, Рапану! Ты даже хеката[55]55
  Хекат – древнеегипетская мера объема, чуть менее 5 литров.


[Закрыть] ячменного зерна не купишь без меня! Я тебя насквозь вижу, угаритский проныра!

– Не знаю я, что ты там видишь, бродяга черноголовый, – скривился купец. – Сегодня заплатим пошлины в порту, а завтра пойдем целовать сандалии самого господина Ими-ра пер-херет, начальствующего над арсеналами великого царя.

– Это самый главный здесь? – с любопытством спросил Кулли.

– Нет, – покачал головой Рапану. – Над ним стоит великий господин Ими-ра меш, начальствующей армией. Только он не воинами командует. Он заведует оружием, складами с едой, конюшнями, мастерскими и прочими службами. А еще выше стоит визирь, чати по-здешнему. Его зовут То, и к нему нам нипочем не попасть. Он подчиняется самому царю, а царь здесь – живой бог. Нам даже не позволят поцеловать землю, по которой он ходил.

– А зачем нам землю целовать? – с подозрением посмотрел на него Кулли. – Я не хочу целовать землю. Она грязная.

– Ты не знаешь здешних обычаев, – хмыкнул Рапану. – Великий царь дозволяет целовать свои сандалии только в знак особой милости, а для чужестранца такое и вовсе немыслимо. Так что даже самые богатые вельможи целуют следы фараона, а нам о таком счастье не стоит и мечтать.

– Хм, – задумался Кулли. – Странно тут все. Пить хочется.

– Не вздумай здесь пить воду! – вскинул голову Рапану. – Помрешь от поноса. Только пиво!

– У нас то же самое, – отмахнулся Кулли. – Пойдем, парням скажем. Они северяне, могут не знать. Ну что, пошли к этому… как его… который закупает оружие!

– Тебе надо многое узнать об этой стране, – с издевкой посмотрел на него Рапану. – Думаешь, все так просто? Сначала мы найдем мелкого писца и дадим ему подарки. Потом он нас сведет с тем, кто держит опахало над секретарем господина Ими-ра пер-херета, и тому мы тоже дадим подарки. Потом подарки нужно будут дать самому секретарю…

– И каждый новый человек обойдется нам дороже предыдущего, – продолжил за него Кулли. – А потом мы попадем к самому господину начальнику над складами, и он выдоит нас досуха.

– Ты, хоть и бродяга с длинным языком, но быстро учишься, – хмыкнул Рапану. – Видишь, как быстро ты понял, как делаются здесь дела. Да, там подарки будут такими, что тебе плохо станет.

* * *

Амоннахт, великий господин Ими-ра пер-херет, начальствующий над арсеналами самого фараона, телосложением слегка напоминал гиппопотама, которого Кулли видел отдыхающим на мелководье Нила. Он носил парик на бритой голове, а одутловатое лицо его было тщательно выбрито. Это очень непривычно для «черноголовых», у которых уход за бородой представлял собой целый ритуал. На губах вельможи застыла брезгливая гримаса, а его глаза подведены краской, как у женщины. Кулли рассмеялся бы в голос, но, во-первых, он лежал лицом вниз, раскинув руки, а во-вторых, этого человека окружало такое плотное облако силы и власти, что шутить с ним не хотелось вовсе. Заплывшие глазки на жирном лице жили своей жизнью. Они оказались хитры и проницательны, а презрения к чужеземцам слуга повелителя мира даже и не думал скрывать. Настоящий египтянин презирает всех, кто не заботится о достойном посмертии, и тем заставляет страдать Ба, свою душу. У чужестранцев есть лишь Хат, бренное тело, которое после смерти рассыплется в прах. Ничтожные людишки эти чужестранцы.

Кулли, скашивая глаза, разглядывал золоченую кожу сандалий, собранную в мельчайшую складку юбку-схенти и драгоценные браслеты на запястьях господина Амоннахта. Да, жулик Рапану не обманул. Этот человек не удовлетворится сытным ужином и серебряным кольцом. Здесь придется изрядно потратиться.

– Вам дозволяется встать! – секретарь вельможи, стоявший рядом с ним, сделал жест, махнув рукой снизу вверх. Он отлично говорил на аккадском, родном языке Кулли. Именно на нем велась вся мировая торговля и деловая переписка.

Купцы поднялись на ноги и, не смея отряхнуться, опустили взгляды вниз, на уровень золотого ожерелья, тускло сверкающего на сиятельной груди.

– Вам дозволяется преподнести дары, – сказал секретарь, и купцы, униженно кланяясь, подали ему несколько тончайших ахейских кувшинов, три штуки пурпурной ткани и стеклянный кубок.

– Вам дозволяется говорить, – продолжил секретарь, когда вельможа едва заметно кивнул, давая понять, что удовлетворен полученным.

– Оружие, высокородный, – Рапану прокашлялся и двумя руками, поклонившись, протянул стрелу. – Мы привезли груз оружия. Мы хотим обменять его на зерно.

– Полхеката за каждую, – важно произнес вельможа, внимательно осмотрев наконечник.

– Осмелюсь возразить, высокородный, – медовым голосом сказал Кулли. – Это не то железо, что раньше попадало вам в руки. Этот наконечник не уступит бронзовому. Поэтому два.

– Два чего? – выпучил накрашенные глаза вельможа.

– Две меры зерна за каждую, – спокойно ответил Кулли. – Вы можете испытать ее. Она бесподобного качества.

– Ты спятил, «черноголовый»? – прошипел вельможа, который от возмущения даже пошел пятнами. – Бронзовый наконечник копья стоит хекат… пусть два хеката.

– Олова сейчас почти нет, высокородный, – покачал головой Рапану. – Его не везут из-за опасностей на торговых путях. Угарит разрушен, а в степях моря Аззи поселились дикие кочевники. Вам не нужно самим добывать металл и платить кузнецам. Мы привезли вам готовые стрелы, которые прилично использовать воинам великого царя. Это не дрянь с тростниковым древком, которой даже утку не убить! И это не ветка тамариска, в которую вставили осколок кремня! Здесь древко из лучшего дарданского кизила! Это дерево самое крепкое и упругое из всех! Такой стрелой можно сразить льва или коня, несущего колесницу! Она пробьет даже толстый нагрудник изо льна! Вам нужно лишь дать нам зерно, которого у великого царя больше, чем песка на морском берегу.

– И в этой цене учтены подарки вашей светлости за следующую поставку, – подхватил Кулли. – Мы просто засыплем вас добрым железом.

– Это очень дорого, – покачал головой вельможа, который слегка оживился при слове подарки. – Мы вовсю пользуемся наконечниками из камня!

– Но остров Милос тоже захвачен, высокородный, – сохраняя самое почтительное выражение лица, ответил Рапану. – И мы, рискуя жизнью, заехали туда и привезли вам груз острого камня, который там добывают. Кроме нас, его вам больше не привезет никто.

– Не так уж и много нам нужно стрел с наконечником из бронзы, – брюзгливо выпятил губу вельможа. – И уж тем более из железа, и за такую цену! Мы делаем кремневые наконечники, и они ничуть не хуже.

– Тогда нам придется продать их на Кипр, – умильно посмотрел на него Кулли. – Тамошние ахейцы очень нуждаются в оружии. Из-за того, что его не хватает, они и не нападают на Землю Возлюбленную. Купите его у нас, высокородный, и мы не продадим его этим разбойникам.

– Мы не боимся морских бродяг, – презрительно ответил начальник арсеналов. – Войско великого царя утопит вражеские корабли в Ниле, а их мужские корни принесут к подножию храма Сета[56]56
  Египтяне отрезали пенисы поверженных врагов как трофеи. Такие барельефы сохранились до наших дней.


[Закрыть]. Три хеката за четыре наконечника! Так и быть! И только в том случае, если они окажутся хороши.

– Пять хекатов за три стрелы, высокородный, – обронил Рапану. – Они весьма хороши! Воины великого царя сразят ими любого, кто посмеет прийти к вашим границам.

– Пять хекатов за шесть стрел! – парировал вельможа. – И пять штук пурпурной ткани мне.

– Пять хекатов за три стрелы, – ответил Рапану. – А вам две штуки пурпурной ткани, стеклянный кувшин с благовониями и красивые сандалии. И мы возьмем только зерном. Нам не нужно золото, черное дерево или бивни слона. Пшеница и ячмень!

– Все цари Ханаана, Лукки и Тархунтассы шлют униженные письма, чтобы получить зерно Страны Возлюбленной, – презрительно фыркнул чиновник. – Один хекат за стрелу! И часть я заплачу льняным полотном. Это последняя цена. Не нравится – убирайтесь отсюда, обнаглевшие чужаки!

– Мы ничего не просим, высокородный, – парировал Кулли. – Мы даем взамен лучший товар из всех. И мы готовы взять немного льняных тканей.

– И сушеных фиников! – добавил Рапану. – Мы готовы взять много сушеных фиников!

– И сухие бычьи жилы, – добавил Кулли. – Мы готовы хорошо за них заплатить.

– Жилы не дам! – поднял подбородок начальник складов. – Из них делают тетиву.

– Но вы еще не выслушали наше предложение! – торопливо сказал Рапану. – И нам нужно совсем немного, высокородный. Никто даже не заметит…

Дело пошло на лад, – с удовлетворением подумал Кулли, с азартом торгуясь. – Им нужно оружие, нам нужно зерно. А ведь тут можно очень неплохо развернуться. Египет – единственное место в этой части мира, где пока еще в достатке еды. Правда, дорога сюда уж очень тяжела. Великая Зелень, безопасная когда-то давно, на глазах превращается в бандитское гнездо.