Текст книги "Полное посмертное издание. Компиляция. Книги 1-28 (СИ)"

Автор книги: Вадим Денисов

В начале этого лета, когда свирепо выплескивающаяся мощь океана стихла, Марат, как звали «русского мужчину», принял решение отправляться на найденной поздней осенью яхте в плавание. Русскому яхтсмену Смотрящие подкинули яхту класса «Нефрит» польской постройки времен СССР и СЭВ – «Архангел Михаил», в очень неплохом состоянии. Изучение и разглядывание судна на какое-то время стало единственным развлечением, как и утешением аборигенов. Благодаря удачным обводам пластиковая яхта обладала отличными мореходными свойствами. Длина корпуса чуть больше семи метров, ширина – два с половиной. В комплекте – подвесной пятисильный двигатель «Ямаха», но топлива к нему было очень мало. На борту имелась каюта с четырьмя спальными местами, камбуз, газовая плита, штурманский стол и маломощная УКВ-радиостанция с севшим аккумулятором. Мысль потратить последний бензин на попытку установления связи появилась и исчезла, к этому времени они не просто заподозрили неладное, но уже создали нехитрую модель полного мирового апокалипсиса с некой летаргией. Все знакомо: выискивали в небесах спутники и самолеты, постоянно следили за горизонтом и до полной посадки батареек ловили на двух имеющихся радиоприемниках несуществующие FM-радиостанции.

С момента принятия решения об отплытии в группе не то чтобы возник раскол, но вызрело внутреннее напряжение. Марат заявил, что на борт яхты попадут не более семи человек, скорее всего, уже заранее предположив, кто останется на острове. Он не ошибся.

Эйнар, представляя, что с его весом, габаритами и пониженными скоростными способностями он никак не в первых кандидатах в стартующий экипаж, особо не переживал.

– Я вообще не поверил в успех экспедиции, – сказал он. – Бросаться наобум в опасное плавание по океану, не имея никаких карт, средств навигации и понимания хотя бы примерных направлений, – верх безумия. Но и здесь им оставаться было уже нельзя. Эта безумная яхта тянула людей, как магнит, как символ спасения. Многие уже начали бредить путешествием, проклиная остров на все лады. Они бы здесь с ума сошли, признаки уже начали появляться. Даже лучше, что уехали…

С клятвенными уверениями, что новоявленные мореплаватели найдут и пришлют помощь, соотечественники подняли дакроновые паруса и вышли в середине июня в открытое море. Больше их не видели. Добрались или нет? Может быть, когда-нибудь узнаем.

Оставшиеся упрямо (и, надо заметить, достаточно успешно) обживались дальше, все реже мечтая о родных прозрачных водах Атлантического океана, заснеженных горах, необыкновенно зеленых лугах с лошадками, будто бы игрушечных домиках родины и музыке Sigur Ros. Вскоре деду удалось добыть двух морских львов – в шкурах они очень нуждались. Но с той поры всякая стрельба прекратилась: осталось всего три патрона – на самый крайний случай…

На этом рассказ закончился, чувствовалось, что, получив такой информационный удар, вся семья находится под стрессом. Все ночные полеты во сне над родными местами закончились тяжелым падением на жесткую землю окружающей чужой действительности.

Да и мы слегка не в себе, хоть и были готовы к чему-то подобному. Наступила тишина, каждый думал о своем.

– Есть тема, – прервал паузу Гоблин на русском. – Предлагаю назвать эту землю островом Джоны, камрады. Маленькая девочка, а выстояла, – это реально круто.

Никто не высказался против.

– Господин Эйнар, вы на соседний остров плавали? – спросила Ленни, наливая гостям кофе.

– Нечего там делать, дочка, – неожиданно резко ответил Эйнар. – Нечего, это я тебе говорю. Тем более что островок через пролив маленький, миниатюрный клон…

Похоже, он хотел сказать что-то еще, но его перебил Кастет:

– А саблезубого тигра не видели?

Островитяне встревоженно переглянулись.

– Откуда вы знаете? Что, видели их здесь?

Теперь настала наша очередь напрячься на восемь баллов.

– Тут их никогда не было, – медленно произнес старший. – А вот на том самом соседнем острове регулярно по бережку ходит огромный леопард или что-то вроде этого. Странная история… Один раз мы видели в бинокль, как он умер, прямо на берегу. Но через месяц снова появился. Да он и сейчас там болтается, вчера наблюдали.

– Понятно… – цыкнул зубом Костя, значительно посмотрев на меня. – Наука будет рада, командир.

– Переплывать сюда он не пробовал? – торопливо уточнил я.

– Вроде бы воды этот зверь боится… Но патроны берегу.

Пш-шш…

– «Тунгус», «Эфиру» ответь…

– В канале.

– Ну, мы тут закончили, сматываем удочки.

– Удачно?

– Удачней не бывает, командир! – Голос у Юры был радостный. – Снимки отличные, имеем полную картину архипелага. И сюрприз!

– Дай угадаю, – предложил я.

– Нет уж, – отверг предложение радист, сразу заподозрив неладное. – Сам скажу. Локалка на соседнем острове, за гребнем, с воды не прострелить, хорошо спрятана. И еще кое-что…

– Угадываю второй раз.

– Да ну тебя! – обиделся Юрка. – Че дурака валяешь!

– Ладно, мы же тут тоже не спим, сам понимаешь. Гобу там скажи, чтобы персонально поторапливался, чай-кофе – и стартуем втроем на островок. А снимок с локалкой нужен, Юр, я ведь просто так сказал, честно… Ну, и связь со Штабом готовь. Можно докладывать о промежуточных итогах.

Эйнар встал из-за стола, сразу заполнив собой добрую четверть кают-компании:

– Господа, теперь прошу в гости к нам. Здесь моей семье тоже есть чем похвастаться, кроме привычного хакарла из забродившего мяса молодой акулы.

– Извини, Эйнар, мы чуть попозже подъедем. Прокатимся к соседу.

– Тео, темно уже, – засомневался Маурер.

– Так даже лучше: «тепловик» сразу покажет, – хладнокровно ответил Кастет, уже настраивающийся на охоту.

Собственно, леопард пока ни в чем не виноват, кроме того что он в принципе появился тут. Редко у меня возникает чувство мести. Вот появилось.

«Зодиаку» перелететь пролив – даже мотора хорошенько не прогреть…

Но пока ехали, успел подумать. Исландцев будем забирать, тут вариантов нет. Рассуждая практично, как начальник экспедиции, я уже видел, что Эйнар лишним не будет, мужик он мастеровитый, уверенный в себе, с отличной закалкой. И с опытом. Места на корабле маловато, но что-нибудь придумаем, в конце концов, остался всего один бросок до южного материка. А вот тянуть не стоит – лучше стартовать, пока море спокойное. Кстати, надо будет поговорить на эту тему с дедом: у них наверняка накоплена отличная база наблюдений за погодой.

Ни прятаться, ни осторожничать мы не стали. Подлетев к берегу, Костя медленно потянул лодку на север – до линии пляжа метров двадцать. Овал острова Махайрод на фотографии невелик, метров пятьсот по большой оси. Прав Эйнар, нечего тут делать. Если бы не локалка.

– Эй, урод хвостатый! У нас ить времени нет! – заорал Гоблин, держа в руках ПКМ. – Покажи бивни!

«Урод» не показывался – не хотел Гоблину бивни сдавать… Неужели силу чувствовал? Вряд ли. Пещерники тупые, как бубен, сами под выстрел идут, пока десяток дыр в бочину не получат. Вряд ли очередное морфированное творение Смотрящих хоть на йоту умнее.

– Клыки наверняка суперовые, – размечтался Костя. – Вот это трофей будет, всем трофеям трофей, весь «Сафари-Клуб» с ума сошел бы.

Рокотал «Эвинруд», плескалась вода за тугим пятислойным бортом.

Интересно, оказывается, на море ночью гораздо светлей, чем на суше. Звезды в небе, поднимающаяся луна. Пока надобности в тепловизоре не ощущается.

Пш-шш…

– «Cotton» вызывает «Тунгуса»…

– Здесь я, Катя.

– Мальчики, у вас как?

– Ищем гада… Вы в локалке?

– Точно, за столом сидим. Они молодцы. Бедно, примитивно, но все сделано с такой теплотой и настолько по-домашнему, что даже сложно представить, что в основе лежит творение Смотрящих… Ладно, осторожней там, ребята.

– Хорошо, до связи.

– Че там?

– Коллеги уже вино пьют за встречу, да не по первой, а мы тут волохаемся, – уныло сообщил я сталкерам.

– Су-ука клыкастая! – в два раза громче заревел Гоблин в расстройстве. – Выходи, будь человеком!

На этот раз «сука» послушалась, кусты затрещали.

– Стоп!

– Мужики, первый выстрел мой! Федя, дай винт, – в экстазе завыл Костя. – Крас-савчик!

На белый песок, прямо на середину пляжной полосы в два легких прыжка выскочил могучий уродливый зверь. На леопарда он похож, бесспорно. Вот размер не леопардовый. Не меньше, а то и побольше самого крупного уссурийского тигра, светлого окраса зверь был лишен тех привычных нам изящных обводов совершенного кошачьего тела, – но это кошка. Легендарных саблезубических клыков в десятки сантиметров что-то не видно, но и те, что свисают над слюнявой губой, вполне впечатляют. В целом – мерзкая тварь.

Махайрод, увидев, что цель находится на воде, несколько растерялся, и зря.

Никаких натурофильских эмоций у меня не было, когда я взводил затвор Костиного АКМ. Синтетика, чуждое тупое творение.

– Выстрел, – тихо произнес умело успокоившийся Кастет и бодро влепил в башку три блямбы, легко и плавно работая затвором. Хорошо стреляет комсталк. ПКМ Гоблина заговорил почти без паузы – сначала разогревающей двоечкой, а потом двумя очередями патронов, по семь каждая, Сомов окончательно повалил махайрода набок.

– Наш-то пещерник покрепче этого клыкастика будет, помнишь, Мишка, первую встречу, – снисходительно сказал Костя, возвращая мне «маузер». – Два там осталось.

– Южанин, – буркнул Сомов, вскинул пулемет и добавил еще пяток, для верности. – От и хорош, начинаем резьбу по кости.

А я и не пострелял. Осмотр, фотографирование и видеосъемка, сбор трофея – все это заняло немного времени, мы торопились: самое интересное было впереди – гребень, за которым укрывалось маленькое здание локалки, всего метрах в стах. Второго махайрода мы не опасались: на снимке, сделанном с шара в инфракрасных лучах, отчетливо был виден только один зверюга.

– Ах ты, махонькая какая! – забулькал Гоблин, обходя сруб по кругу и последовательно освещая лучом налобного фонаря заросли акации. Настоящий сталкер. – И что ты нам припасла, девочка? Костя, а ведь мы в точно такой же «виллис» нашли!

– Ты меня не пугай, – потребовал Костя. – И что с ним делать будем? Тут оставлять? Ага…

Действительно, автомобиль на палубу… Маурер с ума сойдет!

– Открывай уже.

Скрипнули двери, отметая в сторону ветки и сухие листья. Три фонаря воткнулись в темноту. Ха! Надо же, старый знакомый. Давно не виделись, падла… На нас смотрело дуло двадцатимиллиметровой автоматической зенитной пушки «эрликон».

Слыша, как по бокам от меня начинается джига, я подумал: а не может ли этот приз быть неким намеком?

ГЛАВА 3
Побережье Южной Америки. Место под солнцем

Тревога и блаженство – странный коктейль.

Вот он, берег неведомый, вот она, когда-то недостижимая Южная Америка, – здравствуй, очередные «колумбы» прибыли. А тревожно… ну, это понятно. Дело близится к вечеру, а ясности все еще нет: Маурер немного ошибся на финише, и вышел «Клевер» в точку чуть западнее огромного залива, где до поры спряталось устье реки класса Волги – заранее выбранное и запланированное Штабом место. Где встанем, как встанем… И главное: что нас там ждет, на уже близком далеком берегу.

Неведомый берег проплывал мимо.

А мы втроем лежали на баке, у самого носа, и под теплым ветерком болтали о разном.

Я, Костя и Мишка. Честно отдыхаем, предполагать безделья не следует. Мы, между прочим, только что фактически на пупе наконец-то вытащили на палубу второй «Зодиак» с подвесным «Эвинрудом» и прочими снастями. Это называется – исправление ошибок, сиречь последствий собственной тупости. Что делать: не умеешь правильно и вовремя сработать головой – работай руками. А все дело в том, что трофейный «эрликон» ребята на радостях и в спешке запихали в трюм так, что лодки было не достать, опять прокол с распределением груза. Мауреру этот факт до лампы, лишь бы заветный центр масс оказывался пониже, а что там конкретно на чем лежит… Для шкипера лучше, чтобы вообще ничего не доставали, а я вот не проконтролировал. Нужен некто, исполняющий обязанности суперкарго, по-моему, так называется эта должность в коммерческом флоте.

Вторая лодка необходима. Обе нужны будут, и очень скоро.

Автоматическую пушку «Эрликон-SS» образца 1938 года мужики не сразу, но «свинтили» с массивного станка. Все сложили и впихали эту более чем двухметровую дуру в закрома. Туда же положили и снарядные ящики, их шесть штук. Снарядов к пушке Писатели нам подкинули двух видов: двадцатимиллиметровый выстрел с осколочно-трассирующим снарядом – желтая окраска и двадцатимиллиметровый выстрел с бронебойно-зажигательно-трассирующим снарядом – окраска черная, с желтой полосой. Боеприпасы были плотно упакованы в солидные деревянные ящики с герметизированным металлическим коробом, на 100 выстрелов каждый. В общем, натаскались.

Теперь Хвостов с пацанами надувает борта RIB-лодки, проверяет, комплектует, ставит двигатель, баки, сиденья, пост управления, флайбридж и все прочее нужное. Ленни с Катрин честно пытаются им помогать, но больше всего старается Эйнар Дагссон, пиратского вида мужчина с забинтованной рукой на перевязи. Что его никак не останавливает. Исландец уже показал себя шибко полезным человеком, такого всегда хорошо иметь на фланге, да… Всего за несколько часов пути высококлассный столяр буквально преобразил судовой камбуз, поставив там какие-то полочки. После чего модернизировал рабочий стол и починил шкаф.

– Фру Джем была очень довольна, – гордо доложил он.

Здесь тепло. Здесь просто зашибись как тепло.

Казалось бы, всего-то шесть с лишним сотен километров к югу, а разница значительная. Если проводить аналогии с Землей-1, и здесь широтная дельта сильно влияет на климат. Может, тут и теплое течение проходит, ничего мы пока про них не знаем. Но температурные замеры ведутся, копим данные.

Растительность на берегу другая, откровенно южная, манящая.

С правого борта у лееров стоят «две Оли» – Лунева с планшетом в руках, куда у нее закачаны справочники, и Хельга, агротехник и биолог, обе с биноклями. На сложном пиджине специалистки пытаются на ходу определять проплывающую зеленой лентой флору. По мере сбора данных женщины пару раз уже подходили к нам, делились накопленными сведениями. Как я понял, флора тут «смесовая», есть южноамериканские образцы, но есть и африканские. Различается она по высоте произрастания, на вершинах и хребтах растет платан, граб, липа, американский орех – гикория, пихты, кипарис и длиннохвойная сосна.

Ниже, как они говорят, наверняка встречаются деревья ценных пород с твердой древесиной, вроде даже что-то заметили глазом. Краснодеревщик Эйнар крепко заволновался, услышав такое: разновидности палисандров, махагони, или каоба, кампешевое дерево, седрела, гуаякан и другие ништяк-деревья. В низинах и за пляжами появляются бамбук и магнолии, самые разнообразные пальмы, древовидные папоротники, в оптику видно лианы… Мне больше всего понравилось небрежно брошенное слово «ликвидамбр» – глянуть бы, что это за чудо такое, даже немного страшно.

Вот что замечу: птиц в лесах очень много. Постоянно взлетают – кто свечками, кто винтом, – кружат, порхают над по-южному пышной зеленью. Девчата видели колибри (врут, скорее всего), здоровенных попугаев-матерщинников, туканов и зонтичных птиц, над низким кряжем парили грифы, этих монстров видели все, размерчик что надо. А из зверей пока заметили только небольших обезьян. Больших, тьфу-тьфу, вроде не наблюдается… За время пути мы несколько раз видели акул, тигровых. После местных больших белых эти кажутся милыми лялями. Они неагрессивны, ни к судну, ни к лодке близко не подходят, хотя изучают с интересом. Кастет, естественно, захотел опробовать на них имеющиеся в наличии средства огневого поражения – для обретения должного опыта. Мне это не нравилось, но пришлось дать добро: такой опыт жизненно необходим.

Особо убойного ДШК сталкеры не использовали. Однако быстро выяснилось, что страшная рыбина уверенно дырявится из ПКМ и ДП, а арсенальский «Удар» так вообще сразу глушит хищницу в полный аут. Акулы оказались смышлеными, после первых же выстрелов отошли подальше и больше не подходили.

– Итогами стрельб удовлетворен, – по-адмиральски резюмировал Костя. – Можно запускать в серию. И амортизатор чуть доработать надо, лягается все же.

– Да нормально, – возразил Гоблин, готовый, похоже, стрелять с руки хоть из «сорокапятки», а не то что патроном ДШК.

По акулам профессор предполагал, что какой-то неразумной агрессии нам от них ожидать и не стоит, эти рыбины сходят с ума сезонно, когда, как по щелчку, прут вверх по рекам что твой лосось на Дальнем Востоке. И практически не обращают внимания на смерть товарок. Вот тогда суши весла, да и купание в пионерском лагере резко отменяется…

Как только корвет подошел к берегу, где по требованию Вотякова встал, уткнувшись носом в узкий галечный пляж под белым обрывом (самой заметной частью пейзажа, похожего в том месте на южное побережье Англии), радист провел третью связь с островом Входным, на котором уже заработал ретранслятор. Для этого Юрка поднял в воздух свой чудо-шар, на этот раз с антенной. Счастливый донельзя, он давно хотел опробовать такой способ выброса антенны, но для операции требовалась остановка и ровный ветер. А лучше бы его полное отсутствие. Мы согласовали вопросы и доклад, после чего Вотяков выгнал всех из рубки, дабы не мешали.

Итоги связи были интересны.

– Ну, слушайте, – довольно пропыхтел вышедший из своей каморки радист, когда все нетерпеливые собрались возле него. – Связь была на…

– Юра, давай про параметры потом. Ты суть выложи, – прервал его Хвостов.

Вотяков одарил его убийственным взглядом страшно занятого эксперта и продолжил:

– Связь была на троечку. Ладно-ладно… Короче, исландцы не прозвенели, не тренькнуло у Сотникова.

Народ загудел. Я огляделся, здесь почти все наши, лишь Катрин дежурит у носового «макса» и Сашка – в наблюдателях за берегом.

Экипажу на берег пока сходить не разрешил, даже псу толком погулять не дали – лови его потом. Кто знает, что за «маугли» или «годзиллы» поджидают за кустами; континент другой, возможны самые немыслимые игры Смотрящих, вплоть до появления каких-нибудь трицератопсов с тираннозавром. Разведка нужна, но времени на это нет, место случайное, задерживаться не будем.

Среди насущных вопросов главным оставался вопрос по исландцам.

После достаточно обстоятельного рассказа о Замке Россия, о Союзе и всех раскладах вокруг я сделал выжившим островитянам стандартное предложение, так называемый Чешский Пакт, названный по первому монокластеру, присоединившемуся к России. Они сказали «да» практически сразу, а ведь я специально педалировал на существовании в этом мире Англии – почему-то мне казалось, что исландцы изначально имеют некий пиетет по отношению к старому островному соседу. Не увидел такого. Эти смелые люди самодостаточны, живут без блеска в глазах на заграницу.

– И это хорошо, – первой решила Zicke. – Значит, они живы, хотя бы один человек. И добрались до суши, может, еще найдем.

Все согласились. Никакие пулеметы или инструмент не стоят жизни хороших людей. Куда их занесло? Гадать можно бесконечно. Хорошо, если на наш берег или в Англию, там хоть последствия представимы.

– Выкладывай дальше, радист, – поторопил Маурер.

– Но… оно все же крякнуло, зараза! – после многозначительной паузы выдал Юрка, сразу же закашлявшись от натуги. – Ух… С прозрачной формулировкой… кхе, «стимулирующая акция, существенное расширение территории».

– И что дали?

– Да подожди ты! – рявкнули на Хвостова сразу несколько человек. – Дай же ему откашляться!

– Берлинский канал Смотрящие открыли, вот что дали, – выдохнул Юра уже без предварительных ласк, устав стоять на сцене. – Кх-м… На постоянку, сотка в день. Пока, надеюсь.

По палубе вновь прокатился шорох скоротечного разговора.

– Приплыл Демченко, сядет, как на клей.

– А че приплыл-то? Решаемо. Будет брать поставку по накопительной, раз в неделю приезжать – чего мелочиться.

– Не. Все равно нужно переезжать в Берлин.

– А ему и так, и этак придется переезжать, – вставил Вотяков. – Судя по дальнейшим новостям.

– Рассказывай, – теперь уже и я поторопил докладчика.

В последние две недели я, как и все остальные, практически не следил за событиями в анклаве. Стороннее было побоку, подготовка занимала все мысли и силы. Хоть сейчас узнаем.

– Новости хорошие и плохие, начинаю с хороших, – без согласования с публикой начал Вотяков. – Рынок в Санте заработал. Пока формально: сезон кончается… Скленарж собрал интересную радиолампу, ну, вам это не тема… Дугин носится с кислородной фабрикой, пока что-то там не ладится. В Париже ателье открывается, занесло кого-то из крутых модельеров, забыл фамилию… Забились с шанхайцами и индусами на футбол, вот что! Уже график чемпионата составляют, отправили приглашение в Манилу. Что еще… В Заостровской второй ангар почти перекрыли. Кстати, Туголуков там новую танцплощадку под шумок забабахал, я и не знал…

Света презрительно хмыкнула:

– Тебе бы чаще интересоваться молодежной тусовкой, Юрик. У нас вот все знали.

– Да? А… День открытой границы как первый опыт межпограничного обмена с торговлей и плясками прошел удачно. С канадской стороны присутствовал сам мэр городка Принс-Руперт. С нашей – Демон. Канадец сразу передал бумаги по гарантиям, что Россия и Канада не будут претендовать на изменение существующей фактически демаркации. Вопрос обсуждался заранее, его погранцы готовили, так что Сергей договор подписал, после чего они, как я понял, удалились для неформального общения со стаканами. Всем все понравилось, никаких эксцессов не было, да и назгулов нагнали на мероприятие, как в Лужники. От России – шериф с помощником, с канадской стороны – два сержанта королевской конной полиции.

– О дают, черти! И без королевы могут полицаить.

– Да и без коней, мальчики, замечу.

– Традиция есть порядок, вот что я скажу.

– И это правильно.

– А если сама королева на острове сидит?

– Потеряшечная, гы-гы! Ну ты и отлил, Михаил…

– А че я такого сказал? Вырезает маникюрными ножничками первую почтовую марку со своим профилем.

– А индейцы настоящие там были? – с азартом в глазах спросил Данька.

– Что-то не спросил, Дань, – развел руками Юрка. – Наверное.

– Вот бы на них посмотреть… – прошептал пацан.

– Здесь посмотришь, – угрюмо молвил Кастет. – Давай о сложном, Юр.

Плохие новости оказались по-настоящему плохими.

Начались конкретные проблемы на северном направлении.

Буквально вчера группа правобережных зуавов при пиратской поддержке с воды в виде двух моторных лодок неожиданно напала на Тортугу. Гарнизон из трех немецких егерей геройски отбивался два часа, пока не подошла вызванная по рации «Нерпа» с ДШК и десантом спецназа KSK, «Kommando Spezialkräfte», резерва бургомистра. Там всего четверо парней, но дьяволы те еще, общался… В итоге двое егерей были ранены, один – тяжело. Банду разогнали, обе лодки потопили – полной победы не случилось, большая часть зуавов успела свалить.

Скверное еще и в том, что на левом берегу Волги практически одновременно началась атака на сербский патруль Зусулки и берлинский КПП «Восток». В обоих случаях нападение бойцы отбили быстро и без потерь, но такая удивительная синхронность заставляет предположить оперативное согласование действий как боевых групп, так и обоих африканских анклавов с соседними метрополиями – и это уже как самое худшее…

– Только мы на волю, как дальний парашный барак забыковал, – отметил Гоблин, как всегда, красочно.

– Ладно бы барак, – грустно дополнил радист. – Есть, товарищи, мотивированное подозрение на слив информации. Именно в это время Тортуга осталась без опытного пулеметчика MG, а патруль пошел одним квадром, ибо второй был накануне сдан в починку. Надо же, случайность какая.

Вот это сюрприз. Это что, серьезно?

– Это аут!

– Твою мать… Они не так давно пару негров к себе взяли. Как бы потеряшек.

– Не двух, а трех.

– А если кто из наших?

– Ура, на, дожили, крыса в штабе… А я говорил.

– И как его искать? Там же деревня, все знают, все видят.

– Контрразведку давно надо в отдельную службу выделять. Уксус с Серегой не справляются: не успеть им за всеми проследить.

– Вот теперь Демченко оттуда точно не вылезет, будет разбирать все по молекулам…

Теперь паузу взял не только радист, но и все мы.

Негры затевают нечто серьезное? Вряд ли, это им не по силам. Тогда что? А если они в данном случае выступают некими «раздражителями» по указке либо выгодной для обеих сторон просьбе гораздо более весомого супротивника? С неизученных верховий Волги, например.

– Надо гнать флот и зачищать весь берег с воды километров за пятьдесят, до предела топливной эффективности моторок: много канистр не увезешь, – со знанием дела предложила Ленни. – Где-то стоят их базы.

– Ага. Вот только одна единица такого флота уплыла в путешествие.

– И Сену оставлять нельзя, – вздохнул Костя.

Я посмотрел на берег. Ровная бело-серая стена. По стыку с пляжной полосой тянулась извилистая лента редких кустиков. Чего ты дурака валяешь, Федя. Тебе ли не видеть, что никакой опасности в обозримом пространстве не предвидится, фиг здесь незаметно подкрадешься к кораблю. Состроил начальника… Не хватает мне пока должного руководящего опыта – не с того края захожу.

– Отставить грусть, справятся и без нас, – скомандовал я. – И нам еще будет где и как себя проявить. Все, собрание окончено, после старта потянем «Зодиаки» наружу. Всем желающим – на берег, можно размять ноги. С оружием, далеко не расходиться, Гоблин к ДШК. Все поняли? Хорошо. Шкипер, через сорок минут отходим.

Вот такие новости. Частично переварили и двинулись дальше: световой день не ждет.

Итак, сидим, лежим, беседуем.

Через несколько километров меловые обрывы с зеленым покрывалом наверху, отныне на черновой карте обозначенные как «Белый Берег», сменились низиной, скорее всего болотистой. Потом пошли невысокие холмы.

Я в очередной раз оглянулся на скошенное окно ходовой рубки, поймал взгляд Сашки и, пальцем очертив в воздухе круг луча РЛС, вопросительно вздернул голову. Рулевой, кинув взгляд на монитор, отрицательно покачал головой. Не показывает ничего интересного «Фуруна», молчит техника.

– Юра, а как ты… эфир-то на сканировании, – обеспокоенно спросил Лунев, – может, хоть Даньку в радиорубку посадить?

– Не надо, я звуковой сигнал поставил, да и запишет аппарат. Эх, вот это пампасы!

Это точно. Заметил вот что – природа здесь какая-то… дурная, что ли, ее как бы невообразимо много, не привык я к такому обилию, глаза разбегаются. Хвастливое богатство. Однако ни сельва, ни джунгли «Берингу» не нужны, экспедиции необходимо найти ровную площадку, поле, кусок степи или саванны с отличным круговым обзором. На карте огромная река южного континента вливается в море устьем в три рукава, из которых левый наиболее широк. Устье огораживает бухта, точный размер которой определить пока затруднительно, до восьми километров в самом широком месте.

Где-то там и есть предполагаемая точка финиша, место постановки базы.

По очевидным соображениям, Штаб давно предполагал, что в устье Амазонки – а именно так назвали заочно эту реку – имеются развалины форта, по аналогии с Южным Фортом у Волги. Мы можем предположить, что после «зачистки» подобные строения остались на некоторых крупных реках, ведь случай не единичен, в окрестностях Манилы имеется такой же форт.

Будущий Форт-Росс.

Если это не так и после «обыска» в бухте и устье ничего подобного не обнаружится, то экспедиции придется ставить свою крепость начиная с нулевого цикла: место тут стратегическое, упускать его нельзя. Чудовищного напряжения работа, потеря времени. Вторая неприятность, которая может произойти, – в гнездышке уже поселилась бойкая птичка.

Вот об этой «птичке» мы и разговаривали с Костей после ухода Сомова, призванного ставить движок на транец, когда к нам подошел главрадист.

– О чем трете, камрады? – поинтересовался Юра.

– О конкурентах, – ответствовал Лунев. – Сейчас конкретно об англичанах.

– И не надоело вам… а-ах, – зевнул радист. – Сколько можно им кости мыть?

По какой-то причине сплетням о достижениях и кознях британцев в последнее время уделялось немало времени в пустых бытовых разговорах. Для многих «англичанка все еще гадит», старый штамп пока не смывается. И это при том, что самих англичан в разговорах поминали редко. Но уж если помянули… держи панаму.

Я придерживаюсь других взглядов, более спокойных и разумных. Успел посмотреть, как здесь другие люди живут. Нормально они живут. И никаких особых агрессий или желаний нагадить не наблюдается. Слишком велико неосвоенное пространство Платформы, слишком богат имеющийся природный ресурс, коего, по большому счету, еще и не начали черпать – не то что ложкой, а хотя бы палочкой от эскимо. Таких же взглядов придерживается и Юра Вотяков, как все радисты мира, человек широкого прострела за горизонт. Но на этом наш мирный батальон и заканчивается, для остальных участников башенного клуба Новая Британия – явный раздражитель. И это еще ничего, порой высказывания некоторых свидетельствуют о наличии у них медицинской недообследованности.

– Оно, может, и надоело, но момент истины все ближе, вот и думается о вражинах, ничего не могу поделать, – отчасти согласился Кастет. – С них станется.

– Брось ты, Костя. Станется, не станется… Не до Южной Америки им. Думаю, дела в Лондоне и так идут неплохо.

Вот это предубеждение, существующее и у Сотникова, между прочим, мешает анклаву сделать какие-то реальные шаги по сближению. Один Юрка регулярно общается с радистом Лондона, которого зовут Саймон. Веселый, общительный парень, умеющий, когда надо, вовремя прикусить язык, а когда можно – развязать. Вотяков его Сеней зовет.

В целом «английский пасьянс» типичен для нового мира.

После первых двух связей вожди вроде даже стали о чем-то договариваться, пока через доверенных лиц, но потом все утихло. Причин тому несколько.

Начав оглядываться после шока, вожди анклавов увидели, что местные возможности, как и сложности, невообразимо огромны. Вскоре они осознали и вот что: насколько легко вышибить анклав из седла, убрав тем или иным способом Оператора канала. И это напугало многих из власти предержащей. У шанхайцев Оператор практически безвылазно взаперти сидит. Стычки с «раздражителями», скоротечные набеги дикой братвы, если она имелась в окрестностях, добавили темных красок: тут откуда угодно начинаешь ожидать удара. Пока община не встала на ноги, пока не определилось ополчение или крошечная армия, большинство вождей предпочли уйти в информационное подполье. Кое-кто и сейчас помалкивает, китайцы например.

Кроме того, сказывались расстояния и резоны.

Поначалу Сотников сгоряча хотел направить к британцам водоплавающую экспедицию с бортовыми разведчиками, но быстро уяснил, что рисковать единственным судном прибрежного каботажного плавания, засылая его в океан без всяких карт и маяков, решительно невозможно. А любопытство в данном случае никак не может стать главным побудительным мотивом – в те горячие времена и своих проблем было до черта. Англичане до поры стали неактуальны. Юра изредка общался с Саймоном, мужики осторожно прощупывали друг друга, а потом уже просто общались, на уровне обыденного чата. Дела у них идут со средней скоростью. Корабль англы заложили, маленькое деревянное суденышко с паровым двигателем, но постройка идет неспешно, второй раз что-то переделывают – сказывается нехватка спецов и ресурсов.