Текст книги "Полное посмертное издание. Компиляция. Книги 1-28 (СИ)"

Автор книги: Вадим Денисов

Вменяемых руководителей тут ещё мало. Нас и близко не подпускают к операциям – кто мы такие в новом мире? Да и сам я не жених, так, воздыхатель.

Зато вот бандитов ещё много, особенно в Панизо. И ничего тут не поделаешь, этап такой. Дальше обстановка изменится, империи строятся уже не с урками. С чистыми урками – только самое начало становления, самое сложное. Урки на определённом этапе диалектически становятся дворянами. И этот этап уже близко, многое меняется. Я понимаю, что маргинальная среда таких новостройных сообществ на цивилизационно молодых планетах – это концептуально. Вот только здесь этого почти уже нет, уже пережиток. По берегам живут обычные люди, предки которых переболели повальным бандитизмом и стремлением к халяве…

Вокруг муть. Липкая и вязкая.

Так что здесь уже не только дело принципа: в особо мутной водице много чего выгодного-интересного водится, я хочу быть в числе наблюдателей. Надеюсь, завтрашний визит к Клаусу что-то прояснит.

Когда, закончив сумбурную речь, я решил, что всё нужное уже рассказал… – не поверите, они обрадовались!

– Гера, ну наконец-то! Я уж думал, что ты окончательно в детство ударился, – облегчённо вздохнул капитан. – Весь экипаж парохода извёлся: Ростоцкий мыслит и действует, как опытный деловой мужик, а на чужих мимолётных баб реагирует, как пацан двадцатилетний!

– Безохотная, но таки да, перемена мест. А также свежий воздух и обилие полезного физического труда, – с монашеским видом ответствовал я. – И климат другой.

– Курортный, – спокойно подсказал механик.

Наши парни вопрос решают спокойно. Почти у каждого на берегу есть верная или не очень пассия, выбранная на роль сиделицы у окошка светёлки без лишних рефлексий и переживаний.

– Точно, курортный. Такой антураж кого хочешь собьёт с воздержанческого курса. Впредь буду осторожней.

Доктор ехидно хмыкнула.

– Всё нормально, Герман, – вмешался профессор. – Однажды моим попутчиком в купе оказался пожилой армянский монах, очень, доложу я вам, интересный человек, умный, эрудированный… Так вот он выдал великолепную сентенцию: когда мужчину перестаёт тянуть к бокалу вина, когда он перестаёт обращать внимание на молодых красивых женщин, ему остаётся только политика! Ты же не собираешься идти в политику?

Я энергично покрутил головой.

– Вот видишь! От себя добавлю, пока у мужика есть здоровый интерес к женщине, он молод душой, в нём есть огонь и задор! – в запале Володя прибавил громкости и тут же оглянулся на дверь кают-компании: нет ли там суженой. – Это как добрый коньяк долгой выдержки. А уж как подобный интерес угас, значит точно, только политика… ибо не может быть успешен политик, обуреваемый неуёмными страстями.

Облегчённо вздохнув, я убрал руки со стола и вновь сел на шикарный стул. Но наступившее спокойствие оказалось обманчивым.

– А ответьте-ка доктору, больной. Только честно… Скучаешь?

– Скучаю, – застигнутый врасплох неожиданным вопросом, я не успел соврать.

Профессор нервно застучал пальцами по столешнице.

– Ничего, – решительно объявила Котова. – Вылечим.

И тут же заложила ногу на ногу – хрустящий крахмалом белоснежный халатик чуть вздёрнулся, открыв мужскому взгляду сущую прелесть. Кожа гладкая, здоровая, пошлым загаром не повреждённая… У меня, по-моему, даже нос побледнел! А через мгновение я всеми частями тела осознал, что волшебное излечение от чужеземных чар начинается прямо сейчас. Сильна отечественная медицина!

Боцман, не выдержав, громко заржал, следом и капитан забулькал.

Мне что, осталось покраснеть вам на радость?! Паразиты!

– Кормить надо лучше, – совершенно серьёзно заявила Альфия. – Они и не улетят.

Все сразу задумались: редко наш кок говорит. Но уж как скажет чего…

На том публичное решение нравственных уравнений и закончилось. Однако не закончилось обсуждение плана действий. Многое уже заряжено: натянуты и подвязаны на палец чуткие ниточки, деньги вброшены, найдены и прикормлены нужные люди, процесс пошёл, ставки сделаны. Поймаем сучат! И ещё подумаем, надо ли их выдавать непутёвым или же просто излишне хитрожопым властям.

Просидев в уютной кают-компании еще с полчасика, все разошлись по своим местам, дабы наблюдать и готовиться к сюрпризам. Нам ещё селение зоргов проходить надо, что лежит между заброшенным фортом и устьем Аракары.

Деревеньку зелёных, стоящую по левому берегу Леты, РЛС судна засекла глубокой ночью. Вот только метку «шухер, гоблины» аппарат поставить не смог, мы оценивали принадлежность посёлка визуально, в чём помогли характерные длинные просторные лодки – «пироги», их ни с чем не спутаешь. «Темза» шла достаточно близко от берега, шкипер подсветил прожекторами, и вскоре на бережку появились несколько узнаваемых фигур звероподобных зоргов.

Всё происходило в почти полной тишине: растерялись обе стороны.

Потом прогремела команда «К бою!», люди забегали, над палубой понеслись смачные маты, без которых не обходится ни одно действо, зорги тоже что-то там проорали сухопутное, и… пароход, не сбавляя скорости, проскользил по гладкой воде мимо. Никто в погоню за нами не пустился, хотя кормовой плутонг на этот случай был существенно усилен вооружением и личным составом. Я видел седьмой сон в своей каюте, провалился глубоко, по тревоге протупил и, выбравшись на палубу, увидел в туманной дымке, подсвеченной прожекторами, лишь неясные силуэты каких-то низких строений и чёрные, словно просмоленные, пироги зелёных.

Сейчас будем проходить днём.

– Михаил, ты давай на корму, к артиллеристам. Александр по правому борту, ближе к корме… Ярик как всегда. Мы со шкипером в рубке, сам на пулемёте буду.

– Сразу врежем, Герман? – с надеждой спросил матрос.

– Саша, ты вот что такой кровожадный?

– А на хрена проблемы? – огрызнулся тот.

– Вот именно. Нам тут плавать надо, а не воевать.

Как всегда, война мне не по душе. Особенно если это война с зоргами: ничего не приобретёшь, лишь патроны сожжёшь.

– Вот и будем спокойно ходить! В наши силы не веришь? – с чувством оскорбленного достоинства произнес боцман. – Сразу валить надо, пока на воду не сбросились! Будем бить врага на его территории!

– Где-то я этот лозунг уже слышал… Верю, Миша, верю. Только ты настрой свой пыл против тех, кто деревни сжигает. За зоргами такого пока не замечено.

Я понимаю парней: тренировались. Хочется опробовать степень готовности. Иногда мне интересно узнать, в общем и целом: как стайка вот таких молодых да бодрых, с похмела попадая в мир Кристы на лёгком охотничьем катере, начинает и получает? На сколько их, орлов, хватает?

– Мальчики, доктор сказала, что обед переносится! – послышался из-за двери коридора тонкий голосок Инны.

– Поняли! – крикнул Сашка за всех.

Котова перед боем набивать брюхо не даст, да и есть не хочется. Война ли впереди, мир, – а я все не могу привыкнуть к здешним пейзажам. Нет в них войны, есть правда жизни, борьба за огонь.

На всём представимом мной пространстве Криста в основном покрыта непроходимыми джунглями и редкими здесь долинами. Есть и горы, протяжённость и высота которых неизвестна. На их южных склонах, лучше прогреваемых солнцем и защищенных от северных ветров, в природных котловинах через хорошую оптику просматриваются своеобразные горные оазисы с высоченными деревьями, напоминающими секвойи. То тут, то там падают вниз каскадами серебристые ленты водопадов. Жаль, что я не могу посмотреть на всё это великолепие с воздуха… Сейчас, в самый разгар осени, когда среди режущего глаз изумруда постепенно начинают появляться и другие краски, в картине возникает объём, бескрайняя сельва сверху наверняка напоминает огромный лист великанского дерева: коричневые и чёрные реки и ручьи образуют причудливые переплетения капилляров, а бархатистая поверхность равнин, болот и рельефные бугры изредка встречающихся возвышенностей создают своеобразный «живой фон».

И в центре всего этого – яркая артерия Леты, замыкающая на себя весь живой мир если не всей планеты, то материка.

– За поворотом будет! – предупредил капитан по громкой связи.

И почти сразу:

– Удвоить внимание!

Здесь слишком зелено. Слишком мало вокруг свободной земли, пригодной для сельского хозяйства – всё нужно расчищать, корчевать, а это адский труд для крошечных людских общин. Непростые, особенно в сезон дождей, климатические условия, огромные расстояния и полное отсутствие инфраструктуры – вот причины, по которым регион за прошедшее столетие всё так же плохо освоен и совершенно не изучен. Но, как говорил Вольтер, если бы существовал ад, то люди и там бы через какое-то время стали себя чувствовать, как рыбы в воде. Освоились и зорги – поселение большое, ни о чём подобном мы раньше не слышали.

В чём идея переноса сюда не только жителей Земли, но и гоблинов? Не в попытке ли моделирования своеобразного симбиоза цивилизаций, продуктивного в перспективе для решения каких-либо задач? И здесь есть смысл принять версию, согласно которой все эти Кресты и Прорезы есть не что иное, как чей-то жестокий эксперимент. Не очень затратный, кстати. Разбросаны по рекам Земли своеобразные ловушки, которые накапливают энергию течения, и в определённый момент открываются. Туда кто-то влетает. В масштабах судоходства одной речки – сущие мелочи, никто и не заметит. В целом – приличная цифра.

– Вижу деревню! – гаркнул Семён.

За холмом справа по ходу сразу за поворотом реки появилась обширная площадка, чистая от природы либо расчищенная вручную. Селение зоргов расположилось комфортно – много места, отличный обзор, рядом небольшая речка с относительно чистой водой, своеобразный стандарт поселений на Лете. Стали видны гоблинские жилища – приземистые широкие хижины, не на одну семью, а сразу на род, длинные дома с покрытыми жёлтой соломой крышами.

«Темза» шла почти посередине реки, но чуть ближе к гоблинскому берегу. Конечно, можно было прижаться влево и гарантированно спокойно проскочить мимо посёлка, да ещё и дизель подключить. Догонять пароход, идущий под двумя движителями, – дело безнадёжное.

Капитан после совета решил этого не делать, причин тому несколько:

1. Нельзя самим снижать свой статус, согласно которому красавица «Темза» – хозяйка реки. Мы тут ходим по своим делам и будем ходить. Пусть зорги это знают.

2. Снижение моральной готовности к бою… Не полезно для экипажа. Люди должны быть уверены в собственных силах.

3. Существенно снижаются возможности детального наблюдения и изучения. В процессе исследования ты должен получить исчерпывающую информацию, поскольку иначе это – недостоверная информация. Ты еще ничего не приобретаешь, ты только тратишь, в том числе и нервы. Позже окупится.

Идём, как идём.

– Отчаливает! – вновь заорал Сёма.

Всего одна лодка отошла от берега и пошла наперерез. Точнее, уже вдогон, капитан не собирался замедлять ход.

– К бою!

Ну, тут всё просто… Канониры и сами справятся. Если решим воевать. И тут меня осенило.

– Отбой! – скомандовал я, торопливо хватая со стойки микрофон. – Первыми огонь не открывать!

– Ты чего? Можно не так резко, я аж вздрогнул! – удивился Самарин.

– Мысль возникла…

– Гера, когда у тебя возникают неожиданные мысли, я сразу понимаю, что предстоит какой-то геморрой…

– Посмотри, сколько их в пироге.

Всего пять человек: четверо мускулистых гребцов и один на корме, особо упитанный. Вожак. И никакого оружия, изготовленного к стрельбе.

– Тормози, Илья Александрович.

– Что ему нужно?

– То же, что и мне.

Я коротко рассказал шкиперу о своём плане, в очередной раз изрядно удивив Самарина.

Любо-дорого посмотреть, как гребут эти гоблины, на фиг им не нужен двигатель внутреннего сгорания, и ветрила – тоже, они и на чистой физике нормально справляются. Просто олимпийцы! А мы по сравнению с ними – параолимпийцы. Можем, но далеко не так бодро.

Капитан несколько секунд подумал и объявил:

– Малый ход!

– На корму пошёл, дам знать по рации.

Подготовлюсь. Ещё и людей проинструктировать надо, правильно расставить, на всякий пожарный. Всё, теперь я дипломат – для начала, а там посмотрим.

Мандражирую что-то. Прохладно стало или чисто нервы?

– Сколько раз говорили тебе умные люди, закажи открытую кобуру, давно бы уже наши в Манаусе сделали, – всё ещё ворчал боцман. – Как пистоль быстро вынать будешь из этого седла колхозного?

– Никак, – сокрушённо признал я.

Не пистолетный я человек. Если честно, просто забываю.

«Темза» шла на малом ходу, и пирога зоргов быстро подходила с правого борта.

– Все встали?

– Атас, Гера! План есть, я прячусь.

Какое-то время ствол кормового орудия ещё сопровождал потенциальную цель, но теперь канониров убрали, на корме остались только я и Мишка. Ярик притаился на верхней палубе, боцман рядом. Всё должно пройти нормально, столько стволов следят…

Вожак привстал в лодке и, скрестив руки над ужасной головой, пару раз развёл их в стороны. Я в точности повторил жест, надеюсь, мирный. Затем показал один палец и ткнул им же в палубу перед собой. Тот понял и нормально так кивнул в знак согласия. Ещё один, теперь призывный жест руки, и пирога подошла вплотную. Гребцы, кроме одного, самого молодого, подняли вёсла, и тут зорг легко и мощно прыгнул, в конце полёта хватаясь ручищами за скрипнувшие леера. Во даёт, гимнаст! Пара секунд, и переговорщик встал рядом со мной. Лишь бы коленки не затряслись.

Значит так, пора бы его описать. Два тридцать, не меньше. Шкаф тот ещё. Зелёный, будто огурец на гидропонике. Рожа… Нет, на аватарских киноаборигенов гоблин не похож, разве что размерами; те какие-то туповато-миролюбивые, без настоящей ярости в лепке. Этот же Создателем слеплен психологически правильно, как только увидишь, считай, что сразу первый удар и получил – от визуального воздействия. Страшная морда, чего там.

Экипаж пироги в рядок для сравнения не поставишь, но я уверен – этот самый крупный, самый фактурный. Альфа-самец. И самцовость сия весьма и весьма выпирает под невеликой набедренной повязкой из какой-то мягкой кожи.

– Мамоч-ки маи-и… – явственно прозвучал в тишине женский голосок.

Альфия-то как сюда пробралась! Засмотрелась на мужское! Разгильдяи, устроили тут цирк со смотринами! И сколько их в коридорчике набилось? Даже дверь приоткрыли, подглядывают. Впечатлилась женщина, под повязкой у зорга тоже… огурец, эге-гей какой!

Вот это, я понимаю, зорг! Не, тут все буквы должны быть заглавными.

З.О.Р.Г.!

Рука сама собой тянулась к открытой кобуре «кольта». Проклятье, страшно-то как! Одно движение монстра, и я останусь без головы, товарищество потеряет бесценного коммерческого директора! Гасить панику помогал разум. «Этот вожак изначально не собирался драться, – убеждал я сам себя. – Заметив пароход, он решил использовать неожиданную встречу более продуктивно. Самый умный? Или более развитой?»

Делать нечего, будем работать.

Гениальная в своей простоте бизнес-идея родилась у меня ещё в древней башне. Звучит она предельно просто: зелёный Крест – точно такой же ресурс, как всё остальное, найденное людьми на Лете. Значит, его можно и нужно кэшировать. На фига он нужен? А кэш нужен.

С жестами межпланетного общения мы с партнёром не мудрили, тут срабатывало буквально всё, известное издавна из фантастической литературы и кинофильмов, писатели и сценаристы прозорливо не ошиблись. Впрочем, точно такими же жестами объяснялся капитан Кук с аборигенами. Нет, лучше пусть будет не Кук.

Более или менее привыкнув за несколько минут к звукам незнакомой речи, мы с партнёром начали притираться. Первый шаг нехитрый.

– Герман!

– Глок!

Вот и представились. А парень, смотрю, не дурак по пистолетам. Надо же… Однако из оружия у зорга имелся лишь короткий, но увесистый меч тяжелого дерева со вставленными в лезвия острющими треугольными зубами, похожими на акульи. Дикая вещь.

Не теряя времени, я жестом пригласил вожака к лёгкому алюминиевому столику, загодя поставленному на корме. На голубенькой столешнице лежала стопочка белых листов и набор фломастеров.

– Смотри сюда, уважаемый Глок… – я выбрал лист, на котором быстро и как можно более талантливо нарисовал абстрактную реку в проекции. С расходящимися берегами.

Зорг ждал. Вокруг меня в трёх измерениях шуршало, шепталось и тревожилось. Человек шесть наших сидели за углами надстройки и срезами, стояли у дверей в коридоры, держа наготове самое разрушительное оружие. Внизу в машинном отделении готовилась к броску мехспецгруппа экстренного уничтожения… Ещё и видеокамера с заклеенным огоньком прикручена под углом.

Гоблин, стараясь не продавить лапой тонкий металл стола, осторожно взял один из фломастеров, поднёс к лицу, понюхал, мазнул кончиком по пальцу и совершенно по-человечески завистливо вздохнул.

– Гляди, коллега, – повторил я и чёрным фломастером медленно нарисовал прямо на реке жирный косой крест. Поднял голову и пристально посмотрел Глоку в глаза.

Тот сразу вздрогнул и напрягся, не отрывая злых острых глаз от бумаги. Наверное, у них, как бывает и у людей, есть разные фазы социальной и политической организации. Бродячие зорги, лесные… Деревенские. Нарвись мы на дикарей, сейчас не искали бы общие смыслы на корме старинного парохода, а стреляли бы из всех стволов.

Этот зорг пока что наиболее адекватный, путёвый гоблин на Лете. Первым сообразил, что с людьми можно не воевать, а торговать. Недаром такую деревню под собой держит. Значит ли это, что ещё выше по течению огромной реки по берегам имеются и гоблинские города, как следующая ступень развития? Обалдеть! И кто знает, вполне может быть и так, что сами зорги контактируют на севере с ещё одной цивилизацией. Третьей силой!

Дух захватывает от таких фантазий.

– Крест… Так и мы попали сюда. Р-раз! И тут! – Я артистически помог себе жестом, рассекая ладонью воздух, а потом как бы пропихиваясь в Прорез. – Но это твой Крест! Он Зорг-Крест. Понял?

И, не жалея чернил, густо обвел Крест зелёным. Зорг тихо рыкнул, выпрямился и протянул ко мне обе ладони, потом показав ими на себя.

– Да-да! Мне тоже нужен Крест. Только фиолетовый.

Ещё один фломастер пригодился. Глок даже как-то виновато развёл руками, нет, мол, аналога, не находили, друг земной. Впрочем, я был готов к такому повороту, скорее, удивился бы обратному. Для них это дело слепого случая, поисковых возможностей у зоргов немного. Что же, будем торговаться дальше…

«Темза», развернувшись, чуть подрабатывала против течения, трое бездельничающих гребцов вальяжно полулежали в лодке, и лишь один лениво работал веслом, заставляя блестящую от смолы пирогу послушно скользить рядом.

Вскоре я выяснил, что «торговля» по-гоблински звучит как «броги». Торговцы, соответственно, брогеры. Почти брокеры. И начали мы брогировать по полной.

– Тогда мне нужно золото, амиго! Вот такое, – я достал и показал ему найденную в башне почищенную монету. – Или любое другое. Голд!

Глок оживился, явно увидев в моём запросе перспективу удачного завершения важнейших для общины переговоров. Подойдя к леерам, он зычно выкрикнул своим бойцам короткую команду, затем что-то пояснил. Нега слетела с гребцов, как под ураганным ветром. Все трое одновременно вскрикнули, схватили вёсла, и пирога со скоростью торпеды понеслась к посёлку. А инопланетянин впервые улыбнулся… Клянусь, впредь я сделаю всё, чтобы больше его не веселить. Так улыбается жертве Вселенское Зло.

– Самый малый! – пронеслось над палубой.

Экипаж замер в ожидании. Главгоблин внешне спокоен, словно застыл.

Обернулись подручные мигом, в стае чувствовалась железная дисциплина.

Всего лишь через полчаса глубокоуважаемый Глок показывал мне зажатую в огромной складчатой ладони кучку аналогичных предъявленной золотых монет. Шесть штук! Это же целое состояние! Выработка схемы заняла ещё какое-то время. Я тщательно рисовал реку в масштабе, разбивал участки акватории на примерное количество дней вёсельного хода… Главная проблема вот в чём: придётся одного из них везти на место, а потом забрасывать назад, будут ждать, а я получу вторую половину суммы. Постепенно находился общий язык, быстро возникала примитивная практика межпланетного брогирования. И общения! А что, нормальные клиенты!

Полдюжины монет сразу, ещё столько же – после возвращения разведчика.

Сумма сделки такова, что можно смело плевать на всё остальное плановое, становиться как бы для ремонта, на родном Каймане, где база уже готова. На самом же деле идти в скоростной рейс. Постараюсь договориться с пассажирами, вплоть до того, чтобы развозить наиболее нетерпеливых «Баджером».

Это не шутки, имею Большой Куш, такой упускать не собираюсь.

Забившись по основному вопросу, кое-как побеседовали и о перспективах той самой «броги». Художник из Глока вышел никакой, но подобие котелка он изобразить всё же сумел. Если немного подумать заранее, чего я не успел сделать, то спрос прогнозируемый.

– Альфия, притащи котёл какой-нибудь для образца! – негромко бросил я за спину, отлично зная, что ушей двенадцать меня услышат точно.

Котёл вызвал у вожака полный восторг. И стальной кухонный нож – тоже.

Ага, ассортимент продукции намечается, придётся корректировать матрицу. А мне что от них надо? Прежде всего, золотишко. Да и серебро пойдёт. Гоблины лазают там, где люди не ходят и не будут ходить ещё очень долго – зорги видят и обыскивают найденные в сельве развалины древнейшей цивилизации. Чем не продуктивный симбиоз? Кроме того, меня устроит и многое из имущества, случайно найденного зелёными на реке, но бесполезного для гоблинов. Ясно же, что металлургии у них практически нет, только холодная ковка: это максимум, на что способны единичные клыкастые мастера.

Надо крепко думать, составлять перечни ассортиментов, формировать базу образцов. Будет вам, зелёные, выставка-продажа по всем правилам торговли. Регулярно сюда ездить не станешь, а вот ярмарки устраивать вполне можно… Без рекламы. Постепенно, вдумчиво, ибо жителей Манауса и посёлков очень легко напугать зоргами.

– Ты только с нами кого поменьше ростом отправь да характером поспокойней, – сказал я партнёру. – Чтобы в Манаусе он тихо посидел, не пугал людей.

Этот пассаж пришлось расшифровывать довольно долго.

Но где и когда русский бизнесмен не справится со сложной ситуацией? Нет таких мест во Вселенной.

– А вы предлагали с ходу их валить! – язвительно бросил я нашим, вытирая свежим полотенцем взмокшую, как после бани, голову. – Спешу заметить, что в данном случае зорги не враги, а уважаемые клиенты, отличная маржа.

Лодка гоблинов подходила к посёлку, где на берегу их поджидала целая толпа местных жителей. Надо немного потерпеть, пока Глок не определится с кандидатурой разведчика.

– Ну ты и монстр! – восхитился капитан. – В жизнь гоблинов на судне не возил.

– Стрёмно, вообще-то, – с опаской поддакнул боцман.

– А деньги делать вообще стрёмно, Миша. Именно поэтому они есть далеко не у всех. Сделка сумасшедшая, теперь каждый член товарищества получит золотую долю.

Чтобы люди поняли, чем худой мир отличается от доброй войны.