Текст книги "Полное посмертное издание. Компиляция. Книги 1-28 (СИ)"

Автор книги: Вадим Денисов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 62 (всего у книги 309 страниц)

Причал Ленни находится рядом с местом швартовки «Клевера». Широкий мотобот стоит уныло, даже палубный пулемет нос повесил. Скука, полковник, скука.

Шкипер, конопатый Ули Маурер, стоит в черной майке, смотрит на меня, на реку, на катер и тоже скучает. Вот прямо так – стоит рядом со мной, и неизбывная тоска в глазах. Нос у него облез от солнца маленькими лохмотьями, а вот загара на теле ноль. Лишь веснушки-конопушки проявились пуще прежнего, особенно на плечах – нагло просвечивают через кудрявую белую шерсть. Еще немного – и они ему заменят загар.

– Значит, в Шанхай собираетесь? – уныло переспрашивает Маурер, протягивая мне маузер. – Классный ствол…

Как тяжко вздыхает капитан. И ствол не для него, и Шанхай ему не по уставу. Стой себе на причале, как пес цепной, жди команды хозяина. Понимаем.

– Ага, – коротко отвечаю я, укладывая маузер в чехол.

– И чего вам только дома не сидится. – Больше фальши в голосе человеческом просто быть не может.

– Так надоело же, – искренне сказал я. – Чего сидеть-то? Да и… Это же не староземная Швейцария. – И тут же спохватился. – Виды не те, – поправился я. – Хотя вполне, вполне.

Проклятье, ведь зарекался же не говорить так – и из соображений безопасности, ну и… просто жалко мужика. Тут шкипер вообще сошел с лица. Уже не сорок лет с виду, как оно и есть на самом деле, а все шестьдесят. Точно, сегодня вечером напьется в одиночестве – есть у него такой грешок.

– А меня никуда, – констатировал Ули очевидное.

– Брось! Организуй испытательный пробег: в машине всегда что-то чинится – вот тебе и мотив. Вот только горючее…

– Какое там горючее, – пренебрежительно отмахнулся Ули. – Неужели у старого шкипера не найдется запасов? До Шанхая хватит, а там заправиться можно.

– Точно можно? – уточнил я. Самый насущный вопрос. – Просто и мы так хотим сделать, не знаем, насколько это большая проблема.

– Проблемы? Какие проблемы? – немедленно возмутился «альфа». – Стоит только тебе найти Мустафу, капитана «Меконга», и сообщить о небольшой просьбе Ули Маурера, как все эти твои «проблемы» растворятся в Рейне. Даже если его не будет, помогут его друзья. Или швейцарцы – их там немало.

– Он реально поможет заправиться?

Шкипер только хмыкнул и гордо замолчал.

Как же ты раньше-то не подумал, Федя! Конечно, тут река, «рука руку моет» и все такое, водное братство. А уж капитаны двух крупных рейнских судов – это каста высшего разряда. Похоже, топливная проблема драпальной экспедиции близка к разрешению, горючее в Шанхае будет. Вопрос в цене, но, как мне хорошо известно, все валюты швейцарского анклава в Шанхае ценятся – они выше курсом. А расчетно-денежной единицы, аналогичной местным квотам, в индийском анклаве просто не существует. Есть, по слухам, какие-то магазинчики, где торгуют канальной продукцией, и не более того.

Да, швейцарцы в Шанхае есть, это всем известно. Случались еще до моего появления небольшие волны прибытия «лостов», уже после Начала, второй эшелон. И далеко не все из новых решили осесть в Базеле – кому-то местные порядки не понравились, кого-то просто не захотели тут видеть, и они отправились дальше, предпочли осесть в Шанхае. Человек пятнадцать там точно есть. Вот ведь, отдельно живут, но на ярмарку ездят – рационально, выгодно. А у «альфы», как всегда, везде прихваты, везде особые отношения.

– Ну так в чем же тогда дело? – Я только шучу, я не взаправду, знаю – не покинет «Клевер» постылого родного причала. – Придумывай ходовые испытания – и поехали с нами, караваном, к утру вернешься, выкрутишься, нормально.

– Ха! Нормально? У русских так можно? Не выполнить приказ, отойти самовольно, без согласования?

– Можно, можно, – подтвердил я. – У нас даже боевой корабль как-то сбегал на Балтике. От Брежнева.

– Ух ты! И что? – оживился Маурер.

– Догнали самолетами, постреляли, загнали. Расстреляли.

– A-а… – понимающе кивнул Ули и опять повесил голову.

Оцените, какой Федя-рейнджер тактичный человек. Как Клинт Иствуд. Да какого черта, может, вот это, наоборот, и поможет мужику разгрузиться, а не держать тоску в себе. Страшно представить, каково матерому капитану неделями стоять без движения у пирса.

– Ну тебе, дорогой мой старина Ули, здесь волноваться не о чем, – продолжил я свои психотерапевтические шуточки. – Самолетов в анклаве пока не наблюдается, не догонят. А геликоптер скрылся в неизвестном направлении.

И тут случилось неожиданное. Ули сделал совершенно серьезное лицо, быстро шагнул ко мне, взял крепкой рукой за плечо и резко развернул в сторону Замка Берн.

– Смотри, Тео.

– Куда? – растерялся я. Хорошо, в глаз не дал.

– На главную башню – видишь?

– Чего я там не видел, – и дернул плечом, вырываясь из захвата.

– Бинокль возьми.

Ничего не понимая, я достал из сумки и поднял к глазам новенький «кэнон». И что там диковинного? Камни да камни, флаг, антенны торчат. Все, как обычно. Стандартный для свисской армии пулемет «Штейр-Солотурн» S2-200. И что? Труба какая-то, в тряпках… А это что? Да быть не может!

– Увидел?

– Что это, Ули? – прошептал я.

– Что, что, – скрипнул зубами шкипер. – Автоматическая двадцатимиллиметровая зенитная пушка фирмы «Эрликон», самая настоящая, зенитка старой модели, разработки одна тысяча девятьсот двадцать седьмого года, ее позже назвали модель 1S.

– У Берна есть «эрликон»?

– Как видишь.

Мама дорогая.

Кто же не знает оружия, название которого стало нарицательным! Какие только страны этот автомат не поставили в строй, в США он до сих пор стоит на вооружении судов береговой охраны. И мы присматривались, пока не сконструировали свою пушку ШВАК.

– Слушай, но как же тогда удрал этот Жан Ренггли?

– Умный потому что, вот и удрал. Сразу, как взлетел, ушел в мертвую зону – «эрликон» ведь только по речной стороне работать может, его вообще со стороны Базеля заметить невозможно, там у него сектора нет. Или переставлять надо. Помнишь, ты меня как-то спрашивал, почему вдоль берега не установлены укрепления, ограждения… Зачем? Это чудовище разнесет все.

Да уж. Эта пушка небеса шьет, если не ошибаюсь, километра на три, а по горизонтали за четыре километра лупит, как раз до поворота реки. С таким сторожем «Клевер» по-балтийски не угонишь, действительно никакой авиации не надо.

Серьезные ребята в Замке Берн засели. Гораздо серьезней, чем я думал до этого момента.

Теперь уже точно не удивлюсь, если в один прекрасный день ворота откроются и на оперативный простор выкатится уже ожидаемый мной самопальный танк «Железный Капут». В прошлый раз по приколу думал. Сейчас – нет, может он там оказаться, может. Или нормальный такой «шушпанцер», из самосвала сделанный, ржаво-коричневого окраса, с ротным минометом на угловатой клепаной башне, воплощение постапокалипсиса.

– Она с радаром спарена, не знаешь? – чего уж теперь юлить, спрашиваю прямо, под впечатлением.

– РЛС поставили, антенна в коконе, почти незаметна, но больше для порядка, кругом горы, река поворачивает в обе стороны, уходит за высоты, так что смысла в ней никакого. Автоматики нет, сам видел, когда башенный расчет пушку на «Клевер» ставил, пробовали и это. Без сервоприводов машина.

– Понял…

– Еще есть небольшая РЛС – на машине мобильной группы спецназа.

Круто.

– А на выезд второй «эрликон» припасен, но его пока ни разу не вывозили: не хотят людей пугать.

Ох ты ж таежная гать!

И что будет, если собрать броневую группу хотя бы из трех таких уродов? Да с развед-спецназовской бибикой с локатором. На средний «шушпанцер» поставить «эрликон» – и отправить их, в сопровождении пятерки джипов с «солотурнами», по грунтовке Плохого Леса – в направлении излишне самобытной и гордой Аддис-Абебы. С дозорами, радиослужбой, тыловым обеспечением. Неплохо еще пятерку мотоциклистов присовокупить. Стоп, а как же численность? Где они столько бойцов возьмут? Как где? Допусти, Федя, что в Замке пятьдесят мужиков. И они ничего не делают, их полностью обслуживают. По-любому сорок бойцов там выкраивается. Плюс в Базеле наймут по мобилизационному плану.

Фантазия моя продолжала генерировать предположения, легко опровергая трижды обдуманное ею же ранее… Мужики эти не бездельничают, как наивно представляется, а нормально так готовятся воевать – какая еще может быть цель – сидеть «в секретной заперти»? Неужели и в этом мире швейцарская армия начала качать мышцы без видимых причин? Не бывает так. Все это выплеснется.

И хана будет Эфиопии для начала. Дальнейший путь на запад, к Волге, очевиден. А там и русский анклав. И кто такой «гудериановский» клин остановит? И чем? Что у наших есть выставить против этой силы?

Фантазия просто разбушевалась.

Они ставили зенитку на «Клевер», уже проверяли – значит, думают экспансионно.

На широкий мотобот запросто можно загнать мой джип, так что судно в состоянии постепенно забрасывать десант к Шанхаю. Накопить там силы, выше по течению, а потом устроить индусам и иже с ними самый настоящий Порт-Артур.

Невелик информационный поток нового мира, негусто сведений, небогат и мой опыт.

Но и всего имеющегося достаточно, чтобы понять, что полученная только что информация – стратегическая. Никакие швейцарцы не глупые овечки, чего-то важного они добились, и немало имеют. Ведь каким-то же образом получили они такую мощу!

Пулеметы вообще случайно были найдены. Никакого серьезного оружия Писатели свиссам не давали, и большой практики таких находок нет – небольшой бревенчатый Rohstoffvorrate лишь брат Рольфа обнаружил, так что я в теме, чем и как «виксы» разжились. И про «эрликоны» в этом рассказе не упоминалось. А зачем рассказчикам врать, уже выложив девяносто девять процентов инфы? Не было их в захоронке.

Мужики рассказывали, как анклаву в самом начале было тяжко. Даже «нарезняком» не могли разжиться. Постепенно всего добивались, постепенно. Сначала гладкие стволы таскали, пространство отвоевывали, долину зачищали, а там и автоматики у бойцов появились, но они и по сей день в ограниченном количестве.

И тут вдруг «эрликоны», ни много ни мало, которые есть пушка, а не пулемет, между прочим. Ограничивали, ограничивали, а потом дали. Почему не сразу дали? За что дали? За какие заслуги? Значит, есть заслуги, есть успехи.

И этот селективный кластер на севере – «северяне», весьма и весьма похожие на Федю Потапова. Я – параноик? Ох, нет, конечно…

Штирлиц, пора, Генштаб ждет.

– Теодоро! – Громкий крик шкипера вырвал меня из плена стратегических планов. – Ты там что, приятель, прирос к земле? Надеюсь, не тремя точками, ха-ха-ха! Смотри лучше на свою скво!

Ули стоял возле своего судна и о чем-то говорил с одним из своих матросов, исполняющим обязанности и моториста, – Никлаусом, второго, рулевого Ганса, сегодня что-то не видно. Как он там сказал – «скво»? Ну уж нет. Это же «жена» у краснокожих, если не ошибаюсь. Не нужна мне пока жена. Или «скво» относится и к подруге? Тогда можно.

Скво подходила к причалу. Шикарно, хоть в кусты забрасывай.

Приблизившись, Ленни стащила камуфляжную куртку, забросила ее за плечо и, оставшись в штанах и футболке с короткими рукавами, пару раз кокетливо крутанулась, замерла и вопросительно уставилась на меня.

– Шикарно, – замогильным голосом произнес я. – Отлично выглядишь.

Ленни Кальми-Ре внимательно посмотрела на меня.

– Ты что, чувак? Не рад подруге?

– А? Рад, Ленни, рад… Ты знаешь, что у них стоит на главной башне?

– На башне? Какая-то автоматическая пушка, все это знают.

– Не все, – отрезал я.

– Что ты бесишься? – Сильфида начинает заводиться – подвязывай, Федя, успокой свои нервы. Не нужны нам сейчас ссоры, никак не нужны.

В знак примирения я традиционно чмокнул Zicke, на этот раз попав в нос.

– Давай грузиться, родная, хватай, что полегче.

Что тут таскать-то. Да и удобно: причал качественный, ровный, не споткнешься. Секундное дело. Гораздо важней правильно распределить и закрепить груз. Вроде не такая уж и маленькая посудина, а уже тесно: канистры, гермомешки, генератор, имущество катера. Пока я возился, закрепляя концы, и подтягивал за люверсы тент, к Ленни подошел Маурер, тоже чмокнул – у них хорошие отношения: своенравная сильфида порой слушается шкипера больше, чем меня. «Альфа» везде себя проявит.

Закончив, я разогнул спину – что-то тянет, зараза, натаскался за эти дни, выпрямился и поднялся к ним, на причал.

– За Руби присмотришь, шкипер? Дня через три максимум заберу.

– Без проблем, – пообещал Ули, глядя мне в глаза. – Где оставить?

Вот… Где оставить? Сейчас придумаем.

Погода тем временем начала портиться. Веселые кудлатые облачка сменились серыми, плотными и низкими. Дождя пока нет, но скоро будет – правильно я сделал, что тент подтянул. Вода в Рейне стала цвета старого серебра, а ветер притих, «викториноксовский» флажок на «Клевере» еле шевелится. Значит, ливанет сильно, дружно. Вот и проверим новую одежду на соответствие глянцевым рекламным буклетам… Но мы же не лохи, предусмотрительные люди: прорезиненные штормовки припасены.

– Что привезти из Шанхая?

Семьи у шкипера нет, одинок он. Что ему надо…

– Фотографию юной тайки, кальян и пачку «афганской радости», – усмехнулся капитан. – И три глотка свободы.

Вот жмет мужика!

Ули отвернулся, посмотрел куда-то в сторону Замка, а потом повернулся вновь:

– Что-то он там долго заправляется.

– Кто заправляется?

– Ха. «Серый-серый джип». Понял?

– Не особенно, – признался я.

– Через десять минут после тебя приехал. Маленький тойотовский джип с кошачьими лапками на чехле запаски. «Ками» вроде бы. Хорошая машина…

– Ну видел такой на улице, когда из «Балтазара» выходил.

Что он, покупать ее надумал?

– …Да не тому досталась. Знаешь чья?

Сердце екнуло. Конечно, знаю. К кому еще можно так вот подводить? Вода в Рейне еще больше потемнела. Или это у меня в глазах?

– Отто Бахманн, – произнес я.

– Угу.

И вот тут я созрел окончательно.

Все сложилось, все мои раздражения, нервы и страхи, желания и решимость. Все спаялось в твердое, окончательно принятое решение – мы валим! Прямо сейчас.

Никаких разведрейдов, никакого возвращения назад.

Мы как планировали: будем отсутствовать дня два, может, три, если все нормально будет. И какие тут произойдут события, какие решения примутся? Выяснять это я теперь не собираюсь, созрел. Очком чувствую: надо просто рвать когти. Так… топливо – десять канистр в лодке, как и планировалось. Одна – с соляркой, для генератора. Еда, оружие, аптечка, благодаря Францу зажиленная после той схватки.

Я машинально хлопнул рукой по боку – на месте, маузер теперь висит на мне, уже не сниму.

Еще пять канистр лежит в нычке запасной бункеровки, это не очень далеко. Увезем ли все? Домик в деревне. Эх… А машина? Так и не продал я своего Руби. А друзей и не продают.

– Ленни! Иди сюда!

Почувствовала что-то девка, подскочила быстро, смотрит молча. Рядом, заметив резкую смену настроения, молчит несколько оторопевший шкипер.

– Мы уходим. Совсем и прямо сейчас. Резко! Заводи двигатель, прогревай на малых, чтобы не очень громко. Все потом объясню, просто поверь. Я сейчас.

Отдав распоряжение, я растительно-камуфляжной молнией метнулся к машине. Не лучшая расцветка для темной воды. Маурер подскочил следом за мной.

– Ты это серьезно?

– Серьезнее не бывает, дорогой Ули! Мы уходим. Навсегда, чего нам тут ждать – ареста? Или еще чего похуже? Войны? Надоел мне этот тихий омут. Как там англичане говорят? «Стил уотер ран дип».

– А он ведь еще в первый день твоим оружием почему-то интересовался. Может, прикарманить хочет, потому и пристает, повод ищет, – не к месту сообщил Ули, заставив меня еще раз обмереть.

– Тем более!

– А как же машина?

– Руби теперь твой, вот ключи и брелок, – безапелляционно заявил я. – Подарок от русского Феди. Только рацию сниму.

Открыв дверь, я вытащил из бардачка между сиденьями мультитул и начал откручивать «кенвуд». Так, что еще? Инструмент заберу, Ули тут купит. Веревки, провода, антенну снять не получится: этот козел наверняка следит. Ну ковыряется человек в своей машине перед поездкой на воды, чего такого. Хотя наверняка в бинокль смотрит. Меньше суеты, Федя, меньше, спокойнее.

Подошел и спокойно обнял своего приятеля.

– Скажи на прощание, Тео, ты точно ничего не знаешь о немцах?

Я отрицательно покачал головой – ну действительно не слышал! Обнялись еще раз.

Жаль, с остальными не попрощался.

– Ready! – крикнула боевая подруга, подтянув гладкоствольную «беретту» поближе.

– Go! – откликнулся я и прыгнул в катер.

Хороший бинокль я купил. Башню видно, как в телевизоре. И почти не дрожит.

Какой запас имеем, Федя? До поворота реки, способного нас надежно закрыть от чудовища под названием «эрликон», четыре километра.

– Скорость у нас какая, чувиха?

Слово «чувиха» Ленни уже знает, по-русски. Она за румпелем, и я к мотору пока не лезу, хозяйка катер водит классно. GPS’ов тут нема, спутником скорость судна не измеришь, только на глазок, по опыту. У Ленни он есть.

– Километров восемнадцать всего! И прикури мне сигарету – на берегу не успела!

Zicke еще что-то быстро добавила на немецком, да еще на сленге, но идиому «бешеный чудак» я вполне себе угадал. Как еще назвать девушке такого не в меру резкого перца?

Катер ползет как утюг. Сомневаюсь, чтобы он с таким грузом вышел на уверенное глиссирование с минимумом осадки, но выскочить из воды всяко должен. Но есть такая штука, товарищи, как закон подлости, – двигатель троит, свеча попалась негодная. Поменять ее – секунда делов, но этой секунды в запасе нет.

Ведь проверял же! Позаботился, новые купил, фирменные «боши», и вот на тебе! Вам что, шанхайцы на этих ваших «анмарках» контрафакт поставляют? Суки европейские. Дальномер в руки не беру – бессмысленно, сейчас актуальны другие дальности, они не для такого прибора. А вот бинокль рулит…

Восемнадцать в час, то есть до поворота – пятнадцать минут. Под дулом «эрликона». В бинокль мне отлично видно, как маленький «берий», размахивая руками, что-то яростно говорит Мауреру. Шкипер спорит, нервничает, показывает на пароход. Ну тут все понятно: танец с саблями.

Перевод на башню. Пока тихо, никакого шевеления.

Отто поднял руку, отдает по рации команды.

– Ленни, правь к левому берегу!

Девчонка автоматически двинула рукой румпель, но тут же возмутилась:

– Зачем?

– Хуже видно будет, лодку на фоне тени высоких деревьев тяжелей заметить, да и пестрота мешает. А тут мы контрастны, как тыловой прыщ.

– Оценила, – улыбнулась девчонка. – А радар?

– Если вплотную пойдем, береговая засветка нас погасит, РЛС там средненькая.

– А ты хорош, рейнджер!

Похоже, я ее тоже люблю.

Дождь начался – пробный, разведочный. Ура! Капли застучали по корпусу, постепенно создавая мерный дробный фон. Ага! Ну и как вам там в экранчик смотрится? Уже похуже, да? А лазерком как, простреливается еще метров на пятьсот, или уже напрочь обиделся «гиперболоид»? Природа – мать наша, Федю в обиду не даст, Федя с ней дружит.

Есть проблема! На крыше главной башни появились, засуетились две темные фигурки – это расчет автоматической пушки.

Сколько мы уже прошли? По-моему, полтора километра есть.

Газку, Ленни, газку! Черт, как двигатель чихает, винт не успевает раскрутиться, бедный «Гугль» вновь и вновь валится в воду. Потерпи, дорогой, выкарабкаемся – вмах починю!

С черепашьей скоростью ползем вдоль берега. Тень есть, густая, деревья стоят плотно. А вот буруна после нас нет – хоть в этом плюс.

Начали, песьи дети!

На башне пыхнуло черное облачко, пушка дернулась. Так и не понял, услышал ли я далекий звук очереди автоматической пушки. Ну посмотрим, каковы там стрелки, мать иху. Ветер западный окреп, между прочим, и дождь уже плотный. А на такой дистанции это еще как влияет. Если сразу дадут за корму – значит, не профи, «гуся не били».

Два с лишним кэмэ прошли, осталось немного – и поворот.

Хлоп-хлоп-хлоп!

За кормой и с большущим недолетом поднялись фонтанчики.

Это приемлемо. Все так же идем у берега, поэтому перелетов своих очередей расчет не видит, корректирует неполно. Нет у них в анклаве наводчика-оператора с опытом. Даже ерзать не буду – вероятность попадания мизерная, просто прем. Но и позволить хреновым охотникам наслаждаться комфортом засидки не могу. Я взял маузеровский карабин, прикинул-подумал. Попасть куда-то нереально, а вот попугать можно, глядишь, и свистнет над бошками – пусть увидят когти русского паренька. Опять взлетели группой белые столбики взбитой воды, уже ближе.

Навесиком, Федя, легоньким…

И выпустил всю пятерку, с легкими поправками на статистику, пятном, так сказать. Уж не знаю, свистнуло у них там или нет, но стрельба на какое-то время прекратилась. Хорошо разрядился. Ну и бой вышел, какой-никакой.

Вскоре расчет очухался, разозлился, что мне и требовалось, и пошел вспахивать водную гладь, раздражая приглаженную дождем поверхность тихого Рейна. Вот увидите, гниды, речка вам отомстит, аукнется оно.

А вот это уже хуже! Прозевал.

«Клевер» выходит на стрежень. Двигатель прогревал. Ясно. На шкипера Отто орал как подорванный, а Маурер ему – мол, вот загубим машину нахолодную, потом будешь перед королем Артуром Эшлиманном раком стоять.

От «Клевера» вряд ли уйдем на одной свече, кислое дело. Судно идет по прямой, мы – по дуге, вдоль берега.

– Что делать будем, чувак? – Zicke говорит спокойно, но на лице смятение.

– По шкиперу стрелять не буду, – уверенно объявил я, словно план «Б» у меня продуман до мелочей. – Срочно уходить за поворот реки. Увидим, что побег не ладится, – десантируемся на берег.

– Хм, а дальше?

– Дальше? – с нарочитым удивлением спросил я. – Дальше партизанить будем. Герильяс изобразим… Ну что ты, Ленни, неужели думаешь, что мы себе лодку не добудем?

Успокоилась девчонка, улыбнулась. Не дам ее в обиду. А вот побега жаль.

Через стекло рубки уже хорошо видно напряженное лицо капитана, Никлауса за его спиной и стоящего рядом с Ули гестаповца Бахманна с биноклем. Так, пулемет у них на корме. Впрочем, и снять могут. Федя господину Отто нужен живым, значит, нужно не убивать, а останавливать.

Жмем! Ну же!

Вот и поворот за косой. Фонтанчиков уже не видно – операторы наконец-то поняли, что перевод драгоценных патронов попросту бесполезен. Все, «эрликон» нам больше не опасен, «Гугль» ушел за излучину. Башни Замка Берн скрылись из виду. Что там на «Клевере» происходит?

Там происходило нехорошее.

Я угадал. Кормовой «солотурн» Отто решил не трогать, вышел на палубу, в руках винтовка «шмидт-рубин», с оптикой. Дуэль предлагаешь? Ну давай. Дальномер – шестьсот сорок. Я поднял маузер, вложился, натянул локтем ремень, заглянул в «сваровски», убрал «луну». Как там фотографы говорят: «Внимание, снимаем…» И тут рядом с гадом выстроился шкипер с биноклем! Ули, мать твою, ты что творишь! Спрячься!

Но капитан прятаться не собирался. Он неожиданно, сильно и мощно двинул Бахманна корпусом, и тот по-цирковому, элегантно так, негнущимся столбиком вонзился в воды вечного Рейна. Башкой вниз.

– Ленни, стоп!

Zicke среагировала моментально, «эвинруд» заклокотал на нейтрали.

– Ты можешь не поверить, но наш бравый шкипер Ули только что выбросил Отто Бахманна за борт!

Сильфида вскочила и, не смущаясь теснотой перегруженного катера, исполнила какой-то немыслимый зажигательной танец. После чего разразилась громкой быстрой речью на языке немецко-фашистских оккупантов. Маурер услышал и тоже что-то заорал. Резко закачавшись, катер заходил ходуном – бросив румпель, Zicke полезла ко мне, начала целовать. А слезки-то покатились!

Дождь еще не прошел, даже над водой звук этого маленького дизель-электрохода слышно не очень, да и сам мотобот приближается не слишком быстро – шкипер, чувствую, голову Отто поморочил изрядно. А вот теперь прибавляет!

И нам ничего не остается делать, как целоваться и ждать подхода «Клевера»…

Когда широкая зеленая бортовая полоса с белой надписью и стилизованным листочком нависла над «Гуглем», шкипер, перегнувшись через тонкий леер, радостно рявкнул:

– Засомневались в старине Ули, ребятки? А я решился! Ты прав, Тео, это не та Швейцария, к которой я привык и которой отдал сердце и душу. Но у меня еще найдется бутылочка настоящего абсента Kubler из кантона Юра.

Мы с Ленни стояли в катере и молча улыбались.

Есть Бог и на этом свете. Рейнский Бог.

– Туда еще нужно возвращаться и наводить порядок, так я думаю, – Маурер постучал себя по волосатой груди увесистым кулаком. – Ты говорил о караване? К черту караван, втаскиваем «Гугль» на борт, и сами поднимайтесь. Согласны?

– Согласны, Ули, – сказал я, обнимая Ленни за плечи.

Вот прямо чувствую, насколько глупа «лыба» на моем лице.

Шкипер хлопнул по лееру, чуть не согнув его, и добавил:

– Так что давай, рейнджер, пеленг на свою Новую Россию, посмотрим, как там идут дела… – И добавил: – А бегать мы уже умеем.