Текст книги ""Фантастика 2026-75". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Василий Груздев

Сверху послышался шелест, посыпался какой-то мусор, и крышка ямы открылась. Высунулась рожа индейца.

– А, здорова! – крикнул ему полковник.

Индеец ничего не ответил, но бросил вниз какой-то ерунды и снова закрыл крышку. Ерунда оказалась лепёшками, едой. Полковник не стал есть, ползая по дну ямы, как пресмыкающееся. Он просто лёг на бок и продолжил лежать, экономя силы. Время от времени он пытался шевелиться – расслаблять узлы на руках и ногах. Но узлы не поддавались. Через какое-то время Грымжейко догадался крикнуть: «Бойцы! Есть кто поблизости?!». Он повторил окрик несколько раз, но ему никто не ответил.

В следующий раз крышка открылась ближе к вечеру. В яму по веревкам проворно спустились двое индейцев, подняли полковника, обвязали веревкой, и через пару минут он уже лежал на траве рядом с ямой. Потом ему на голову набросили что-то вроде мешка из очень жёсткой ткани, то ли из травы, и поволокли куда-то. Тащили долго, много минут, и бросили на землю.

– Товарищ полковник! Здравия желаю, товарищ полковник! Как вы, полковник? – раздались голоса его бойцов. Кто-то стащил мешок с его головы.

– Все тут? Все целы? – спросил Грымжейко.

– Так точно! – услышал он голос лейтенанта Хмельницкого.

Полковник обернулся – Григорий сидел вместе со всеми, так же связанный. Кожа его была на нём.

– Гриша, живой? – улыбнулся полковник.

– Я спустился проверить часового, он не отвечал по рации… – начал было Григорий, но полковник его остановил:

– Отставить! Мне нужно попробовать объясниться с этими дикарями. Есть идеи, как с ними поговорить? Они на каком языке понимают?

– Не знаю, товарищ полковник, – лейтенант пожал плечами, словно извиняясь.

– Хреново, – проговорил полковник, словно упрекая его.

– Жестами, товарищ полковник! – нашёлся Григорий. – Там тоже всё не так просто, некоторые жесты могут для них означать чёрт-те что, но вообще-то жестами можно с любым объясниться… Ну если этот любой захочет этого.

– А что вы им хотите сказать? – спросил Звонов. – У вас есть идеи?

– Да есть одна…

Через некоторое время к связанному отряду подошли три воина с копьями, все в татуировках и, видимо, в дорогих набедренных повязках – не из листьев пальмы, а из кожи с включением кости и каких-то полупрозрачных минеральных пластин – вулканического стекла, что ли. Полковник проявил активность – начал быстро и громко говорить: «Алё! Выслушайте меня! У меня есть предложение! Болваны в наколках, я к вам обращаюсь!»; – он говорил и кивал головой на свои руки – мол, развяжите меня.

Двое из подошедших угрожающе направили на полковника копья, а третий наклонился и срезал чем-то острым верёвки на запястьях. Полковник растер запястья и сказал: «Ну что ж, попробуем язык жестов». Грымжейко начал жестикулировать, показывать на свой рот, шевеля при этом губами, изображая, что ему есть, что сказать. Показал на копье, покачал головой, сжал кулаки и сделал несколько ударов в воздух – исполнил бой с тенью… И всё это не вставая, потому что понимал – если попробует встать, его быстро вернут на место тычком копья. И это в лучшем случае.

– Полковник что, показывает им, что набьёт им морды? – спросил Звонов у Хмельницкого.

– Понятия не имею, – шепотом ответил Григорий.

Не известно, что поняли татуированные воины, но они подхватили полковника и утащили в сторону хижин-полуземлянок, что виднелись на другой стороне выкошенной поляны. Бойцы отряда переглянулись.

– Не знаю, чего хотел полковник, но, кажется, он этого добился, – проговорил Звонов.

– Скоро узнаем, – сказал Белевич.

Где-то через час вокруг началась какая-то движуха – на поляну перед отрядом стали сходиться индейцы (одни мужчины), занимая места по самому краю. Они все молчали, только переглядывались друг с другом. Ну и ещё с опаской косились на связанных солдат. Из посёлка индейцев показалась процессия: несколько мужчин с копьями, на которых помимо татуировок и набедренных повязок красовались еще и ожерелья из ракушек в несколько рядов; за ними шли еще несколько мужчин, среди которых бойцы увидели своего командира – тот шел самостоятельно, его не волокли и не вели под руки. Возглавлял процессию высокий худощавый мужчина в накидке из шкурок каких-то пушных зверей. Процессия прошла через поляну и направилась к мангровым зарослям.

– Там, должно быть, море, – проговорил Григорий.

– Почему ты так решил? – спросил старший лейтенант.

– Мангровые заросли обычно вдоль побережья.

К солдатам подошли индейские воины, подняли их и поволокли вслед за прошедшими через поляну. Действительно, через несколько десятков метров зарослей открылся песчаный пляж. А за ним океан до горизонта. Над океаном висело огромное солнце – до заката оставалось не так много времени. Может быть, час. Бойцов бросили на песок, а всё индейское племя (мужская его часть) выстроилось большим полукругом. В центр вышел мужчина в меховой накидке, к нему подбежали двое, приняли накидку и на полусогнутых унесли прочь. Затем в центр арены вышел полковник.

Грымжейко посмотрел на вождя, закрываясь рукой от слепящего солнца: сплошные мышцы, ни грамма жира, прям Брюс Ли какой-то… «Не, так не пойдёт», – решил полковник и стал боком смещаться вправо, чтобы солнце не светило ему прямо в глаза. Вождь усмехнулся, он понял маневр полковника, но великодушно позволил ему занять равное с собой положение относительно солнца. Никаких сигналов к началу боя не подали и не собирались, видимо. Полковник встал в боксерскую стойку и пошел на вождя. Грымжейко занимался боксом еще когда учился в школе, потом продолжил заниматься в военном училище, но никаких особых регалий не заслужил. Выше кандидата в мастера не поднялся. А потом и вовсе перестал боксировать. В рукопашном бою он тоже мастером не был – нормативы сдал, и то хорошо. И много лет ему даже просто подраться не приходилось. Грымжейко было 42 года, в физической форме он был нормальной… Для полковника войск не специального назначения. А его соперник был молодым человеком лет двадцати пяти-семи и, судя по всему, последние лет десять он только и занимался, что сражался с соседними племенами, а может, и со своими соплеменниками – за место под солнцем, за должность вождя племени. Но у полковника было-таки одно преимущество, как он полагал: он был явно умнее и расчетливей своего противника, и навыки рукопашного боя и бокса XX века должны были всё-таки давать ему фору. А иначе зачем нахрен вся эта история и цивилизация, – так думал полковник.

Вождь понял, что полковник атакует, и вдруг преобразился – то стоял такой важный и напыщенный, а то вдруг запрыгал по песку, как обезьяна – подпрыгивал, перемещался боком, вертел головой… В общем, клоун в цирке. И вдруг он прошелся колесом перед полковником и кинулся в атаку – в три прыжка, раскачиваясь, он приблизился и снова прыгнул вбок. Приземлился на руки, а ногами нанес серию ударов – в корпус и в голову полковнику. Ударов было аж четыре с минимальными – в доли секунды – промежутками. Полковник успел сконцентрироваться и принял удары на предплечья. Три удара. Четвертый он пропустил – пяткой в лоб. Удар был мощным и точным, не скользящим. Шея выдержала, но перед глазами всё поплыло, полковник оступился и упал на песок. Это был нокдаун, не нокаут. Но если бы вождь бросился на добивание, полковнику пришлось бы туго. Однако молодой человек издал победный клич и снова прошелся колесом по пляжу.

«Охренеть, – подумал полковник, поднимаясь. – Это что, сраная капоэйра? Она ж вроде из Африки… Ну да хрен с ней», – он поднял руки и снова пошел на вождя.

Вождь несколько опешил – не ожидал, что его противник так быстро поднимется. Он снова стал раскачиваться и бочком подбираться к полковнику, готовясь к своей хитрожопой атаке с кувырками. Но в этот раз полковник не стал ждать окончания танца вождя. Он пошел вперед, быстро сократил дистанцию и пробил двоечку. Вождь успел убрать голову из-под обеих ударов, но полковник не остановился, он шел и молотил руками, впрочем, не акцентируя удары, чтобы не провалиться. Вождь отбивался, уворачивался, и вдруг отпрыгнул в сторону с кувырком и опять поднялся, раскачиваясь и разминаясь.

«Так я за ним долго буду по пляжу гоняться, – соображал полковник, – а я уже стар для этого». И он решил попробовать поймать вождя на контратаке. Еще чуть-чуть попрессовав его, он сделал вид, что ему нужна передышка и замедлился. Вождь обрадовался, что старикан выдохся и снова заплясал вокруг. Исполнив свою ритуальную джигу, вождь попытался повторить финт с серией ударов ногами, стоя на руках. Полковнику только того и надо было – он не стал сражаться с ногами вождя, а, резко присев, сделал ему подсечку по рукам и сразу же встал, не дожидаясь, реакции противника. И правильно – вождь не упал после подсечки, а, перекувыркнувшись, вскочил на ноги. Но полковник уже ждал его и пробил троечку: левой в корпус, правым крюком в челюсть (без акцента) и левым крюком в висок, но уже с переносом всей тяжести тела на правую ногу… Ну то есть вложился-таки в этот удар. Вождь рухнул на песок. Полковник стоял и смотрел на него. Вождь не двигался, из носа у него на песок стекала струйка тёмной крови. Полковник наклонился и приложил пальцы к артерии на шее. Пульса не было. «Твою ж мать!» – полковник выругался. Теперь непонятно, чего ожидать от туземцев.

Тихо подошли к вождю двое воинов и унесли его к своим. Полковник понял, что надо что-то делать, как-то развивать успех, что ли. Он направился к индейцам. Те сделали по шагу назад и замерли, склонив головы и поглядывая на него исподлобья, но не с ненавистью и не со страхом, а с каким-то уважением, будто полковник сделал что-то очень крутое и классное.

Грымжейко показал на своих солдат, потом показал свои запястья, наклонился и указал себе на щиколотки.

– Живо! – гаркнул он.

Несколько воинов побросали свои копья и побежали к бойцам отряда полковника. Они перерезали веревки у солдат и так же бегом вернулись, чтобы исполнить другие приказания нового вождя.

Полковник ударил себя кулаком в грудь, потом показал на свою одежду, похватав себя за рубаху и штаны, потом отобрал у одного из индейцев копье и показал на него пальцем… Полковник всё показывал на разные вещи индейцев и тыкал себя в грудь, а те стояли и хлопали глазами, уважительно кивая ему.

– Он что, – спросил Звонов, – пытается им сказать, что теперь все их вещи это его вещи?

– Понятия не имею, – снова сказал Григорий.

Но тут из деревни пришли трое мужчин и принесли всё, что индейцы забрали у солдат – оружие, рации, приборы ночного видения… Бойцы подобрали всё и встали в шеренгу, взяв автоматы наизготовку.

– Отставить! – приказал полковник и усмехнулся. – Теперь это моё племя. Григорий, вызывай борт номер один. Лейтенант Белевич, бери бойцов и разложи здесь костёр, да чтобы дыму побольше.

Не успели Белевич с бойцами разжечь огонь, как со стороны острова высоко над деревьями показалась туша дирижабля. Индейцы в ужасе упали ниц, не издав при этом ни звука.

Дирижабль приземлился, вышел капитан Конь с десятком солдат.

– Что случилось? Почему не выходили на связь, Александр Николаевич? – начал он сходу спрашивать, но Грымжейко его остановил:

– Потом расскажу. Все на борт! – скомандовал он. – Летим отсюда нахрен, – и бойцы бегом направились к дирижаблю.

Полковник остановился и поглядел на лежащих на песке индейцев. «Прилетел бы капитан чуть раньше, не пришлось бы этого парня убивать», – подумал он. Полковник не сожалел о том, что сделал, но неприятное чувство от убийства вождя оставалось. И чтобы его отогнать, полковник подумал о том, что с него и с его товарищей наверняка содрали бы кожу, если бы вождь взял верх в бою. Полковника передернуло. Он плюнул в песок и поднялся на борт.

Уважаемые читатели! Прошу вас оставлять свои комментарии, ставить сердечки и подписываться,

меня это стимулирует писать продолжение.

Глава 26

Тринидад

Дирижабль полковника вернулся на безымянный островок. Грымжейко принял доклады от командиров других воздушных судов и нахмурился: количество топлива сокращалось быстрее расчетного. Вместе с Григорием они снова вернулись к выверению маршрута. Прежде всего ему нужна была нефть. Но до ближайшего месторождения в Бразилии он мог не дотянуть, а по последним расчетам так уже точно не дотягивал, даже если потоки воздуха будут благоприятствовать его воздушному флоту. И поэтому полковник медлил с отлётом – он искал решение. Варианты были, но Грымжейко они не устраивали. Да и не так-то их много. Например подлететь-таки к базе Великого княжества в Венесуэле и обратиться к Валерию Ивановичу, надеясь на его милость, попросить ссудить ему топлива в счет будущих отчислений княжеству… Поклониться Великому князю… Но это означало бы вновь испытывать его терпение, а главное – это значило бы сильно понизить свой вес в его глазах, уронить свой рейтинг, и без того полученный от Князя взаймы, чуть ли не ниже плинтуса. Был еще вариант подлететь к ближайшему месторождению нефти на Тринидаде в южной части Малых Антильских островов, но воинственные карибы могут доставить слишком много проблем. Их можно было бы, конечно, перебить, устроив им армагеддон – у полковника была такая возможность, но… Грымжейко был советским офицером, а не осатанелым нацистом, геноцида он хотел избежать.

Решение пришло неожиданно. Полковник не хотел рассказывать своим соратникам о том, как ему удалось убедить вождя племени на Барбуде вступить с ним в поединок, и даже как ему в голову пришла такая мысль. Потому что тогда пришлось бы рассказать им и про свой сон над Саргассовым морем – как явился к нему погибший капитан Нечипоренко, это ж мистика такая, что смахивает на помешательство. Не хотел Грымжейко, чтоб на него глядели, как на человека, мягко говоря, со странностями. Но лейтенанту Хмельницкому он всё же рассказал. И своему первому помощнику капитану Коню. Уж больно они наседали, особенно капитан. И его молчание о произошедшем на Барбуде начинало тоже выглядеть странно.

– И что, Нечипоренко тебя прям подробно проинструктировал? – капитан покачал головой, пораженный рассказом.

– Ну как? – задумчиво проговорил полковник. – Это сон был… Я и отнесся к нему, как ко сну – мало ли какая чушь приснится. А тут совпадения пошли – индейцы напали, потом мы в засаду угодили… Я очнулся в яме связанный… И у меня, как я понял, не оставалось другого выхода – не ждать же, чего придумают с нами сделать эти карибы. Вдруг они реально кожу живьем сдирают. И я воспользовался советом мертвого капитана из сна.

– Ну круто, – сказал Конь. – Ты этим спас и себя, и всех ребят.

– И они, товарищ полковник, – восхищенно сказал Григорий, – выбрали вас вождем?

– Да хрен их знает, Гриша. Вождем или богом, но они покорились, как я понял. А ты сам говорил, что для карибов это странно – их во времена Колумба испанцы долго не могли утихомирить.

И тут полковника осенило: с помощью покоренного племени карибов усмирить племена на Тринидаде, и малой кровью причём.

– Григорий, давай прокладывать маршрут на Тринидад, там топливо для дирижаблей добудем. Но только завтра с утра надо слетать на Барбуду, придется мне-таки принять правление – сыграть роль вождя или бога.

Капитан с лейтенантом изумленно посмотрели на своего командира, тот им рассказал свой план.

* * *

Утром на пляж перед деревней карибов опустился дирижабль. Полковник ждал. Через час примерно из мангровых зарослей начали выходить люди. Они не были вооружены, а в руках несли дары – мясо, рыбу, клубни маниока, фрукты, ожерелья из ракушек… И тогда полковник вышел со взводом солдат. Причем сначала вышли солдаты, они выстроились в две шеренги с автоматами с примкнутыми сверкающими на солнце штыками, а когда полковник вышел и прошел между шеренгами, солдаты приветствовали его десятикратным «ура». Получилось достаточно эффектно, и карибы преклонили колени и склонили головы, протягивая перед собой свои подношения.

Полковник с солдатами прошествовали в поселение индейцев – это несколько домов, довольно много – племя было большое, вокруг главного мужского дома, где жил вождь и его элитные воины. Нового вождя карибы уже успели выбрать или он сам назначил себя вождем – довольно крупный и мощный мужчина, но с мягкими женоподобными чертами лица. Однако взгляд у вождя был тяжелый и властный. Грымжейко три дня провел в поселении, общаясь с главными – статусными – индейцами на языке жестов. Как ему удалось объяснить им, что от них требуется – осталось загадкой, но на четвертый день большой отряд карибов – 32 копьеносца во главе с вождём вышел с полковником на пляж, где их уже поджидали пять дирижаблей. Из прибрежных зарослей индейцы вытащили свои лодки – лёгкие пироги из коры. Пироги привязали снизу к гондолам дирижаблей, а индейцев распределили в воздушных судах. И флотилия полковника Грымжейко взяла курс на Тринидад.

Главным плюсом в Тринидаде было – помимо того, что он находился по пути в Бразилию и до него полковнику гарантировано хватало топлива – то, что нефть там находилась почти на поверхности, под слоем природного асфальта нефтяных озёр, гигантских, до 50 га, в недрах 20-метровых нефтяных конусов. Воинственные карибы же ему нужны были, чтобы найти общий язык с местными индейскими племенами и еще, чтобы помочь добыть рабочую силу. Несмотря на то, что бурение на Тринидаде должно стать относительно лёгким, работы предстояло много, а команда Грымжейко была не такая уж многочисленная.

– Как тебе удалось завербовать их? – удивлялся капитан Конь. – Уговорить покинуть свою деревню…

– Сложнее было объяснить им на пальцах, что их ждёт богатая добыча, – усмехнулся полковник. – А как только они смекнули, уговаривать уже не пришлось. По духу они завоеватели, а не рыболовы и охотники.

* * *

На Тринидаде выбрали подходящее место между крупным поверхностным месторождением нефти и морским берегом в уютной долине, где, впрочем, не было индейских поселений – специфический нефтяной запах там, видимо, отпугивал аборигенов. Карибы уже хорошо и, главное, шустро понимали полковника и сразу же занялись своим делом – отправились на поиски местных племен. Как понял Грымжейко уже позже, на Тринидаде жили племена араваков, мирных индейцев, которых как раз и вытесняли воинственные карибы.

Команда же полковника начала разворачивать оборудование для добычи и переработки нефти. Но первый же день пребывания на острове омрачился двумя событиями: днем одного инженера укусила ядовитая змея и он скончался, а вечером, на закате, произошло землетрясение, и огромный камень, сорвавшийся с виду такого безопасного холма, прокатился в опасной близости от дирижабля полковника. Валун мог бы запросто разнести гондолу, покалечить и поубивать множество людей.

Полковник задумчиво сказал лейтенанту Хмельницкому:

– Не хорошо это…

– Да, землетрясения – это жутко, товарищ полковник, – поддакнул Григорий. – То есть опасно, поправил он себя.

– В том-то и дело, что жутко, – сказал полковник. – Дикари суеверны и живут в страхе перед стихией. И они обязательно свяжут землетрясение с прибытием жутких дирижаблей. Надеюсь, когда местные увидят подобных им карибов, они поймут, что мы не демоны, а тоже люди, просто более могущественные, чем они.

Но местные так не подумали. Напротив, они приняли карибов за прислужников демонов, а их самих за проклятых духами. Но верные полковнику карибы скоро начали приводить первых рабов из соседних поселений араваков. Они, к сожалению, не понимали других отношений, если нужно привлечь рабочую силу. Грымжейко оставалось только распорядиться, чтобы с новыми работниками по возможности хорошо обращались. Араваки копали, носили, рубили, долбили под надсмотром карибов, а инженерам оставалось им показывать, где копать и что долбить. «Да, чтобы совсем без угнетения народов, не обошлось, – думал полковник, – ну хоть не мои люди этим занимаются». А солдаты и офицеры Грымжейко занимались в основном своими прямыми обязанностями – обеспечивали охрану строящейся базы и нефтедобычи, ну и еще помогали в строительстве, когда не хватало рук, потому что индейцы могли выполнять только самую неквалифицированную работу.

Полковник заставлял надсмотрщиков относиться по-человечески к рабочим, но когда одно из племен араваков оказало сопротивление и попыталось напасть на строящуюся базу, он всё же решил наказать бунтовщиков так, чтобы другим стало неповадно. Грымжейко лично возглавил группу устрашения дикарей. Собрав дюжину карибов и взяв с собой десять солдат, он отправился через долину к деревне индейцев. Полковник велел карибам убедить араваков не нападать, не выступать против и вообще вести себя прилично. Араваки не вняли «прислужникам демонов» – вперед выступил шаман племени и начал сыпать проклятиями в пришельцев. И ругался он со знанием дела и с большим азартом, так, что начал еще сильнее раззадоривать своих соплеменников. Со стороны деревни в солдат и карибов полетели сначала камни и палки, а потом просвистела стрела, ранив рядового в руку. Ну всё, – решил полковник и отдал приказ огнеметчику. Грымжейко специально для подобных случаев общения с варварами захватил с собой в поход это грозное, а главное, эффектное оружие – реактивный пехотный огнемет «Шмель». Во время войны в Афганистане это оружие получило прозвище «Шайтан-труба». Полковник хотел только напугать араваков, поэтому приказал стрелять не в толпу, а в холм рядом с деревней. Шайтан-труба выстрелила снарядом РПО-З, зажигательным, предназначенным как раз для создания ландшафных пожаров. На холме бабахнуло и в доли секунды он превратился в пылающий вулкан, в сноп яркого, но багрового пламени с высокими жёлтыми языками, которые, казалось, поджигают небо.

Араваки остолбенели, даже шаман прикусил язык, выпучил глаза и застыл. Они узрели грозное божество из пламени и косматых туч дыма. Через несколько секунд созерцания огненного кошмара до них наконец дошло, что ничего опасней они не видели, не видели их предки и не увидят потомки, что надо бежать и скрыться от этого всепожирающего огня. Индейцы взвыли и побежали, оставив свои дома, вещи и припасы. Полковник подумал о том, что араваки, может быть, даже не поняли связи между пришельцами и взрывом холма. Ну, ничего, – подумал он, – потом сообразят, когда будут рассказывать об этом своим детям и внукам. Грымжейко глянул на своих карибов, тем тоже было не хорошо – они побледнели, ноги у них подкашивались, то есть стояли они на земле как-то неуверенно, то ли упасть собирались, то ли убежать. Но им было легче – они понимали, кто сотворил такое. Их могущественные повелители, летающие на огромных домах.

* * *

Нефтеперерабатывающий заводик полковника Грымжейко наконец заработал.

– Скоро в путь, Александр Николаевич, – сказал капитан Конь.

– Скоро доберемся до цивилизации, – улыбнулся лейтенант Хмельницкий мечтательно, – до интернета!

– Да, – кивнул полковник, но как-то без энтузиазма. Он уже вошел во вкус создания собственной цивилизации, и ему не хотелось улетать отсюда, хотя он знал, что это не конец его пути и по-прежнему хотел построить свое государство в Бразилии. – Но я планирую здесь еще ненадолго задержаться.

– Но у нас же скоро полно будет горючки, – удивился такой реакции капитан.

– Я хочу застолбить этот остров, – пояснил Грымжейко. – Великое княжество сюда еще не дотянулось. А если у нас с ним отношения будут складываться хорошо, то остров у нас отбирать не станут. А здесь нефти очень много, есть природный газ… А древесина? Такого разнообразия нигде не встретишь на Антильских островах. И с населением полный порядок… Ну почти. Индейцев тут много, трудолюбивые, и мы почти всех приструнили.

– А как это застолбить? – спросил Григорий.

– Поставить форпост. Хоть в этой бухте, – полковник показал пальцем в сторону океана. – Сейчас у нас рабочая сила, можно сказать, высвободилась, так что будет чем людей занять на ближайшие дни.

– Дни? – переспросил капитан. – Не месяцы?

– Ну что ты! – усмехнулся полковник. – Я маленькую крепость поставлю. Деревянную, не каменную. Этого пока будет достаточно. А как только немного наладим сотрудничество с Великим княжеством, я объявлю, что остров мой… Ну, как-нибудь помягче.

– А его араваки не сожгут? – усомнился капитан. – Они хоть и не опасные, но не все нас любят. По-моему, они нас боятся и считают за кого-то вроде демонов или злых духов.

– А карибы на что?

– А они здесь останутся?

– Думаю, да. Останутся. – Я им велю за араваками присматривать. Им нравится другими помыкать.

– А как же их семьи? Они не захотят к ним вернуться, товарищ полковник? – удивился лейтенант.

– Они бессемейные воины и охотники. А если здесь захотят семьями обзавестись, то из араваков женщин себе возьмут. И вообще я им велю здесь меня дожидаться. Пусть охраняют остров для меня.

И полковник начал строительство форта в бухте. Небольшого форта – двухэтажный сруб с бревенчатым забором, а перед ним пристань для кораблей для солидности и вообще, мало ли? А чтобы занять себя на это время, с небольшой группой солдат и карибов стал обходить Тринидад и составлять карту острова. Он решил сделать более точную карту, хотя бы в окрестностях форта. Но не только пешком обходил, облетал на дирижабле, он полагал, что остров за столетия изменился. За столетия до того, как его изображения появились в интернете XXI века.

Следующее, что сделал полковник (на самом деле одновременно со строительством и картографированием) – это велел доктору провести медицинское обследование соседних с форпостом племен араваков. Доктор в сопровождении солдат посещал индейские поселения и оказывал нуждающимся медицинскую помощь. Полковнику не хотелось оставлять после себя память только как демона, шмаляющего пламенем.

* * *

Форпост был достроен, но пора было улетать. Полковник обозревал свои владения с высоты птичьего полета. Он уже привык к острову за месяцы, проведенные на нем, но самое главное, как он считал, он здесь приобрел хороший опыт строительства своего мира. Не всё шло гладко, но в итоге ему даже удалось загладить отношения с местными. Он думал, что если даже его тут считают демоном, то уже не абсолютным злом, а просто могущественным духом – грозным, но не смерти подобным.

Полковник хотел оставить на острове своего наместника – не из индейцев-карибов, а из команды. Но, во-первых, он не знал, когда сможет вернуться сюда, ну или забрать своего человека, а во-вторых, у него каждый человек был на счету, он не мог разбрасываться людьми. Поэтому форпост остались охранять только его верные карибы.

– Думаю, рано еще нам в Венесуэлу и с Великим князем говорить, – сказал он своим помощникам, когда дирижабли взяли курс к берегам Южной Америки.

Лейтенант как-то сразу поскучнел. Капитан смотрел с невозмутимым видом.

– Разве только чтобы рассказать, как мы Атлантику пересекали, с какими приключениями? – полковник рассмеялся. – Но этим дивидендов не заработаешь, поэтому летим в Форталезу, – добавил он уже серьезно.

Лейтенант склонился над картами, рассчитывая маршрут.

– Григорий, я смотрю, ты что-то не рад, а ну-ка доложи, что случилось.

– Ничего, товарищ полковник, просто я думал, что мы летим к Венесуэле.

– Успеем мы еще попользоваться благами цивилизации Великого княжества, а потом свою построим, не хуже… Ну только разве поменьше, не на всю планету.

– Погода портится, товарищ полковник! – вдруг проговорил лейтенант с расширенными от испуга глазами.

– Что опять? – нахмурился Грымжейко и посмотрел на барометр. Тот, что называется, падал.

Вариантов было всего два: вернуться на Тринидад или продолжить путь. Правда, существовала ещё возможность – взять западнее, так можно быстрей долететь до берегов Южной Америки, а значит, убежать от шторма. Но в той стороне и находилась база Великого княжества.

– На Форталезу! – скомандовал полковник и передал по всем бортам готовить дирижабли к шторму.

Полковнику только оставалось надеяться, что снаряд в одну воронку дважды не бьет, как говорится. Но он знал, что как раз снаряды так умеют, только статистически редко у них так получается. Ветер крепчал и Грымжейко приказал набрать высоту, какую только потянут гружёные под завязку воздушные суда. Но хорошая буря высоко достаёт. Так что и на это надежды было мало. Низкие тучи внизу закрыли океан, но солнце еще било в иллюминаторы.