Текст книги "Полное посмертное издание. Компиляция. Книги 1-28 (СИ)"

Автор книги: Вадим Денисов

Закрытых высокими воротами проездов два: к магистрали и к озеру. Надо будет праздным зевакой невзначай забраться на один из внутренних холмиков и посмотреть – что там, на берегу, сколько лодок? А по речке они ходят, пусть даже на пирогах?

Вокруг чистота и порядок.

То, что может стоять параллельно или перпендикулярно, так и расставлено. «Все вокруг культурно – что ни шаг, то урна…»

До сих пор в анклавах идут споры о природной склонности этносов к чистоте. Кто-то пытается понять логику поведения людей, кто-то видит некое противоречие между старыми мифами и реальностью. Я такими вопросами не мучаюсь, хорошо бы и всем понять, что еще Петр Первый показал: нет ни у одного народа какой-то врожденно генетической «культурки всего подряд». Есть палочная дисциплина, давняя и намертво вбитая привычка к орднунгу.

Сказано правящей прослойкой: «Не мусори, теперь это традиция – с наказанием за нарушение!» – люди не мусорят. Сказано: «Будь вежливым и возлюби ближнего в рамках периметра!» – возлюбят, ибо и это уже традиция… После палочного воспитания традиций становится проще: прикажут старосты шлепнуть курящего посетителя ярмарки – шлепнут без рефлексий. Будет велено пойти походом – европейцы пойдут, да и хаживали, не раз. Ибо – орднунг, на нем все держится. Люди, которые ищут во внешнем благообразии исключительно мораль да нравственность, скрытые смыслы, коих тупо нет, глубоко ошибаются. Просто регламент. И он нужен, в том числе и нам.

Шериф Уксусников вместе с помощниками год бился в уличных войнах, приучая наших к порядку, – гонял, штрафовал. Даже семечки запрещал лузгать, если не на скамейке сидишь! Ковтонюк с Сотниковым в течение не меньшего срока приучали домовладельцев и предпринимателей содержать в образце прилегающую территорию, а не только личную внутрянку. И порядок появился! Ну, не такой, конечно, как в Берлине… В норме, без излишней заорганизованности. Наш.

А вот у египтян и шанхайцев не появился – нет у них такой цели, не видят власти в процессе большой необходимости. Стоит ли винить народы? Вряд ли. У них есть нечто другое – потрясающее трудолюбие без претензий на особые условия быта. Пока что это их серьезное конкурентное преимущество, поэтому именно там и расположены самые крупные мануфактуры.

Ярмарка необычная, единого места дислокации у торгашей нет.

В конце каждой улочки, почти у периметра, стоят параллельные ряды столов, работают сразу три площадки: ближе к дороге – продукты питания, у озера – шмотки и «товары для дома», хозбыт. Барахолка типа «блошка» меньше прочих будет, но, скорее всего, это – самое интересное, что есть на ярмарке для любопытного исследователя, еще не обремененного семейными проблемами и оседлостью. Или для разведчика.

Продуктовый ряд не очень большой, тряпки, обувь и хозбыт привлекают гораздо больше покупателей.

Сектора между лучами-улицами плотно заняты огородами, садиками, амбарами и самыми разномастными хибарами вспомогательного назначения. В одном из секторов выделено место для мясного ряда, продуктовщики рядом, Мишка туда и поехал. Точка удобна еще тем, что мясные ряды находятся на бугре, где гуляет ветерок и поменьше жирных летних мух. Будет поглядывать оттуда.

На Платформе дикое мясо все любят, однако повального мясного обжорства не наблюдается. Охотиться, с одной стороны, несложно, с другой – трудозатратно и дороговато. Вблизи поселений деловую дичь давно выбили, вольготные пострелушки первого года существования людских сообществ никого не успели разбаловать, теперь за хорошей добычей нужно отправляться подальше. Патроны дороги. Канал ближайшего селективного кластера, а это Мадрид, работает с полным напряжением, и заказчик не собирается заваливать всех боеприпасом для необдуманно щедрой пальбы, есть много других, гораздо более важных надобностей. Стоп! А если… Надо подумать.

Настоящие профессиональные охотники широко используют ловушки, западни и самострелы, птиц частенько ловят сетями.

Ладно, допустим, ты меткий и удачливый стрелок и с двух бабахов завалил две рогатые дичины. Все впереди: теперь тебе нужно доставить добычу в ближайшее поселение, где можно выставить ее на продажу либо отдать в таверну по контракту. Транспорт где брать будем? Те две туши, что мы без прицепа еле приволокли сюда, легким скутером или веломотом не доставишь…

Я с удовольствием рассматривал новый городок.

Система водообеспечения Канони, кроме ручья, протекающего за границей жилой зоны, состоит из пяти колодцев под красивыми крышами индивидуальных будок – в таких источниках вода не замутится даже в паводок, как и после проливных дождей. На холмике, что к северу, установлена еще одна вышка, с большим баком, это своеобразная водонапорная башня. Внизу – низкое вытянутое здание в два крыльца и с тремя трубами на крыше. Неужели у них общественная баня? Точно. Женское и мужское отделения.

От озера, так чтобы не тревожить ручей, к поселку протянут канал орошения, к потребителям идут тоненькие ниточки арыков, заполняемых по графику. До централизованной электросети не доросли. Судя по игрушечным микролиниям электропередачи на шестах, торчащих прямо в грунте, домовладельцы объединяются в «группы потребителей», – один дизельный электрогенератор: в вечерние часы энергия подается сразу на пару, а то и на четверку домов. Электроплит тут нет, а по паре лампочек на семью генерация вполне протягивает. Есть солнечные панели. Ветряков я не заметил, о погружных турбинах говорить рано, надо бы к речке сходить. И к озеру.

Время пока есть.

Сначала «командир батареи тяжелых пистолетов», как прозвал француза Гоблин, пойдет на разведку и тем даст мне время на рекогносцировку.

Я посмотрел в сторону мясных рядов, известного коммерсанта Сомова не увидел и направился к центру городка. Интересное тут торжище, в чем-то необычное. Лавками, навесами и скамьями никого не удивишь, изюминка Канони в другом: в этот день открываются настежь двери всех мастерских, средства производства вытаскиваются прямо на улицу, и мастера начинают творить на глазах у восхищенной публики. Вон сколько детей глазеет… Я и сам с удовольствием посмотрел на работу гончара и обувщика. Молодцы!

Готовая продукция стоит рядом, можно покрутить в руках, сделать заказ, что-то отдать в починку, поторговаться со спецами, которые охотно отрываются от дела и вступают в разговор. Хотя чаще финансовые вопросы отданы на откуп жене или детям мастера.

Похоже, француз уже нашел покупателя скутера! Заметив меня неподалеку от рядов хозбыта, он улыбнулся настолько обрадованно, что пришлось отвернуться, дабы пилот не показал большой палец или не сделал еще какой-нибудь глупости.

Бандеры за ним поглядывают, один из хлопчиков встал возле угла таверны. Дилетант, уже прохожие на него посматривают… Значит, я все продумал верно. Пусть француз продает, ему еще за мясом двигать. Догадайтесь к кому?

Именно там он должен передать Гоблину бабло, а потом отправиться в таверну: рацию будем покупать мы.

Пока что все идет по плану, можно посмотреть на озеро.

У воды всегда уютно. Вдоль короткой дороги к водоему стояли несколько сараев, ближе к воде представляющих собой навесы на сваях, под которыми бегают куры и цыплята, и даже остродефицитная кошка сидит возле бочки, спокойно моется. Не похитили!

Довольно большое оно, озеро Корисион! По обе стороны вдоль берега уходят, теряясь в желтых камышах, тоненькие локальные дорожки малогабаритной техники. На берегу стоят грузовые плоскодонки и длинные каноэ с приподнятым носом, на мелком водоеме бывает злая разгонная волна… Скорее всего, где-то по берегам живут люди, для которых лодка – основное средство передвижения, особенно в период разлива, когда по суше не проедешь.

В стороне, забравшись в воду по пояс, плещутся дети. Вообще, детей здесь много.

Прямо возле причалов – рыбный рынок, он уже закрыт, ночной улов покупатели разбирают сразу, так что сюда стоит приезжать пораньше. Все просто, естественно и находится рядом с жильем.

Бродил, слушал сплетни, празднично настроенные люди легко идут на контакт, рассказывают много интересного.

Возле одной из кузниц прослушал разговор торгаша-приднестровца из свежих потеряшек с покупателем-португальцем. Последний не секретничал, местным эта история давно не интересна, давно обсудили… Меня, как и приднестровца, она заинтересовала. Поэтому я тоже аккуратненько влез в разговор, честно представившись русским, приехавшим в городок для торговой разведки.

Как выяснилось, португи не стали использовать имя прошлой столицы, поселение называется Сесимбра, на Земле это небольшой приморский поселок, расположенный в сорока километрах к югу от Лиссабона, примерно в часе езды. Монокластер расположен в глубоководной бухте на берегу океана северо-западнее Мадрида на двадцать километров, если по дороге – то двадцать семь. Из приметного: у них есть высокий каменный маяк на горе. Вокруг Сесимбры скальная чаща, внутри – своеобразный оазис, большой.

Строений на старте было немного: хороший причал, локалка – магазин рыбацкого поселка, два больших дома, амбар и сарай на берегу, где стоял десятиметровый морской баркас с паровой машиной. Тут им повезло – получили независимость по топливу, дерева вокруг много. Кроме того, Смотрящие подарили им старый испанский пикап Santana PS-10, эдакое развитие лицензионной версии английского внедорожника Land Rover семидесятых прошлого века.

Сельское хозяйство небогатое, вселенские покровители выделили один большой виноградник, правда, с лучшими португальскими сортами. Еще год назад португи выменяли у косовских цыган простаивающее без дела тракторное шасси для обработки виноградников. Так что с вином там все в порядке.

Как и в старое доброе время, португи рвутся в море. Построили второе судно, парусное, заканчивают третье, маломерного флота хватает. Приличный подвал для хранения вырубили в скале совсем недавно. У них мало соли, нет бочек для рыбы и вина. Сюда представитель за бочками и приехал: на старте Смотрящие щедро снабжают пустыми бочками абсолютно все кластеры. Ну вот, закончились… Они на том и сошлись в разговоре: приднестровец был обрадован открывшимися грядущими выгодами, уж им, лесовикам, сам бог велит развивать бочарное производство.

Перспективный для дружбы кластер, Сотников заинтересуется. Старые океанские традиции, почти полная независимость от Мадрида. Что будет, расскажи им о далекой Амазонке? Затрясет всех от возбуждения. Впрочем, это не мне решать.

Интересно, какое вооружение вкинули им на выживание? Не спросишь, неприлично. Я бы предположил, что дали им что-то древнее, типа винтовки Гра 1874 года, калибра 11 мм, или же однозарядный ствол Снайдер-Бариет, калибра 12,7 мм. С небольшими переделками эта винтовка была принята во Франции и Португалии, продавалась в Турцию, Китай и другие страны.

Португальский пикап часто пользует местная поисковая группа, аналог сталкеров. Молодцы, потому и богатеют! Месяц назад смотритель маяка заметил на северо-западе густой черный дым столбом, сталкеры поехали и нашли потеряшек-каталонцев, четырех человек медведица загнала в локалку. Португи, не подумав, хищницу вальнули, в ЛР нашли электрокар, немного продуктов и медвежонка на чердаке, еще очень маленького, в городе был настоящий траур…

А совсем недавно один из вольных охотников сообщил о появлении на севере приближающейся непонятной банды с автоматами. Сесимбра, что делать, по рации попросила у Мадрида подмоги, те отреагировали быстро: закинули в грузовик сорокамиллиметровую пехотную пушку Ramires de Arellano образца 1933 г. – фантастическая вещь! Очень легкая и смешная, пока не выстрелила. Мангруппа перекрестилась и помчалась воевать во главе с командиром гаубичной батареи старшим лейтенантом Хосе Луисом Родригесом.

Тем временем снайпер из сталкерской группы португов держал банду в тонусе, застрелив одного, а остальных заставив отходить ползком. Грузовик удачно встал на холме и прямо из кузова врезал с восьмисот метров осколочными снарядами, повредив микроавтобус банды. Началась перестрелка. Ушли трое, с оружием, на второй машине. Итог войны: у португальцев потерь нет, у испанцев раненый, остался без руки. У бандюков погибли пятеро: один за снайпером из Сесимбры, трое на счету пушки, еще один разбился, упав со скалы. И одного взяли в плен. Судили в Мадриде, опознав как известного разбойника, уже приговоренного в Канони к расстрелу. Испанцы церемониться не стали – по новому приговору, уже военного трибунала, бандюк был повешен. Трофеи: четыре автомата Santa Barbara, один так и не найден до сих пор, валяется где-то в камнях на берегу…

От пленного узнали численность и местонахождение временной базы нападавших. По горячим следам кинулись давить, но не успели, автомобиль бандитов был найден на семидесятом километре от Мадрида без бензина, люди ушли в горы по тропе, дальнейшая их судьба неизвестна. На восемьдесят третьем километре дорогу вдоль побережья рассекает длинный фьорд, глубоко вдающийся в хребты.

Хорошую мы с Гоблином трассу надыбали! Получается, что по прибрежной штатной магистрали на север не пройти, а вот по нашей, после прохода перемычки с пещерником, скорее всего, возможно.

Болтая, мы отошли подальше, к мастерской стельмаха, то есть колесных дел мастера, – там никого, товар специфический. Постепенно добрая беседа вылилась в разумное предложение – продолжить тему в таверне «Второе дыхание», да с развитием… Трахома, как жаль, что не могу с ними посидеть, дела! А вот Жан должен дожидаться нас именно там.

Гоблин появился неожиданно. Довольный жизнью и, похоже, сытый, подлец!

Руки заняты.

– Ты чего так быстро?

– Продал все к чертовой матери, я же ас! – похвастался он. – Сметанки свежей хочешь? У продуктовщиков набрал всякого со скидочкой…

– Бабы небось сжалились.

– Ага. Жуй!

Зря на него тяну, друг у меня заботливый. Своеобразно.

– Трудно было? – поинтересовался я, на ходу принимая большой кусок пирога.

– Да не, че там… Слушай, с рубщиком познакомился, реальный мужчина! Гагауз. Зда-аровый, дикий, как кабан. Рубит – засмотришься! Секиру держит как пушинку. Забрал за работу бошки и весь ливер, я ему еще и шкуры отдал. Все ровно, красиво, по схеме разделки, солидная работа. В сметану макай.

Я послушался, с трудом вдавив пирог в густую массу, хранящуюся в маленькой крынке с широким горлом.

– Вторую тушу вообще всю сразу двинул, рубщик даже не успел покоцать на мелкое.

– Да? Как это ты ухитрился?

– Красавице одной двинул, юной закупщице из «Второго дыхания», повар послал. Фигурка прелестная, – с кайфом вспомнил Мишка. – Побазарили грудными голосами, обещал вечером заглянуть на огонек…

Ах ты, казанова… Я передал ему крынку, дождался, пока Гоб ухватит покрепче, и звонко щелкнул его по лбу.

– Ты че!

– Через плечо! Какой вечер, зачем вранье заряжаешь? Трепло.

– Работа спецназа, – вяло возразил друг, разводя лапами с зажатой снедью.

– Что-то толковое узнал?

– А как же, командир! Во Львове есть струнный квартет, два аккордеона и пианино. Зато у донецких – духовой оркестр, дудки новые, блестящие!

Бесполезно с ним разговаривать.

– Денег нормально?

– И даже больше.

– Ну да, ты ж на огонек… Драпать надо, пока она тебя не нашла. Еще братьев приведет. Пошли за рацией.

Радиостанции у оружейника на продаже имеются, ламповые вообще без проблем, тут многие пользуются радиосвязью, на хуторах и кордонах стоят базовые станции. Мне же нужна – именно цифровой трансивер, чтобы можно было наладить передачу со своей малышки. Такой всего один, очень дорогой, вот и стараемся, бабло рубим.

Что-то еще хотел сказать… А! Тут работают «шоколадки», к бабке не ходи. В Сесимбре такой терминал точно появился, уж больно они зажиточные. Дело в том, что здесь продается горючее. Дороговато, однако что-то мне не верится, что в Канони его возят из Мадрида… Обидно – терминал под боком, а нужное, в том числе и авиатопливо, не закажешь, глупое палево. И еще у кого-то имеется – ведь примерно половина приезжих владельцев техники местного топлива не берут, люди морщатся от прайса. У кого?

Лишь бы не у Львова.

Если во время кинжального удара с фланга противнику в глаза светит закатное солнце, значит, место и время для засады выбраны грамотно, со всем тщанием. На закате низкое, уже красное, но еще достаточно яркое светило, висящее над кронами деревьев, не просто слепит – глушит.

Мы это местечко выбирали долго, вчера почти целый день угробили. Пришлось поездить. Вымеряли расстояния, заставляя Жана проезжать отрезки под секундомер, прикидывали углы, высоту деревьев, слышимость на дорогах. «Виллис» должен встать так, чтобы, с одной стороны, удобно выскочить на трассу, а с другой – надежно спрятаться от шальной пули: не хватало только битой техники в самом окончании сложнейшей командировки… Тем более что на заднем сиденье джипа лежит трансивер, элементы антенны, аккумуляторы, и все это мне теперь дороже джипа.

Француз был уверен: бандеровцы на первой крупной ярмарке появятся обязательно. В прошлые выходные они уже пробовали его перехватить, но Жан сумел следопытов обмануть. Его уверенность передалась и мне, поэтому и готовились основательно.

Я не исключаю, что произошел случайный слив. Допустим, кто-то с земли видел, как вертолет садился где-то к северу от Канони. Давно. Заблудший охотник-одиночка, например. Кому-то рассказал в свое время… Информация могла сохраниться.

Есть шанс, и немаленький, что «первая сотня» начала охоту самостоятельно, не поставив в известность руководство Львова. Волчатам хочется авторской работы, хочется отгрести добычу в свою сторону, заиметь персональный потаенный схрон. А уж если такие орлы подгонят руководству целый геликоптер, то их статус в стае резко возрастет! Медали, почет и уважение, деньги и карьера.

Домыслы, конечно, но подумать о таком стоит заранее. Сегодня, Олесь, если я ничего не накосячил, твоя мечта почти сбудется, кто-то отправится в Края Вечной Охоты… Хочу, чтобы это был ты. Вместе со своей «сотней».

Колонны начали формироваться заранее, приезжие, решившие уехать из Канони именно сегодня, торопились покинуть ярмарку до вечера. Бандеровцам туда не втиснуться. Они не могут банально напроситься в колонну, в которой едет Жан, даже под предлогом дальней разведки и обещания в случае чего подстраховать мирных жителей огнем. Здесь не принято брать в группу незнакомых людей, не имеющих жилья по пути следования.

Остальные гости останутся до утра – мест для отдыха в городке хватает, все предусмотрено. Наиболее состоятельные осядут в комнатках второго этажа таверны, остальные пойдут по съемным хатам или к знакомым. Самые же скромные улягутся на стоянке возле своего транспорта, на рогожках. Неуютно, жестко, зато под охраной. В основном это владельцы гужевых повозок, ослики, хоть ты тресни, быстро не идут.

Решившиеся торопятся вернуться домой до темноты: путешествовать ночью желающих нет. В этих краях, как теперь ясно, разбойники периодически лютуют на больших и малых дорогах. И неизвестные, типа тех, что подходили к португальцам, и местные, зарекомендовавшие себя дурными нравами. Тут косовары и баски, отметились косовские цыгане. Люди боятся и отшельников-одиночек, считая их людьми странными, непредсказуемыми и опасными. Французу, мирному даже внешне, такой репутации удалось избежать.

А дорожного патруля нет. Как без патруля… Придется самим.

Для зависти: мы все-таки успели немного посидеть во «Втором дыхании»! Перед операцией хорошенько не вмажешь – ну да хоть чуть-чуть расслабились.

Настало время, план начал выполняться. «Виллис» первым ушел на север. Домой.

Как и положено, для участия в ярмарке я предъявил прописку – анонимов тут не любят, – рассказал, что приехали мы издалека, сунулись было в Каир, но там нам резко не понравилось, вернулись к перекрестку и нашли заброшенную хижину возле Семерки, озера, сверху так похожего на эту цифру… Теперь осматриваемся, думаем, где обосноваться капитально. О существовании Китая здесь не знают. Представители Альянса появляются очень редко, в контакты, им ненужные, не вступают. А я тем более не собираюсь выбалтывать лишнее.

Отъезд спецгруппы не понравился «сотне» Олеся, но дергаться он не стал: француз ему важней, будет выслеживать. На то и расчет.

Северная колонна большая: набитый под завязку синий «Логан» с багажником наверху, два квадроцикла, старинный «Харлей Дэвидсон» с двумя седоками и солидным багажом и три велосипедиста – это хиппи. Да, да, есть и такие, самые настоящие! Мечтают создать общину, однако проклятый прагматизм фронтира на корню рубит любые наивно-романтические инициативы. Наш Эдгар тоже пробовал, но он человек очень умный и быстро понял, что не замутненную пошлым потребительским бытом общину ему не сотворить. Поправил внутреннюю политику развития, и все начало получаться… Где логово этих фантиков, неизвестно, даже львовских скудное имущество странных нищебродов не привлекает. Жаль ребят, долго не проживут – они, видите ли, противники любого оружия, как и насилия.

Новый, надеюсь, ненадолго, владелец Presto-98 едет с ними. До определенной точки.

Вывернув за воротами Канони направо, я с удовольствием втопил педаль газа, и армейский джип, подскакивая на ухабах молодым козленком, помчался в сторону пункта временной дислокации группы. И почти все это время Сомов, вцепившись в металлическую дугу, оторопело молчал – он привык, что я почти всегда управляю машиной без агрессии.

Место, где предположительно от колонны отстанут хиппи-велосипедисты, прошел на полной скорости. Первая остановка – на самом важном в операции перекрестке.

Если смотреть на север, то пути-дороги таковы: вот тут налево, в сторону гор, отсекающее эту трассу от прибрежной, уходит ответвление. Где-то там стоят два кордона, хозяину одного из которых и принадлежит «рено», – здесь колонна свернет, и Жан останется один. Здесь же по левую руку начинается густой смешанный лес, десяток километров – и будет наша локалка, Маленький Париж. Примерно там же начинается еще одно ответвление, уже направо – это путь на Каир.

– Сопки рядом, должны выстрелы заглушить, – еще раз сказал спрыгнувший на землю Гоблин, протрясло его конкретно.

– Если успеют отъехать подальше. Жану придется немного постоять тут.

– Как бы в штаны не навалил…

Я прикинул, каково будет бедолаге Ренггли стоять одному на пустом перекрестке вкусным живцом, пропадая в тревогах и раздумьях, огладываться на трассу и смотреть, как солнце неуклонно опускается все ниже и ниже. А до убежища еще минут сорок ходу.

– Мишка, ну что теперь делать, буду его по рации поддерживать… Колонна должна уйти в сопки. Тогда не услышат.

Мишкина коробочка вместе с гарнитурой сейчас у француза. Ладушки, можно не стоять, большего все равно не сделаем. Мы поехали дальше, тут недалеко. Место для засады тоже справа, через два километра. Этот участок очень важен, он прямой, как стрела, позволяет наблюдать за всем происходящим на трассе. И сразу небольшой изгиб, за ним и встанем. Я лично таких мест всегда боюсь – тебя фиксируют издалека, ты же не видишь ни хрена. А за поворотом ждут…

Посмотрим, насколько командир «первой сотни» силен. От ответвления, на котором Жан расстанется с колонной, прямой участок продолжается еще на километр к югу. Думаю, что они обрадуются – можно наблюдать за дичью, не высовываясь! А потом, как только он скроется за изгибом, на всех парах помчатся в нашу сторону, открытые всем ветрам и взглядам, как на взлетной полосе.

Какое-то время мы прятали джип за грунтовый гребень – рельеф здесь еще не гладкий, сказывается близость сопок.

– Я на дорогу, – сказал Гоблин, вытаскивая бинокль.

– Вместе пойдем. Машину не сопрут.

Могут быть неприятные сюрпризы, если операция согласована. Вдруг кто-то появится еще и с севера – в подмогу «сотне»?

Пш-ш-ш…

– «Престо», ответь «Кастету».

Несмотря на то что обмен идет через скремблер, я использую позывные – это дисциплинирует, не дает расслабиться. Если у противника есть хоть одна рация с функцией сканера, бульканье схватят. Могут насторожиться, могут решить, что это переговоры колонны с домом. Как повезет.

– «Престо» на связи.

– Рассказывай.

– Идем нормально, велосипедисты только что отошли влево. Там кусты какие-то, даже непонятно…

– Не суть, дальше.

– Автомобиль поехал быстрей.

Колонна всегда ориентируется на скорость самого медленного транспорта. Отвалились педалекруты – и скорость движения сразу возросла.

– Преследователей видел?

– Нет. Но я их чувствую, всем телом…

– Успокойся. Ты что, последний в колонне? Поменяй позицию.

– Все равно. – Теперь он отмахнулся.

Рука напарника легонько толкнула меня в бок.

– Костя, я их вижу.

– Все идет по плану, есть визуальный контакт, ты у нас на прицеле! – тут же сообщил я подопечному. – Конец связи, до перекрестка.

Оставив в покое рацию, я достал бинокль. Пока что слабый свет фар был заметен лишь в тени деревьев. Колонна спускалась с пологого холма, заросшего высоким кустарником. Быстро доедут – ишь, как «реношка» вжала! Торопятся товарищи с кордона.

Нервно мне что-то. Через несколько минут колонна была видна уже очень хорошо. На развилке головная машина колонны останавливаться не стала, сразу пошла домой, остальные потянулись за ней.

Кроме нашей приманки.

– Командир, наблюдаю силуэт на дороге! Один человек, стоит, машина пока в стороне, ее не видно.

– С биноклем?

– Лишнего требуешь, говорю же, только силуэт! Рук не различить!

Свершилось, Жан Ренггли остановился и тут же замер, превратившись в чугунную статую, такие было модно устанавливать на тротуарах.

Пш-ш-ш…

– «Престо», оживи! Что ты как замороженный… Слезь с машины, присядь, потрогай чего-нибудь, покачай головой, помни колесо.

– Да, сейчас сделаю!

– Не волнуйся, мы почти рядом, видим тебя очень хорошо. А ты их видишь?

Он торопливо повернулся.

– Нет!

– Без наблюдения! Веди себя естественно. Все, садись и езжай в нашу сторону.

Глядя, как он торопливо взбирается на железного коня, я вспомнил полную драматизма знаменитую сцену из «Собаки Баскервилей», где трясущийся от страха будущий владелец поместья торопливо шагает в темноте, стараясь как можно быстрей попасть под защиту двух знаменитых авантюристов. А за ним по тропе летит зловеще светящееся фосфором Древнее Проклятие… Чуть не сожрали, кстати.

– Прибавляй ходу.

Сразу после изгиба дороги он остановился и побежал к нам.

– Куда, транспорт забери! – крикнул я. – И прячься вон туда. Не высовываться, Жан! Мы быстро.

– Едут, – спокойно предупредил Гоблин.

Осторожно высунулся из-за дерева. Что же ты, Олесь, без фар идешь? Солнце сбоку уже мешает, а вот в тени, что бросает на дорогу стена леса, ничего не видно, так ведь и в кювет улететь недолго. Даже заволновался.

– К бою, – приказал я коротко, и мы встали на позиции.

Свернув за поворотом с дороги, француз, как и было предусмотрено, укрылся в кустах за нами. Все произошло быстро, и это хорошо, потому что никакого удовольствия от процесса нейтрализации я не получил.

Уазик перед поворотом предусмотрительно сбросил скорость и неторопливо выкатился к нам. Скорее всего, Олесь тоже выбрал бы это место: отсюда удобно следить за удаляющейся жертвой. Но следить было уже не за кем, а времени у него не оставалось. Не знаю, успели ли они что-то разглядеть с левой стороны, – солнце висело прямо над вершинами деревьев. Яркий свет в глаза.

И мерцающая крестообразная вспышка немецкого пулемета.

Гоблин дал четыре короткие очереди, этого хватило…

– Мишель, они мертвы?! – крикнул Жан позади с истерикой в голосе.

– Они летят, – холодно ответил Гоблин, доставая из кобуры пистолет. – Дуэли не вышло. Пошли, посмотрим.

– Жан, подключайся! – приказал я. – Оттаскиваем, прячем как можем. Брать целое оружие, патроны, если есть – рации и записные книжки… Что, Мишган, как думаешь, завтра их начнут искать?

– Стопудово. По крайней мере одна рация у них была, сам видел.

– Тогда к избе. Немного очухаемся – и за работу, за ночь нужно собрать передатчик. Жан, давай на дорогу, наблюдаешь, рацию у Михаила возьми.

Что за жизнь такая… Не хочется мне идти к парящему автомобилю, в котором лежат мертвенно расслабленные тела. Французу – тем более, на место бойни смотрит с ужасом. Ничего, брат, привыкай, ништяк на Платформе не бросают. Сейчас тебя Гоблин научит.