Текст книги "Полное посмертное издание. Компиляция. Книги 1-28 (СИ)"

Автор книги: Вадим Денисов

Глава 11
Перспективы исканий и обретений

Жизнь берёт своё. Не может столь удобное место, как ровная площадка на холме стрелки Леты и Оранжевой, пустовать бесконечно. На месте бывшего пожарища люди уже поставили три примитивные хижины с пухлыми соломенными крышами. Фактурно, но бедно. Пожалуй, даже у зоргов жильё смотрится солидней. Новыми поселенцами Дугласа стали две большие семьи вьетнамцев. Буддистам с их философским, а иногда даже юмористическим отношением к смерти начинать с нуля на месте страшной бойни гораздо проще, чем, например, христианам. Жилище временное, обживутся, отстроятся.

Внизу стояли две специфического вида рыбацкие лодки с длиннющими носами и тентами на корме. Подвесных моторов, понятно, нет.

Шкипер удивился, причалил – интересно посмотреть на быт новичков. Быстро у них получается: по окрестности уже поплыли весьма специфические запахи готовки и заготовки. Тут ещё ничего, а вот в крупных деревнях… привыкнуть надо к этому кисло-прело-гниловатому амбре. Непривычная нам пища азиатов пахнет дико, а порой просто омерзительно. Тут есть нюансы, после определённого опыта начинаешь даже отличать запах камбоджийских деревень от вьетнамских, а тех и других – от тайских.

Но всё это пустяки. Главное – люди сюда вернулись. Так что я обрадовался. Хорошо, когда жизнь берёт своё.

Ну, держитесь, местные жучки-паучки! А заодно и лягушки со змеями, особенно ядовитыми. Местный аналог кобры будет в особом почёте, у неё, оказывается, кровь какая-то полезная. Вскоре джунгли испугаются и сто раз вспомнят потерянных негров. Вокруг больших деревень южноазиатов лес вскоре становится стерильным на полкилометра.

В Манаусе экспедицию уже ждали.

«Темза» осторожно подошла к массивному причалу, украшенному снизу бахромой зелёного мха и водорослей, коротко просигналила в приветствии и, разогнав по сторонам болтающиеся возле берега маломерные джонки, мягко прильнула брусом к знакомому местечку. Как дома! Однако Самарин задержится здесь ненадолго, от силы на пару часов, а потом на полных парах в путь, вниз по реке. Я же с Александром останусь на берегу – ждут важные дела. Сашка на «Баджере» начнёт работать оперативным речным извозчиком, а мне предстоит вечерний визит к губернатору.

Пройти мимо якобы по срочным делам на глазах у половины жителей Манауса мы никак не могли – маневр вызвал бы в скучающем городе массу слухов и подозрений. Однако и задерживаться надолго у причала не резон: притихший зелёный разведчик, сидящий в трюме, прилично напуган огромным человеческим поселением, шумами, запахами и суетой вокруг. Светить агента не стоит, не поймут люди. Пока.

Итак, один обратный Крест найден. Всё вышло так, как и регламентируют местные легенды – прямой Прорез стоит и заметен глазу, если идти на него исключительно по течению, обратный же – против течения.

Жаль, что по гамме этот проход между мирами несколько нам не подходит… Размышляя о природе Прорезов, мы с профессором быстро поняли, что прямой зелёный Прорез, если отыщется, – тоже товар. Только продавать его нужно было бы не зоргам, а людям. Королю Панизо! После чего сразу ставить напротив пост с пулемётом, по крайней мере, на этом этапе понимания происходящего и отношений людей с гоблинами.

Хм, а если и гоблины сидят где-нибудь с луками напротив прямого Креста? Представить такое страшно. На Аракаре непосредственно возле места выброса их не было… Но ведь влепил же кто-то стрелой по пароходу, пусть и гораздо ниже по течению!

Лучше подружиться.

Во время плавания молодой сообразительный гоблин Годо – доверенное лицо Глока – дисциплинированно сидел на носу, внимательно всматриваясь в проплывающие берега. Что-то замечал-отмечал и на загодя прихваченных верёвках постоянно вязал мудрёные узелки и петли – группами и гроздьями. Самое настоящее древнее узелковое письмо. Образец древнейших умений.

– Ничего себе у него лоция выходит! – с какой-то даже завистью заметил шкипер. – Килограмма на три потянет на выходе, пока до места доберёмся.

– Зато не глюканёт, – тут же вклинился Сёма, только вчера переустановивший и настроивший систему на ноутбуке.

Видел я такое переплетение в каком-то этнографическом музее, уже не помню, где именно. Экскурсовод охотно пояснял, показывал – ничего не понял, думаю, что это вторая по сложности головоломка после греческого алфавита.

Годо уже сдружился с боцманом, Мишка даже словарь начал составлять.

Визит на борт наших ребятишек под чутким руководством загоревшей и помолодевшей Галины Ивановны – обязательный момент каждого прихода судна в порт. Встречают их все. И каждый раз, натыкаясь взглядом на немой вопрос детских глаз: «Найден ли путь домой, дядя Герман?», я виновато поджимаю плечи.

Этот Главный Вопрос есть и у членов экипажа, но они в курсе и в теме. С ними легче.

Первым делом поросль всегда забирает к себе Альфия Ишмухаметова, которая после приветствия, словно наседка, ведёт группу в судовой ресторан и там от пуза кормит их всякими вкусностями. Потом Нина проводит короткий медосмотр, проверяя, не появилось ли у подопечных опасных царапин, тревожных симптомов. У всех есть что рассказать или что показать нашему молодняку. Я тоже участвую – финансово: надо подкинуть денежной мелочи, дело молодое, юным хочется чего-нибудь купить, сходить в кафешку.

Пока Котова профессиональным вниманием мучила молодых пациентов, соскучившаяся Галина Ивановна, поднявшись в ходовую рубку, с ходу затараторила звонким голосом, с завидной скоростью рассказывая нам с капитаном о всех важных и не очень городских происшествиях, новостях русской общины, а также о ходе обучения паствы. Вот балаболка! Отвыкли… Однако прерывать её не следует, это наш лучший разведчик. Всё знает.

– Хочу ввести в расписание занятий элементы краеведения! – с гордостью поведала она. – Наладить научную и исследовательскую работу, защиту рефератов. Масса неизученного материала! В окрестностях, говорят, есть какие-то каменные развалины, туда непременно нужно организовать туристический поход!

– Упаси вас господи! – взвился я. – Никаких развалин, никаких походов в джунгли! Вы себе не представляете, сколько там неприятных сюрпризов. Максимум, что можно, так это поездки в горы, на добычные предприятия. Для общего развития.

А исследовать вокруг есть что, да только не силами детворы. Вопросов тьма!

Меня смущает толщина стен найденного замка-форпоста, построенного в доогнестрельную эпоху. Стиль нормандский, а не азиатский. Нет бойниц подошвенного боя, бойницы – вертикальные прорези – заточены под лук, с появлением аркебуз они стали горизонтальными. Под орудия бойниц вообще нет. По земной хронологии это примерно 1325–1350 годы центра Европы. В среднем толщина стен виденных мной замков – три, три с половиной метра, бывает и покруче, но редко. В Дувре есть стена в четыре метра… С появлением артиллерии замки сильно потеряли в качестве оборонительных функций, толщина стен стала уменьшаться, и постепенно суровые цитадели заменились изящными дворцами.

Вход, по идее, должен быть на втором этаже, или же перед башней необходим крутой подъём, чтобы с разбегу бревном дверь не ломали. По английским законам, как я слышал, строение со входом на первом этаже замком вообще не считалось, а разрешение на постройку не требовалось. Если окна располагались на такой высоте, что в них мог заглянуть человек, вставший на спину лошади. Тут же вход на первом этаже, правда, достаточно низкий и узкий, всадникам только и остаётся заглядывать в окна, внутрь конному не попасть.

Так против кого укреплялись на возвышении у Леты? Версия пока одна: такие сооружения проектировались не столько с целью отражения групп вооружённых людей, сколько от атак крупных опасных существ. Суперчупакабр! Или динозавров, не поминать бы их всуе… Профессор смело предположил ещё и летающую нечисть крупных размеров. Тогда не исключено, что поверх стены имелись дополнительные защитные сооружения, что-то типа металлических кольев или лезвий.

Сколько и где разбросано подобных сооружений – и предположить невозможно. Там дикие миры, там леший бродит. Что, если в глубинах огромной долины водятся огромные твари иных эпох? И в такую среду запускать детей, фактически без присмотра? Так что пусть лучше где-нибудь поближе походят.

После моего решительного отпора Галина просто оторопела.

– Именно так, Галина, – сразу поддержал Самарин. – Давай-ка лучше без опасной самодеятельности. Краеведение развивать удумала, ишь… Пусть погранцы развивают, им на пользу. Твоё краеведение один раз уже довело нас до цугундера.

Учительница скисла окончательно, но, как оказалось, не только потому, что проклятые чиновники на корню зарубили здоровую педагогическую инициативу.

– Ой, ребята, и точно! Сколько уж раз я себя проклинала за ту просьбу, товарищ капитан! Столько всего передумала! Далась мне эта Старая Курья…

– Тот посёлок возле Прореза, что ли? Кстати, смотрел на енисейских картах-лоциях и не нашёл такого, даже развалины не обозначены.

– Конечно же, не обозначены! – присев на любимого конька, Галина Ивановна вновь воспрянула духом и краеведческим порывом. – Люди покинули её ещё в начале прошлого века, после таинственных случаев и исчезновений. Это же явно нехорошее место!

– Куда уж… – вставил я машинально.

Что?!

Меня словно молнией пробило.

– Стоп, – тихо, но жёстко сказал Илья Александрович.

Мы с ним глянули друг на друга, одновременно читая сумбурные, однако вполне очевидные мысли. Я кивнул.

– Галина… – вкрадчиво начал капитан, похожий в этот момент на старого мудрого кота, приближающегося к добыче. – Галочка ты моя! А вот расскажи-ка ты, что это там за случай был такой, мать его, исторический, ради которого добрые люди в Прорез влезли, а? Вдумчиво и с расстановочкой.

Учителка значительно поджала подкрашенные пухлые губки, чуть отвернула голову вправо, задумываясь над началом рассказа. Отошла к рулевому колесу, артистически облокотилась, как на сцене.

– Вот. Случай, товарищи, по-настоящему уникальный! Самолично раскопала всю эту историю, между прочим! Поселился как-то в Старой Курье один ссыльный, раньше их в деревню не завозили… Знаете, сибирская ссылка и каторга XVI–XIX веков – печальная, но яркая страница истории Сибири! Сюда попадали не только отбросы общества, но и лучшие умы эпохи. Здесь побывали видные представители русской нации, цвет русской интеллигенции. Что, несомненно, помогло всестороннему изучению края: составлению первых карт, появлению научных трудов. И развитию краеведения, кстати!

– Галь, давай чуть покороче! И поближе к теме, – взмолился шкипер.

– Нет уж! – решительно воскликнула вошедшая в роль докладчица. – Короче не получится, слушайте! Практически всех ссыльных «садили на землю», приписывали к какому-то селу, деревне, где им выделялся надел земли для обработки и прокорма. Только мало кто из поселенцев хотел становиться крестьянином, и земля не обрабатывалась. Немалые притеснения от уголовных ссыльных терпело местное население, которое неоднократно обращалось к правительству с жалобами. Количество ссыльных порой в два раза превышало число старожилов. При этом большинство ссыльных занималось кражами и мошенничеством. Вот типичная жалоба тех лет: «Большая часть ссыльных, не имея средств, шатается по городу и округу, занимаясь кражами, разбоем или испрашиванием милостыни, называясь большей частью бродягами, чтоб тем более возбудить к себе сострадание или страх; безнравственность мещан из ссыльных вошла даже в пословицу, так что проезжающие за несколько сот верст предупреждаются быть осторожнее при проезде через наш город». Под влиянием уголовников далеко не в лучшую сторону менялись нравы, обычаи, привычки, внешний вид и даже язык енисейских жителей…

Мы тягостно молчали. Заметив это, учителка немного смилостивилась и продолжила уже быстрей:

– В данном случае жители деревни искренне радовались, что им прислали именно политического. Тихий, мирный. Террорист какой-то.

Капитан глухо кашлянул. А что, нормальный террорист-тихушник. Интель.

– Дело происходило, если вы помните, в 1903 году. Ссыльного, красивого статного мужчину благородного вида, звали Александр Леговской, говорили, что он из дворян, но я следов в архивах не нашла… Итак, жил он спокойно, без претензий, занимался рыбной ловлей, добывал пушнину. Как все. Однако тем годом пришло ему какое-то письмо, и Александр решил из ссылки сбежать! Ничего сложного в том не было, пристав всего два раза в год навещал село и проверял подопечного… И вот однажды утром деревенские дети сообщили старосте, что Леговской сел в лодку с подозрительно большим запасом провианта и отправился вниз по течению. Быстро просчитав последствия для себя лично, староста сразу же собрал опытных рыбаков и, не теряя времени, кинулся в погоню! О-о! Он хорошо представлял гнев пристава и грядущие изменения в карьере!

– Очень внимательно слушаем, Галина, – приободрил я.

– Каково же было удивление погони, состоявшей из опытных сибирских речников, охотников, когда они не нашли на реке никаких следов сбежавшего! – Галина говорила в стиле и духе опытного рассказчика-экскурсовода, вот что значит школа. – Быть такого не может, говорили они сами себе! До ближайшего населённого пункта километров семьдесят, догоняющие шли на трёх парусных лодках, слыли опытными следопытами и наблюдателями. Но это не помогло им в поиске. Староста уже начал готовиться к неизбежным последствиям, когда случилось совершенно неожиданное: беглец сам объявился в Старой Курье, буквально на следующий день и…

Что-то наконец сообразив, краеведша выскочила из сладкого эфира экскурсионных грёз, сфокусировала взгляд на слушателях и тихо спросила, прижимая пухлую ладошку ко рту:

– Товарищи, вы думаете, что этот самый Леговской вовсе не совершил удачный побег из ссылки, а…

– Попал в Прорез, чего тут думать, – так же тихо подхватил я. – Выскочив обратно через один день, причём в том же самом месте.

Чуть шипел сканер радиостанции, в матерчатых наушниках на столе тихо играла лёгкая музыка, шла судовая трансляция. Бомба! Информация, которую трудно сразу переварить. И оценить!

– Это сенсация! – наконец-то выдохнула Галина. – Кстати, местные жители позже рассказывали, что Александр постарел лет на пять и выглядел очень загорелым! В какой-то странной одежде…

Ну, бабы, что у вас за образ мышления такой! Отчего же раньше не сообразила, а? И мы хороши… Аналитики, бляха.

– Он никому ничего не рассказывал, ушёл в себя. А летом его перевели в Туруханск. Люди было обрадовались, но вскоре последовала череда исчезновений на реке… и через год на собрании решили оставить это место как нехорошее. Эвенки рассказывали про гнев богов.

Самарин хлопнул по столу рукой.

– Пока хватит. Собираем в кают-компании совет и начинаем всё сначала. Перерыв в вещании.

Вернулся через сутки! Оказывается, тут либо время течёт иначе, либо существует жёсткая временная привязка угодившего в Зазеркалье объекта, – сколько ни проживи на Кристе, вернёшься с минимальной дельтой.

А ведь это было самое начало Переноса, судя по году происшествия.

Именно тогда по всей Земле начали открываться перекрестья Прорезов…

Вот так ссыльный террорист Леговской и стал чуть ли не первооткрывателем феномена, касающегося нас всех. Как и первовозвращенцем. Великий человек, спасибо тебе, родной, ты показал нам Схему!

Что решительно меняет дело.

Пароход ушёл к зеленому Кресту, потом Самарин отправится к селению зоргов для завершения сделки. Погода под вечер стояла отличная, и мы с Костей не спеша и с удовольствием прогулялись до ратуши, здороваясь с прохожими. Кого кивком поприветствуешь, а кого и за ручку – скоро буду лично знать весь Манаус. Уже по привычке взял с собой кулёк с конфетами, детям раздавать. Русская община гениальную идею леденцов на палочке воплотила давно, и на том стоит монопольно. А вот производство ирисок впервые наладила Альфия. Она заводит густую массу, выплескивает её на противень и припекает. Потом режет на брусочки. Это хит!

По дороге пополнили коллекцию новостей и выполнили два общественных поручения: занесли башмачнику связку обуви для починки, а позже я передал в аптеку список от Котовой. Забирать не придётся, сын хозяйки сам притащит скомплектованный заказ на судно. Аптека стоит на видном месте, в одном из самых шикарных зданий города, а вот лавка башмачника спрятана в переулке, её месторасположение выдаёт висящий на гнутом крюке огромный медный сапог. Да чего там, её и без сапога найдёшь, народная тропа туда не зарастает. В городе есть ещё один башмачник, но этот более популярен.

На первом этаже ратуши, кроме привычно полусонного охранника, которому я, согласно строгим правилам заведения, сдал на время свой «кольт», сидел ещё и какой-то дрыщ в солнцезащитных очках. Дрыщ не дремал, встал сразу, одарив меня и Кетоева взглядом добермана. Агент. Особое положение.

В принципе, Галина Ивановна правильно вычленила важнейшее: основной новостью являлись перебои в транспортной схеме с горными предприятиями, с посёлками на Солеруднике и угольном карьере Мурцкий, что расположен чуть западней по склону огромной горы.

Что там произошло, пока не совсем ясно. Одни обыватели утверждали, что пару конных грузовых повозок погубила стая каких-то диких зверей, другие настаивали, что всё дело в свирепых гоблинах, неожиданно вылезших из лесного массива на дорогу. Пограничники с охотниками-добровольцами вроде разбираются, хотя мобилизации не объявлено. В то, что это дело рук зоргов, мне не верится – нет для них идеи. Добыча невелика, а огрести можно конкретно, там по открытой местности надо метров триста бежать. Гоблины вообще оперируют на воде, где есть скорость, маневр и те самые концы в воду. Тут же наследишь – не отмажешься.

Звери? Какие? Волчьих стай в джунглях не замечено, а кошачьи толпами не бегают.

– Анна, жена кондитера, дурочка, конечно, но знает всё, говорила, что это стадо огромных обезьян! – охотно делилась знаниями краеведша. – Хищных!

Теоретически, я после пары бокалов в «Джонатане» могу допустить появление таковых из зелёного Прореза. Водоплавающих обезьян, идущих на Крест клином.

Ерунда какая-то…

Но шухерок поднялся, это очевидно.

…Клаус Папке принял меня, как родного. С доверием, высокую степень которого сложно переоценить. Милостиво запущенный внутрь огромного кабинета надменной Мартой Зальцведель, секретаршей большого босса, я сразу правильно расшифровал небрежный приглашающий жест губернатора и одновременно же оценил палец у губ – садись, мол, друг родной, да помалкивай пока.

С чего бы такое доверие?

Судя по всему, сейчас в кабинете заслушивается важный оперативный доклад, причём именно по интересующему меня вопросу. Секретный, между прочим. Такие моменты всегда напрягают. Не хочется быть невольным, а впоследствии и ненужным свидетелем чужих тайн, особенно если ты не видишь явных причин для такого допуска. Что случилось?

Докладчик, высокий жилистый тевтонец, по примеру своего подчинённого с первого этажа быстро проткнул меня колючим ментовским взглядом, после чего вопросительно посмотрел на шефа. Мужик красовался в высоких шнурованных охотничьих сапогах из дышащей мембраны и с большой кобурой на поясе. Не с огурцами внутри.

– Можно, – коротко предварил его вопрос Папке, наливая из графина воду в гладкий узкий стакан. – Ему можно, он союзник… Герман, знакомьтесь, это stabshauptmann Макс Лойтхард, недавно мной назначенный начальник службы безопасности. Макс, это Герман Ростоцкий, русский миллионер, уверен, ты почти всё о нём знаешь. Герман уже не раз способствовал нам в поисках, помогая как транспортом, так и предоставлением ценнейшей информации. Правда, в последний раз, как понял, эта информация была фактически загублена безобразным исполнением.

Штабс-капитан, значит. Это круто или нет, подскажите кто-нибудь? Скорее всего, круто. Не в духе германцев плодить позолоченных фельдмаршалов в анклаве с численностью среднерусского посёлка городского типа. Вот ливийцы или албанцы в колониальном стиле точно поназначали бы генералов… Только я ещё ни про одного албанца не слышал. А жаль, скучно без них.

– Очень приятно, – выдавил я, но подходить ближе не стал.

Обстановочка нездоровая.

– Хорошо, – бросил гестаповец, ещё раз быстро кивнув в мою сторону.

Хозяин просторного кабинета на этот раз сидел не в белоснежной сорочке, а в тёмно-серой рубашке-поло с крокодильчиком. Демократический такой. На столе появился проводной телефон с ручкой-крутилкой сбоку, рядом открытый ноутбук. Модели лет семь, корпус жирненький, монитор старенький, ещё три на четыре.

Три глотка, стакан на стол.

– По плану предстоящей операции у меня вопросов нет. Да и по прошлой не было… Ты что-то хочешь пояснить? Продолжай. Только попрошу сжато, останавливаясь на самой сути, – приказал губернатор; мне показалось, что он уже просто не верит в продуктивность работы собственных аналитиков.

Ясно с вами, печальный опыт безуспешных операций тому причиной. Нет поводов для оптимизма. Тревога немного спала: судя по всему, наиболее секретная часть операции уже оглашена и обсуждена. Уставший офицер лишь час назад вернулся в Манаус после очередного шмона на очередном притоке, но был пригнан в кабинет шефа незамедлительно, как только тот узнал о возвращении спецгруппы.

– По систематизации. Нами были взяты, как единый массив данных, все происшествия на реке неясного генезиса, учтены и сопоставлены координаты мест… – тут Макс понял, что опять залазит в дебри, и взял короткую паузу, на весу перелистывая блокнот.

– Не тяни.

– Сопоставлены с местами зон возможных дислокаций основных банд и предполагаемых традиционных маршрутов известных нам криминальных групп, – занудно тянул оперативник без всякого энтузиазма. – Была составлена оперативно-тактическая карта, по которой мы и работали в последний раз.

Шеф молчал.

– Последняя точка идентификации случайными свидетелями была определена вот здесь, – офицер подошёл к большой карте Леты, висящей на стене, и показал конкретное место среди одного из многочисленных разветвлений рукавов и притоков.

– За три дня до этого большую подозрительную джонку заметили вот здесь, – он опять ткнул изящной резной указкой в точку на карте. – Линии передвижения, соответственно, помогают определить и область дислокации основной базы Салмана…

Клаус опять никак не отреагировал словом, лишь молча глянул на часы, и тяжёлая дверь почти сразу открылась, пропуская в кабинет секретаршу с подносом. Кофе и печенье. Да, теперь только вредный кофе. Сколько же его Папке выдувает за день?

– Кофе, господа. Подкрепитесь.

Ничего себе! В особой ситуации включился механизм дополнительных полномочий и прав? Неудивительно, и на Земле толковая секретарша автоматически получает таковые, когда шеф находится в затруднительном положении. За что такие кадры и ценят. Я в должной мере оценил это почти начальственное «подкрепитесь». Марта – женщина с перспективой, ей уже в начальники департамента пора, может, и выйдет со временем… Нет, не отпустит её Папке, такие «мамочки» и самому нужны, без них, как без рук. Повторю, особенно в критической или стрессовой ситуации.

– Катер уже вернулся, Марта?

– Задерживается на час сорок, я контролирую.

Вот так вот!

Значительно и торжествующе посмотрев на меня – «Понял, кто тут главный?», – она спокойно закрыла дверь.

Круто же здесь регламент поменялся! Сомнений нет, ставка работает в авральном режиме. Папке размытым взглядом посмотрел на дверь и вернулся к текущему:

– Почему раньше этого не сделали? Почему не приняли мер? В чём причины прежних провалов? Почему всё плохо?! Где итог, Макс?

Уже интуитивно понимая, каков будет ответ избиваемого безопасника, я, несмотря на полное отсутствие внешних воздействий, явственно почувствовал, как под штабс-капитаном стремительно разверзаются тверди земные. Запахло дымным порохом, крепкими германскими ругательствами, вблизи замаячили массовые отставки с переводом в пограничники и ломание шпаги над офицерской головой. Это уже отчаяние.

Очередной безуспешный рейд выкосил последние надежды губернатора.

Демонстративно вытерев вспотевшие руки батистовым платком, Папке медленно встал и тяжело прошелся к наполовину зашторенному тяжёлым зелёным бархатом окну, безуспешно стараясь скрыть искаженное злостью лицо, там глубоко вздохнул и уже спокойно бросил за спину:

– Рассказывай дальше. А вы слушайте, Герман, слушайте!

Лойтхард мужественно продолжил повествование, однако, несмотря на прямое указание шефа, от разглашения имён и фамилий профессионально старался уходить. Правильно, я знакомый босса, а не его лично.

Крепок мужик! Всю ночь по берегам лазил, тростник мял, а стоит бодро, держится. Не надо его увольнять, герр Клаус, вот что я вам могу посоветовать. Служивый честно тянет лямку и делает ровно то, что может сделать. Да и времени у него было мало, судя по всему. Просто надо идти параллельными путями.

Невесёлые речи штабс-капитана одинаковы: получили оперативную информацию, вроде бы вычислили-определили, подтянулись, ломанулись, кого-то спугнули, погнались… упустили.

– Почему последний рейд оказался образцово-провальным? – нетерпеливо повторил начальник.

– Утечка произошла в Панизо, господин губернатор, я убеждён в этом! Кроме того, у короля Луиса опять начались проблемы с алкоголем, как вам известно, а двор не имеет, как им представляется, должной мотивации для активных действий. Соглашение формально признаётся, однако в регионе нет командования, нет согласованности действий.

Ох, не надо бы мне всё это в тройке выслушивать! Одно дело с глазу на глаз вызнать, когда без свидетелей… Отвернувшись к открытому окну, возле которого и сидел, я чуть приподнялся и выглянул на площадь.

– Извините, господа, мне человека отпустить надо, – с этими словами я помахал рукой несуществующему «человеку» внизу.

Как бы всё прослушал, пропустил мимо ушей.

Быстро они строятся. В следующий визит попаду уже в новое здание ратуши, переезд совсем скоро. Если пригласят. И если не грохнут в переулке. Уж на это умения у спецслужб всегда хватит. Я честно постарался действительно не слушать. Не получалось.

– А здесь утечки нет?

– Об этом строго конфиденциально, – набычился Лойтхард.

– Хорошо.

– Почему не сработала ваша агентура в Панизо, Макс? Точнее: почему она практически отсутствует?

Не дави, Клаус, бесконечные «почему» непродуктивны.

– Ответишь?

Тот пожал плечами. Мужика можно понять, он только что назначен.

Шеф тоже понял свою ошибку.

– Впрочем, извини, это вопрос к бесславно погибшему Генриху. Сколько человек и какая техника участвовали в последней операции?

Начбез продолжил рассказ о деталях последней операции, проведённой по нашей, между прочим, наводке. Тут-то секретов нет. Оказывается, этот район ребята губернатора окучивали давно. Дня за три до памятного ночного происшествия в китайском ресторане королевским речным патрулём на реке были обнаружены остатки сгоревшей китайской джонки с явными следами криминала. Опрос местных прояснил, что случай далеко не единичен. Отдельным запросом в полиции Панизо и лежащей много ниже Омахи установили ещё несколько случаев пропаж небольших торговых лодок неподалёку от района отмелей. Видели поблизости и большую джонку, предположительно ту самую… Так что место вызывало подозрение и раньше.

Чего медлили? Да потому, что параллельно искали и в других местах, всю Оранжевую проверили. Ещё и пару ложных версий отрабатывали, народ болтать горазд: «Мы большое судно видели в ночи!», «Один деревенский утром видел большой парус на притоке…»

Все окна кабинета открыты, и сквознячок вроде чувствуется, а всё равно жарко. Интересно, есть ли у Клауса комната отдыха, и стоит ли там кондиционер? Я хотел было сглотнуть, да горло пересохло. Медленно встав с подоконника, налил и себе воды из хрупкого графина, вернулся на место, хотя сидеть уже устал. Хватит терзать служивого, давай теперь с тобой поговорим. Но злоба дня босса не отпускала.

– Каким образом они прорвались? Мне докладывали, что там всё перекрыли.

Лойтхард, собрав остатки потрёпанных нервов в пучок, вновь принялся тихо рассказывать об обстоятельствах и факторах. Правды ради, сводная группа поработала не так уж и плохо, перебив какую-то часть банды прямо в логове. Большой радости в том нет, потому что у Салмана в акватории имеется не один, а несколько надёжных схронов, да и банда никогда не бывает собрана в одном месте. Но в этот день урон бандитам нанесли существенный.

– У боевиков Салмана имелся ручной пулемёт и автомат. Открыв огонь из автоматического оружия, экипаж катера сразу потопил две лодки заграждения, а потом ударил и по катеру речной гвардии короля.

– А те чем ответили?

– Струсили, откатились к фарватеру, в погоню не пошли. Как мне докладывали, гвардейцы говорили, что это не их война.

Клаус заскрежетал зубами. Однако подчинённый не торопился останавливаться и после тяжёлой паузы неожиданно тихо заявил:

– Господин губернатор, разрешите, я обозначу наиболее ключевые из тех проблем, по которым вам следует принять решения в ближайшее время?

Удивлённо вскинув глаза на подчинённого, осмелившегося самостоятельно расставлять приоритеты интересов начальства, Папке откинулся на спинку и, сделав вид, что внимательно изучает какие-то бумаги, усмешливо кивнул.

– Что же, давай с самого важного.

– Спецслужбе окончательно понятно: пока жив король-пьяница, ничего в Панизо и, соответственно, на всей Реке, не изменится. Всех местных жителей устраивает сложившийся полукриминальный бардак, который на поверхностный взгляд кажется неопытному человеку неким «порядком», – Лойтхард нехорошо помялся. Так нехорошо, что у меня под ложечкой засосало в тяжёлом предчувствии.

Ассасинов в Панизо засылать будут?

– Я подготовил меморандум…

– Давай завтра, вот это Герману уже не надо слышать.

Ну, спасибо, благодетели!

– Надо было «Темзу» к операции привлекать, – резко перебил я опасную тему. – Предлагали же! Мы бы перекрыли реку намертво, Салман не сунулся бы под ксеноновые прожектора, а ушёл бы вверх, где ловить его, замечу, гораздо проще! Стрелки в экипаже хорошие, двигатель сразу разобьют. Не проскочишь… Тем более что бандиты уже имели опыт общения с нашим капитаном, еле ушли.

Начальники переглянулись.

– Из Панизо не дали разрешения, заявив, что обойдутся своими силами, – уныло пояснил безопасник. – Это их участок Леты, они там хозяева…

– Ты хочешь меня доконать, Макс.

Это было сказано губернатором скорее для проформы. Я подумал, что германец для себя уже принял решение. Не надо с Манаусом ссориться. Уж я-то знаю, что основная сила на реке – именно у этого города.