Текст книги "Полное посмертное издание. Компиляция. Книги 1-28 (СИ)"

Автор книги: Вадим Денисов

Отверстие небольшое, это никакая не «поджига», нарезняк. Не гоблины тут орудовали.

Ни одного свидетеля обвинения.

Людей убили. Симону увезли. Кто вы, сволочи?!

Могли ли дети успеть скрыться в лесу? Если так, то они смогут хоть что-то пояснить. Капитан несколько раз посигналил, но результата не было, даже если уцелевшие прячутся, на сигнал они не выйдут, тут все дудят. Нужны другие доводы. Я повернулся к лесу, полный решимости. Злость переполняла меня, закрывая красной пеленой глаза. Протёр, не помогло. Что мне делать, а? Плакать? Стрелять в воздух с животным криком? Вот так вот… Тупо стоял и смотрел вокруг, запоминая и оценивая.

Постепенно первичная ярость уступала место холодному и расчётливому маньяческому стремлению планомерно найти всех и вырезать всех же. Я был зол на себя, на губернатора, на Симону и её проклятый глупый Фонд, на проспавших охранников и Нзимбу, на подъехавших парней из ближайшей деревни, на погоду и на джунгли вокруг, в сторону которых громко проорал:

– Дети! Дети!!! Выходите, не бойтесь! Мы приехали из Манауса, вас никто не тронет! Мы русские, пароход «Темза», вы нас помните! Выходите!!!

Пш-шш…

– Герман Константинович, что у тебя случилось? Ты чё там по-русски орешь на всю реку?! – встревоженно поинтересовался капитан.

Я не нашёлся с ответом, лишь поглядел на коробочку радиостанции и заорал снова, уже по-английски. Уже спокойней.

Пш-шш…

– Боцман, сходи к Ростоцкому. Что-то он…

Никто не вышел, джунгли молчали.

Стоит ли соваться в дебри самому? Испугаются укрывшиеся там появления белого, забравшись ещё дальше в чащу, или же вынырнут, поверив?

– Саша, какого хрена ты прёшь в самый завал! Ты что, не видишь? Давай поворачивай, там проще протащить! – донеслось снизу с непременным продолжением из сочного мата.

Нужно идти к своим. Только подумал, как почти сразу же услышал за спиной детский крик. Резко развернулся.

У кромки леса стояли трое негритят, прижавшихся друг к другу.

В руках у двоих – длинные палки. Дети замерли, ожидая моей реакции. Я поднял руки вверх и замахал, считая, что это мирный жест, и почти сразу бросился вперёд по тропе, краем сознания понимая, что могу их напугать. Перед ручьём остановился и присел на корточки, а потом просто сел на горячую землю. Они подошли сами и сразу вцепились в меня, как слепые котята…

Схватив в охапку сразу всех, я поднялся и медленно пошёл по тропе, слушая сразу три рассказа, выплакиваемые на плохом английском. Обожжённые солнцем щеки защипало, я что, и сам плачу?

– Подождите, ребята, я сейчас!

Рванул из футляра «Моторолу».

Пш-шш…

– Капитан, доктора наверх, и ещё кого-то из женщин! Баб давай, говорю!!! У меня дети, трое, из джунглей вышли!

И повёл их кустами, чтобы ещё раз не показывать убитую мать.

Потом присели возле пепелища какой-то избы и стали ждать. Берег реки в этом месте высок, поэтому дома были не на сваях. Мы подошли к куче головешек, что ещё недавно была по-своему уютной африканской хижиной, далеко не самой зажиточной в деревне: гостевая с гамаками и столами, спальня, где, кроме хозяина с женой, тёща и куча детей. Во дворе – обрезанная бочка на двух столбах – душ, будка сортира за домом. Обычная местная семья. Днём женщины хлопотали по хозяйству: варили, стирали у реки, кормили кур… Дети помогали или играли, сами по себе. Потому и спаслись.

Эти истерические, но по-детски натуралистические рассказы было просто страшно слушать, и потому я старался отключаться, ловя детские слова отстранённо, фоном, не пуская их глубоко в себя. Не слушать же нельзя, у них выплеск, принимай его, Герман.

– …мы из-за деревьев смотрели, с обрыва. Они её отцу голову разбили, и Мария начала руками собирать мозги. Белые кусочки… Её схватили и увели…

– …Малви с женой и двое детей быстро сели в лодку, но те начали догонять, лодку перевернули, Малви сразу утонул, а дети кричали, их втащили на шхуну. Их маму били по голове шестом и смеялись. Как по мячику били. А она всё не тонула…

– …Мама пекла лепёшки, готовились к празднику, у брата сегодня день рождения. Так вкусно пахло! И тут начали стрелять! Мама сразу закричала, чтобы мы бежали в лес…

Так и не заметил, как подошла Нина, лишь почувствовал резкий запах нашатыря.

– Ростоцкий, детей отпустите. Гера, руки разожми.

Не могу разжать. Да уберите вы эту вату!

– Спокойней, спокойней. Не пугай их… Альфия, помоги же ему встать, раз хочет! Герман, ты можешь сам идти? Аля!

Я кивнул.

Слева спокойно текла Оранжевая, русло которой к востоку почти сразу уходило за поворот. Вокруг было всё так же красиво и спокойно: жарило солнышко, в лесу мирно чирикали сволочные тропические птахи, над кустами повисали маломерки-колибри, а на небесной синеве яркие белые облака медленно отступали под натиском тёмных туч.

Дождь… Приходи уж. Смывай давай.

– Я к капитану.

Хиросима. От Дугласа не осталось ровным счетом ничего, кроме футбольного поля. На том месте, где прежде стояли деревянные дома, где дворы прикрывались хоть и жидкими, но всё же садиками, где вдоль единственной улицы посёлка гуляли странные чёрные курицы и пятнистые свиньи, теперь раскинулась шахматная доска вонючих чёрных пятен. Остались фундаменты примитивных каменных очагов и навал недогоревших обугленных бревен, вокруг которых лежала серая пыль.

Что-то не могу стоять, ноги дрожат.

По страшному пепелищу в одиночестве бродил кочегар, ковыряя носком резинового сапога кучи пепла и каких-то железяк. Вот он нагнулся, поднял и показал находку – чудом уцелевший гриф от незнакомого музыкального инструмента. Федя спокойно обтер его рукавом и понес ко мне. Присел рядом.

– Слышь, командир, ты мне шпалер дай какой-нибудь. Или арбалет хотя бы, как у этого чувака из Манауса, Кости. Если что, впрягусь, зацепило реально.

Именно слова Липпо встряхнули меня. Если уж баптист… Вместо ответа я кивнул, встал и тяжело пошел по тропинке к берегу. Остановился и бросил сквозь зубы:

– Все впряжёмся.

…В рубке было шумно.

Кто-то постоянно вызывал шкипера или друг друга по рации, торопливо заходил и уходил, советовался, то и дело звонил бортовой телефон. Стюардесса Оленька, пыхтя, заносила, исправляла и дополняла на листах бумаги описания событий, действий и принятых решений – потом всё это будет внесено в судовой журнал. Капитан по рации связался с Манаусом, с нашими, ибо радиостанция губернатора всё ещё «срочно чинится». Губернаторский катер уже вышел к нам, на борту находятся двое полицейских, два пограничника и работник местной сигуранцы, какой-то Рупрехт. Я слышал это имя, когда меня вкратце знакомили со структурой власти. Сам губернатор остался в городе, где по тревоге подняты все силы, объявлена повышенная готовность, если не чрезвычайное положение.

– Ну и имечко. Посмотрим, что он тут напрупрехтит, – саркастически бросил шкипер.

Тела убитых стащили в одно место и присыпали землёй, это единственный способ хоть как-то сохранить их. Барийцы предложили сразу городить погребальный костёр и кремировать всех без исключения, чтобы не ставить в бывшем посёлке столь страшное кладбище – потом никто не поселится на стрелке. Может, в этом и есть своеобразная житейская мудрость, но Илья Александрович такое дело категорически не разрешил, пусть вопрос похорон власти решают. Мы свою задачу выполнили.

– Записывай, Оль. Так, значится, идём дальше… Дай гляну. Парусная шхуна или джонка, ориентировочно пятнадцати-восемнадцати метров длиной. Пришла, скорее всего, из Оранжевой, на Лете никто её не видел, иначе закричали бы, на берегу народу было много – приход любого судна в посёлках и деревнях всегда целое событие… Ушла на юг, уже поздним вечером, надо опрашивать жителей посёлков по всему берегу. Хотя, если ночью шли… Не догнать уже, сколько времени прошло. Ладно. Записала?

Экипаж на борту, все в шоке, на обед почти никто не пошёл.

Ничего из уцелевшего барахла не попало на борт «Темзы», теперь это наследство Бари, ближайшего населённого пункта, нам разъяснили, что так с древних времён повелось. Пусть мужики выгребают, отмывают, пользуются. Негритят забираем с собой и везём в Манаус, там видно будет, – здесь беспризорных детей нет, всех пристраивают к делу.

– Теперь следующее. Использовалось огнестрельное оружие, в том числе и нарезное…

Нарезняк у нападавших имелся, и далеко не один ствол. Наряду с гладкими стволами. Я не эксперт, тут криминалист нужен. Старосту точно пристрелили из пистолета или револьвера, в упор. Оружие охраны миссии бандиты забрали, разжившись «глоками». Эти-то орлы как проспали? Сколько зверьков парни сумели завалить? Охранников нашли в разных местах, с многочисленными огнестрельными ранениями, они успели повоевать.

В этом плане версия одна: приехали знакомые Нзимбе люди. Поэтому и шухера никто сразу не поднял. Я даже допускаю, что охранникам миссии какое-то время отводили глаза местные, желая всё решить тихо, пока сами же не погибли по-тупому. Нападавшие могли принять решение спонтанно – хотели, например, вальнуть одного лишь старосту, включились, а потом поняли, что теперь надо зачищать всех, келейно не получится, с миссией не договоришься и не запугаешь. Староста, в свою очередь, мог вынашивать свои планы, вплоть до устранения главаря приехавших и захвата судна.

Впрочем, всё это домыслы. Для анализа нужны дополнительные сведения, а их нет.

В рубке появился профессор.

– «Баджер» возвращается, уже видно.

Лодку капитан посылал в Веннес, чтобы оповестить скандинавов. Зверьки ушли на юг, и всё же… Как северяне теперь жить будут в такой дали? Всё, нет у них соседей, кончились, уж какие были… «Караул» никому не крикнешь, за ближней помощью не сбегаешь. Рацию им надо ставить, однозначно.

– Я и раньше не понимал Арвидсона, – признался шкипер. – Какого лешего в такую даль забираться?

– Они и на Земле повыше многих забрались, – невесело усмехнулся я. – Удобно, видать. Речка впадает чистая, земли много.

– А где её тут мало? – буркнул проф, сам на себя не похожий.

– Ништяк плывущий ловится, Володя. Они самые первые претенденты.

– Ну, тогда это единственный стоящий мотив, – отметил он.

Бензин или золото. Вот два основных суперресурса Кристы.

Что-то они не поделили, либо Нзимба кинул не того, кого следует прокидывать на таких кусках. Вполне может быть, что он доложил крыше о нашем разговоре, заёрзал или же начал выдвигать какие-то дополнительные условия. Поплатился весь посёлок.

– Следующее… Оля, не тесни ты так строки, не разберешь потом ничего! Переверни лист! Точное число налётчиков неизвестно, по словам детей, на берегу видели не меньше десятка. Белые, азиаты, индейцы. Один негр болтался у воды, лодки дырявил. Короче, весь комплект, полный зверинец… Ну это-то не надо писать!

Сразу появилась версия, что нападение было затеяно именно с целью похищения дочери губернатора. Шантаж, экономический или политический, выкуп – тут несложно накидать варианты. Однако мне казалось, и мужики поддержали, что уж больно топорно это бы выглядело. Ещё неизвестно, что получишь в итоге, стоит ли лить такую кровь? Понимают же они, что губернатор поставит всю округу на уши, использует все ресурсы, подключит все связи по городам. Так что же им было надо? Нет ясности причин столь кровавого интереса. Кроме золота разве.

– Герман, ты нас послушай, – осторожно начал профессор, встав рядом с капитаном. – Мы тут посоветовались с коллективом, кхе-кхе… Все на твоей стороне, люди понимают. Так что можешь рассчитывать, одна семья, поможем.

– Это точно, – тоскливо вздохнул Самарин. – Оля, погуляй покамест, дочка. Ага-ага, иди… Так что можем сразу после общения с ментами сниматься и уходить в поиск.

– Нет, – коротко проронил я.

Мужики переглянулись.

– Как так нет? – удивился шкипер.

– Вот так вот: нет, – ледяным тоном пророкотал я. – Кого искать, ребята, где? Вы прикидываете пройденное ими расстояние? Бандиты были подготовлены, операция ими планировалась, логово для отхода припасено. Дёргаться на эмоциях? Уже пригасил, теперь другие эмоции. Вы же понимаете, что всё это значит: не ловится такая дичь на дурачка. Сейчас и так вся река дыбом встанет.

– А им – нырнуть в любой приток, и ищи ветра, – поддакнул профессор.

– Вот именно. Пусть спецы ищут, они лучше нас понимают эти земли и расклады. И потом… вы меня уже знаете. Что, думаете, я сейчас из-за юбки всех вас кину и займусь своими личными проблемами? Что поломаюсь из-за женщины, как юный романтик? А дело, планы, а наши дети? Шаги-попытки предпринимать буду, но другие и по-другому, с деньгами и возможностями. Я не мальчик пубертатный, и сам голову не сложу по-тупому, и вам не дам. Вообще, думаю, что всё начнёт крутиться не сразу, неделька будет бешеная, суетная и бестолковая. Рейсы «Темзы» запланированы, заказы получены, планы свёрстаны. В том наша сила. И только потому с нами будут считаться, уважать… и делиться информацией. Деньги нужны! Тогда найдём и накажем, если местные не справятся, посмотрим, кому в подъезде ссать разрешено.

– Ну ты даешь, капиталист! – выдохнул Самарин.

– Вот такой вот, – подтвердил я.

– И что делаем тогда?

Я встал и посмотрел на берег. Между сгоревшими зданиями сосредоточенно бродили двое барийцев, они постоянно нагибались, выуживали что-то из пепла и, не отряхивая, откидывали найденное в сторону. Шла нормальная в понятиях нового мира мародёрка, обыденность нелегкой жизни на дикой реке.

– Сейчас грузим на борт пустые бочки. У футбольного поля тринадцать штук, может, и ещё есть. Их барийцам не отдаём.

Секунд пять ответа не было.

– Бочки – это, конечно, хорошо, но…

– Нормально, Илья Александрович, нормально. Грузим и после беседы со спецгруппой полным ходом идём на Оранжевую.

– Простите, мужчины, я так понял, что речь идёт о бензине? – догадался Мазин.

– Точно так, Володя. Хранилище топлива не должно быть далеко от Дугласа, дойдём быстро, учитывая скорость парохода, а не джонки задрипанной. Это топливо – наше наследство.

– Губернаторские не заверещат?

– С чего бы это, сами нашли, себе и забрали бесхозное. Тут, смотрю, жёстко вопросы решаются. Им раньше верещать надо было, когда Нзимба дурака валял, не зная, к кому прислониться. Кто-то там стоит – отобьём, после случившегося имеем право. Только надо бы успеть всё погрузить до подхода катера, хамить не надо. Так что поднимай людей, Илья Александрович…

Едва большой серый губернаторский катер с одним пулемётом наверху, а другим на корме причалил к пляжу бывшего поселения Дуглас, спецгруппа во главе с сухощавым пожилым Рупрехтом развила бурную криминалистическую деятельность. Капитан сразу предоставил ему целый ворох письменных пояснений, актов, торжественно вручил под роспись флешку с фотографиями, где погибшие ещё лежали на местах гибели. Вопросов к экипажу «Темзы» у следствия не возникло, хотя капитан немного опасался, спросив меня минут за десять до подхода полицаев:

– А если наедут? В зиндан не пригласят насильно?

– Окажем злостное сопротивление и захватим катер, – невозмутимо ответил я. – Если будет так, как ты говоришь, то я совершил стратегическую ошибку, и здесь стоят у власти всё ещё не выкошенные сплошные идиоты. К таким мы не пойдём. Сколотим флотилию, станем для начала флибустьерами, а потом будем строить свой анклав. Но это вряд ли… А вот Ярика с «Зауэром» наверх посажу. Трубу чинить.

– Поражаюсь я тебе, Герман Константинович! – развёл руками профессор. – На всё имеешь готовые ответы!

– Жизнь научила. И учит.

Главный безопасник, получив в руки кипу исписанных убористым Олиным почерком документов, кучу фото, видео– и аудиоматериалов, изумился до крайности – не ожидал он таких продуманных действий от свидетелей. Куда ему, европейцу, тягаться с представителями страны, пять кож ободравших в борьбе с самой закостенелой и тупой бюрократией в мире. После окончания опроса «Темза» из вежливости постояла полчаса рядом с катером, экипаж угрюмо смотрел на суету – пусть напитываются, начальнички. Проворонили вы противника…

Правильно оценив висящие по бокам «Темзы» девятиметровые поплавки гидросамолёта, безопасники, тем не менее, лишних вопросов не задавали. Моё желание прибрать к рукам бензин тоже не вызвало удивления, Рупрехт отлично понимал, что Манаус от такой акции только выиграет.

А катерок у них хороший. Мощный скоростной водомёт, где хочешь пройдёт.

Вот только бензин на таком не вывезешь. Игрушка.

Вскоре пароход отчалил, развернулся ближе к стремнине и, набирая скорость, плавно вошёл в русло Оранжевой. Наблюдатели стояли на палубах, все с оружием.

Новая для нас река напоминала Аракару, но эта артерия пошире, она более полноводна, да и ландшафт по берегам поприятней. Пока не видно непроходимых зарослей, густой лес сменяется полянами и холмами. Первый поворот уставший от вынужденной стоянки и пережитых эмоций капитан прошёл неожиданно бодро, даже лихо, потом «Темза» встала на стремнину. Над рекой повисло сумеречное небо без облаков – основной ливень прошел мимо, а за бортом тихо катилась быстрая вода. Живности, кроме птиц, относительно мало, повыбили, пораспугали.

Цель поиска уже представима.

Дети знают всё, в любой деревне это самое главное справочное бюро. Взрослые могут скрывать свои планы, прятать предметы и людей, могут, укутавшись чёрными плащами, ездить куда-то исключительно ночью, разговаривать о тайных делах исключительно шёпотом – бесполезно. Наблюдательная, любопытная и цепкая детвора всё вызнает. И расскажет – кому за конфетку, кому просто за доброе отношение.

Это примитивная баржа, и стоит она не в очередном притоке, а прямо на Оранжевой. Где – неизвестно, сколько там топлива – тоже. Возле неё должен быть какой-то домик, укрытый в деревьях, там живёт или жил караульный, доверенный человек Нзимбы. Уж как ему повезло. Скорее всего, там сидят представители бандитов, если их судно действительно пришло с Оранжевой.

– Метр девяносто, – бросил Сёма.

– Малый ход.

Один раз в устье небольшой речушки мы заметили варана, так на Кристе называют эту тварь, обликом и размерами похожую на толстого крокодила с удлиненными лапами. Уродливая животина сидела на берегу, однако, заметив «Темзу», торопливо побежала к воде. Об их повадках и степени опасности рассказывал Костя.

Полгода назад одно из таких чудовищ сожрало зазевавшегося рыбака из Манауса. Варан прыжком вымахнул из кустов у небольшой речки к остановившейся не вовремя лодке и одним движением страшных челюстей перекусил рыбака почти пополам, по животу. Когда зверь поворачивался к зарослям, верхняя половина туловища несчастного еще реагировала и хрипела через пузыри крови. Напарник успел схватить двустволку и выстрелить, причем второй патрон дал осечку. Тварь заорала, резко ударила хвостом, повалив лодку набок, второй рыбак, крича от ужаса, упал на берег, сильно ударившись плечом о корягу. После чего чудовище принялось наносить по лодке удар за ударом и вскоре получило в бок ещё один заряд. Взревев от боли, варан дальнейшего развития событий дожидаться не стал и, к счастью уцелевшего, ушёл в воду с нижней половиной добычи. Где и сам откинул клешни, во всяком случае, рассказчик на этом горячо настаивал.

Встречаются они редко, в основном у затерянных ручьёв и речушек, большой воды не любят. Выстрелить я не успел. Здесь принято: есть возможность – не проходи мимо, убей такую тварь, спасёшь чью-то жизнь.

Некоторые считают, что чупакабры, вараны и саблезубы – те самые «питбули», одного из которых я убил на Аракаре, – есть порождения другой планеты, иногда прорывающиеся на Кристу через Прорезы вслед за зоргами. Не очень-то и смелое предположение, внешний вид чудовищ просто обязывает обратиться к иноземному. Вот бы ещё смелые на фантазию краеведы разъясняли, каким таким образом через речной Прорез проникают сухопутные чупакабры?

Богат здешний мир опасностями. Однако всем надо понимать: дикая природа не против вас и не за вас, она просто живёт своей жизнью, а способы мирного сосуществования с ней – исключительно ваши проблемы…

– Ну вот где-то отсюда, я думаю, надо караулить, – решил Самарин.

Течение на Оранжевой весьма сильное, на вёслах в дальние края не прогуляешься, сплошная пахота.

Прошло три часа хода, семьдесят километров пути.

– Вроде засветка на радаре! – оповестил Сашка. – За поворотом.

Луч РЛС скользнул, пролетая над впадиной мыса, что-то там схватил, но лишь один раз, высокий лес на холме опять закрыл обзор.

Капитан спешно отдал команду, все начали пристальней вглядываться в неровную линию левого берега, и уже за следующим поворотом Оранжевой открылись низкий широкий холм, практически безлесный, рощица зелёного оазиса чуть ниже вершины и тёмная полоска у берега с белыми пятнами поверху. Нашли!

Высокие, чуть накренившиеся к реке группы деревьев мрачно смотрели на «Темзу» с правого берега, как бы недовольные вторжением парохода в новые земли.

– Пять четыреста дистанция!

– Наливняк стоит! – довольно объявил капитан, опуская старенький бинокль. – Только странный какой-то… Самоделка, что ли? Цистерны… Стоит на воде, пришвартован. Саша, чуть прибавь. Влево добери… Хорош.

Экипажу сообщили о находке, стрелки изготовились к бою. Сам я встал к пулемёту, с левой стороны.

Вовремя пришли, вечереть начинает.

Пш-шш…

– Вижу избу среди деревьев, – сообщил боцман. – Сгорела.

И почти сразу Александр крикнул:

– Лодка от корыта отходит!

Из-за баржи выползла небольшая джонка, которая, с трудом набирая скорость, начала выруливать вверх по течению.

– Полный ход! – заорал капитан.

Это точно не смотрящий Нзимбы! Объявившиеся захватчики заметили пароход издалека, но свалить раньше не успели. Две большие бочки на борту джонки трудно было бы не заметить. Тяжелая, гружёная… Это вам не катер губернаторский и даже не «Баджер», им о глиссировании можно только мечтать, да и движок слабый.

– Избу сожгли, что-то притырили, падлы, и нарезали в свою хибарку, где надежно припрячут, – тут же сообразил многоопытный рулевой. – Хрен ценное бросят.

Разбираться гуманистически с ними ни капитан, ни я не собирались, жестокий мир, жестокие нравы. После увиденного в африканском посёлке мораль – моя, во всяком случае, – быстро трансформировалась в модель, более подходящую для выживания. Есть свои, а есть чужие. Свои тут не ходят… Грохнули бандитские сторожа дугласовского сторожа, я не сомневался, что на берегу мы найдём ещё один труп… и встали, как на своё!

Баста, очередная смена караула, подвигайтесь.

– Останавливай их, Герман!

Впереди по курсу надо очередь положить, а расстояние метров шестьсот. Я вам что, пулемётчик обученный?

– Ближе давай, промажу!

– Останавливай, а то на берег выскочит, не поймаем!

И чёрт с ними, никакой жалости, промахнусь, так промахнусь! Вложившись покрепче, я дал короткую очередь поверх джонки. Ну что, удачно! А вот вам и ещё одна! Сначала коротко, а потом сильней и громче рявкнула пароходная сирена, капитан по громкой связи давал приказ остановиться, простым повторением слова «Stop!» с добавлением сочного «падлы». Вполне понятно, по-моему.

– К берегу сворачивают, бей!

К берегу – это плохо, Самарин прав, там сразу кусты, драпанут так, что потом не сыщешь. Простучала третья очередь, на этот раз уже по корпусу. Один из сидевших в джонке людей молча свалился за борт, однако даже пробитая лоханка продолжала идти к небольшому мыску.

– Стоять, бояться, деньги не прятать! – проревели жестяные мегафоны.

Да чтоб ты утоп! Силуэт лодки замер в прицеле, и я тут же с яростным наслаждением мстителя открыл огонь, РПК радостно сожрал патронов десять.

– Вылавливайте…

Семён в рубке подруливал на самом малом, удерживая «Темзу» напротив стоявшей на берегу баржи. Прикрученный к леерам маленький, загорелый почти до черноты азиат сначала молчал, свирепо вращая глазами, а потом начал кашлять в мою сторону короткими лающими фразами на неизвестном языке.

– Ты ваньку-то не валяй, болезный, – вполне добродушно посоветовал ему шкипер. – Инглиш давай, мать твою! Откуда-куда-зачем?! Кто главарь? Где база!

Я добросовестно перевёл, хотя видел, что этот папуас и так знает, что от него требуется. Азиат угрюмо помолчал, а потом вдруг резко зашипел, сообщив мне что-то особо обидное, от чего воины его племени хватаются за ножи. Мишка лениво двинул ему в ухо и поинтересовался:

– А в рот тебе не плюнуть жёваной морковкой?

– Боцман! – рявкнул на него Самарин. – Конец тащи!

Доигрался, загорелый. Ты думаешь, миссия к тебе приехала с пряниками?

– Герман Константинович, мы что, пытать будем? – изумился профессор. – Нет, я понимаю, конечно, но можно же и по-другому…

– Наверное, – легко согласился я. – Костя, сходи, будь другом, доктора на палубу позови, тут скоро помощь квалифицированная потребуется. Только пусть обязательно сумку с крестом возьмёт!

Тем временем матросы крепко стянули толстенным канатом руки и ноги пленённого, отвязав того от лееров. Я ещё раз медленно повторил интересующие вопросы. Азиат испуганно поглядел по сторонам, ещё не понимая, что его ожидает.

Капитан перегнулся, посмотрел на мутную воду, сочувственно покачал головой.

– Бросай!

Раз-два! Пленный головой вниз улетел за борт. И ни у кого из участников экзекуции, за исключением собственно ихтиандра, не было злости в глазах. Только холод. Жутковатый такой северный холодок. Я передёрнул плечами, слово внезапно озяб.

– Ярик, секундомер. Минуту-то он выдержит?

– Если не курит, – пожал тот плечами. – Вредно курить.

– Тяни, что ли…

Боцман с Сашкой быстро выдернули тело на борт.

– Ну что, и дальше в молчанку играть будем? – канонически поинтересовался шкипер.

Да, ох и свирепы же бывают сибирские люди! Что же у них в веке семнадцатом на Енисее творилось? Подоспевшая Нина Котова лишних вопросов задавать не стала – она тоже много чего повидала в Дугласе… Открыв чемодан, достала фонендоскоп, глянула на меня – я тут же ей заговорщицки подмигнул, подыграй нам, родная! Тяжело вздохнув, докторесса достала блестящий скальпель и какие-то страшные кусачки, похожие на зубодёрные. Настоящий Доктор Зло, гестапо! А Зло в белом халате страшней всего.

– Илья Александрович, вы там уж не усердствуйте, – тихо попросила она, действительно переживая за пленника, ведь невозможно изжить крепко профессиональное.

– Может, ему ещё и клюв вареньем намазать? – пробурчал Самарин. – Взяли! Секундомер! Не боись, Нина, не утопим…

Я ждал, что он добавит «не впервой», но пронесло.

Азиат оказался парнем крепким и раскололся только после второго заныра. Английский пленник тут же вспомнил, и на очень неплохом уровне. Водолечение, оказывается, быстро и надёжно восстанавливает память! В целом, подозрительно отработанная Енисейская Водная Пытка длилась всего пятнадцать минут со всеми соплями. Очень эффективно! А эффективность я уважаю, любую.

– Боцман, колите его с профессором, а я судно буду ставить, скоро темнеть начнёт.

– Командиры, базу бандитскую сами брать будем? – деловито осведомился Ярик.

Ишь ты, как раздухарился стюард!

– Миша, какой, ты говорил, девиз у десантников?

– «Никто, кроме нас!» – гордо ответствовал боцман.

– Так вот, господа, напоминаю… Точнее, озвучиваю новый фирменный девиз: «Кто-нибудь, кроме нас!» Все запомнили? По-моему, очень красиво.

Через четыре минуты «Темза» мягко и устало, словно выдохшаяся в утомительном беге собака-самоед, ткнулась влажным носом, как в хозяйскую руку, в мелкую береговую гальку у небольшого овражка, где рядом с берегом обустроен настил для подъема лодок и спуска грузов к воде. Лаги и доски настила были совсем старые, ещё земные, но исправно держали вес по сей день.

Небольшая баржа стояла рядом. Действительно, какая-то дремучая импровизация. Низкая, выступающая из воды от силы сантиметров на пятьдесят плавучая платформа, на которую умельцы установили четыре цистерны, похожие на железнодорожные, только поменьше. Во избежание перегрева, металл ёмкостей выкрасили в белый цвет, однако люди Нзимбы приняли дополнительные меры, соорудив над ними лёгкий навес из веток. По периметру баржи имелось металлическое ограждение. Будки или подсобки не было. Примитивная конструкция, созданная для обеспечения топливом малых объектов по берегам небольших рек.

– Таких ещё не видел, – заявил механик. – Федя, пошли!

«Темзу» капитан поставил рядом со старожилкой. Костя с Семёном, спрыгнув на берег, сразу отправились к сгоревшей избе, а технари приступили к обследованию находки. Не желая терять время на обход, Липпо спустился с борта, перешагнул на баржу возле ближнего кранца из покрышки, упруго подтянулся на руках и легко перекинул тело через леер ограждения, показавшийся мне совсем ненадёжным. Так оно и вышло, конструкция из тонкой арматуры прогнулась, и он с грохотом опустился на металлическую палубу баржи.

Механик заржал, капитан выматерился… Хорошо, пошла работа!

Из рощицы ребята вернулись быстро.

– Замочили сторожа, – хмуро доложил Александр. – Трупа нет, растащили уже, одни тряпки остались. Какая-то большая кошка, судя по следам.

Этого следовало ожидать. Вблизи Дугласа всех хищников жители давно выбили, так же как прочую дичь, а новые подходить опасались – вот и не успели трупоеды устроить кровавое пиршество. В этих же далях звери человека особо не боятся, всегда наготове, караулят, ждут, когда оступишься.

– Две полные, в одной почти треть, первая пуста! – крикнул Заремба. – Что-то иероглифами написано, китайское чудо, наверное, янцзышное! Сливали без ума, идиоты, без учёта баланса! Есть нижние сливные приборы, тут всё толково!

– Ё-ну, что ты будешь, а… Опять рацию не взял. Это по-нашему, гены пальцем не сотрешь, – спокойно, даже с некоторым восхищением констатировал шкипер. – Ясна песня, надо цеплять.

– Илья Александрович, а она плавает-то нормально? – что-то не понравилась мне эта самоварная конструкция.

– А куда она денется-то, Гера?! Стоит ведь, не тонет! На усы это корыто цеплять надо, чтобы не мотало по течению, пожёстче. И потащим тихонечко, участок сканером снят… Зачем нам тут с бочками корячиться?

Точно, не сотрёшь.

Через полчаса опять вспыхнули прожектора – любит славный экипаж «Темзы» авральные ночные работы, на посты встала охрана, а мужики начали крепить баржу к пароходу. Возились недолго, уже через два часа шкипер осторожно сдёрнул драгоценную баржу с берега, и мы медленно пошли по течению назад. Если кагэбэшники ещё не ушли, то сдадим пленного им, пусть работают.

Ужин проходил в оживлённой обстановке. По распоряжению капитана на столы выставили красное вино. Как это часто случается на поминках, нервное напряжение требовало разрядки, спустя некоторое время над столами потекла праздная болтовня, пошли воспоминания, рассказы…

А я не мог пить. С трудом заставив себя съесть небольшой кусок мяса, вышел в фойе главной палубы.