Текст книги "Полное посмертное издание. Компиляция. Книги 1-28 (СИ)"

Автор книги: Вадим Денисов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 159 (всего у книги 309 страниц)

Глава 9
Планы меняются? Самая необычная встреча в рейде

Локалки на вершине горы не было.

Обширная поляна среди сосен и елей, словно тяжелым грейдером спланированная, – вот она, осваивайте, можно ставить кордон в пять добротных изб с подворьями. Холодный ключ с чистейшей родниковой водой? Пожалуйста, не жалко, он всего в тридцати метрах справа. Стройные деревья с высокими кронами, закрывающими жилье от студеных зимних ветров? Да на здоровье, Смотрящие и здесь не поскупились. Нет лишь самого объекта, поставленного в Начале Времен. А он был.

Зато есть другой объект!

Что же вы, евронацики, ничего о нем не сообщили стратегическому партнеру? Некрасиво. Они, кстати, на схеме не обозначили и горную дорогу, что просто глупо, ведь мы отсюда приехали, наверняка видели…

Пока Гоблин, словно голодный волк, рыскал по травянистой поляне в форме неправильного квадрата, я последовательно подтягивал в кузове и снаружи кожаные крепления, фиксируя разболтавшийся багаж, укладывал на штатное место изрядно потрудившуюся бензопилу. Невелик был труд, зато потом жалеть не будем.

Одновременно размышлял – каковы у группы шансы нарваться на огневой контакт? Насколько этот Аксель Якобсон въедлив и отважен?

Орлы на КПП какое-то время будут задумчиво и основательно строить версию событий, разучивать роли, репетировать доклад. Тут я надеюсь на знаменитую бодрость прибалтов.

По-любому – после мутного доклада подчиненных о еще более мутных американцах их командир просто должен приехать на КПП лично и уже там разбираться с сюжетом. Для начала он от души ввалит оболтусам, не позавидуешь. Начнет опрашивать. Сам нас не видел, не слышал, вся информация с чужих слов, да и маловато ее.

«Похожи они на юсовцев?» «Похожи, господин лейтенант!» «А почему сразу не доложили?» «Потому что американские рейнджеры запретили, они были насторожены!» Вот тут у него тревога и попрет в полный рост. Плюс мое обещание, что еще две разведгруппы вот-вот заявятся.

Потом Якобсон доложит на основной блокпост, своему заместителю, может, даже в Стокгольм брякнет, в штаб… О чем именно доложит – он что, дурак, что ли? Рассказать, как твои подчиненные прошляпили потенциальных диверсантов? Кампец карьере, иди воспитателем в детсад! Сначала нужно предъявить результат. Или же замять тему.

Нет, скорее всего, пятьдесят на пятьдесят.

Ведь может и поверить спектаклю: радость-то какая случилась, братцы, к нам американцы прибыли, наконец-то, держись, русаки! Стопочки, Костя, это Платформа-5, тут другие геополитические расклады. Повальная вера в США и массовая тупь? На такое счастье я надеяться не могу. Хоть помечтаю!

Нужны ли обновленные США в принципе амбициозному Северному Альянсу? Далеко не факт. Они и сами хотят стать доминирующей силой.

Так, складываем костяшки дальше… А если Аксель все-таки начнет погоню, какими силами, чем он располагает? Допустим, лейтенант сдернет личный состав с основного блокпоста. Заберет отдыхающую смену, дежурной трогать не будет. Человека три, максимум четверо в одной машине. Точно три? А если у него на смене пятеро?

Охламонов с поста прихватит? Балласт. Запросить подкрепление стремно, взбесится уже его начальство. Где, скажут, итог?

Точно. Ему нужен именно результат – наша поимка и потрошение.

Значит, тридцать на семьдесят, как сразу и высчитал.

Могу я допустить, что летеха – волкодав из опытных? Обязан допустить. Если в русском анклаве есть такие спецы, работающие в патруле и на заставах, то по какой причине их не может быть у других? Кадровый состав селективных кластеров предполагает комплектацию и такими специалистами. Однако гнаться всего лишь вчетвером за опытными разведчиками-диверсантами, да еще и с вероятностью подлянки с их стороны – довольно рискованное дело. Я бы трижды подумал.

У летехи есть другой выход?

В любом случае времени у меня очень мало.

Мишка подошел озадаченный.

– Карочь, командир, локалку вывезли образцово-показательно! Судя по всему, большая была хибара… Разбирали не торопясь, бревна нумеровали и складировали. В лесу кострище, очаг из камней, стол из хлыстов и две лавки. Под столом – банки из-под краски, такие не очистишь, но оставили на всякий… С поляны почти весь мусор за собой убрали, признаков содержимого локалки не обнаружил… Транспортировали долго, одной машиной с прицепом, тем самым грузовичком, других следов нет, а эта изредка наезжает до сих пор. Вышка рабочая, из свежих стволов. Есть отпечатки веломот, наши новые друзья наведываются.

На краю поляны высится сооружение, похожее на тригопункт.

Две дощатые площадки с поручнями, посредине и наверху. Солнечные панели из трех элементов – и ведь не боятся, что кто-нибудь упрет оборудование! Да уж, крепко округу запрессовали, никто не хочет ссориться… Две антенны на макушке, там же пара небольших блоков под навесом, на промежуточной площадке стоит серебристый металлический ящик на висячем замке. Новенькие синие кабели жгутом тянутся наверх. Это автономный ретранслятор, стратегический объект.

Значит, грузовичок есть не что иное, как вахтовка с обслуживающим персоналом, появляющимся здесь раз в неделю для регламента.

Глянул на наручные часы, с мягкими щелчками провернул лимб, выставляя контрольное время.

– Полезли.

– Ха! Я высоты боюсь, – привычно пошутил бывший десантник. Хотя, как он сам же и утверждает, десантники бывшими не бывают.

Дерево ошкуренных бревен и гладкоструганых досок еще не посерело под дождем, солнцем и ветрами, запах от него свежий. Ступеньки удобные, плоские и широкие, идут внутри конструкции, пролетами… С нормальными перилами, зараза! Ревнивая зависть уколола сердце. Наши белорусы, помню, ставили примерно такую же вышку в Южном порту, так натворили там круглых перекладин, как у концертных матросов в знаменитом танце «Яблочко», мартышкой надо быть… Лезешь – и мысленно с родными прощаешься. А не мысленно – ругаешь Ковтонюка.

Естественно, Мишка взял наверх и пулемет. Поможет ли «крестовик», если что? Один хрен неуютно, не спрыгнешь. Трахома, как в западне!

– Я снимаю на камеру, а на тебе, Гоб, контроль подходов, по возможности помощь и фикс на бумаге. Планшет возьми.

Мы торопились.

И возможного появления врага дожидаться нельзя, и света постепенно становится все меньше и меньше. Пока что фотать можно. Надо поторапливаться, драгоценные минуты уходят. Камера у меня хоть и маленькая, да удаленькая, зум мощный, оптический. Ладно, нащелкаю по максимуму, а дальше пусть аналитики из Штаба изучают да разбираются.

Не сказать, что отсюда весь Стокгольм открывается как на ладони, но и того, что можно увидеть с площадки, вполне достаточно для визуальной съемки.

Как и для впечатлений.

Уже после первого взгляда на любой новый город опытный наблюдатель может сразу сделать выводы о текущей степени развития анклава, в этом нет ничего сложного.

Поначалу многие города с посадами, столицы анклавов стараются вытянуться вдоль берега реки или приданного заброшенному сюда народу озера. Это объяснимо – питьевая вода под боком у простеньких, быстро возводимых хижин, лодки хозяев стоят прямо на берегу, в сотне метров – легкая рыбалка, всем хватает места и ресурсов для примитивного самопрокорма… В итоге возникает большая деревня в одну улицу.

В центре – Главный Дом, замок или крепость.

Однако вскоре процессы промышленно-экономического развития заставляют общество быстренько осваивать территорию. Степень освоения ее «в глубину» и показывает уровень развития анклава.

Конечно, тут есть особенности и исключения. В Замке Россия Сотников изначально взял курс на быстрое развитие промышленности и самых разных ремесел, а не занялся унылым строительством примитивного общества охотников и собирателей – территория начала стремительно осваиваться по всей площади, а берег Волги остался практически свободным.

Так же поступили французы и швейцарцы. Немцы наверняка пошли бы по аналогичному пути, но они просто не успели сделать ничего толкового – по стечению роковых обстоятельств им отрезало канал… А вот Шанхай, Манила и Пекин с разной степенью инерции еще тянутся вдоль берега. Каир своими фавелами, огородами, садами и полями обнял уже почти все огромное пресное озеро.

Здесь с промышленностью все нормально, развивают. Жилых домов на берегу очень мало. Есть два здания, похожих на особняки. Причалы, пакгаузы… Пять больших низких строений вытянуты в ряд, что в трех, непонятно, а еще два заняты на переработке леса. Вот и плот на воде, сбитый из строевой сосны, рядом стоит, пока не разобранный. Недавно подогнали: анклав активно использует ресурсы противоположного берега, у себя деловой лес не рубит, разумно. Что там у них, на левом по течению берегу? Деревенька небольшая, точней не разглядеть. Вот бы прошвырнуться при случае…

А где буксирчик паровой? Такой плотище катерком не оттащишь! Есть у них портовый буксир, точно есть.

Параллельно Волге идет широкая протока с двумя каменными мостами.

За что это альянщикам такой ништяк даден, Смотрящие, вы что там, сдурели? В такой канал удобно на зиму заводить весь флот, спасая суда от ярости весеннего ледохода, в широкой протоке можно что-то прятать – с реки не увидишь. Поэтому наши флотские, один раз без особого успеха ходившие сюда на разведку, ничего о ней и не сообщили.

Еще один неприятный сюрприз: на материковом берегу протоки стоят верфи.

Мне было известно, что, по данным разведки, у Стокгольма имеется корабль класса «Дункан», – этот куда-то ушел. Одна большая яхта с паровым двигателем и много катеров, пулеметов хватает. Берлинские волкодавы и ребята Гонты в стычках с недружелюбными северными соседями сталкивались именно с моторками и катерами. Яхта и три катера выстроились у каменного причала рядом с замком, суда явно военные. Подвесников не видно, вполне может быть, что водометы. Сколько таких еще несут службу у спорных островов к северу? А сколько болтаются ниже по течению…

Лодкам рыбаков отведено отдельное место, их много, рядом встык – дощатые сейфы.

И что мы имеем вдобавочку?

– Командир, знаешь, я лучше вниз пойду. – Сомов прервал сессию, моя рука дрогнула, очередной снимок смазался. – Стремно. Дороги отсюда не видно, подъездной путь на холм не просматривается. Тревожно что-то.

Горка, на которой стоит вышка ретранслятора, двугорбая, второй лесистый холм, что пониже, намертво закрывает магистраль.

– Меняемся, возьми рацию со сканером. И это, Мишган, лучше бы без радиообмена, только по крайней необходимости, а то меня точно засекут.

Рации маломощные, да вот только на высоте стою…

– Свистну.

Мишка, поругиваясь на тесноту, полез вниз, а я продолжил съемку с попутным анализом увиденного.

Итак, на солидных верфях Стокгольма заложены два судна, металлические, шведы варят что-то вроде катеров-сторожевиков, это серьезная заявка на доминанту. Скошенные надстройки готовы. Видно стоящие на поддонах заготовки баковых бронебашен под крупнокалиберные пулеметы или пушки. В стороне строится еще яхта, с деревянным корпусом, там тоже дело движется к финишу.

Да, военно-морской флот Стокгольма начинает меня напрягать!

От ближнего моста через протоку в глубину территории анклава тянется прямая улица, часто застроенная рублеными домами, – их много, есть двухэтажные и два трехэтажных! На крышах – однообразные модули из солнечных панелей и баков для нагрева воды. Численность анклава большая.

Второй мост дает начало улочке поменьше, покороче, там, похоже, находится здешний промрайон: мастерские, цеха, склады… Если есть верфи, значит, и колесную военную технику могут клепать. На Платформе-5 шушпанцер форева!

Два автомобиля катят по своим делам, бортовые грузовики. Вот и легковушка проехала, пузотерка. Значит, внутренние дороги тоже хорошие. Тоже…

Трахома, подсознательно хочется видеть, что у твоего противника на территории кругом бардак, грязь и тлен! А тут звенящий порядок. Я скрипнул зубами, злясь непонятно на кого…

Центральная городская теплоэлектростанция с высокой кирпичной трубой густо дымит черным – у них есть уголь, жидкого топлива не используют.

Стандартная нефтяная качалка стоит еще дальше от берега. «Золотой Насос», как и у нас, обнесен крепкой изгородью с колючей проволокой поверху, вокруг вспаханной земли темнеет широкая полоса безопасности, видны знаки предупреждений. Отдельный пост охраны объекта, у нас такого нет! Три больших цилиндрических танка, крашенных серебрянкой, поставлены на отдельном полигоне, рядом с АЗС, под козырьком.

Много новых вспомогательных дорог, ведущих к полям, садам и к кедровому лесу, что темнеет на севере. На полях наблюдаю два колесных трактора, один возится, другой замер, похоже, мужики что-то чинят. Вдалеке возле лесного массива стоят пять небольших зданий, сараи… Деревенька.

Сколько я уже кадров нащелкал? Лишь бы получилось! От страха я менял режимы съемки, увеличение – и снимал, предварительно вырубив опасную сейчас вспышку: вот будет лажа, если ее заметят!

Жаль, что второй холм скрывает дорогу, глядишь, увидел бы и центральный блокпост.

Замок Стокгольма – отдельная песня. Красив, собака! Похож на Бернский. Стоит, как и большинство подобных цитаделей, на небольшом возвышении. Есть ров. Ворот мне не видно, но могу догадаться, где они, там спит броневик незнакомой модели…

Настроение становилось все хуже и хуже.

Много остроконечных башенок, донжон солидный. Черт, автоматическая пушка, смотрит в сторону реки! «Эрликон», нет? Память проклятая, что там у шведов может быть – вылетело из головы!

Глаз уже не ловил деталей, теперь я фотографировал фрагменты на максимальном увеличении, почти вслепую.

Ну что же, пора переходить к главному сюрпризу.

Хотя… Предсказуемый вариант, это мы у китайцев с их недоделанной железной дорогой расслабились. Еще дальше АЗС у шведов находился объект, который не мог быть нечем иным, как штатным грунтовым аэродромом. Видоискатель камеры, как и маленький экранчик, не лучшее средство для разбора деталей. Торопливо пощелкав, я опустил камеру и вскинул бинокль.

Аэродром! Где самолет? Есть у них самолет, черт возьми, или нет?

Сейчас я не думал о снимках, и пес с ними, фотоминутами. Камера может утонуть, потеряться, карта памяти глюкануть – на ковре у Сотникова это меня не оправдает, потому что все, касающееся авиации вероятного противника, – абсолютный приоритет. Надо хорошенько разглядеть самому, составить уверенное личное представление.

Копия нашего! ВПП не менее трехсот метров, утрамбованная, ровная. В торце полосы просматривается большая белая буква «Т». Конус полосатый есть, остальные атрибуты вижу… Сбоку стоит диспетчерская с вышкой УВД, двухэтажная, в высоту метров шесть. На дальней стороне полосы расположен огромный рубленый ангар с двумя широченными воротами. Закрытыми. Полоса свободна, авиатехники нет ни на стоянке, ни у торца КПП. Рядом со штатным ангаром почти впритык стоит новый самостройный, открытый, с крышей из профнастила. Вроде бы что-то есть внутри…

Темно было не только мне. Говорят же, что везет тем, кто везет. Работайте и обрящете.

Под крышей новостройки вспыхнул свет! Ура!

Работают люди… Четверо человек копошились возле небольшого самолетика, точнее, возле того, что осталось от летательного аппарата после аварии. Восстанавливают! Интересно, где он так смачно вмазался? Здесь, при посадке, или же притащили с полей? Марки самолета я определить не смог. Морда мятая, крылья отсоединены.

Битый, не битый, имеем факт: авиация у Альянса есть, и это очень плохая новость и для Замка Россия, и для китайцев. Отремонтируют, заменят все, что можно, и опять поднимут аэроплан в воздух. Смотрящие исправно дадут им все нужные запчасти, ведь закона первой поставки никто пока не отменял, техника не самопальная, а дареная свыше. Я опять схватил камеру: уж в электрическом свете снимки точно получатся.

Щелк, щелк, щелк… Ну и хватит.

Закат на подходе, баста, даже светосилы бинокля не хватает. Прохладный вечерний ветерок все настойчивей забирался под куртку. Бр… Торопливо застегнулся. Словно в награду за плодотворную разведывательную работу, Платформа одарила наблюдателя удивительной игрой красок. По горизонту побежали быстро сменяющиеся оттенки розового и лилового, вполне гармоничные в сочетаниях с пихтовой зеленью, фоном разноцветных полей и известняковых скал на западе. А тут еще и тучи надвигаются, зараза, налитые, сизые… И в этом визуальном коктейле, в чем-то мистическом, несомненно, была особая своеобразная драматическая красота, показывающая совершенство дикой природы еще не растраченного людьми мира.

– Командир! – заорал внизу Гоблин без всякого посвиста. – Радиообмен пошел, трут что-то! Пора подрываться!

– Что трут, точней скажи! – гаркнул я.

– Да я волоку? На ушельском языке лопочут, интенсивно!

– Заводи!

Спрятав камеру и подхватив автомат, я ссыпался по лестнице. Хорошо бы успеть выскочить из западни на магистраль – нет ни малейшего желания вступать в огневой контакт. Ценные сведения, их в Замок доставить надо… Я ведь и трети не рассмотрел из того, что осталось на снимках!

Уже на полпути вниз по склону Гоблин вдруг произнес:

– Кабеля́-то порубал?

– Не стал. До последнего будем играть американцев.

Сомов несогласно покачал головой.

– Сколько еще игрушек, задрало. А не пойти ли нам, командир, на проскок к тем складам да отпартизанить чего?

– Одной гранатой? – уточнил я.

– Ну, не дети же, придумали бы… эх…

Как видите, напарник, в отличие от меня, был готов на многое.

Погоня, тем более настырная, долгая, нервная – это самый неблагоприятный для группы вариант. Старенький «виллис», конечно, штука раритетная, давно нами любимая, в преодолении бездорожья несомненно хорошая, как и в неспешной езде по грунтовке. А вот на скоростях не очень.

У шведов же, думать нечего, в распоряжении, пусть и в небольшом количестве, есть качественные европейские кроссоверы и внедорожники, всякие там «роверы», «мерсы», «бэхи», «вольво», в конце концов, – машины с активной подвеской и целым комплексом вспомогательных цифровых технологий, вроде интеллектуального подруливания или систем антиопрокидывания на крутых поворотах. У нас есть три «тойоты», у немцев появился вполне современный «гелендваген», анклавы постепенно разживаются… Такие автомобили способны лететь по грунтовке с большой скоростью, не превращая внутренности пассажиров в фарш.

Бросать очередной джип и уходить пешком? Нет уж, сколько можно оставлять драгоценную технику!

Ночь на подходе. В такой ситуации, с погоней на хвосте, двигаться с фарами – как мишень на себе нарисовать.

– Мишка, не забудь, выскакивай по старой траектории!

– Да помню я!

Включенная на громкую связь в режиме сканера радиостанция периодически предъявляла переговоры неприятеля. Точно Гоб сказал, ни хрена не понять. Похоже, что это не шведский, а какой-то из прибалтийских.

В просвете среди обступающих узкий проселок деревьев показался перекресток. Лишь бы успеть! В идеале – час форы, да и за полчаса найдем где спрятаться.

«Виллис» выскочил на главную дорогу по старым следам, то есть в сторону КПП.

– Задом пока, – резко скомандовал я. – Нет! Стой! Так не пойдет, пусти за руль.

Вот так вот, аккуратненько… На камнях развернусь.

Сканер постоянно пшикал отсечками и будоражил душу обрывками непонятных фраз. Что они там задумали, сволочи?

– Распелись… Мне теперь че, придется еще и чухонские языки учить? – мимоходом возмутился Сомов.

– Если так дело пойдет, еще как будешь! – уверил я. – Ускоренным темпом! Ты тряпку бросил?

– Ага… Сильный сигнал, они рядом где-то.

Плохо, получаса у нас не будет. Надо найти место для укрытия здесь. Основательно, конечно, не спрячешься, под мощными фарами найдут. У них ведь и ночники могут быть! Рвать глупо: впереди прямой участок, заметят. Теперь вся надежда – на запланированный маневр отвлечения. Если уловка не сработает, придется начинать драку.

Жим-жим! Нормальная реакция ожидания стычки, у хорошего солдата перед боем всегда понос… Особенно мудрить я не стал, уповая не столько на заросли, сколько на удобство позиции в случае огневого контакта, – «виллис» с разгона довольно грубо врубился в густые кусты и там остановился.

– К бою!

Вдалеке по дороге уже мазал полосами свет фар, неприятель приближался.

Слева зашелестел кустарник, громко хрустнула ветка, Гоблин тихо выругался, дрыгнул ногой, повернулся на бок и выругался еще раз – что-то рано он начинает…

– Какого черта, тихо! – шикнул я.

– Ежик, сука! Колется!

– Бляха, Сомов, на… Как ты умудряешься собрать левое в самый неподходящий момент?

– Подходят!

Ого! Живенько идут!

Черт! Неприятностей будет больше, чем ожидалось. Проклятый лейтенант не сплоховал, вытащил какие-то резервы, так что за нами погнались сразу две машины. Первым шел черный «Дискавери», следом за ним летел большой кроссовер «Вольво ХС90». Красивая штука.

Клюнут или нет?

В вечернем сумраке надвигающиеся черные машины напоминали легкие танки, свирепо идущие в атаку. На крышах стоят дуги с турелями, пулеметов пока не видно. И вдруг меня переключило: теперь железные монстры предстали огромными гончими, идущими по следу! Вот они припали на передние колеса, опустили к земле тяжелые решетки радиаторов… Ну же, принюхивайтесь, сволочи! Лучше!

Триста пятьдесят метров. Рядом, тревожа густую листву, довернулся на цели хищный ствол «крестовика», Мишка готов.

Эх, как бы смыться без драки!

– Командир, далековато, – с сожалением произнес напарник.

При таком освещении и с такой дистанции сразу наглухо не влепишь. Неприятель махом покинет технику, разбегаясь по зарослям вдоль дороги, и начнется нудная и опасная позиционка. А дульное пламя «крестовика» – отличный ориентир для ответки…

Грозовые тучи уже налетали. Неподалеку вспыхнул слепящий зигзаг молнии, вскоре жахнул и первый громовой раскат, сейчас начнется хороший дождяра. А мы без тента, между прочим… И хорошо, и плохо. Дождь маскирует. Однако в случае драпанья «виллис» поедет еще медленней. Эти же черти вряд ли снизят скорость.

Погоня уже подкатывала к развилке, словно наземное сопровождение грозового фронта.

Головной джип легонько вильнул из стороны в сторону – точно, принюхивается! Не первой свежести авто: судя по замазанной вмятине на правом крыле, рабочая лошадка.

В эфире прошла какая-то команда, машины резко снизили скорость.

– Хватай, рыбка! – прошептал Мишка.

Колеса «Дискавери» повернулись налево, джип остановился. Неужели…

В верхнем люке показался темный силуэт человека в каске, пулеметчик быстро закинул на турель оружие. Водитель открыл форточку, высунулся, потом покрутил фарой-искателем. Рядом вспыхнул еще один луч – тугой синеватый сноп хорошего фонаря пробежался по обочине… Вот открылась пассажирская дверь, что рядом с водителем, потом еще одна, включился третий фонарь. Цветомузыка…

Тряпку увидели!

Преследователи клюнули и включили весь свет, что имели.

Разум должен подсказывать: у хороших разведчиков белые, отлично заметные под ксеноном тряпицы просто так на траву не падают. Однако хищные носы-бамперы, пьяные от охотничьего инстинкта, в данном случае побеждали: «Чего тут думать, там они! Возле объекта, ломают! Я запах чую!» Один из вышедших присел на корточки, разглядывая наши следы. Во-во, смотри, чингачгук! Поворота на юг нет, недаром мы спустились по своей же колее. Значит, пришельцы там, хватайте их! Из машин вышли все. Ба, да их всего пятеро!

Что решит командир? Я бы оставил на развилке пост наблюдения. Двух человек, со связью, они могут прикрыть тыл или же, при необходимости, подойти в тыл противнику. Задержать экстренный отход противника, в конце концов. Азарт азартом, но это азы. Вот только людей у лейтенанта, как выяснилось, очень мало. Идти втроем против пары крутых рейнджеров? В темноте и с вероятностью засады…

Сканер молчал, наши сердца колотились.

И тут до ушей долетел отзвук короткой команды, захлопали двери, оба пулеметчика остались наверху. Сработало!

– Сработало, Костян! – вслух повторил за мной Сомов. – Купились.

Техника преследователей уже скрылась за деревьями.

Итак, у нас будет время на то, чтобы захлопнуть ловушку. Впереди у габаритных машин два с половиной километра довольно сложного подъема по очень узкой просеке, сначала в лоб, потом траверзом, есть и два вполне серпантинистых участка. Над лесом почти ночь. Сама дорога еще просматривается в отсветах заката, а вот в чащобе – задница.

Перед выездом на поляну им придется остановиться: слишком опасно вылетать на нее лихими гусарами, учитывая, что у «американцев» есть пулемет. Значит, Аксель вышлет вперед разведку.

– Выталкиваем!

– Командир, может, заведем? Сейчас загромыхает так…

– Выталкиваем, сказал! Вот когда загромыхает…

Налетевшая стена дождя мгновенно намочила все вокруг. Хватило пары минут, чтобы шум падающей воды превратился в скрывающий все другие звуки громкий фон. По-боевому злые, мы резво выкатили джип на дорогу. Можно заводиться.

Я быстро подвел джип к повороту. Почти одновременно чудовищной силы молния в какой-то сотне метров ударила в дерево на противоположной стороне, расколов его вдоль на две почти равные опадающие части, – крона загорелась, но тут же была потушена спасительным дождем.

– Костя, давай глубже в просеку, там безопасней!

– Оттуда дорогу не видно, здесь буду!

– Шарахнет!

– Сомов, хватит! Начинай, прикрываю!

В кузов полетел прорезиненный чехол от компактной бензопилы. Недаром мы потратили драгоценные пятнадцать минут перед первым подъемом на гору! Несколько высоких елей, подпиленные загодя, держались если не на честном слове, то на лукавом.

– Отскакивай подальше!

– Не учи десантника, как прыгать с парашютом!

Падающий ствол всегда может отыграть на щепе и опасно рыскнуть в любую сторону, сколько людей пострадало от этого…

– Давай, я с тобой!

– К пулемету! – отмахнулся издали Сомов. – Еще за начальством смотреть!

– И елочкой!

– Нет, сука, в чокер!

– Сверху начинай!

На очередной нервный совет он уже не ответил, лишь тихо выматерил меня от души, я знаю… Противно завизжала японская бензопила, на последние гроши-гайки купленная в Китае. Эти, наверху, услышат резкий звук? Полтора километра густого леса, ливня и грома – очень сомневаюсь.

Вот с колдовским шелестом упал первый мохнатый ствол. Гулкого удара о землю не было, подлесок вдоль дороги-просеки плотный, вязкий. Я успел заметить, как Гоблин отскочил метров на семь. Бензопила не замолкала. Елочкой кладет?

Даже в мыслях не могу произнести: «Быстрей же друг, быстрей!» Лучше бы сам полез с пилой в чащобу, честное слово, настолько мне было страшно за Гоблина! Ствол старого доброго MG-42 смотрел на склон, готовый в любое мгновение выплюнуть вдоль стены деревьев порцию раскаленного металла. Но и назад успевал поглядывать, на магистраль.

Наконец, окончательно перегораживая проселок, упало последнее дерево, Гоблин уже бежал вниз, удерживая бензопилу над головой, словно меч в атаке. Он что, так от дождя закрывается?

– Докладываю! Падало правильно! Упало все! Командир, там настоящая древнерусская засека против монгольской конницы! Хрен проедут.

– Елочкой?

– Зелененькой! – ощерился Сомов, укладывая пилу в чехол. – Падла, льет как… Ты почему плащ-палатки не достал?

Я виновато развел руками: не до того было, брат-рейнджер. А что он руку прячет?

– Что с лапой?

– Да поцарапал немного… Не больно.

– Покажи.

Он вытянул руку, на левой почти от запястья к локтю тянулась глубокая царапина, струйка крови стекала на ладонь.

– Как это ты умудрился?

– Дык гориллой же прыгал через завал! – Мишка громко шмыгнул носом и извинился: – Задел где-то за, сука, сучок…

– Сука-сучок? Эх… Горилла не поцарапалась бы. Обрабатываем, мотаем.

Сильно течет или чуть-чуть – кровь в рейде надо прятать сразу, и не столь важно, с колесами ты или пешком идешь, – это привычка, перешедшая в правило. Сверху на бинт я натянул эластичный сетчатый бинт.

Придется уходить под проливным дождем, все равно уже мокрые, как дельфины. Не пора ли нам пора? Время вышло, разведку неприятель произвел, пустую поляну геройски накрыл вместе с уликами, с целостностью ретранслятора разобрался. С большим, полагаю, облегчением… Однако ваш ход, лейтенант! Теперь уже твоим людям надо выбираться из природного мешка, учитывая вероятность засады внизу.

Да уж, американское коварство не имеет границ!

– Елки легли плотно, не растащить, – рассказывал Сомов. – Я даже не знаю, что бы сам делал на их месте. Лебедкой не получится, на склоне, да такой завал… Тут нужна бензопила, ломы, и даже так работать придется пару часов, сплошной зацеп.

Есть у них бензопила? Не думаю. Это мы, люди опытные, давно наученные поваленными на узкие лесные дорожки деревьями, подобную проблему всегда предусматриваем. Самозамкнутые охранники-альянщики, катающиеся по трижды проверенным, регламентированным маршрутам, которых тут всего ничего, такого не предусмотрят. Вот если бы на нас вышли их разведчики…

«Виллис» уже стоял радиатором на юг, плащ-палатки укрыли героев, можно сваливать.

Но тут в дело вмешался новый участник.

Страшной анекдотической силы.

На сцене эта эпическая сила появилась настолько неожиданно, что мы ни испугаться, ни укрыться не успели. Поначалу вдали раздался какой-то игрушечный треск. Несерьезный. Дыр-дыр-дыр… На дороге заплясал слабенький желтый лучик древней фары, и через несколько секунд из-за леса, из-за туч, прямо на нас медленно выкатился германский мотовелосипед Presto-98. Опа!

Водитель в кожаном плаще, древних очках стилистики «люфтваффе» и с глупой черной каскеткой на голове тоже ничего не понял, так и продолжая безрассудно наступать на американский джип. Я машинально поднял автомат одной рукой и влепил три пули в полотно сбоку – веломоточеловечек отчаянно завилял рулем, кое-как остановился в десяти метрах, поднял очки и ошалело уставился на нас.

– Какая встре-эча! – заорал Гоблин, перехватывая за руль готовый упасть «престо». – Сержант, да это же тот славный парень Тармо Кыверик, капрал роты охраны!

Тармо кое-как стряхнул оцепенение и быстро поднял руки вверх, даже не пытаясь снять «Суоми», висящий за спиной.

– Как я понял, рядовой Матиас Ребане остался на КПП? – спросил я строго. – Опусти руки, ковбой, команды не было. И автомат отдай.

Он безропотно выполнил команду. Напуган до смерти!

– Задача?! Быстро!!!

Вытерев мокрое от дождя лицо, Митиас начал отвечать, не отрывая глаз от страшной рожи Гоблина. Оказывается, основательный Аксель выдернул бедолагу из уютного тепла и погнал на дежурство возле вышки ретранслятора. А на КПП прибыл боец в усиление.

– Что будем с ним делать, Энтони? – нехорошо ухмыльнулся Сомов.

Я внимательно посмотрел на несчастного.

– Как обычно, Дик, снимем скальп. Сколько за такой дадут в Форт-Брегг?