Текст книги "Полное посмертное издание. Компиляция. Книги 1-28 (СИ)"

Автор книги: Вадим Денисов

Окончательно: к форту берегом не пройдешь. А если зачем-то и где-то обходить эти болота и колючий лес, то попадешь на «язык» саванны, примыкающей к крепости, – там у нас все просматривается. Визитеры могут пожаловать только водой.

Я себя чувствовал вполне комфортно, сам не ожидал.

И ничего удивительного, лес и лес. Да, где-то он необычный, да, местами невообразимо высокий. Но законы в нем царят все те же, физика движений и звуков не изменилась, а редколесья в районе васюганских болот местами похлеще будут, чем эти субтропические разливы. Так что, спецназовцы, тренируйтесь в Сибири. После этого вам никакая Амазонка не в страх. После пары семинаров по флоре и фауне, конечно… И наоборот: наблатыкавшись на амазонских полосах препятствий, никогда не зарекайся, что выживешь в сибирских чащах и болотах, – уже потому, что там начиная с октября весьма и весьма прохладно становится… До сосулек вместо ног.

Есть, конечно, ожидаемые особенности. В этой местности, насколько я вижу, после осенних дождей охотиться будет труднее, чем летом, в отличие от Сибири, где все наоборот. Температуры стоят высокие, все растет круглый год, и потому после природного орошения на выгорающих летом кустарниках появляется новая листва, которая резко ухудшает видимость. Но с точки зрения охоты же появилось и преимущество: земля стала мягче, двигаться бесшумно проще… Посмотрим.

В дельте левого рукава, как и ожидалось, оказалось великое множество проток, островов и островков. Дилемма.

– Ленни, доклад, мы в рукаве.

Многого не успеть, время, как и топливо, дорого.

Пш-шш…

– «Кастет» «Тунгусу».

– В канале.

– Костя, мнение: прокатимся по речке вверх или шмонаем островки? Что твоя сталкерская чуйка подсказывает? Прием.

Рация пошипела, после чего Костя ответил:

– Моя чуйка, командир, говорит так: попал в большой магазин – отоваривайся. Неизвестно, придешь ли ты сюда еще, будет ли время и не выгребут ли весь дефицит.

– То есть чешем?

– Чешем.

Обыскивать эти острова на весельной лодке я бы не стал даже под расстрелом: без рук останешься, адский труд и куча потраченного времени. Хорошо, что главные друзья современного человека по имени ДВС[98]98
  Двигатель внутреннего сгорания.


[Закрыть] в колонии имеются.

– Ну что, Zicke, мы остаемся здесь, докладывай опять… Кто там на смене?

– Ольга.

– Попроси, чтобы радиомаяк включила, а то заплутаем в этих камышах.

Непростая нам предстояла задача. Видимость будет отвратительная, кругом заросли затопленного кустарника и высокая трава. Я бы, честно говоря, плюнул на тщательность, быстренько промотнулся бы поперек и покатил дальше. Но Лунев не таков, он – сталкер. А сталкеры, скажу я вам, это не разведчики, это совершенно другое. Они заточены не на поиск новых земель и добычу разведданных, они настроены на поиск полезного для анклава. Другой характер, другой подход. Сталкеры – как волки: почуяв наживу, уже не отпустят. А Костя что-то чувствует, и я тому мешать не намерен. Вдруг локалка стоит на островке?

Еще на стадии планирования «Беринга» в Штабе определили, что главная локалка залива, если она существует в принципе, будет стоять по аналогии – на берегу, противоположном существующим там (и тут опять «если») развалинам. По аналогии с Волгой. В нашем случае это где-то в скалах на противоположной стороне залива. Но и вероятности появления других локалок никто не отменял.

Тут такой нюанс: Писатели ставят Rohstoffvorräte, RV, как я часто все еще по базельской привычке говорю, не изначально, а по каким-то соображениям, по текущей ситуации, так может быть. И тому есть косвенное подтверждение: еще ни разу сталкеры анклава не находили локалки с напрочь просроченными продуктами питания. Месяц просрочки – это максимум, такое было один раз. Впрочем, сама изба может стоять пустая, такое тоже было… Так что чисто теоретически Смотрящие могли сбросить ништяки и загодя, прослышав детальный план и сроки экспедиции.

Пш-шш…

– «Кастет», вы двигаетесь по часовой стрелке к центру, мы – против часовой. Радиомаяк форта включен. Тепловизоры, контроль зарослей и воды. На связи быть постоянно.

– Принял.

– Идем медленно, бережем винты.

– Все равно нашинкуем зеленки, Федя…

Деревья сильно мешают поиску. Мешают уже тем, что их тут много и ни одно не может служить гарантированным признаком нормального сухого острова: большинство стволов растет в воде – может, это разновидность мангрового дерева? Не сориентируешься. Думаешь: вон там островок! Подходим – а там все та же картина: заросли, камыши и торчащие из воды кривые черные стволы.

«Зодиак» медленно продирался по протокам, порой буквально раздвигая заросли пузатым носом в кевларовом чехле. Крупных хищных змей я не боялся, если они даже тут и водятся. Здесь этим монстрам ловить нечего. Точнее, некого. Питону или анаконде нужна нормальная теплокровная добыча, а значит, береговой водопой. Здесь же одни птицы, это их царство… Ошалевшие от нашей наглости, пернатые всех пород изумленно смотрели на крадущуюся сквозь высокую траву лодку, и лишь некоторые поднимались в воздух. Хороший признак: непуганые они тут. В воде лениво плескалась жирная рыба с зеленоватой чешуей. Скорее всего, они постоянно живут в плавнях, никогда не выходя на стремнину.

– Ленни?

– Ничего, чувак, – сказала подруга, лишь на секунду отрываясь от тепловизора. – Одни птицы кругом.

А воздух тут нехороший. Прелый, затхлый, порой даже гнилостный. Жилья в этих тугаях не поставишь, сваливать бы надо… Мы с Ленни поднажали и к примерному центру проточной системы вышли первыми. Ничего, только время потеряли.

Пш-шш…

– «Тунгус» – «Кастету».

– На связи.

– Ну, поздравьте, неумехи.

– Да ты че!

– Ага. Я уже и сам не верил.

– Локалка?

– Бери выше, командир. Что нам те консервы или парочка пулеметов… – в голосе главсталка чувствовалось нарочито спокойное хвастовство.

– Кость, – тихо спросил я. – Ты что, пароход нашел?

– Так точно, коммандер! Именно пароход! Пусть и очень маленький. Ну очень маленький.

– Так! К черту тишину, ракету давай! Красную!

Бух!

В небо метров на семьдесят поднялся яркий шарик. Ясно.

– Ленни, тормоши Ольгу, рассказывай, это должно осесть там. И погнали!

Осторожное одиночное плавание закончилось, «Зодиак» бодро пер сквозь камыши, чуть не сшибая зазевавшихся птиц. Ай да Костя! Ну, ты искатель!

Это была семиметровая металлическая клепаная лодка или небольшой баркас, с паровым двигателем. Прочный корпус благородного цвета красного дерева, с закрытым кокпитом, короткой мачтой на четырех растяжках прямо за ним и паровым агрегатом с короткой блестящей трубой. Перед машиной стоят два палубных рундука. Трюм в кокпите. На корме имелся короткий полотняный тент на четырех стойках, вся же остальная часть судна, как поведал Костя, была укрыта брезентом. Толково подсуетились Смотрящие, иначе внутри было бы полно дождевой воды.

– Тео, ты ее узнал?! – заорала Катрин Гийяно и тут же начала напевать какую-то мелодию. К моему изумлению, Zicke, подумав, подхватила.

– Ленни! Ты узнала! – обрадовалась француженка.

– Что-то очень знакомое, – пробормотала подруга, смутившись. Редко я такое вижу.

– Это же «Африканская королева»!

– О, боже! Ну, точно! Только там она была совершенно обшарпанная.

Мужики скромно помалкивали.

– Да вы что, парни! Не помните этого знаменитого английского фильма?! Костя! Да ты, как только ее увидел, должен был почувствовать себя Хэмфри Богартом!

– А ты себя – Кэтрин Хепберн, – улыбнулась Ленни. – Это невероятно!

– Про что хоть фильм-то этот, скажите, – несколько виновато спросил у девчат Костя, не отрывая глаз от находки.

– О! Фильм… Представь себе… – с удовольствием начала Катрин. – Там один чувак, безбашенный капитан Чарли, приплывает вот на таком пароходике в африканскую деревеньку. В селе есть миссия преподобного Сэмюэла, с ним его чопорная сестра Роза, люди достаточно беззаботные, живущие по правилам мирной английской жизни. Начавшаяся Первая мировая война приходит на континент, немцы убивают священника, а Роза и Чарли бегут, постоянно ссорясь друг с другом, навстречу романтическим приключениям… Вот на этой самой скорлупке с трубой! Или очень похожей.

– Нулевой баркас, как только что из мастерских, – сообщил сталкер. – Никаких вторых хозяев. Надо будет потом с Корнеевым связываться – пусть из своего опыта ценное фильтрует, консультации дает.

– Свяжемся, – прошептал я отвлеченно, – со всеми свяжемся.

…Это уже потом, по приезде в Форт-Росс, мы сообща вспомнили историю старого фильма, в чем помог старина Эйнар. Лодка на самом деле носит имя «ЛС Ливингстон». Прослужив почти сорок лет, она была продана для съемок фильма, который так и называется: «Африканская королева». В наши дни легенда стоит в отеле «Холлидей Инн» в Ки Ларго, штат Флорида. Так вышло, что иностранцы фильм помнили отлично, а мы лишь краем, а ведь его демонстрировали еще в СССР.

Уже тогда, на берегу маленького островка, мы начали придумывать знаковые варианты названия парового баркаса, однако это ничем продуктивным не закончилось. Маурер, лишь увидев суденышко, так и сказал:

– Guten Tag, Afrikanische Konigin![99]99
  Добрый день, африканская королева! (нем.).


[Закрыть]

«Королева» теперь у нас появилась, короче… Но это все было после.

А тогда я смотрел и мечтал.

…Поставим блок в соснах, тросом с лебедки «Клевера» вытянем баркас на берег.

Неспешно проверим корпус, а потом покроем самой лучшей судовой краской или еще чем специализированным, что я только смогу найти в программе терминала. Ух! Тент нужно будет делать посолидней, хотя по площади больший никак не получится, мешает машина… Подвесник поставим! Я запросто возьму в лимите маленький и экономичный четырехтактный «меркурий» сил на двадцать, «Королеве» больше и не нужно. Два двигателя! Угля, правда, нет… Но неужели в давние времена африканские буры использовали лишь уголек? Наверняка и на дровах потелепает. Ладно, тут нам Корнеев все расскажет по опыту эксплуатации своей «Нерпы». Приборы поставить, рацию, эхолот, прожектора и сигнальные огни на мачту, гордый флаг.

И можно будет не гонять достаточно прожорливый «Клевер», которому теперь суждено стать реальным флагманом флота колонии. Бортовой пулемет выделить сложно, но можно, по временной необходимости. Второй раз Смотрящие мне схитрить не дадут. А турель под «Удар» на корме нужно монтировать. Если же сообразить еще и усиленную плиту на дно, то сгодится и для миномета, да по берегам! Офигеть, речной монитор! Хотя вот этого-то как раз и не хочется Феде Потапову: я сюда не для войн пришел. А для открытия и освоения.

– Парус на такую мачту поставишь? – заполнил паузу Костя.

– Не знаю, – признался я. – Может, повыше мачту установить? А нужно ли?..

Жадничаем.

– В три лодки ходить будем. Целый флот.

Представилось… Дальний рейд, за кормой «Зодиак» на привязи, чтобы бензина не жечь. На дровишках, потихонечку…

Огромная неизвестная река. Вечер. Джунгли. Крики экзотических птиц.

Эх… Приятно будет полулежать под кормовым тентом, прислушиваясь к шуму паровой машины, шелесту винта и шороху внезапного дождевого шквала, барабанящего по полотну. И вспоминать те времена, когда мне подобные путешествия по тропическим рекам представлялись лишь во снах.

– Давай готовить ее к буксировке.

– Да что готовить, зацепим да потащим. Но подождать придется: мне еще винт грузовой ставить вместо скоростного, – сразу предупредил Кастет.

– Нет уж, сам дно осмотрю, страшно.

Для пути назад лодки выстроились тандемом. Мы с Ленни впереди, выбирали, а где и расчищали путь. За нами пристроился «Зодиак» Кастета, осторожно и медленно вытаскивающий «Королеву» на чистую воду.

И только после того, как все три судна закачались в течении реки, я вышел на связь.

Пш-шш…

– «Крепость» – «Тунгусу».

– На связи «Крепость». Как у вас там?

– Все в порядке. Возвращаемся с уловом, – ответил я, стараясь говорить спокойно. – Судно нашли, буксируем.

– Приняла. Молодцы, ребята! А что за судно?

– Паровой баркас, новенький.

– Сейчас оповещу всех. Давайте, ждем! А у нас тоже новости!

– Что такое? – бросил я, сразу напрягаясь до красной черточки.

– Гости в форте. Я как раз хотела с вами связываться.

Я чуть не сломал в руках корпус микрофона.

– Что за гости?! Гоблин где?! Прием!

– Двое, сами пришли. Местные. Такое рассказывают… Вот Мише и рассказывают. На крыше все, рядом. Сомов всех сразу наверх поднял.

– Принял, ждите.

И не покатишь быстрей. Вот так нервы и сгорают.

…Представьте себе такую ситуацию. Даже не ситуацию, это слишком сухо, не хватает у слова красок, – а картину! Вполне житейскую, обыденную.

Сидите вы дома, в славном городе Ростове-на-Дону, в Октябрьском районе. В своей трехкомнатной квартире многоэтажки. Настрой хороший, потому что идет день субботы, а никаких авралов ни на работе, ни дома нет. Дети не испортили настроения, а жена с утра покладиста. Хотели было всей семьей поехать на дачу, однако на улице стоит страшная жара, а дача куплена в новом товариществе, где деревья пока не выросли. А еще там нет кондиционера, это просто мука. В принципе, участок охраняемый, и взнос на охрану немал, но такие вещи один хрен прут на раз. Поэтому жена вечером идет с подругами на девичник, а вы с братвой в сауну по соседству. Сауна не из лучших, но зато принадлежит приятелю и потому не грузит бюджет.

С вами сын шестнадцати лет и доча тринадцати, каждый сидит в своей комнате и развивается компьютером с социальными сетями внутри – им ни сауна, ни посиделки не нужны. И уж тем более дача. Еще в квартире брат жены, полицейский, он на кухне. Шурин в командировке, приехал в город на пять дней – то ли ловят они кого-то, то ли опытом обмениваются. Живет с коллегами в гостинице «Ростов», это недалеко. Забежал, чтобы пообщаться с сестрой.

Одним словом, все нормально. Вы подходите к окну зала, откуда открывается чудесный вид, в тысячный раз тупо смотрите на зеркальную надпись огромными каменными буквами на цветочном газоне «нойар йиксьрбяткО», и тут оно все и происходит.

Вас переносят.

Какие-то секунды помрачения – и вы с изумлением обнаруживаете себя сидящим на заднице посреди огромного леса, через деревья просвечивается водная гладь – то ли море, то ли озеро. Рядом медленно начинают заводиться шальным ором родственники. И полотна обоев, медленно опадающие со всех сторон на траву.

Вы попали. Черт его знает, что за технология переноса опробовалась Смотрящими. Все потеряшки просто просыпаются на рельефе или в здании, по-другому никогда не было. Здесь же налицо другой подход: экспериментальный метод, не иначе.

Итак, обои. Они легли аккуратно, по контуру бывшей квартиры, как отмывка на ватман с чертежом родной хаты. А натяжного потолка нет, как нет люстр и светильников.

Внутри контура – вы с домочадцами и, собственно, сама квартира. Точнее, все то, что бетонную коробку таковой делает. Вместе с вами сюда перелетело все, до последней пылинки. Вы сидите на линолеуме. На обои шумно валится скрытая электропроводка с розетками и выключателями. Вас не кинули по-подлому, как покажется любому человеку, вам заботливо вручили все реально нажитое. Да-да! Реальное. Без тугих банковских счетов и виртуальных денег – это, как оказалось, пепел и тлен, не врали умные люди. А вот все материальное с вами, по-честному. Уж что скопили…

А скоплено немало. Вот стоит большой новенький холодильник, уже начинает подтекать на жаре. Битком набит: вы каждый раз матерились, пытаясь что-то туда положить или достать. Несколько старых супов и недоеденных гарниров, обрезки загнувшихся колбас по углам. Два свежих яйца – почему-то у хозяек принято именно такую дозу оставлять на всякий случай. Очень много всяких кетчупов, майонезов и соусов. Три горчицы, все невкусные. Внизу типа овощи: две вялые морковки и несколько яблок. Нарезки в вакууме – две штуки. Маринованные грибы ручной сборки. Вскрытая банка с оливками. Сыр поддельный, такие что-то часто стали попадаться. Почему-то банка шпрот – что ей тут делать? Сосиски – четыре штуки. Одна бутылка пива «Будвайзер»: папина, ее трогать никому нельзя. Полбутылки водки «Семь озер» – поди, уже выдохлась. Молочка, ну, эта вечная, ибо химозная. И прочее по мелочам. Говорю же, полный холодильник.

Рядом стоит морозилка – тоже все забито. Внутри стопятьсот маленьких полиэтиленовых пакетиков неизвестно с чем. С чем-то недоеденным или недокрученным. Жена раз в квартал безжалостно их выкидывает – копятся, падлы. Кости для какой-нибудь собаки. Три пакета с пельменями разных типов – все невкусные, и все лишь в треть объема. Почему так происходит… Трижды дефростированная курица: доставалось, забывалось, не успевалось, убиралось. Блинчики. Подозрительная рыба. Фарш из кулинарии, ну и гадость, уже желтоватый, жена скоро выкинет. Это не морозилка, а ИТУ-30, где наказанные судом продукты честно мотают срок. Но формально она тоже полна.

Не беда! Есть еще и кладовка! Там тоже присутствует съестное, сухое и твердое. Чтобы не перечислять всего, приведу пропорцию на одном примере: макаронных изделий, суммируя все недосыпанные в кастрюлю пакетики, – восемьсот грамм. Специй, приправ и всяких мутных порошков в яркой упаковке, от разрыхлителя до набора для приготовления корейской моркови, упала бы она, – пять килограммов. Муки одного вида кила полтора. Сахара осталось на три дня от силы, кофе – на два. Чай в банке, двести грамм. Зато есть какао, цикорий и две пачки паскудного зеленого, ныне модного, чая, который во времена СССР был главным западлом и который ни хрена не бодрит.

Консервы имеются, а как же. Две банки тушенки, белорусской – это вы купились на рекламу в сети: мол, наилучшая. Попробовали одну банку, сразу выкинули, две оставшиеся зачем-то стоят во тьме уже год. Есть одна банка зеленого горошка и три – кукурузы, почему-то дети жрут ее ложками. Ну, им вообще все что угодно можно скормить под компьютерный шумок, если разрешить жрать у себя в комнате. Печень трески, не вскрытая с Нового года, кленовый сироп в знак приобщения к великой культуре США и две банки с джемом.

Есть бар, вы солидный человек. В нем стоят пять красивых бутылок, во всех плещется на донышках, и две бутылочки подаренного родственниками и знакомыми бальзама, которого в семье никто и никуда добавлять не хочет. Но они стоят. Греческий узо в уголке, кто только пьет такую гадость… Потому и полная бутылка. Вот и все пищевые запасы.

Конечно, кое-что имеется на даче и почему-то в гараже, куда жена систематически отвозит особо большие банки на своей «импрезе». Но ни дача, ни гараж не перенеслись.

Как в каждой семье, в доме имеются инструменты, под них даже куплен красивый пластмассовый ящик. Что же там? Там клятые отвертки всех мастей. Дарят их постоянно, в красивых маленьких комплектах, где присутствуют индикаторы, наборы крошечных головок, которые в быту решительно неприменимы, круглогубцы, всякие удлинители и переходники. Нарядные и неудобные в использовании. Пассатижи, три штуки. Рубанков нет, напильников нет, долота и стамески тоже – когда в современных квартирах требовались стамеска и зубило? Есть набор надфилей, уровни, линейки и лазерная рулетка. Пила по дереву лежит на даче. Ножовки по металлу нет в принципе. Целых три молотка, два разболтанных. Топорик, маленький, фискаровский. Есть и большой, но он на даче, а дача, как вы знаете, никуда не…

А! Мультитулы! Тоже три, их любят дарить на корпоративных праздниках. Ручной дрели… О чем вы вообще сейчас? Есть бошевская, почти нулевая, и два набора сверл. Большой топор… вы знаете где. Монтировка? Лопата? Нет, в более северных районах с приходом лета водители иной раз ленятся сразу увезти ее в гараж, стоит в нише прихожей, у стены, прижатая зимней одеждой. Но в Ростове… Есть хозяйственный ножик, финский, с красной пластиковой ручкой. Тупой. Где-то был брусок. Жена пользуется ножеточкой.

С зажигалками, спичками, батарейками и керосином для лампы грустно, как и с самой лампой. Запас курева более чем невелик – пара пачек и одна в кармане пиджака. Где-то валяется курительная трубка из бриара и пара жестяных коробочек ароматизированных датских табаков. Есть машинка для скатывания папирос, лет пять назад модный был подарок, и пачка папиросной бумаги. Фонарики имеются, все светодиодные, крошечные и тоже дареные. Как там с батарейками, не сели?

В доме живет оружие, настоящее.

В углу зала за шторами спрятался массивный дорогой сейф. Когда ты стал замом по общим вопросам, то есть главным спецназовцем предприятия, пришлось вступить, получить лицуху и купить ствол: изредка приходится ездить на нужные охоты. Дорогая итальянская вертикалка: полуавтоматы, говорят, неспортивны… И две пачки патронов «Феттер», мелкая дробь. Больше и не нужно, в корпоративном охотхозяйстве все есть, потому и покупать не стал – эти бы израсходовать. Как хорошо, что подобные мероприятия – большая редкость! Нож охотничий имеем, Златоустовский, стали 95x18, украшенный всечками, с рукоятью из бубинги – тоже в сейфе. Острый: кто бы им что резал… Патронташ красной кожи, причиндалы. Второй ствол покупать не захотел – зачем он нужен, и одного вполне достаточно для поддержания имиджа. Тем более нарезной, а ведь некоторые из приятелей-охотников обзавелись. Травматик есть, ТТ… Вот ведь гадство! Опять забыл вытащить его из бардачка «мазды»!

Вроде у шурина был пистолет! Точно, показывал, «Макаров». Пара обойм, наверное, припасена, если не расстрелял в погонях.

У сына была воздушка, собирался дать на время приятелю. Отдал?

С рыбалкой дело обстоит чуть получше – имеются три нарядных спиннинга, все лежат в большом пятнистом футляре, жестком и тяжелом, ноша только для автомобиля. Хлысты практически тоже нулевые. Три качественные катушки, плетенка (попробуй с другой лесой на водоем выйти в присутствии коллег), ящик с блеснами и воблерами – страшных денег стоит, до сих пор жалко. На балконе стоит рыбацкий раскладной стул с откидывающимся набок столиком.

Раз уж речь зашла про балкон – там ничего примечательного. Три десятка пустых стеклянных банок, два сломанных велосипеда и старый пылесос, который жена третий месяц везет к тетке.

Проклятье, а где новенький камуфляжный костюм? Неужели в гараже? Да не, он в чулане, наверху. А вот сапоги точно в гараже: высокие летние камуфляжные из гортекса, зимние многослойные и резиновые забродники… Что ты будешь делать, вся путевая обувь в гараже или на даче! В доме сплошь городская модельная и тапки. Про обувь жены и дочки даже вспоминать страшно: сплошная нарядная италия… Зачем отдал «Ермак», спрашивается? Вот рюкзак был – накидал туда как попало и пошел. Новый, из кабелосовского каталога, конечно, красив, но бестолков: куча карманов и ремешков, липучек и фастексов. А ничего не влазит, и на спине неудобен.

Вот, собственно, все из толкового.

А чем же тогда заняты кладовки квартиры?

Заняты они тряпками. Немыслимое количество. Тряпки спрессованы в коробках и чемоданах, старых и новых, они в сумках и баулах. Раз в два года выкидываем – все бесполезно: запасы барахла самовозрождаются после каждого воскресного шопинга жены и дочки. И все негодно в данном конкретном случае. Каждый год перед приходом лета супруга перебирает завалы с целью определения «дачных вещей». Их уже целая кладовка накопилась, дальняя. Два тюка вы честно отвезли в усадьбу, один даже вскрыли, и на том дело кончилось. Соседи по участку ходят в адидасовских тряпках из последнего каталога, и гарцевать перед ними в этих обносках как-то стремно.

Почему все это не выкидывается? Никто не знает.

Есть ли прочная одежда для родни? Пока не ясно.

Кроме тряпок кладовки забиты старой бытовой техникой и коробками с книгами.

У родителей по стенам стояли стеллажи. Сейчас такое немодно, сейчас модно иметь свободные стены и говорить, что в нынешних квартирах места для книг нет. Будто предки жили в лучших… Ты послушен, но тебе книги жалко, не совсем еще оскотинился: набил коробки – и во Тьму, на полку. Стены свободные, как положено, белые, поверхностей очень мало. И потому все имеющиеся заставлены в три ряда всякой сувенирной хренью, которая постоянно дарится и зачем-то везется из отпусков. Пыль вытереть невозможно.

Лодка надувная – другу подарил, тот взаправдашний рыбак, а не корпоративный набегалец. Стоп! Или не подарил? Или только собирался? Так-так, а в каком она чулане? Полное понимание, что в доме есть вообще, отсутствует, нужно вспоминать и рыться в перекинутом.

У вас по-другому? Хорошо. Представьте, смоделируйте свое.

Сколько еды и лекарств имеется, оружия и доброй обуви, крепкой практичной одежды, ножей и топоров, есть ли палатки и спальники, фонари и радиостанции… Итоги в подавляющем числе случаев очевидны: зачем бы все это нужно держать дома современному человеку? С какого перепугу иметь в квартире керосиновую лампу с запасом топлива и бензиновый электрогенератор на балконе?

Или запас консервов. Говорят же, на всю жизнь не напасешься. И это так.

А вот на Старт? Если случится. Как оно у вас, готовы?

– Поначалу три семьи было, все оказались в Секвойке. Им пустое здание типа локалки вкинули. Два ствола, гладкий с одним патроном и ПММ с двумя, – выложил Гоблин оперативно важное.

– Ага, Миша, я понял…

– Таких называют пятнашками, сами слово придумали.

Я смотрел на двух побитых жизнью мужиков, слушал сбивчивый рассказ Степана, высокого и крепкого мужчины, чуть прихрамывающего, старшего большой семьи, и натурально обалдевал. Оказывается, на южном материке Смотрящие экспериментировали, пробовали разные подходы. Но это не Платформа-4, общие принципы остались: групповой вброс людей с какой-то долей материальных ценностей и дальнейшая стимуляция процессов.

Пш-шш…

– «Тунгус», докладываю. Чисто за периметром. Все спокойно.

Вотяков сам сидит в башенке, пасет окрестности, мало ли чего. Рядом Данька с биноклем.

– Хорошо, Юра, понял тебя, понял…

Воспользовавшись паузой, в штаб зашла Нионила, притащила кофе для всех.

Гольдбрейх вообще считает, что Платформы подразделяются по эпохам, то есть по начальной точке нового цивилизационного отсчета. Вполне может быть, что Писатели поначалу сгоряча вообще закинули на Платформу-2 кроманьонцев – пусть, мол, все заново проходят. Но быстро опомнились: очень долго ждать. Потом попробовали подписать под проект Средние века, например. Потом век семнадцатый… Но все это писами по воде виляно.

Меня же интересовало главное. И потому я бесцеремонно прервал рассказ – наслушаемся еще – и уточнил самое важное, по крайней мере в данный момент:

– Таких, как вы, много еще? С кем из соседей общались?

– Сложно сказать, – ответил за старшего Алик, шурин Степана, жилистый мужичок среднего роста с темными короткими волосами. – К западу еще один клан живет, французы, там шесть человек, месяц назад мы их проведывали. Есть и еще западней, тоже с нашей стороны степи, итальянцы, те к соседям приходили, мы с ними общались пару раз, но сами туда не ходили: далеко и опасно. С другого берега залива летом приезжали пятнашки – норвежцы, нормальная семья, восемь человек. У них лодка весельная, хорошая, деревянная, нашли где-то.

– И все сброшены по тому же принципу?

Оба синхронно кивнули.

– А подпитка каналом?

– Не понял, – смутился старший. – А… Нет, у нас такой благости нет, это других иногда балуют. Норвежцам один раз маленькая «выручалочка» попалась.

Я пока не стал уточнять, что это такое, мне география срочно нужна, расклады.

Писатели тут что, Полигон себе устроили? Проба пера, так сказать…

– Что, и другие сообщества есть?

– А как же. Вверх по Большой Реке народ живет, общинами гораздо больше наших, но неблизко. Шесть раз от них люди сюда приходили. Первые два раза прибыли вообще нормальные, адекватные ребята, один украинец был. Потом они пропали куда-то… Следующие – бандитье нерусское, да и только. Три раза тяжко нам пришлось… Но им тут неинтересно, у них там угодья будь здоров.

– Много таких сообществ?

– Надо думать, немало, – решил Степан. – Разные приезжали.

– Это монокластеры? Да вы кофе-то пейте, мужики.

– Или селективные кластеры, – уточнил Хвостов.

Родственники переглянулись, помолчали, отхлебнули.

Наконец Степан уверенно произнес:

– Не слышали мы таких слов, командир… Другое мы слышали. Это все поликластеры, так они сами говорили. – Он поставил чашку на стол и добавил: – Полканы, в общем.