Текст книги "Полное посмертное издание. Компиляция. Книги 1-28 (СИ)"

Автор книги: Вадим Денисов

– Чего-о? – не поверил я. Нет, конечно, мы в Аризонщине, но не так же сразу!

– Вот этого нам только и не хватало! – уже традиционно простонала начальница.

– Да нормально, Катя, не нагнетай раньше времени, – поморщился я. – Пальбы-то нет.

– Ты же слышал?

– Щелчок или треск, это не точно.

– А дым?

– Да он почти угас. Сейчас разберёмся.

– Ага, ну ты тогда скомандуй, будь добр, когда мне можно будет нагнетать…

– Нормально будет, – повторил я упрямо. – Дино, отложи ружьё и возьми ППС. Катя, садись за руль.

Зараза, пока что нет ни единого признака, что этот чёртов Форт-Уингейт обитаем. На радиовызовы обитатели форта раз за разом не откликались. Попробовал менять стандартные фиксированные частоты, бесполезно. Непонятно, отчего загорелась дверь амбара, но дальше огонь по обмазанному глиной дереву не пошёл. Неужели подожгли зажжённой стрелой? Настороженные царившей вокруг тишиной, мы подъехали к высоким двустворчатым воротам.

Я с силой надавил на доски плечам, крикнул и снова надавил. Нет, ворота надёжно заперты изнутри. Над ними висела широкая, чуть вогнутая сплошная доска из доброго ствола с выжженной надписью. Ну да, это Форт-Уингейт… Тогда какого рожна?

В целом строение напоминало мне типичный енисейский острог или острожное зимовье, которые, начиная с XVI века, массово возводили по берегам великих северных рек. Только размером поменьше. Хотя для зимовья, в котором хранилось в ожидании сдачи немалое количество мягкой рухляди, самое то.

Прямоугольник двадцать на тридцать метров, в центре высится башня, в которой есть и бойницы, и небольшие оконца. С каждого уровня огонь могут вести двое или трое, На флагштоке неподвижно висит флаг с угадываемой геральдикой Конфедерации.

– Они всё-таки разделились, – тихим голосом констатировала Селезнёва. – Это плохо!

Да уж, сложностей в работе это прибавит.

– Подожди, Катя флаг может оказаться частной самодеятельностью, – промолвил я неуверенно. – Сама знаешь, даже у нас, помнится, лепили эти флаги конфедератов, куда ни попадя.

– В государственной структуре, которой является пограничная служба? – парировала Селезнёва.

Она права. Вот мы и приехали…

Остаётся только привыкнуть, что этот пограничный пост охраняет границу не всей Америки, а лишь одной её противоречивой части.

Прихватив АКМ, я пошёл вдоль стен высотой не меньше четырёх метров и быстро обогнул наружную стену вокруг. Почему пограничники, построив солидный форт крепостного типа, не пользуются им?

Укрепление совсем новое, сразу заметно. Было видно по свежим срезам на бревнах. Может, на обитателей не просто напали те самые индейцы во главе с лысым чуваком в бандане, но перерезали всех до единого? Может, внутри нас ждут одни мертвецы?

Нет, сложно поверить в нулевую квалификацию здешних рейнджеров.

– Падре, подгони машину к стене, – тихо попросил Дино.

– Только краску не поцарапай.

Да, в нашей группе спецназа с делом преодоления неприступных стен всё уже отработано. Поднявшись под моим ревнивым взглядом по лесенке на крышу, сынуля осторожно выпрямился и ловко ухватился за колья. И через несколько секунд оказался на внутреннем карнизе, стоя на высоте четырёх метров над землёй.

Огляделся.

– Тут что-то типа казармы, падре, стойла для лошадей или гараж и кухня! – крикнул он сверху. – Есть две бочки для воды, лавки и кузница. Наверное… Всё целое, но кругом ни души! Я думаю, что никакой резни здесь не было, как и настоящего нападения!

– Ты поразительно мудр для своих юных лет, hombre! – вдруг сказал кто-то с высоты резким и громким голосом. – Отчего это? Хорошие учителя? Стойте, где стоите, господа, я сейчас спущусь и открою ворота!

Дино ничуть не испугавшись гласа небесного, с самым независимым видом небрежно сдвинул ирландскую кепку на нос, пренебрежительно сплюнул на землю внутрь форта, после чего мягко спрыгнул вниз и сразу перетянул автомат со спины на грудь.

Этот форт всё-таки обитаем.

Глава 6
Форт-Уингейт, или Аризона, как она есть

Вскоре одна створка ворот медленно распахнулась, и на свет божий появился, судя по всему, хозяин этого форта – старый рейнджер, напоминающий голодного степного лиса, поджарый и не по возрасту гибкий, с хитрыми глазами и обветренным лицом в глубоких оспинах. И со слабо дымящейся сигариллой в зубах.

Поступь его была легка и бесшумна, этот человек явно ещё был в силах без устали бродить по здешним угодьям от рассвета до заката.

– Приветствую вас на американской территории, господа, если вы честные, добропорядочные люди! У нас тут случилось маленькое недоразумение, и я вынужден был некоторое время присматриваться, чтобы понять, кого ещё индейские дьяволы притащили на эту грешную землю.

– Да, конечно же, anciano, – ответил ему Дино, назвав старика испанским словом. – И я буду совершенно честен с тобой, сказав, что ни черта не понимаю, и потому спрашиваю, что тут произошло?

Мне почудилось, будто след ироничной улыбки промелькнул в морщинистых чертах лица заслуженного рейнджера. Он согласно кивнул в ответ и заговорил с неожиданно нарастающей энергией:

– Что ж… – медленно начал пограничник, – я не сказал бы, что за ту неделю, когда мне было некогда смотреть в зеркало, я сильно состарился. Но, конечно, стал старше, чем был, а? И ты ведь тоже, так?

– Не понимаю…

Хм… Похоже, Дино со своей борзотой всё-таки влип. Но вмешиваться я не стал, такие уроки полезны.

– Ты испанец?

– Итальянец, – поправил его Дино.

– Ay Chihuahua! – вставил он традиционное позитивное восклицание на все случаи жизни. – Это ещё хуже, итальянцы не могут заниматься нормальным разбоем, они всегда создают мафию, которую потом не вытравить.

– Что? – переспросил сынуля в замешательстве. – Что такое ты хочешь сказать?

Рейнджер пристально на него посмотрел.

–. Я хочу сказать, что могу перерезать тебе горло своим боуи раньше, чем ты даже подумаешь вытащить из кармана свою дурацкую «бабочку». У тебя же есть «бабочка», сынок? У всех итальянских мальчишек должна быть «бабочка».

– Он может, Дино, – подтвердил я, уже оценив этого матёрого волкодава фронтира. – Он может.

– Спасибо, мистер, вы тоже умный человек… Начальник каравана, wagonmaster?

Я неопределённо пожал плечами. Не выталкивать же мне на это странное звание Селезневу.

– Скажи, Дино, у тебя острое зрение? Эти негодяи уже скрылись в лесу, мой юный мафиозо? – спросил рейнджер.

Дино бросил на меня быстрый взгляд, а затем снова забрался на крышу «Нивы».

– Они стоят возле байков и что-то там чинят!

Рейнджер без слов решительно повёл правым плечом и мгновенно вынес из-за спины перед собой весьма примечательное оружие.

– Отлично! Дождались, когда машина уедет и вернулись, зная, что я один. Сейчас я пошлю вам горячую пилюлю, подлые чирикауа! – объявил он с безграничной гордостью и беззаветной верой в стрелковые способности своей старой винтовки, добавив:

– Не хотите ли присоединиться, мистер? – спросил он у меня, кивнув на АКМ. – У вас отличный автомат.

– Легче, легче, мистер рейнджер, мы только что приехали и пока даже не знаем, кто есть кто, и как кого зовут! Так что это не наша война.

Я спиной почувствовал, как с облегчением выдохнула Селезнёва.

– И то верно, – не смутился он. – В стрельбе вообще торопиться не нужно… Ну что ж, старушка Бетси меня не подведет! Сынок, мои глаза ослабли, подскажи, это вон то серое пятно?

– Точно, мистер! Возле высокой сосны.

– Ба-бах! – солидно сказала Бетси, и рейнджера пошатнуло назад от мощной отдачи, когда тяжелая пуля, покинув ствол, винтом устремилась к цели.

Знаковая вещь, однако, она засветилась в моём любимом вестерне… Это был классический кавалерийский Trapdoor Springfield.45–70 – легендарная винтовка образца 1873 года, ставшая первой стандартной винтовкой, принятой на вооружение американской армией после Гражданской войны. Новый патрон.45–70 Government обеспечивал отличную баллистику и эффективность карабина на дальних дистанциях.

Оружие однозарядное, с заряжанием через верхнюю откидную крышку – «trapdoor». Но армия США продолжала использовать устаревшие однозарядные «спрингфилды» даже в испано-американской войне 1898 года. Потому что дёшево и сердито.

– Вы попали в серый байк, сэр!

– Как думаешь, сынок, краснокожим надо добавить?

– Не стоит тратить патрон, сэр, их уже почти не видно, – ответил Дино.

Рейнджер пожевал свою сигариллу, внюхиваясь в синий дым, поднявшийся перед глазами.

– Ослятина готова! – неожиданно объявил он.

Так вот чем так странно воняет… Вроде бы еда, но запах совсем непривычный. Отвратный какой-то.

– И ещё потребуется несколько минут, чтобы отстоялся кофе. А у нас как раз будет время, чтобы обменяться первыми впечатлениями и познакомиться… Прекрасной даме не стоит волноваться, женские зубки не должны стачиваться о жёсткое мясо, для вас, мадам, у меня есть нежные утиные грудки в ореховом соусе! А молодому человеку я покажу пару хитрых ножевых приемов, которые должен знать итальянец с «бабочкой»… Добро пожаловать в Форт Уингейт, в тихое хозяйство Коди Такера!

Он резко выплюнул накопившийся во рту горький табак на ладонь волосатой руки, зачем-то осмотрел её, вытер о траву и снова поместил огрызок сигариллы между корнями зубов, задумчиво продолжив:

– Интересно, довезли Боба Prairie Dog в Додж-Сити живым или нет?

С ума сойти, настоящий вестерн.

Коди Такер, как это часто случается на удалённых блокпостах с крошечным гарнизоном, оказался человеком говорливым, постоянно скучающим по живой обстоятельной беседе и смертельно надоевшим сослуживцам со своими вечно повторяющимися байками. Оставшись в форте один, он не мог упустить возможность рассказать всё заново, но уже новым людям.

– С индейскими бандами, как с организованной военной силой, было покончено по всем территориям ещё пару лет назад… Но если вы спросите Коди Такера, лучше стало или хуже, то сразу он вам не ответит. В те славные времена настоящего фронтира у краснокожих была хоть какая-то дисциплина… А теперь, пользуясь неразберихой нашей идиотской гражданской войны, одинокие волки и волчата из разбросанных по всем прериям банд, действуют гораздо активнее, чем прежде.

– Как эти апачи, напавшие на форт?

– Нет, мэм! Наши краснокожие спокойны, почти как ангелы. Это мирный бэнд апачей-чирикауа. Они частенько приезжают со всяким барахлом в Додж-Сити для торговли и расслабления в дешёвых портовых кабаках, потому что в хороший салун их никто не пустит – после пары стаканчиков бурбона они теряют рассудок и хватаются за нож! Таков уж этот горячий народец. Но они давно уже не бандиты… Дино! Брось в моё варево все специи из рыжей миски и хорошенько взбодри его лопаткой!

Тем временем Коди смешал нарезанные лимоны в тазике, немного посолил их, а затем залил каким-то зелёным сиропом.

– Чудесный будет лимонад для дамы! – пообещал он. – Что же касается апачей-чирикауа, то всё дело в излишнем романтизме их подрастающей молодёжи! Юным идиотам хочется подвигов, это своеобразное посвящение… С определённого возраста они хотят внимать рассказам о своих вождях, таких, как Рейес, Тапила, Иригольен, Мигель Нарбона, Карро, Посито Мораго, Эскуиналье, и, конечно же, Кочис! Даже о подлеце Джеронимо готовы слушать бесконечно и вслед за ним повторять ужасные ошибки предков… Но это быстро проходит, стоит лишь парочке дураков получить пулю в задницу! В общем, если оседлому населению в аризонской прерии ныне нечего бояться индейцев, то у золотоискателей и кочующих людей вроде вас опасений куда как достаточно… Хотите приключений? Пор Диос! – он глянул на нас, и все отрицательно покачали головами.

Нет, пока что мы сыты приключениями по горло.

– Они как дети! Но в этот раз апачи-чирикауа из аризонского бэнда переступили границу дозволенного, их стрела угодила в одного из наших! По волчьей привычке апачи в ответственные моменты передвигаются пешком, что позволило им подкрасться незаметно.

– И что теперь будет? – спросила Екатерина.

– Не люблю торопить события, мадам, но и терпение – добродетель, без которой я всегда легко обходился. Будет короткий разговор или карательный рейд, выбирать апачам. Вожди либо отдадут шерифу с отрядом уполномоченных этого молодого негодяя, который сейчас стоит перед ними и со страхом рассказывает, как он по глупости подстрелил пограничника, и теперь должен сесть в тюрьму. Иначе бэнд заплатит кровью.

Глядя на вытащенную Дино из досок длинную стрелу с ярким и пёстрым оперением, я покачал головой, не поверив в отсутствие опасности для оседлого населения, прекрасно осознавая, что даже за этими стенами, в конкретной ситуации, мы всё ещё находимся в самой непосредственной опасности. И пока не понять, чего ждать дальше.

– Сэр, можно я заберу стрелу апачей себе? – неуверенно спросил Дино.

– Стрелу! Я их сжигаю в печке. Зачем тебе это бесполезное для белого человека индейское дерьмо, hombre? Ох… Ничего хорошего эти стрелы нам не приносят, – недовольно вздохнул рейнджер, вытаскивая из плетёной корзинки новый лимон и поднимая над доской тяжёлый охотничий нож-боуи с широким клинком. – Такая же на излёте воткнулась в плечо старине Бобу Prairie Dog… Стен Гавана увёз его вместе со стрелой, чтобы проверить, не отравлена ли она.

– Дино их коллекционирует, собирает по пути следования, – пояснил я.

– У вас было интересное путешествие! – отметил Коди Такер. – Бери, если хочешь, хотя лучше бы ты коллекционировал книги.

Чёрт, я только сейчас понял, что кличку незадачливого Боба нельзя переводить с английского буквально, то есть, как «Пёс прерий». Prairie Dog это американское название живущего в прерии грызуна! Бобби Луговая Собачка – так будет верней.

До какого-то времени эта территория имела много неофициальных названий, когда каждый «первооткрыватель» извращался, как ему заблагорассудится. Потом люди определились. Я угадал, именно здесь – Аризона. Аризонщина, в общем. Калифорния с Техасом расположены чуть дальше.

За фортом местность уже через полчаса езды изменится. Исчезнут перелески, убегающие в узенькие ущелья-овраги, пропадут красивые сосновые рощи с уютными изумрудными оазисами, идеальными для воскресного пикника. Начнётся унылая монотонность выжженной прерии и горного малотравья.

Турецкий Тракт, судя по рассказу старого следопыта, в обозримом пространстве к побережью не выйдет. С высоты сторожевой башни магистраль видно отрезками, в сумме километров десять, далее петляющая грунтовка круто сворачивает к северу и надёжно прячется в густом и высоком лесу. Вот за этим лесом, на берегу океана и стоит главная цитадель южан и город Додж-Сити. На всем протяжении пути не будет никаких интересных объектов, типа жилья или природных достопримечательностей, а так же дорожных знаков или каких-либо табличек со стоянками педальных велосипедов.

Не будет и встречного транспорта – кругом всё то же безлюдье. Турки, которых не интересуют чужие проблемы, к американцам ездят редко, а те традиционно замкнуты на себя. Фермер-молочник же, судя по всему, по дороге сюда встретил «форд» с раненым в кузове, и тут же развернул лыжи обратно.

Пока Такер при помощи Екатерины и младшего собирал на стол, категорически отказываясь регистрировать нашу тургруппу до обеда, я решил выйти во двор и осмотреть американский острог изнутри.

Совершенно очевидно, что этот форт построен недавно. И построен с умом. Лишь одно небольшое помещение было на замке, все остальные вроде бы не заперты. Несмотря на маленький размер цитадели, спецификация форта богатая. Имеется уютная казарма для пограничников, и ещё одно довольно просторное помещение, видно, для путешественников вроде нас. Есть своя кузня, на самом деле, скорее мастерская с кузней.

А вот и разделённые перегородками и прикрытые дверцами по пояс отхожие места под козырьком – покрытые дощатыми крышками ямы, вырытые прямо в земле. У задней стены, на противоположной стороне от ворот, притулилась маленькая часовня, рядом с ней видна дверца, закрытая снаружи на засов – ещё один склад.

Оглядевшись, я решился посмотреть, что там внутри. Но в запертые сундуки не заглянуть, на виду был целый арсенал самоловов разных типов для разной же дичи и стопка армейских шерстяных одеял. Скорее всего, здесь уже развита система факторий. Утром промысловик выезжает ставить ловушки и охотиться, днем обрабатывает шкурки пушных зверей, чтобы сдать потом их приёмщику. Ну а что, склоны гор так и кишат дичью. Лес густой, деревья высоченные, значит, полно и боровой дичи. В ручьях и реках полно рыбы, а выше, в горах, есть озера-детсады, к которым подросшая рыба стремится на нерест.

Затем я обследовал конюшню. Там были стойла на шесть лошадей, оборудованные всем необходимым. В углу свалены давно слежавшиеся охапки сена и стопка пустых мешков для овса. А на улице, у стены, пролегал желоб для свежей воды. Здесь можно снять с уставшего Росинанта потёртое седло, наскоро протереть шкуру найденной тут же жесткой щеткой, а потом устроить своему коню настоящий пир – целое ведро овса. И вот ведь что интересно! Люди изначально рассчитывали и сейчас рассчитывают на массовое появление в хозяйствах лошадей, а этого до сих пор не случилось.

Лошади на Платформе есть, но их пока мало, техника намного дешевле. Поэтому рядом с неиспользуемой конюшней, которую упрямый Коди Такер не разрешает пустить на доски, стоит навес пошире – открытый гараж для того самого «форда», на котором эвакуировали пострадавшего.

Рейнджер хорошо понимал, что в одиночку оборонять такой форт в принципе невозможно. Стоит краснокожим напасть на него всерьёз, и они переберутся через стены с той же легкостью, как и Бернадино. А вот центральная сторожевая башня в качестве вспомогательного укрепления-донжона вполне годилась. Вот он и притаился там, присматриваясь к очередным визитёрам и ожидая развития событий.

Вернувшись в сторожевую башню, я обнаружил, что даже мудрый рейнджер не смог устоять перед чарами швейцарской русалки. Старый аризонский пень заливался весенним соловьем, настолько убедительно Селезнёва развесила уши, впитывая все его слова и жесты, словно ошалевшая от восторга поклонница рок-звезды, поддакивающая и охающая через каждые две секунды. Мешать этому плодотворному процессу не следовало: шла активнейшая работа по сбору разведданных.

Сынуля пристроился в уголке, с балисонгом в руке, увлечённо оттачивая ту самую парочку ножевых приёмов, а я, не вникая в разговор, тихонько просочился к окну, где отодвинул в сторону пулемёт Browning M1918, из которого рейнджер отгонял бандитов, поставил вместо сошек свои локти и молча уставился в пространство…

Прерии после жестокого палящего зноя уже были восхитительно прохладны, хотя температура снизилась всего-то на три-четыре градуса. Воздух нёс в себе какую-то целительную силу; я глубоко вдыхал его ароматы, знакомые ещё с момента покидания турецкого КПП – горной лаванды, цветов пустынной ивы и жёлтых соцветий паловерде. К этому букету добавлялся всё ещё терпкий запах жёлтого кедра, исходящий от стен крепости, и можжевельника, растущего поблизости, у озера.

На севере горизонт начинал заполнять протяжённый горный массив Сьерра-Мадре. Ого, вершины там серьёзные, как швейцарские Альпы близ Базеля. Вдали просматривалась череда остроконечных пиков с белыми шапками снежников и ледников. Где-то там, на фоне скал теряется Чёртов Палец – единственная одинокая скала, самим существованием которой так гордятся все аризонцы.

А что у нас на востоке?

Там полоса тёмного леса, последнего рубежа на пути в Додж-Сити… То есть, в Калифорнию, как здесь говорят. Хотя и в Додже были метания, каждый тянул на себя название своего родного штата, некоторые упрямцы с севера ещё долго называли земли вокруг Додж-Сити то Нью-Мексикой, то Оклахомщиной. Впрочем, административного деления на штаты здесь до сих пор нет, власти боятся повторить ошибки излишней федерализации…

– Размышляете, успеет ли ваш караван добраться в Додж до наступления темноты, мистер wagonmaster? – раздался сбоку голос пограничника.

– Хотелось бы, – признался я.

– Не волнуйтесь, успеете минут за сорок, от озера Скелета и до ферм Яки-Спринг никаких препятствий по пути не будет, да и апачи из других бэндов там не шастают. А команчи живут севернее.

Типун тебе на язык, не надо нам угрюмых всадников-команчей с перьями на голове и луками за плечами. Хорошо, но всё равно тревожно.

– А там что за развалины у дороги? – спросил я, вглядываясь в бинокль.

Рейнджеру оптика не понадобилась.

– Это заброшенное ранчо Выжженный Дуб, хозяин оставил его в те времена, когда мы ещё вовсю воевали за право сильного с апачами и немного с турками. Как и с турецкими пиратами.

– Турки пиратствуют? – удивлённо спросила Екатерина. – А с виду не скажешь, приличные люди.

– Пиратствовали в самом начале после перемещения, грабили наши приморские деревеньки. Занимались этим поначалу дикие турецкие контрабандисты, но им быстро задали перца, наши утопили дюжину турецких лоханок, и началась нормальная торговля.

– Уважаемый Коди, нельзя ли поподробней о пиратах?

– Ay Chihuahua! Мистер, я прожжённый воин аризонских и техасских пустошей, море не для меня. Этим занимался калифорнийский морской патруль, не так давно их преобразовали в Coast Guard, береговую охрану, обеспечивающую безопасность прибрежного судоходства в водах открытого моря. Потом ещё и британские флибустьеры добавились… В общем, спросите у этих парней с военных кораблей.

– Вы очень, очень интересный собеседник! – не забыла воскликнуть Катрин.

– О, миссис, как это верно! Да-да… беспокойное здесь было местечко! Когда всё успокоилось, я перевёлся на чекпойнт, где заканчивается Турецкий Тракт и начинается трасса Санта-Фе, идущая через земли Техаса, и честно служил там, пока в один хороший день для смерти боевой отряд навахо не спалил его дотла… Пришлось отстраивать заново. Затем целый год мотался по прериям, то догоняя, то убегая от команчей. Охо-хо… хуже них противниками могут быть только настырные и очень стойкие в бою семинолы… Служба была простая. Когда чувствовал голод, я ел, если сильно уставал – спал, а если подстерегал среди пустыни краснокожего, то убивал его, пока он не убил меня – только и всего! После третьего ранения я опять вернулся сюда, сказав себе: «Хватит, Коди Такер, ты с первых дней после заброса только и делал, что воевал, а перед пенсией нужно привыкнуть к отдыху, чтобы не спиться в Додже в первые же месяцы!». И сразу же ввязался в постройку нового форта, потому что стоящий на этом месте старый фермерский сарай уже ни на что не годился…

От заброшенного ранчо с маленьким фрагментом большой, как на автозаправочной станции, крыши, уцелела лишь четверть ограды, одно зелёное дерево и идеально пустая каменная коробка здания. Предусмотрительный хозяин умудрился увезти с собой даже мелочь… Времена тут действительно были непростые.

Наступившая умиротворенность потянула меня в сон, и я уже начал клевать носом прямо у окна, но пограничник не дал.

– Прошу за стол, господа! Кого угодно я бы отпустил сразу, но только не русских!

Брошенные в котёл ароматные травы и миска толчёного чеснока вперемешку с красным перцем сделали своё дело – непривычный, и уже потому неприятный запах ослятины исчез, а вместе с ним улетучились и наши с adottato опасения.

– Первый тост за дружбу народов! – торжественно объявила Селезнёва. – Пусть она возникнет, несмотря на былые разногласия, а порой и вражду между Россией и США!

Что ещё надо, хороший же тост?

Но Коди Такер не был бы собой, если бы позволил нам отскочить так просто!

– Полная ерунда! – горячо вскричал он. – Простые американцы никогда не считали русских смертельными врагами, чаще расценивая их как симпатичных киношных злодеев, и только! Уверяю вас, Кэт, в Додж-Сити вас встретят хорошо, вы же не китайцы.

– А чем плохи китайцы? – решил уточнить я.

– В отличие от вас, русских, китайцы умудрились даже в моём родном Тусоне понаставить своих чёртовых харчевен с непонятной едой, от которой страдал не только мой желудок, но и местный бизнес! Эти едальни начали появляться даже там, где всё контролировали мексиканцы! А вот русских вывесок с надписями «BORSCH», «SHCHI» и «KHOLODETS», которые я видел на Брайтон-Бич во время поездки в Нью-Йорк, у нас я не встречал ни разу!

– Бизнес-идея, между прочим, – подсказала мне Катя.

– Готов стать партнёром и обеспечить нужные связи и охрану! – тут же откликнулся старый деляга.

– Мы подумаем, – с улыбкой ответила Селезнёва.

– Ещё у нас есть слово «SAMOGON»! – похвастался я.

– А-ха! Легче, легче, мистер wagonmaster, здесь вы мне песчаную змею не подбросите! Знаете, что налито в стаканы?

– Что? – сразу насторожилась Екатерина Матвеевна, заглядывая в свой стакан.

– Тулупаи! Если вы хотите понять апачей, то вам, хотя бы раз в жизни нужно попробовать тулупаи и покурить толокнянку, завернутую в листья дуба. Правда, нынешний апач уже не тот, он предпочитает вместо скруток и трубок курить крепкие сонорские сигары. Советую! Апачи очень интересный народ. Себя они всегда называли «ндее», «дене», что означает «люди» и созвучно с европейским названием «Inde». Поэтому испанское и английское название «индеец» для апачей с самого начала не было оскорбительным…

– Всё спокойно, ничего подозрительного вокруг форта не наблюдается! – неожиданно раздался от окна громкий голос Бернадино, который тут же нетерпеливо спросил: – Hombre, так мы пить будем или нет?

– Какой перспективный молодой человек… Конечно, мой мальчик! Но мне непременно нужно рассказать вам о тулупаи! Ay Chihuahua, слушайте и запоминайте! – пограничник набрал в грудь побольше воздуха…

И вскоре мы узнали о великой печали Боба Луговая Собачка, которому застарелая язва желудка не позволяет употреблять этот самый тулупаи, главное свойство которого – неспособность противиться употреблению тулупаи.

Это локальное название алкогольного напитка относится к местному кукурузному самогону, который оседлые апачи на своих ранчериях гонят так, что по крепости он вдвое превышает ординарный фронтирный виски.

Жидкость, что была на палец налита в наши стаканы, в быту и на войне находит самое разное применение, и не только у апачей. Тулупаи может отлично гореть в фитильной лампе и использоваться в качестве топлива для лёгких индейских байков. Самогон апачей может размягчать толстую при выделке и прижигать раны. Настоящий тулупаи проверяется его способностью обесцвечивать ткани.

Им дезинфицируют жилище после инфекций, туберкулёза или воспалении. Тулупаи удаляет ржавчину на оружии, знахари делают из него компрессы и притирание, исцелявшее заболевания суставов и даже хромоту, и жидкое средство, выгоняющее винтообразных червей из шкур больного домашнего скота.

Но главное, что мы поняли: тулупаи ни в коем случае не следует употреблять внутрь. Если только вы не стремитесь кремировать собственный желудок или проделать в нём сквозную дыру.

– Много вы не выпьете, господа, да и не нужно этого делать перед дорогой. Без привычки после тулупаи можно увидеть индейских духов, будь они неладны, а то и со стороны посмотреть на своего личного маниту… Пожалуй, я плесну вам побольше тулупаи в глазурованную глиняную фляжку! В кожаную нельзя – разъест.

– Сэр? – повторил Дино теперь уже явно недовольным голосом.

– Да-да! Я немного заболтался! – согласился ветеран аризонских просторов. – В конце концов, трудно устоять против крепких напитков и мягкой ослиной плоти! За русско-американскую дружбу!

Ну, поехали.

– Коди, а вы что-нибудь знаете о Мексике? Слышала, что в Додж-Сити много мексиканцев. Это ваши люди, но где страна? Как и остальные латиноамериканцы? – поинтересовалась Екатерина Матвеевна, с трудом отдышавшись после дегустации с помощью глубокого дыхания и фронтирного лимонада.

– Интересуетесь расписанием маскарадов, мэм? – понимающе хмыкнул рейнджер. Я поглядел на пограничника; лукавые морщинки затаились в уголках его невинно-стальных глаз.

– Разве что самую малость, – беззаботно улыбнулась русалка. – Хотя я вам соврала, мне очень хочется попасть на какой-нибудь настоящий карнавал!

– В Додж-Сити у вас появится прекрасная возможность блеснуть карнавальным платьем! – обнадёжил её рейнджер, сопроводил своё обещание сухим лающим смешком. – Там частенько устраивают подобные шоу… Знаете, я ведь уже купил себе домишко в заливе для проживания на заслуженной пенсии… Денег у меня предостаточно, тратить их было негде и не на что, так что все они лежат в надёжном банке под проценты. Осталось обставить жилище и привести туда добрую хозяйку, которая совьёт там уютное гнёздышко! Что вы скажете насчёт идеи взять в жёны огненноглазое создание лет тридцати из бэнда апачей? Есть там одна подходящая скво… Индианки очень домовиты, умелы, верны и ни черта не боятся. Можно будет совместно ходить на охоту в…

– Мексику! – подсказал ему Дино.

– О, Мадре, Пресвятая Мария, опять я заболтался! Нет, ни разу не слышал о Мексике, дорогая Кэт, – спохватился Коди Такер. – Аргентинцы, вьетнамцы, китайцы, северные корейцы… Может, где-нибудь эти ребята и осели компактно, но уж точно не поблизости… Хотя один верный след нам всё-таки удалось обнаружить!

– Какой? – быстро спросил я.

– Вряд ли вы захотите на него посмотреть, мистер Макс, да и времена у нас военные… Есть такой американский городок, который стоит на северном океанском побережье, долгое время он был очень важен для нас, южан… Дело в том, что ещё в прошлом году большую часть топлива к нам регулярно завозили из столицы северян, где на окраине города стоит вашингтонский нефтеперегонный завод. Горючее отправлялось на север, в Ном, крошечный рыбацкий городок на северо-восточном побережье, который угнездился в небольшой скалистой бухте, закрытой от ветров. Там бочки с топливом грузили на буксир с баржей, и, переждав долгий сезон штормов, с огибанием восточной оконечности материка, отправляли на юг.

– Непростая схема, – заметил я.

– Это верно, сэр! Потребление росло, и у нас уже принялись строить небольшой танкер, но дела пошли другой дорогой – в Калифорнии, милях в пятидесяти восточней Додж-Сити, был обнаружен новенький НПЗ! Кто знает, может, эта самостоятельность и послужила толчком к гражданской войне… Живут в Номе одни рыбаки и китобои, которые обеспечивают Америку ценным сырьём. Как-то эти китобои попробовали пройти на крепком судне северным морским путём на запад и натолкнулись на разрушенное судно, выброшенное штормами на безлюдный берег! Значит, где-то поблизости есть устье какой-то большой реки, текущей с материка на север, так ведь, господа?

– Может и не одна, у нас в Сибири таких рек было много, – авторитетно отметился сербский итальянец.

Рейнджер на секунду замер, осмысливая услышанное. Он уловил необычность замечания, но не сразу понял его. Дино учтиво разрешил для него эту загадку, ответив с пожиманьем плеч: