Текст книги ""Фантастика 2026-75". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Василий Груздев

Глава 22

Когда увидите, как Джон Рэмбо в кино сам себе зашивает рану без наркоза, знайте, он жулик и шарлатан. На самом деле это жутко больно, и я рычу так, что, наверное, пугаю запертого в каземате ловчего с семьей. У Эпоны и впрямь пальцы тонкие и длинные. Узлы на швах она вяжет быстро и ловко. Куда лучше, чем я.

Моя дочь Ровека, самовольно названная женой в честь бабушки, сопит рядом и сосет палец. Она наелась, и всё происходящее ее совершенно не волнует. Везет ей. Я тоже так хочу.

– Да бл… – шиплю я в очередной раз, когда кривая игла протыкает мне кожу, а Эпона затягивает последний узелок.

– Все, не рычи, ты ведешь себя недостойно воина, – спокойно сказала она, промывая инструмент водой и погружая его в емкость со спиртом. Тут вся антисептика на спирту. Жена мне даже в рану его плеснула не жалеючи. Как будто огнем обдало. Это ведь не водка, законные семьдесят градусов.

Пока шла кройка и шитье – а у меня нашлась еще пара царапин, в горячке боя незамеченных – она пересказала все свои злоключения, чем погрузила меня в некоторую задумчивость. Надо же, как ей не повезло. На такой случайности проколоться. Обидно.

– Почему ты все время дерешься головой, а не кулаками, как все нормальные люди? – сказал Эпона, раздвигая волосы у меня на темени. – У тебя засохшая кровь и шишка размером с яйцо.

– Мама всегда говорила, что работать нужно головой, а не руками, – усмехнулся я. – Вот и стараюсь.

– Так кого ты должен убить? – спросила она, так и не оценив моего юмора.

– Ванакса Архелая, – неохотно ответил я. – Я сам ей это предложил.

– Серапис милостивый, помоги! – охнула она. – Ну и зачем? Чтобы посадить на трон своего товарища? Думал, что тебя за такое наградят? Ты спятил, муж мой? Да это же верная смерть.

– Конечно, смерть, – ответил я. – Я хотел стать им нужным на какое-то время. Чтобы они расслабились, думая, что все идет по намеченному плану. А план таков: Клеон находит могилу Энея, потом побеждает кельтов, а тут убивают его отца. Клеон выходит на первый план, затмив остальных своих братьев. Войско за него, торгаши за него, и дело сделано. Он третий при двух умирающих наследниках. Уверяю, они именно так и хотели бы все провернуть.

– А на самом деле? – вопросительно уставилась на меня Эпона.

– А на самом деле я убил бы ванакса раньше, до похода в Кельтику. И до того, как отдал бы Клеону могилу Энея. Два наследника больны, ни одного признанного сына от наложниц. Представляешь, какая драка тут началась бы! Да этот курятник схватится в бою насмерть. Семь баб дерутся за трон, и у всех одинаковые права! Гладиаторские бои тут же выйдут из моды. Им точно стало бы не до нас с тобой и не до новых земель, потому что кто бы ни пришел к власти после междоусобицы, он будет слаб. А тут ты захотела подслушать. Как не вовремя! Теперь мы с тобой в бегах, а они решили все ускорить. В Кельтику уже идет Ветеранский легион. Это значит, что Клеон откроет могилу царя Энея в ближайший день Великого Солнца. А летнее солнцестояние у нас уже завтра, если ты вдруг не помнишь.

– Тут что-то не так! – Эпона нахмурилась. – Выглядит все стройно, но мы с тобой что-то упускаем. Да и вытащить нас с дочерью после такого было бы сложно. Дырявый твой план, муж. Как решето дырявый.

– Ничего я не упускаю, женщина, – гордо сказал я, одевая рубаху. – Я бы вытащил нас с Сикании. Придумал бы что-нибудь. Отсюда же вытащил. Слушай, я хоть и раненый, а кое-чего мне хочется. Я, вообще-то, без женской ласки несколько недель. У нас с тобой до вечера точно время есть. Буккона в Сиракузах только к обеду ждут.

– Будет тебе женская ласка, – рассеянно отмахнулась от меня Эпона. – Значит так! Я пошла в ванную, а ты пока обыщи дом. Бери оружие, порох и все ценное. Ты ко мне пока не лезь, я думать буду. Мы точно что-то упустили, я это сердцем чую. У меня эта… как ее… женская интуиция.

– Ладно, – отмахнулся я, зная, что пока она себя в порядок не приведет, к ней лучше не подходить. Пойду, пошарю в доме. Вдруг чего ценного найду.

– Твою ма-а-ть!

Ценное нашлось почти сразу, как только я поднялся на второй этаж. Коллекция охотничьих трофеев в окружении всяческого оружия. Гладкоствольные ружья, штуцеры, клинки всех видов и размеров, кабаньи копья. Некоторые образцы совершенно невероятны. Вроде украшенной драгоценными камнями фракийской сики с размером лезвия, как у косы-литовки. Я даже представить себе не могу, какие раны способен нанести этот боевой серп. А вот индийский меч-плеть, его ни с чем не спутать. А еще здесь есть пистолеты, пистолетища и пистолетики, совсем небольшие. Есть даже такие, что не стыдно знатной даме положить в сумочку. Вообще, здесь у любого эвпатрида есть коллекция оружия. Это считается обязательным в приличном доме, как баня и библиотека. У Клеона своя коллекция тоже есть, но она куда беднее. И пистолетов в ней нет совсем. Видно, и впрямь запрет на владение короткостволом частными лицами работает.

– Я это возьму, – бормотал я, трясясь от жадности. – И это возьму! И это! И вон то! Да почему у меня карета такая маленькая! Все не влезет! Нет, надо остановиться. Иначе я из этого магазина игрушек никогда не уйду.

В кучу полетело несколько штуцеров и пистолетов, пара длинных клинков и три кинжала, украшенных так богато, что я просто не смог их тут оставить. Да если случится чудо, и я доберусь до родных земель, мне вся Кельтика обзавидуется. Ведь это индийский булат с рукоятью ценой в стадо коров. Если в карету не влезет, я это в зубах унесу. У нас воина по одежке встречают, а я хочу выглядеть на все сто. После обыска шкафов в других комнатах я нашел множество одежды и среди всего этого – роскошную бригантину, которая мне кое-как подошла. Осталось найти порох, свинец, вино и еду. Все это точно здесь есть. Дом-то охотничий.

Через час, когда вещи были собраны, а мы с Эпоной лежали в чужой постели чуть дыша, она сказала.

– Я все поняла. Только что! Собирайся! Мы едем к Великой пирамиде.

– Что, прямо сейчас? – я снова потянулся в надежде ощутить гладкость кое-каких мест на ее теле, но моя шаловливая рука была отброшена самым безжалостным образом.

– Сейчас! Немедленно! Надо оказаться в храме до обеда.

– А что будет в обед? – зевнул я, уже зная ответ.

– В обед Буккон не приедет в Сиракузы. Значит, за ним пошлют людей. Они встретят нас по дороге и, скорее всего, убьют, – ответила Эпона, толкая меня локтем. – Или снова привезут сюда, а это еще хуже.

– Поясни, – пристально посмотрел я на нее, – что именно ты поняла?

– Когда я стояла и подслушивала в библиотеке, – торжествующе посмотрела на меня Эпона, – они говорили, что сын ванассы прячется в дальнем поместье. Не гниет от дурной болезни, а именно прячется. Если бы он умирал, они бы так и сказали. Как про наследника Архелая-младшего.

– Так ты думаешь, он здоров? – спросил я, пулей вылетев из кровати и со скоростью солдата в учебке надевая штаны. – Но тогда это вообще ставит все с ног на голову. Поехали быстрее! У нас и впрямь мало времени. Вот тебе пистолет, жена. Он заряжен, и он как раз под твою руку. Целить вот так! Жать вот сюда. Понятно?

– Понятно, – ответила Эпона, пряча изящный, украшенный золотом ствол за пояс платья. Разбойница этакая.

Мы вышли во двор, и я только сейчас вспомнил, что совсем забыл про людей, сидящих в карете. Я открыл дверь и поморщился от накатившей волны запахов. Кучер лежал мертвый, с остекленевшим взглядом, держась за грудь. Я-то думал, меня карета спасла от пули ловчего. Ан нет, меня спас именно этот мужик. Он погиб при исполнении, как и мечтал. А вот Буккон был еще жив. Плох, но жив. Перитонит – дерьмовая штука. От него умирают долго. Я вытащил обоих на свет божий. Кучера положил в рядок с остальными убитыми, а Буккона прислонил спиной к стене. Он растянул в гримасе восковые губы и скорее хрипел, чем говорил.

– Обманул меня, сволочь! Чтобы я людей с собой поменьше взял.

– Ну, обманул, – пожал я плечами.

– И что теперь делать будешь? – спросил он.

– Да оставлю тебя здесь, – ответил я. – Завтра сюда твои друзья приедут. Если повезет, выживешь. Хотя сомневаюсь. Рана плохая, из нее дерьмом тянет.

– Кто останется жив? Он? – послышался возмущенный крик сзади.

Я повернулся и обомлел. Эпона поставила корзинку с дочерью на землю и целилась в Буккона, старательно зажмурив глаз.

– Зачем? – спросил я ее и поморщился от раздавшегося грохота.

– Он меня хватал за всякое, – пояснила бледная как мел Эпона, которая пыталась засунуть пистолет за пояс, но поскольку руки у нее тряслись, она никак не могла этого сделать. Наконец, она справилась и продолжила.

– А я, между прочим, порядочная женщина из хорошего рода. Меня, кроме мужа, никто лапать не имеет права. А потом, когда тебя убьют, он пообещал… Тебе лучше не знать, что он пообещал. В общем, если застрелила, значит, было за что. Имей в виду, если вдруг у тебя на примете какая-то баба есть. Поехали быстрее, а то Ровека проснулась.

* * *

Мы с Эпоной стоим на коленях перед статуей Энея Сераписа, а рядом с нами в плетеной из лозы корзине агукает дочь, которая смотрит на происходящее не по возрасту острым взглядом. Рядом лежит куча вещей, из которой торчат стволы ружей и рукояти шпаг. И мы никуда не собираемся уходить. Право убежища в храме священно во все времена. Стража обступила нас кольцом, смотрит хмуро, но делает ничего. Насилие в отношении таких, как мы – страшное святотатство. Они выбросят нас отсюда, если поступит команда, но команды все нет. Жрец храма Священной крови с недоумением смотрит на супружескую чету кельтов и не знает, что делать. Он в тупике. Он не может нам отказать, но и ввязываться в явно криминальное дело не хочет тоже.

– Достопочтенный, – сказал ему я. – Ты должен меня помнить. Я был тут полгода назад с товарищем.

– Да, я помню тебя, юноша, – лицо жреца озарила усмешка. – Сюда не каждое столетие заходят кельты, закончившие гимнасий с красным дипломом. Даже ванасса удивилась, когда я ей рассказал.

– Ванасса? – поднял я голову. – Она бывает здесь?

– Конечно, – кивнул жрец. – Она настоятельница этого святилища. Кому, как не дочери покойного государя заботиться об упокоении своих предков?

– Тогда все еще проще, – сказал я. – Подойди ко мне, достопочтенный, и прикажи страже отойти подальше. Это не для их ушей.

Жрец махнул рукой, и воины с видимым облегчением отошли. Им не хочется творить насилие на глазах бога, которому они служат. Он такого не одобрит.

– Я нашел гробницу царя Энея, – сказал я, глядя в глаза старику. – Вот прямо в тот раз и нашел. Но я не решился ее открыть и рассказал об этом одним нехорошим людям. А теперь меня хотят за это убить. У меня жену с ребенком взяли в заложники, чтобы склонить на страшное преступление. Пришлось выкрасть их из дома четвертого жреца Немезиды Деметрия и прийти сюда за защитой. Вот, теперь ты все знаешь. А я клянусь в том, что всё это правда именем Энея Сераписа, который сейчас смотрит на нас.

– Это… невероятная история, – пожевал губами жрец, понимающе поглядывая на мои вещи. – Ладно, ты нашел гробницу Энея. В это я поверить еще могу. Но обокрасть достопочтенного Деметрия, одного из верховных жрецов Наказующей… Смело… Очень смело… Безумно, я бы сказал. Допустим, ты прав. Мне нужно известить госпожу. Необходимо подготовить какие-то церемонии. А для этого нужно изучить старые книги. Я, знаешь ли, слегка подзабыл, что в них написано. Ведь эту гробницу пытаются открыть уже без малого тысячу лет… Да и сами эти книги нужно найти… Их еще мой прадед куда-то положил за ненадобностью… Великие боги! Юноша, очень любезно с твоей стороны предупредить о своей находке. Это был бы невероятный про… Хм… Неважно…

– Я спущусь туда утром вместе со всеми, – сказал я. – И если меня попробуют схватить, прошу, не дай им этого сделать.

– А никто и не посмеет этого сделать, – покачал головой жрец. – Это святое место. Ты под защитой богов.

– Сообщи ванассе, что завтра на закате она узнает кое-что важное, – продолжил я. – Это касается ее сына и тех людей, что пытаются его убить.

– Ты знаешь, кто хочет убить сына самой ванассы? – старик даже рот приоткрыл.

– Я должен был его убить, – ответил я ему. – И это еще одна причина, по которой мы просим убежища.

– Завтра, когда откроется храм, – поджал губы жрец, – ты войдешь в Лабиринт вместе со всеми. Приготовь три статера или оставь жену с ребенком здесь. Правила едины для всех. А за вещи не беспокойся. Даже нитка не пропадет.

– Три статера? – взвыл я, глядя в удаляющуюся спину жреца. А потом добавил еле слышно. – Да ты охренел? Три лампы дашь, старый скупердяй! Как? Как античные греки могли превратиться в таких невероятных жлобов! В каком именно месте история свернула не туда?

* * *

Когда утром открыли двери храма, и туда зашел очередной десяток людей, не любящих скачки и обремененных лишним золотом, я увидел именно то, что и рассчитывал увидеть. Клеон и Деметрий, собственной персоной. Догадаться, где я, было совсем несложно. Ведь у храма стоит известная всем карета с пулевым отверстием в дверце, а около нее пасется стреноженная лошадь вороной масти, одна штука. Чтобы сопоставить кое-какие факты, не нужно быть интеллектуальным гением, и они их сопоставили. Именно поэтому на лице Деметрия нет радостного удивления, только холодная ярость, особенно когда он увидел знакомые эфесы шпаг и собственную бригантину на моем торсе.

– Эти люди – воры! – звенящим от гнева голосом заявил он. – Они беглые преступники! Я, четвертый жрец Немезиды Наказующей, повелеваю…

– Твоей власти здесь нет, достопочтенный, – вперед вышел жрец. – Эти люди попросили убежища в храме, и они его получили. Ты можешь покинуть это место и подать жалобу благочестивой ванассе. Если она прикажет, мы исторгнем грешников из храма. Но я сомневаюсь, что она так поступит. Это противно всем обычаям и законам. Твое решение, достопочтенный слуга богини?

– Я остаюсь, – выдавил из себя Деметрий, с ненавистью глядя на меня.

– Тогда займи очередь, – укоризненно посмотрел на него жрец. – Эти молодые люди пришли сюда еще вчера.

– Это нельзя, – служитель щелкнул по железу бригантины, и мне пришлось ее снять. – Плата!

– Мы не при наличности сегодня, достопочтенный, – горестно вздохнул я и положил в горшок для подаяний массивный золотой кубок. – Посудой возьмете?

– Не возбраняется, – важно ответил жрец, покрутив кубок в руках. – Сдачи нет.

– Да кто бы сомневался, – вздохнул я, вспомнив соответствующую присказку, актуальную, видимо, для жрецов всех культов, расположенных в любых вселенных, даже альтернативных.

Нет, они явно в контрах с храмом Немезиды. Он просто упивается злобой Деметрия, поняв, чьим именно золотом я здесь расплачиваюсь. Жрец тщательно осмотрел кубок со всех сторон, и лишь когда увидел, что слуга Немезиды позеленел от злости, положил его назад в горшок с выражением полнейшего удовлетворения на лице.

– Бегом! – сказал я Эпоне, и она подхватила корзину с дочерью.

– Гектор, ты? – Клеон повернулся в сторону щекастого юноши, вошедшего в храм и наблюдавшего за происходящим с самым живым интересом. Кто этот Гектор, я так и не узнал, потому что побежал по лестнице вниз, перепрыгивая через две ступени.

– Не смейте прикасаться ко мне! Именем Наказующей! – ледяным тоном приказал Деметрий, но старый жрец укоризненно протянул.

– Но ты же знаешь правила, достопочтенный. Нам нужно осмотреть твою одежду и обувь. Тщательно осмотреть…

Елки-палки! Да он же мне фору дает! Спасибо тебе, дед. А я ведь даже имени твоего не знаю. Вот и знакомый черный провал Лабиринта. Как хорошо, что у нас три лампы.

А ведь я недооценил всего коварства этого места. Мы бредем по нему уже часов пять-шесть, то промахиваясь, то попадая в тупики, из которых тоже нужно было выбираться каким-то хитрым способом. Ей-богу, в прошлый раз куда легче было. Видимо, я сегодня особенно удачно заблудился.

– Долго еще? – спросила уставшая до предела Эпона, разглядывая осьминогов, вокруг которых издевательски плясали буквы, ведущие к следующей световой шахте. – Мне Ровеку перепеленать надо. Мокрая совсем.

Нужно было что-то вроде кенгурятника сделать, не додумался я. Проклятая корзина отмотала все руки, а еще у нас три лампы, которые я не брошу ни за что.

– Рядом! – сказал я, когда увидел до боли знакомые корабли. – Тут недалеко будет поворот, а за ним – очень узкий, извилистый ход.

– Этот? – показала Эпона на уходящий влево черный коридор.

– Этот, этот, – услышал я успокаивающий голос Деметрия. – А мы тут заждались вас, ребятишки. Думали, вы уже и не придете. Ты не соврал, кельт. Ты и впрямь его нашел. Удивительно даже. Ну ничего, когда ты попадешь к палачу, я вспомню молодость и лично возьму в руки клещи. Ты мне все расскажешь.

Глава 23

Я стою и смотрю на самого лютого своего врага и на парня, которого несколько лет считал лучшим другом. Вот так обычно и бывает. Дорога к деньгам и власти всегда ведет через предательство и кровь. Деметрий подобрался, как волк перед прыжком, а Клеон стоит напряженный, готовый взорваться связкой тяжелых ударов. Если он эвпатрид, это совершенно не значит, что он жеманный вырожденец. Вовсе нет. Он отлично фехтует, и в кулачном бою никогда не давал слабину. У него яйца на месте. Это потом, с годами, эвпатриды превращаются в проспиртованные мешки плоти, истомленные удовольствиями. Воспитание у них на уровне.

Они прячутся в полутьме. Мне видны лишь неясные очертания тел, но я чувствую их готовность к бою. Я смотрю на обоих и прикидываю, как поступить. Жаль, для хорошей драки обувь неподходящая. Здесь непривычны к ударам в колено, и одного я мог бы вывести из строя сразу же. Но я в мягких сапожках, а потому после особенно удачного кика вполне могу выйти из строя сам. На кулаках каждый из них на уровне со мной, даже Деметрий. Жрец существенно старше, но он тоже из знати, а потому получил положенное воспитание. Он умеет драться и, судя по презрительной усмешке, умеет хорошо. Я отдал корзину с дочерью Эпоне и едва заметно показал в сторону коридора. Она медленно закрыла и открыла глаза. Она поняла.

– Ну и зачем ты меня ждал? – спросил я. – Зашел бы и взял то, зачем пришел.

– Ты понимаешь, – лениво протянул Деметрий. – Есть кое-какие обстоятельства, о которых ты непременно узнаешь, мальчик. Я хочу сделать тебе очень щедрое предложение. Первое, оно же последнее.

– Говори, – я заинтересованно сделал шаг вперед, приблизившись к заветному коридору. До него примерно метр, и Эпона тут же шагнула за мной.

– Я знаю, что ты такое, – прошипел Деметрий. – Меня смутили кое-какие вещи в твоей жизни. Она наполнена странностями, мальчик. И наполнилась она ими совсем недавно. Ты ведь уже догадался, что гимнасий в Массилии принадлежит Храму. Даже твой ментор служит богине. Это мы отправили тебя сюда, выдав красный диплом. Незаслуженный, кстати. Мне стало так любопытно, что я поднял все архивы и добрался до самого дна. До самой великой Кассандры. У нас остались обрывки ее воспоминаний. За всю историю Талассии только один человек был похож на тебя. Я ведь принадлежу к четверке великих жрецов Немезиды, и только у нас есть доступ к высшим знаниям.

– Но остальные трое – тупые пьяницы, недостойные целовать твои ноги, – насмешливо сказал я. – Ты самый умный.

– А хоть бы и так, – спокойно ответил Деметрий. – Поэтому я и делаю тебе великолепное предложение. Ты сейчас медленно опускаешься на землю, а я тщательно связываю тебя по рукам и ногам. Тебя найдут служители и отдают нам. Ты не будешь ни в кого стрелять. Ты живешь в моем поместье, ешь и пьешь досыта, пока не сдохнешь от старости. Но взамен ты рассказываешь мне все. И самое главное, кто ты на самом деле и как сюда попал.

– Ты что-то сказал про клещи, – прищурился я.

– Если я почую хоть малейшую ложь, то это неизбежно, – усмехнулся он. – Видишь, я совершенно честен с тобой.

– А моя жена? – спросил я.

– Я отдам ее Доримаху, – ответил он. – Клянусь собственной жизнью и богиней, которой служу, что она станет ему не наложницей, а законной женой. Я прикажу ему, и он подарит ей отдельный дом. Он к ней даже не прикоснется. Старая сволочь все равно скоро сдохнет, а она будет молодой, красивой и состоятельной вдовой с полным гражданством. Пусть для этого придется потерпеть лет десять-пятнадцать. Ну, соглашайся. Ты же любишь ее, я это точно знаю. Ты же был готов умереть за нее, а я готов оставить тебе жизнь.

Я посмотрел на Эпону, а она едва заметно покачала головой. Ей тоже кажется, что он врет. Ей я верю. Чуйка у моей жены на загляденье. Но только вот в чем ложь? Ведь предложение и впрямь выглядит более, чем щедрым.

– А если я не соглашусь? – с интересом спросил я, сделав еще полшага вперед.

– Ты согласишься, – уверенно сказал Деметрий, вышел из тени, и я увидел у него в руках немаленький такой кинжал, почему-то бронзовый. – Ты согласишься, потому что иначе условия будут куда хуже. Я выпотрошу тебя, узнаю все, что нужно, а потом убью. А потом убью твою жену и ребенка. Или начну потрошить их, а ты все расскажешь сам. Ты же слабак.

– Эй, что за жульничество? Где это ты оружие взял? – возмутился я. – Сюда же с ним не впускают.

– Этот кинжал тут давно лежит, – усмехнулся Деметрий. – Я сам его спрятал в вентиляционной шахте. Как чуял, что пригодится.

– Так чего же вы раньше не открыли гробницу? – удивился я. – Ты же сказал Эрано, что вы всегда знали, где она. Я завидую вашей выдержке. Некоторых не могут дождаться, когда брага до конца забродит, а вы почти тысячу лет терпели! Так что случилось сейчас? Клянусь Энеем Сераписом, я принимаю твои условия. Но я хочу знать все. Давай, рассказывай. А взамен ты получишь ответы на все свои вопросы. Я отвечу добровольно, без принуждения. Я расскажу даже то, о чем ты не додумаешься спросить. Я переведу все надписи на стенах, которые вы уже тысячу лет не можете прочитать. Я научу тебя изначальному языку, языку богов. Ну же! Чего теряешься? Ты ведь получишь такое знание, что станешь самым могущественным человеком на свете.

– Могу и рассказать, – усмехнулся Деметрий. – Цена подходящая. Ты ведь все равно не сможешь нам помешать, кем бы ты ни был. Гробницу нашли совсем недавно, лет пять назад, – Деметрий стыдливо отвел глаза от Клеона. – Тогда как раз преданные нам люди чинили полуразрушенную вентиляцию. Выяснилось, что некоторые шахты, засыпанные землей столетия назад, идут в неизвестное помещение, которого нет на плане. План лабиринта у нас был всегда, это правда, но где вход, мы узнали, только когда определили примерное место и простукали каждую плиту на стене. Тогда и нашли этот дурацкий коридор и плиту с солнцем. Великий шутник пошутил и в этот раз. В пирамиде его точно нет. В ней всего лишь проложена вентиляционная шахта, через которую создается тяга. Гробница Энея в стороне от пирамиды, и войти в нее можно только здесь. Вентиляционный ход слишком узок. А почему не открывали? Она стала частью общего плана. Не время было.

– Почему? – жадно спросил я.

– Видишь ли, Бренн, – ответил он, – Третьему Сиянию Маат осталось совсем недолго сиять. Лет тридцать, может, сорок. Потом неизбежно наступление Хаоса. Мы в тупике, из которого нет выхода. Точнее он есть…

– Катарсис, – с интересом посмотрел я на него.

– Именно, – кивнул он. – Очищение, в результате которого придут к власти новые силы. Молодые, злые, готовые идти к цели. Два периода Хаоса научили нас многому. Мы больше не позволим разорвать Вечную Автократорию на куски. Перемены в этот раз пройдут плавно, почти без крови и войн.

– Но если кому-то и нужно будет умереть, то это небольшая цена за будущее счастье? – полюбопытствовал я.

– Именно так, – совершенно серьезно кивнул Деметрий. – Лишние умрут. Они бесполезные паразиты. Они глисты, которые питаются тем, на что не имеют права. А потому им придется сдохнуть. Ты не представляешь, сколько людей погибло в прошлые два раза. Миллионы. Храм не допустит нового падения. Четвертое Сияние придет мирно.

– И ради этого вы хотите залить кровью мою землю, – сказал я, но он поморщился.

– Твоя земля – лишь одна из фигур на доске, – презрительно выплюнул он. – Ты же не видишь всей картины. Эта война – больше уступка Гильдиям, чем насущная необходимость. Это они ее и затеяли. Была бы моя воля, мы забрали бы Италию целиком и долину реки По до самых Альп. Земля в Этрурии – дерьмо, а вот пашни инсубров даже лучше, чем в Сибарисе и Неаполе. Но Доримаху и его дружкам понадобились горные пастбища Арвернии. Они хотят сами разводить лошадей, а не закупать их у твоего тестя. Да, плодородные земли эдуев тоже пригодятся казне. Нам требуются новые легионы для войны на востоке, а для этого нужно вознаградить тех, кто уже вышел в отставку. Мы получим новое мясо на двадцать лет, а Гильдии – новые заказы, с которых заработают дважды. Например, кожевенники заработают на собственной коже и на производстве амуниции. Седла, палатки и прочее. А ведь еще есть пеммикан, рабочие лошади и мулы для обоза. Все это стоит очень дорого, Бренн. И это принесет огромные доходы.

– Ты кое-что упустил, – добавил я. – Вы проигрываете гонку. Фригия строит огненосные галеры. У мидян и арамеев конница не хуже гетайров. У них уже появились тяжелые хейропиры, которые пробивают ваши кирасы. Византий теснит вас на морях, у него тоже есть пушки. Он уже давно не пропускает корабли из моря Аззи, не взяв с них пошлин. И он отбирает у вас остров за островом. Вы сделали ошибку, когда разгромили храмы Гефеста.

– А ты не такой дурак, каким кажешься, – уважительно посмотрел на меня Деметрий. – Эней Серапис в своих поучениях писал: Время собирать камни, и время разбрасывать камни. Что было, то и будет; и что делалось, то и будет делаться, и нет ничего нового под солнцем. Мы послушаем его и вернемся к истокам.

– Вы восстановите храмы Гефеста? – удивленно посмотрел я на него.

– Это невозможно, – показал головой Деметрий. – Но чем хуже храм Немезиды? Мы возьмем мастеров под свое крыло. Мы вернем времена первого Сияния, когда Автократория правила миром. Пока это еще возможно. Но если потянуть время, то плясуны и любители скачек погубят мою страну. Они ведь живут сегодняшним днем, от одного утонченного удовольствия до другого.

– И вы вернете старый текст молитвы? – спросил я.

– Мы обретем его заново, – поправил он меня. – Для этого и нужно открыть гробницу. Эней Серапис даровал нам сакральное знание. Он даровал нам свет Маат, а отступники отошли от священных канонов. Как только закосневшее общество изменится, Талассия полетит вперед, как стрела. Мы и без того сильны, но это… Это позволит нам сокрушить всех своих врагов. Автократория вновь будет править миром, но уже куда большим, чем при Александре Никаторе и его потомках. У нее просто не останется соперников.

– И купцы получат место за столом? – догадался я. – Это и есть суть ваших перемен.

– Получат, – недовольно скривился Деметрий. – Это тоже суровая неизбежность, чтобы там себе не думала моя высокомерная сестрица. У эвпатридов нет нужной хватки. Гильдейские купцы и знать сольются в нечто новое, куда большее, чем простые титулы или надписи на столбе в Энгоми.

– Олигархат? – подсказал я.

– Хорошее название, – одобрительно кивнул Деметрий, – но нет. Власть немногих неэффективна. Олигархат неизбежно замкнется в себе, он будет переплетен родственными связями, и это его погубит. Этот слой должен быть открыт. Он будет пополняться новыми людьми, поднявшимися с самого низа. Ведь сам Эней когда-то сделал так. Большая часть сегодняшней знати – потомки козопасов и рыбаков. Твой товарищ Клеон – потомок пирата Кноссо. Твоя жена слышала про Анаксагора, которого жена поймала в супружеской постели в объятиях гладиатора. Этот слащавый мужеложец – прямой потомок самого Абариса, первого командующего легионом. Происхождение не имеет значения, Бренн. Имеет значение только способности и желание идти вперед. В разумных пределах, конечно. Мы не станем пускать наверх всякую шваль. Но если бойкий торговец заработает состояние, он по праву войдет в этот круг.

– Так ты из сиканов, – догадался я вдруг. – Твои предки пахали землю, но один из них смог вырваться наверх, а твой дед или прадед даже женился на дальней родственнице знатного рода. Ты в лицо называешь Эрано сестрой, но она не называет тебя братом. Тебя же настоящие эвпатриды в упор не видят, и ты рвешься изо всех сил, чтобы тебя если не уважали, то хотя бы боялись. Ты до сих пор не можешь отмыться от этой грязи. Поэтому у твоих псов такие странные имена: Скир, Буккон. Они тоже из этого племени.

– Илоты постепенно получат полные права, – криво усмехнулся Деметрий. – Первые слуги богини признали это полезным. Урожайность на тех землях, где работают свободные, выше на четверть.

– Прогрессивненько, – одобрительно кивнул я. – Вот если бы для этого не пришлось умереть всем, кого я люблю, я бы поаплодировал. Вы такие молодцы. Наверное, жрецов Гефеста за это и уничтожили в свое время. Они хотели сделать то же самое, что и вы сейчас.

– За это, – криво усмехнулся Деметрий. – Но они оказались слишком торопливы, недальновидны и самоуверенны. Эвпатриды после прошедшей войны набрали большую силу, а купцы – наоборот, были ослаблены. Торговлишка в войну плохая, а им пришлось изрядно тряхнуть мошной. Войско, знаешь ли, стоит больших денег. Знать тогда победила и продлила свое беззаботное существование еще на двести пятьдесят лет. Теперь ситуация совсем иная. Гильдии сильны, да и мастера, не входящие в гильдии, тоже копят богатства, хоть и не так быстро. Если не дать им кусочек власти, Вечную Автократорию неизбежно сомнут. Осколки разгромленного храма Гефеста разлетелись по всему миру, и окрестные владыки их подобрали. Прошло время, и многие из них не уступают по мощи нам самим.

– Понятно, – протянул я. – А сын ванассы Хлои? А, понятно. Конкурирующая шайка. Итак, купцы поставили на Клеона, как на самого слабого из всех сыновей Архелая. Поэтому второму наследнику нужно умереть. Мать все узнала и прячет его в дальней усадьбе, окруженного охраной. А хороший стрелок вам был нужен, потому что удобная точка для выстрела слишком далеко. После того как Клеон нашел бы гробницу, у Архелая не осталось бы выбора. Он признал бы своего ублюдка. Умирающий от туберкулеза и пьянства первый наследник не стал бы помехой. Власть постепенно, шаг за шагом, перешла бы к вам в руки уже при жизни ванакса. Он ведь немолод. А насчет сына ванассы… У вас всегда есть план Б, В и Ю. Ты же так сказал в библиотеке. Вы убьете его, когда будете чистить старую знать и делить их деньги и земли. Хитро-о-о…

– Да, ты и впрямь не дурак, – усмехнулся Деметрий. – Мне стало еще интересней, куда подевался Бренн, деревенский мальчишка с мозгами уличного воробья. Расскажешь потом. Итак, уговор выполнен. Протяни руки.