Текст книги ""Фантастика 2026-75". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Василий Груздев

Глава 7

Когда тебя ударили по левой щеке, не вздумай подставлять правую. Если ударили, бей в ответ, иначе глазом не успеешь моргнуть, как лишишься и скота, и земли, а твоя жена и дети пойдут гуськом на рабский рынок. Такая тут жизнь. Именно поэтому мы высадились у крохотного городка, жители которого решили малость поправить свои дела за наш счет. Надо сказать, народ здесь поселился тёртый, а потому, причалив к берегу, мы не нашли ни одной живой души. Даже коз местные угнали в горы, как только увидели, что на горизонте появились паруса непривычной формы. Они прекрасно понимали, чем для них закончится визит незнакомого корабля.

Слово «высадка», правда, к нашему появлению на Крите подходило слабо. Мы просто жилы порвали, чтобы добраться до мелководья и выброситься на берег. У нас и выбора другого не оставалось, ведь экспериментальная модель корабля в момент тарана показала все просчеты и ошибки, что были сделаны при строительстве. Несколько усилителей, которые мастер Заккар-Илу поставил в районе носа, не выдержали и лопнули, и в двух местах открылась течь. Мы работали как проклятые. Все, кто не держал весло в руках, передавал наверх деревянные ведра, наполненные морской водой, и только это нас и спасло. Или нас спасли жертвы почтенного Заккар-Илу, как думали гребцы. Он столько серебряных колец богу Посидао набросал, что только мое почтение.

– Нам придется задержаться здесь, господин, – корабел внимательно осмотрел трюм и виновато развел руками. – Я взял инструмент, ведра со смолой и льняные жгуты для конопатки. Я боялся, что случится что-то подобное.

– Получится починить? – поморщился я.

– Да, господин, – кивнул мастер, – если не ввязываться по дороге в новые драки. По приходе домой мне придется разобрать оба борта в районе носа, а потом собрать заново. Но есть и хорошая новость: я вижу пару подходящих сосен. Мы сделаем мачты вместо треснувших.

– Уф-ф! – облегченно выдохнул я. Мне совсем не улыбалось махать веслом сутки подряд.

А в поселке пиратов веселье только начиналось. Парни рассыпались по кривым улочкам, вдоль которых стояли хижины, сложенные из обожженного на солнце кирпича. Тростниковые крыши и крошечные окошки были до боли знакомы. Так жили почти везде. Впрочем, несколько домов выделялись из ряда прочих. Они побогаче, и выстроены в два этажа, а кровли имели плоские, из утрамбованной до состояния камня глины. Первый этаж – загон для скота, а потому именно туда побежали воины, горя надеждой в алчных глазах. Тщетно. Навоз на утрамбованном полу свидетельствовал о том, что здесь обычно держат пару волов, но вот сейчас их угнали на десяток стадий от этого места. Можно бы поискать, но на горных тропах нас ждет засада. Это прямо к бабке не ходи.

– Есть что-то путное? – я брезгливо осмотрел хлам, сваленный в небрежную кучу.

Это о нем столько песен спето? Славные битвы и богатая добыча? Дрянь какая-то лежит, вызывающая интерес только у самых нищих из моих парней. Щербатые горшки, тряпки, грубые скамейки и деревянные вилы. Ни инструмента металлического, ни тканей хороших. Все утащили жены местных пиратов. Кстати, судя по количеству домов, мужики тут, если и остались, то совсем немного. Большую их часть мы только что утопили.

– Зерно и масло нашли! – услышал я радостный вопль.

– А вода тут есть? – спросил я.

– Вино! – вторили им другие голоса. Ну, тоже ничего. Хоть что-то, не впустую сходили.

– Грузи на корабль! – скомандовал кормчий, и гребцы, весело переругиваясь, потащили кувшины со съестным. Их местные уволочь с собой не смогли. Рогами Тешуба клянусь, они прямо сейчас разглядывают на нас со скал и матерят почем зря.

– Мастер Заккар-Илу! – повернулся я к корабелу, который тоже, не отрываясь, смотрел на прибрежный городок. Ему, пережившему штурм Угарита, многое из виденного было знакомым. В его глазах застыла глухая боль.

– Да, господин! – очнулся он и перевел на меня взгляд.

– Мне нужно пять таких кораблей, – сказал я. – И как можно быстрее. Что тебе для этого требуется?

– Два, господин, – ответил мастер. – Если нужны такие корабли, то я смогу построить только два. У меня нет больше сухого леса, и этот проклятый негодяй… Прошу прощения, господин, ваш наместник в Угарите, уважаемый писец Аддуну скоро привезет его на Сифнос. Остальные корабли я построю не раньше, чем через пару лет. Кедр нужно будет срубить зимой, ошкурить, расколоть на доски, а потом замочить в мелководной лагуне. Когда соленая вода вытянет влагу, доски нужно сложить на горе под навесом так, чтобы ветра продували штабель насквозь. Для этого потребуется не меньше двух лет, господин, и тогда корабль послужит еще вашим внукам.

– Дерьмово! – задумался я. – Нет у меня столько времени. А если сделать корабль из сырого леса?

– Он и двух лет не протянет! – возмущенно посмотрел на меня мастер. – И то, если хорошенько его осмолить, постоянно конопатить щели и хранить такой корабль на берегу. Нечего и думать приделать к нему таран. Он может дать течь, даже если гребцы на нем слишком громко испортят воздух.

– Тогда так и сделаем, – кивнул я. – Две биремы из сухого кедра и еще десять огромных лоханей из обычной сосны. И ты закладываешь на сушку корабельный лес.

– Мы опять будем воевать, господин? – грустно улыбнулся мастер. – Для меня унизительно делать такую плохую работу, но я понимаю, для чего это нужно. Я построю все, что вы велите.

– Ты построишь даже больше, – задумался вдруг я. – Сколько досок вы делаете из одного бревна?

– Две, господин, – ответил слегка удивленный мастер.

– Будем делать четыре, – сказал я. – Я тебе потом покажу как. А пока иди, работай. Корабль сам себя не починит.

Он управился за два дня, кое-как стянув веревками прохудившийся борт. Воины срубили сосны, сделали из них мачты, а потом поставили их на место, забив клинья в посадочное гнездо. Степс. Это место называется степс. Только для здешнего уха эти слова и впрямь кажутся лаем собаки. Надо что-то новое придумывать.

– Сжечь тут все! – скомандовал я и пошел к кораблю.

Знаю, что оставил без еды и крыши над головой кучу людей, но по-другому здесь нельзя. Это будет что-то из разряда подставить щеку. Они не просто меня знать должны, они должны бояться до икоты, до самопроизвольного расслабления сфинктеров! Иначе мне жизни на Сифносе не будет, измучают набегами мои острова, а корабли – непрерывными нападениями.

– Мы сюда еще вернемся, – сказал я после недолгого размышления, и Палинур понятливо кивнул. Нам придется пройти вдоль побережья и познакомиться со всеми здешними владыками лично. И желательно это сделать до того, как орда данайских кораблей отправится в Трою. Иначе у меня руки связаны будут.

– Красиво горит! – высказал всеобщее мнение кормчий, и парни довольно заворчали.

Прибрежный городок, чьими стенами были борта кораблей, полыхал весело, выделяясь ярким пятном на фоне гор гигантского острова. Тростниковые крыши взрывались огромными снопами искр, а потом занимались балки, сделанные из сосны и старой оливы. Все это было сухим как порох, и вскоре кирпич, слепленный из глины и резаной соломы осыпался черной пылью, как будто и не жили тут люди еще несколько часов назад.

– И вот чем я лучше остальных? – думал я, не в силах оторвать взгляда от жуткого зрелища. Все-таки есть что-то дикое и завораживающее в неутомимом буйстве огня. И как выскочить из этого кровавого колеса? Только еще большей кровью. Смирить воинственных, истребить непокорных, помочь тем, кто хочет мира. Мир! Я должен принести мир этой несчастной земле.

* * *

Как странно! Я не был на Сифносе всего несколько дней, а у меня такое ощущение, как будто я вернулся домой из командировки. Городок, опоясанный двумя рядами стен, встретил меня веселой суетой. И вроде бы уже вечер, и солнце почти село, а сотни человек высыпали на причал и машут руками. И мне кажется, они улыбаются! Или все-таки мне это кажется? Нет, не кажется, люди сегодня какие-то непривычно счастливые. Они кланяются мне и благословляют именами десятка богов, а девчонки смотрят так сладко, что у меня ниже пояса все огнем горит. Все же воздержание в моем возрасте – это зло. Оно плохо влияет на связность мыслей. Да что тут случилось-то? Чего они все радуются?

– Вода, господин! – мой писец Филон сиял словно начищенный медный кувшин. Он увидел паруса на горизонте и тут же примчал из Верхнего города. Он даже приплясывал немного, что при его телосложении смотрелось слегка комично.

– Хорошая вода пошла из вашей кучи камней, – выпалил он. – Мастера-горшечники все как один работу бросили и делают трубы, как вы велели. И никто из них не попросил платы за свою работу! Я в жизни не видел, чтобы кто-то здесь что-то делал бесплатно! Трубы обожгут и проложат к городским цистернам. Мы туда после зимних дождей воду собираем, а сейчас одна из них уже пуста. Мы ее промазали изнутри тем горячим пеплом с известкой, и она как новая. Там мелкие трещины были, и немало воды уходило в землю. Люди благословляют ваше имя, господин.

– Покажи! – сказал я и пошел быстрым шагом к тому месту, куда отдавал воду «ловец росы». Скудный ручеек вот-вот прекратит течь, но мне этого хватит. Я набрал воды в ладонь и хлебнул. Ну, так себе, конечно. Вода все еще горьковатая, с отчетливым привкусом моря. Мои подданные сильно погорячились в своих восторгах, но она, действительно, куда лучше, чем была в первый день. Соль понемногу уходит.

– У нас, кажется, есть еще один родник в горах? – наморщил я лоб.

– Да, господин, – с готовностью кивнул писец. – Тут недалеко совсем[57]57
  Источник воды на острове Сифнос находится около современной деревни Аполлония. Расстояние оттуда до развалин микенской крепости – около 1 км по прямой.


[Закрыть], только путь уж больно извилист и неудобен. Напрямую там трубы нипочем не проложить.

– А мы построим небольшой акведук, – обрадовал я его. – Вы же тут с уровнем работать умеете? Снимай с шахт всех рудокопов и каменщиков. Нам не нужно сейчас серебро и золото. Мы должны простроить акведук, голубиную башню и несколько орошаемых террас неподалеку от города.

– А? – глупо раскрыл рот Филон и по дурному захлопал глазами. – Что мы сделать должны, господин? Я и не понял ничего. Простите, но мои познания ничтожны перед вашей мудростью. Смилуйтесь над своим слугой, объясните, что сделать-то надо?

– Пойдем во дворец, Филон, – вздохнул я, – Распорядись, пусть мне принесут лист папируса и чего-нибудь пожрать. Разговор будет долгим.

* * *

Все же кровати здесь – сущее барахло, даже у тех богачей, кто может себе этакую роскошь позволить. Это обычная деревянная рама на ножках, которая крест-накрест перетянута кожаными ремнями. Не разгуляешься на такой, в чем я и убедился, взяв на ночь симпатичную рабыню. Закончилась моя затея совсем не так, как я планировал, и особенно удачный постельный пассаж привел к тому, что вся эта хлипкая конструкция, не выдержав пыла молодости, попросту развалилась. Так я вместе с осчастливленной моим вниманием девчонкой оказался прямо на полу. Надо с этим что-то делать. Вот отобьюсь от микенцев и захочу семью сюда привезти. Так ведь и покалечиться недолго во время семейных радостей.

Вот такой вот злой и неудовлетворенный жилищными условиями, я проводил вечернее совещание, где раздавал задачи на следующий день своему управленческому составу. Как раз вчера мои купцы прибыли из Египта с зерном и привезли целую кучу новостей. Вся немногочисленная знать крошечного царства встала полукругом вокруг резного трона, склонив головы, и я против этого не возражал. После некоторых событий мой авторитет здесь незыблем. Я теперь здешний тиран – государь, не унаследовавший власть от предков, а взявший ее силой. Это слово, кстати, не несет никакой отрицательной смысловой нагрузки. Просто титул.

Рапану прокашлялся и повел глазами по сторонам, а остальные смотрели на него с любопытством. Купцу из Угарита предстоит выступать первым, а такой формат совещаний для этой части света внове. Здесь производственные вопросы решаются исключительно на пирах.

– Господин, – вымолвил он, – зерно мы привезли и, как вы и сказали, часть сгрузили писцу Аддуну в Угарите. Я передал его расписку почтенному Филону.

Мой писец, прятавший любопытство в щелочках заплывших жиром глаз, важно кивнул. Он получил глиняную табличку, заверенную оттиском печати царского слуги, и положил ее в свой архив.

– Почтенный Аддуну молит вас прислать еще воинов для защиты, – продолжил купец. – Жителей в Угарите осталось очень мало, и почти все они лесорубы и плотники. Он говорит, что до зимы работы все равно нет, и что он может послать людей чинить городские стены. Они почти не пострадали, и если заложить прорехи и повесить новые ворота, то Угарит может возродиться. Если этого не сделать, то его неизбежно подомнут под себя люди, живущие на кораблях.

– Хм… – задумался я. Мне нужен Угарит, но я не собираюсь воевать за него. У меня пока что нет сил для этого. Мне необходим источник корабельного леса, и я готов за него платить.

– Передашь Аддуну, – продолжил я, – что мы сделаем это через пару лет. Сейчас мне просто нечем будет кормить такую прорву людей. А сам себя Угарит пока не прокормит, там больше нет ни мастеров, ни торговли. Пусть расчищают завалы и ищут все ценное в руинах. Я уверен, там осталось еще немало. Мы не будем кормить горожан бесплатно. Они заплатят медью, бронзой и лесом. Если им нужны еще воины, то их содержание ляжет на них самих. Если нужно оружие, они его получат.

– Слушаюсь, господин, передам слово в слово, – поклонился Рапану.

– Теперь ты! – посмотрел я на Кулли. – Договорились насчет закупки бычьих жил у египтян?

– Да, господин, – склонился вавилонянин. – И даже привезли немного. Там их не продают на сторону, потому что они идут на тетиву для составных луков. Но господин начальник над складами выделит нам их за небольшую мзду. И это уже будут отличные жилы, высушенные в темноте и распущенные на волокна.

– Хорошо, – кивнул я. – Сходите с грузом сидонского стекла в микенский Навплион и тут же вернитесь. Мы ждем набег басилея Аргоса. Мне нужны все слухи и сплетни. Теперь ты, Абарис!

Дарданец приплыл пару дней назад. Он привез целый корабль моих кузнецов, их семьи, инструмент и груз железных криц. И ведь этих людей тоже нужно разместить где-то. Я уже не знаю, что делать, потому что свободная земля в Нижнем городе заканчивается. Сифнос не рассчитан на такое количество жителей. Придется часть из них поселить выше в горах.

– Ты поплывешь на новом корабле, – сказал я Абарису. – Палинур уже освоился с ним. Сходите с купцами к Арголиде, но в порт не суйтесь. Вас не должны там видеть. Если полезут какие-нибудь разбойники, топите без всякой пощады. Если сможете захватить корабли и пленных, захватывайте. Я оценю их и выплачу долю серебром. Кстати, о серебре, Рапану! У нас оно есть, но в Египте оно бесполезно. Покупайте медь на Кипре и ханаанские финики. Скупайте съестное, даже если цена будет велика. Мне нужно кормить целую прорву людей.

Я повернулся к мастеру Алкасту, который слушал сказанное, поедая глазами пришлую знать. Здешняя жизнь с моим появлением ускорилась так, что сонный остров стал походить на пчелиный улей. Новые люди, новые лица, новые языки и купеческие корабли в порту, который уже становится тесен. У него, привыкшего к тишине дремучего захолустья, просто голова кругом шла. Впрочем, когда мои служащие получили жалование египетским зерном, скепсиса у них изрядно поубавилось. Внезапно свалившаяся на голову сытая жизнь настраивала на хороший лад даже недоверчивых островитян.

– Мастер Алкаст, – произнес я. – Как идут работы по строительству акведука?

– Людей маловато, господин, – ответил тот. – Мы бы управились быстрее.

– Объявите, что я плачу полхеката зерна за день работы, – сказал я. – Берите всех рыбаков, пастухов и тех мастеров из Угарита, что пока не нашли работу. Эту воду сначала ведете в цитадель Верхнего города, а отсюда она пойдет в городские цистерны.

– Слушаюсь, господин, – поклонился мастер. – Осмелюсь спросить, как нам лучше поступить, если на пути воды стоит какой-нибудь холм?

– Там прокладывайте трубы, – не раздумывая ответил я. – В оврагах ставите каменные арки, как я показывал, а дальше пусть вода идет под землей. Уклон должен быть около трех долей на сотню.

– Слушаюсь, господин, – ответил Алкаст, которого я уже наспех познакомил с замковым камнем, кружалом и дробями, а с уровнями, состоящими из шестов с натянутыми между ними веревками, здесь знакомы испокон веков. Правда, погрешность они дают бешеную. Я уже заказал две стеклянных колбы и кожаную трубку. Будем знакомить народ с водяным уровнем. Его, кстати, уже давно освоили египтяне.

– Урхитешуб! – произнес я, и хетт молча поклонился.

– Новая кузница должна быть построена как можно быстрее. Мне нужно железо! Если нужны рабочие руки, попроси отважного Абариса, он наловит их тебе по дороге. Копья и стрелы! Много и быстро!

– Да, господин, – снова поклонился Урхитешуб. – Двадцать семей рабов будет достаточно на первое время. Если их кормить и не мучить, они будут работать хорошо. А бежать отсюда все равно некуда. Это же остров.

– Голубиные башни! – сказал я, повернувшись к писцу. – Сотня самых дрянных горшков, кирпич, палки, два каменщика и известка. Вы получите место, где будут гнездиться голуби. Займись этим.

– Они же загадят все, господин, – сморщился Филон.

– Так в этом весь смысл, – усмехнулся я. – Ты удивишься будущим урожаям, почтенный. А еще они будут поедать жучков, которые портят наш инжир и виноград. Впрочем, голуби мне понадобятся не только для этого.

– Мы будем их есть? – обрадовался Абарис, которого от зерна и рыбы изрядно мутило. Он хотел мяса, и побольше.

– Они будут носить наши письма, – покачал головой я. – Голубь всегда находит дорогу к своему дому. Как только мы построим голубятню, ни один корабль не уйдет из порта без такой птицы. Если кто-то нападет на мое судно, я должен буду знать об этом немедленно. Я пришлю подмогу и покараю виновных.

Изумленное молчание прервал слуга, который зашел в зал и, униженно кланяясь, сказал.

– Басилей Кимон прибыл, государь. Впускать?

– Зови, – ответил я и отпустил всех. Говорить при этом человеке я не буду. Все же, если верить посланию Феано, он как бы не совсем мой подданный.

Глава 8

Тимофей с тоской разглядывал дно глиняной плошки, откуда выскреб все до последнего зернышка.

– Кто копье в руки взял, того на землю уже нипочем не посадишь, – сплюнул он и с тоской осмотрел до блеска вылизанную посуду.

Пайка зерна медленно, но неуклонно сокращалась, ставя воинов на грань голодного бунта. Пока еще авторитет дядьки Гелона незыблем, но скудная жизнь неизбежно приведет к тому, что большая часть людей просто разбежится. Тимофей понимал: либо они найдут себе достойное место для жизни, либо им скоро придет конец. Те, кто пришел на Кипр раньше, устроились отлично. У них есть земля, крестьяне и медные рудники. Да еще и добыча от пиратских рейдов обогащают казну здешних басилеев. Мелкие княжества Кипра процветали.

А вот тем, кто пришел сюда недавно, остались лишь объедки. Доброй земли не взять, у них просто сил не хватит, а налеты на корабли уже не дают того, что раньше. И купцов стало куда меньше, и идут они сейчас такими караванами, что сами кого хочешь ограбят. Они, кстати говоря, регулярно этим и занимаются. Даже сюда разок заглянули. Совсем озверел торговый народ. Людей воруют, рыбацкие деревни разоряют дотла. Никакого спасу от них нет. Парень и сам понимал, что злость его просто смешна, но сделать с собой ничего не мог. Он обижается на людей, которые поступают с ним точно так же, как он сам поступает с другими.

Тимофей подошел к берегу и присел, чтобы вымыть плошку. Он ополоснул ее, а потом, не удовлетворившись результатом, протер ее изнутри горстью песка и ополоснул снова. Сели они здесь, конечно, просто бесподобно. Дядька лихим налетом захватил полуостров, что длинной косой выдается далеко на восток. Пять сотен бойцов оттеснили живших тут ахейцев вглубь Кипра и заняли самый дальний мыс, который огибали все купцы, шедшие на север из Египта и Ханаанских городов. Казалось бы, золотое дно, но нет. Пропитание «пахарям моря» достается все тяжелее.

Тимофей снял набедренную повязку, аккуратно придавил ее камнем и нырнул в теплое до противности море. Он сделал сотню взмахов руками и, отплыв от берега на стадий, лег на спину и уставился в небо. Он любил полежать вот так, в тишине и одиночестве, качаясь на ласковых волнах.

Они кое-как зацепились здесь, на самом востоке острова. Кипр поделен на множество мелких и мельчайших княжеств, крупнейшим из которых оставалось царство Алассия, которое контролировало основную добычу меди. Резня за землю и рудники шла нешуточная, и ввязываться в нее Гелон не спешил. В этой войне голову сложить – как высморкаться. Вот потому-то он держался за клочок здешнего берега, и даже крестьян и рыбаков запретил обижать. Только их скудная дань еще кое-как питала разбойный народ.

– Надо делать что-то! – решил Тимофей и поплыл к берегу, разрезая теплую воду подбородком. – Сколько недель на одном месте сидим. Скоро совсем жрать нечего будет.

Парень сердцем чуял: кочующая банда дядьки Гелона вот-вот развалится на части, и у него снова останется полсотни верных парней из Аттики. Все те, кто прибился к их ватаге в Трое и Хаттусе, вот-вот уйдут, потому как грабежа одного Угарита им было мало. Золото и серебро нельзя есть, а тех баб, что там похватали, тоже, оказывается, нужно кормить. Кто бы мог подумать!

Лагерь бывших наемников представлял собой нагромождение шалашей из веток, каменных хижин, откуда выгнали старых хозяев, а то и просто расстеленных на песке кусков грубого полотна. Воины разбились на свои старые ватаги, где и держались вместе, поочередно охраняя свое добро. Тут не особенно доверяли друг другу, а в ватагах все же ходило много родни. Так было и у афинян. Вон сидят парни, которых Тимофей знает уже который год. У них котелок кипит? Не то рыбой разжились? В животе Тимофея призывно заурчало, но счастливцы гордо отвернулись, показывая, что ему тут ничего не светит. Самим мало.

Тимофей заглянул в котел и, увидев скудное варево, разочарованно отвернулся. Два небольших крабика, которых выловили из-под камней, весело подпрыгивали в струях бурлящей воды. Да, тут делиться нечем, и Тимофей, сплюнув набежавшую густую слюну, пошел к своему шалашу. Его пристанище стояло рядом с домом рыбака, который служил здешнему владыке дворцом. Дядька Гелон обитал именно тут.

– Господин! – умоляюще посмотрела на него наложница из Угарита, которую он взял для утех. Дородная когда-то белолицая красавица, вытащенная за косы из богатого дома, почернела на солнце и высохла как щепка. Пышная грудь опала, а через тонкую кожу начали проглядывать ребра. На полном когда-то лице только одни глаза и остались, и они смотрели так, что по заскорузлому сердцу афинянина словно острым когтем провели, оставив кровавый след.

– Кушать, господин! – торопливо заговорила она, коверкая полузнакомые слова. Еда, господин! Я все делать, что ты сказать. Накормить только. Я не плакать даже.

– Тьфу ты! – расстроился Тимофей, развернулся и пошел прочь. – Да провались ты, стерва!

Продать бы ее кому, да здесь ее никто не возьмет даже даром. Дядька Гелон зерно только на воинов выделяет, и то помалу. Вот потому-то жратва нынче в цене, а женская ласка подешевела и не стоит почти ничего. Эта баба и раньше одними объедками питалась, выскребая остатки каши из горшка своего хозяина, а теперь и вовсе не видела еды уже второй день. Нечего Тимофею дать своей женщине, и от осознания этого на душе парня было невероятно погано. И вроде рабыня, чуть выше собаки, а все равно как будто гложет что-то изнутри. Словно и не человек он, раз свою женщину накормить не может. Надо придумать что-то, не собственную же пайку ей отдавать. Еще чего не хватало!

Тимофей снова разделся и, оставшись в чем мать родила, пошел по мелководью, переворачивая крупные камни. Он ничем не хуже тех олухов, что поймали крабов. Он накормит свою бабу. Он больше не может видеть эти наполненные голодной мукой глаза.

* * *

– Ну ты только посмотри! – протянул вперед руку Тимофей, показывая на величественный город, оседлавший гору, царящую над гаванью. Они приплыли сюда под парусом, благо идти-то всего ничего, если с крайнего мыса их полуострова отчалить. На рассвете вышли, а к вечеру на месте уже.

– Вот что нам нужно, дядька!

– Щеки подрезать не забудь, – хмыкнул Гелон, с завистью разглядывая порт, забитый купеческими кораблями. – А то кусок в рот не влезет. Это же Энгоми[58]58
  Энгоми – город, развалины которого находятся на востоке Кипра, в 6 км севернее г. Фамагуста. Ассоциируется с Алассией в хеттских источниках. Примерно в это время был сожжен «народами моря», частично заселен заново, но прежнего значения не достиг. Рядом с ним возник богатейший древнегреческий полис Саламин, куда и переместилась жизнь из руин Энгоми.


[Закрыть], парень! Самая сильная крепость на Кипре. Нам ее нипочем не взять.

Да, перед ними раскинулся великий и славный Энгоми! Город, цари которого правили Кипром с незапамятных времен. Им принадлежат медные рудники, а потому здешняя гавань всегда полна кораблей. Стены огромной крепости опоясывают город неприступным кольцом. Сначала укрепления выложены из блоков известняка, а потом подняты на пятнадцать локтей сырцовым кирпичом. Множество полукруглых башен обещают штурмующим теплый прием. Только полезешь на стену, как из бойниц вылетит туча стрел.

– Давай других басилеев в помощь позовем, – польстил дядьке Тимофей, и тот даже смутился немного. Бродяге-наемнику приятно вождем стать, и он еще не привык к такому обращению.

– С ними делиться придется, – недовольно произнес Гелон, а Тимофей усмехнулся.

– Так все равно будет больше, чем сейчас!

– И то верно, – хохотнул Гелон. – Ну давай займемся делом, от которого отвыкли, племяш. Будем пошлины портовым мытарям платить.

– Не жалко, – хищно оскалился Тимофей. – Потом назад заберем. Пошли, дядька, на рынок, лишних баб продадим. Может, отсыплют за них зерна или оливок с финиками. Все не кормить лишние рты.

– Пойдем, – кивнул Гелон, который приплыл сюда не столько торговать, сколько на разведку. Он рассматривал цепким взглядом укрепления самого богатого города в этой части мира. Не взять его в одиночку, нипочем не взять. Но если несколько басилеев свои войска приведут, то почему бы и нет… Порт перекрыть с моря, а ворота – со стороны суши. Недолго царь Алассии высидит в своей крепости без подвоза еды.

* * *

Кимон ошалело крутил головой, не узнавая привычного места. И вроде бы все так, как было раньше, да только куцая гавань забита кораблями, из которых тащат огромные амфоры с зерном. Интересно, откуда взялась такая роскошь? Вторым, что поразило басилея, стала необычайная многолюдность городка. Сколько времени прошло с момента захвата Сифноса? Да меньше трех месяцев. А тут народу чуть ли не вдвое больше стало, и незнакомый говор то и дело режет ухо царя Милоса.

– Кто это такие, господин? И откуда они все взялись? – негромко спросил Перимед, старый воин, служивший еще отцу басилея. – Я гостил на Сифносе год назад, тут и половины этих людей не было.

– Не знаю, – сквозь зубы ответил Кимон, который крутил головой словно филин.

Десяток ослов, груженных корзинами с землей, прошли рядом, и басилей с удивлением увидел, что заросший кустарником пустырь расчистили, а на его месте размечают новый квартал. Вот две смуглые девчонки в прозрачных вуалях, стрекочущие на незнакомом языке, как сороки, прошли мимо басилея и его свиты, обдав их непривычным тяжелым ароматом. А вот два гончара, перепачканные глиной, тащат обожженную трубу, в которую можно просунуть голову. Куда они ее тащат? И главное, зачем? Этого Кимон так и не понял. Суета, которая ключом била вокруг, ничуть не напоминала сонную тишину, обычно царившую на островах. Люди здесь стали вдруг деловиты и куда-то спешили, все как один. Кимону даже показалось, что они ходить стали немного быстрее, чем раньше. А еще эти люди выглядели довольными жизнью. Они смеются и шутят, свистят вслед красивым женщинам, а в их глазах появилось что-то такое, что давно уже позабыли на истерзанных набегами островах. Если бы Кимон был легкомысленным мальчишкой, то он подумал бы, что все эти люди счастливы.

– Эй ты! – Перимед, который, видимо, терзался схожими сомнениями, схватил за локоть гончара. – Это чего за штуковина, а?

– По ней вода течь будет, – ответил гончар. – Руку отпусти, а то стражника позову. У нас тут нельзя свободного человека хватать. Штраф два сикля серебра. Указ тирана не слышал, что ли?

– Ишь ты! – Перимед так удивился, что руку убрал тут же. – Гончар какой-то, а туда же! За руку его не схвати. А где они воду возьмут, господин?

– Да сам не пойму, – все так же, сквозь зубы сказал Кимон, страдающий от накатившей зависти. Он тоже страдал от скупости небес, которые уже несколько месяцев не посылали на его остров дождей.

Узкая тропа, которая, петляя, поднималась к цитадели, закончилась у ворот, где скучали двое дарданцев с копьями. Далековато акрополь построен, добрых десять стадий от порта, да только нет здесь места удобнее. С этого холма и залив, куда приходят корабли, и весь остров как на ладони. Один из стражников поднял руку и приказал.

– Стой! Кто такие и к кому?

– Басилей Кимон я, правитель Милоса, – растерялся царь. Тут такого раньше не было, да и знали его все.

– Пройди во двор, царь, и обожди немного, – сказал стражник, на запястье которого болтался широкий серебряный браслет. – Мне доложиться надо.

– А что это за люди в городе, воин? – спросил он.

– А… эти… – воин махнул рукой. – Из Угарита много семей на жительство приехало. Тот город морской народ дотла спалил.

Да что тут вообще происходит? – билась в висках Кимона запоздалая мысль. – Оружие у простого воина из железа. И наконечник на диво широкий и длинный, на него много металла пошло. У одного стражника браслет серебряный, да такой, что и самому басилею не стыдно надеть. У другого – обруч на шее, и тоже из серебра. Откуда у простых наемников такое богатство? Если слух об этом на Милос дойдет, ему плохо придется. Его люди не захотят за еду служить, и тоже себе такого потребуют. Мальчишка что, все серебро на Сифносе выкопал и воинам раздал? Кимон осмотрелся по сторонам и увидел, что и в Верхнем городе тоже многое поменялось. Дома, что раньше занимала здешняя знать, теперь заселены совершенно другими людьми.

Амореи из Угарита! – догадался он. – Странно, а почему это беглецам честь такая, рядом с царем жить?

Мимо него прошла невысокая полненькая девушка с круглым лицом и вытянутыми дудочкой губами. Кимон пристально уставился на нее, смущая настойчивым взглядом, и та отвела глаза зардевшись. Не красотка, но довольно мила, а за серьги, что на ней висят, весь Милос полгода кормить можно. Позади нее идут двое крепких слуг с палками и старуха рабыня. На рынок девушка вышла, вон, у служанки корзина в руке. Понятно, почему их тут поселили. Богатые семьи тоже сбежали из несчастного города и заплатили новому владыке за защиту.