Текст книги "Полное посмертное издание. Компиляция. Книги 1-28 (СИ)"

Автор книги: Вадим Денисов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 277 (всего у книги 309 страниц)

Четыре коротких ствола странного оружия глядели в стороны веером, под небольшим углом друг к другу, существенно увеличивая зону поражения, идея понятна – владелец такой шняги может убить сразу нескольких противников. Система воспламенения единая, отдача будет складываться, набивать надо без фанатизма… Словно пальцы уродливой руки! Рукоять, скорее всего, из ореха, красивого темно-коричневого цвета. На поверхностях нанесена ромбовидная насечка, на металле гравировка с каким-то флагом.

На бумажке сверху написано:

«Залповый пистолет Duck Foot».

И точно, похож на перепончатую утиную лапу!

– Любуешься? – спросил Чарли. Я и не заметил, как вернулись они из-за ширмы.

– Красота какая!

– Приятно видеть ценителя! Оружие очень редкое. Это не оригинал, а капсюльный новодел под модель 1780 года… Восемь правых нарезов. Калибр 0,52. Стволы стальные, два дюйма, вкручены на резьбе, рамка из латуни. Равномерное и надежное воспламенение, одинаковая скорость вылета заряда, спусковой крючок из стали, складной, в походном положении укладывается в специальном пазе рамки, при взводе курка становится в боевое. В верхней части есть предохранитель, фиксирующий курок на предохранительном взводе, видишь?

– Сам стрелял? – выдохнул я. – В руки взять можно?

– А как же, бери смело, разглядывай, ты не в булочной! Стрелял, я же эксперт. Это сущий сатана в металле! – самодовольно хмыкнул Гуднайт. – Пулями лучше лишний раз не заряжать, долго не прослужит. Эффектней всего работает с крупной дробью. Появились они в конце XVII века, такие пистолеты использовали и охранники рабов, и капитаны, отражая нападения пиратов. Впрочем, пираты тоже их любили.

– Чарли, не морочь молодому человеку голову, не тот случай, – строго произнёс Ростоцкий, бесцеремонно вмешавшись в беседу.

– Ни капли блефа! – возмутился владелец «Фантом-Хилла», глядя на Германа маленькими серыми глазками. – Клянусь, я говорю правду и ничего, кроме правды!

Ростоцкий поморщился и повернулся ко мне.

– С пистолетами проблема…

– Как же так? – растерялся я. – А револьверы?

Чарли виновато пожал плечами.

– Все словно сошли с ума! Теперь каждому, у кого кошелёк толще дюйма, требуется пистолет или револьвер! Ураганный спрос! Знаете что? Забирайте Duck Foot, дам хороший дисконт! Между прочим, на Земле такая вещица стоила десять тысяч долларов. Уникальная работа англосаксонского гения.

– Если оригинальная, для коллекционеров… Не заливай за край стакана, Чарли! – откликнулся мой покровитель. – Пистолет подобной конструкции, только с пятью стволами, в XVIII веке был изготовлен и в России. Его называли… знаешь как?

Тут мотнул головой.

– «Рука смерти»! – гаркнул Ростоцкий, протягивая вперёд свою правую кисть.

Гуднайт сделал шаг назад.

– Давай доставай заначку, что мне показывал, сегодня не твой день для индейских хитростей! И учти, покупает не он, покупаю я. Герман Ростоцкий.

Пыхтя и ворча, хозяин положил на прилавок тряпицу с чем-то тяжёлым, выстроив рядом две чёрные патронные пачки с надписью Fiocchi.

– Это что? – я сразу понял, что мне предложат ещё одну экзотику. Раз нормальных пистолетов и револьверов нет.

– Дерринджер, – коротко проронил Чарли, разворачивая тряпку.

Фига себе, пистолетик-«вертикалка»! В кино что-то похожее видел. Плоский.

– Был такой оружейник, Генри Деринджер. Американец! – Чарли победным взором посмотрел на Ростоцкого, тот неуважительно хмыкнул. – Так называют простейшие пистолеты карманного формата. Предназначены для скрытого ношения.

– Одно «Р» или два, я не понял?

– Два. Но в фамилии изобретателя одно, – ответил мне Гуднайт.

– Зачем так сделали?

– А затем, чтобы избежать проблем с чужой торговой маркой, это же американцы, они съедят друг друга за патент! – подмигнул хозяину Герман. – Какой-то хитрец взял и добавил одну лишнюю букву. Вроде то же самое, а формально не придерешься – извращённая американская изобретательность. Типично.

Чарли аж зарычал.

– Сколько патронов к нему? – не обращая внимания на реакцию торговца, спросил Ростоцкий.

– Восемьдесят два, больше нет, – восстановив дыхание, ответил тот.

– Берём все.

– Подождите! – я возмутился. – А меня кто-нибудь спросит? Ещё ничего не знаю про эту беду и уже должен доверить пистолетику жизнь?

– Что тебе необходимо знать, если советует специалист? – удивился Гуднайт. – Проверенный вариант оружия последнего шанса, чуть ли не единственный выбор, когда человеку необходимо оружие предельно компактное и легко скрываемое на теле. Простое, надёжное, удобное… Отличная вещь, самая современная модификация! Работают им обычно на дальностях до тридцати футов. Опыт показывает, что владельцы предпочитают инстинктивное прицеливание, поэтому специальных прицельных приспособлений нет.

– Самая современная версия? – уточнил я.

– Ну конечно! Это пистолет DoubleTap производства компании Heizer Defense. Рассчитан на применение патронов калибра 45 АСР для автоматического пистолета Кольта…

– Американского, – съехидничал Герман, хозяин снова зашипел, но продолжил:

– Рамка выполнена из титана, ударно-спусковой механизм двойного действия. Защелка автоматически открывает блок стволов и выдвигает патроны или стреляные гильзы, – он быстрым движением переломил стволы, вставил боеприпас, закрыл и снова открыл. – В пачках экспансивные, еще оценишь…

– А отверстия в стволе для чего? – эти дырки меня реально смутили.

– Сделаны для снижения отдачи и подброса при выстреле. В руку возьми, что ты одними глазами смотришь!

Я осторожно принял серый плоский пистолет. Покачал… Ничего, не утюг!

– DoubleTap весит четыреста граммов, – пришёл на помощь Чарли. – Кстати, в рукоятке можно хранить два запасных патрона, бонус! Особенно, когда про них забудешь… В общем, он идеально подходит для скрытого ношения – нет выступающих частей, способных при извлечении пистолета зацепиться за детали одежды. Длина ствола семьдесят шесть…

Мне пистолет понравился.

Люблю ходовую охоту, когда приходится многие часы бродить по тайге и лесотундре. И потому знаю, как много значит вес ствола. Такого малыша точно буду таскать при себе постоянно, не проблема. Лучшее оружие – то, что оказалось при тебе с самый неожиданный момент.

– Берём!

– Мы берём, – подтвердил Герман.

– Отлично! Сейчас кобуру найду, – засуетился хозяин. – Не дешёвая вещица…

– Берём без торга, раз из личного резерва, – повторил Герман.

– Для себя держал, – Чарли вздохнул и принялся рыться в картонной коробке.

Экзотика так экзотика. Раз так, то была не была!

– «Руку смерти» тоже куплю.

– Duck Foot? – выпрямившийся Гуднайт вопросительно посмотрел на Ростоцкого. Тот пожал плечами.

– Дарий…

– Куплю на свои! – отрезал я. – В дерринджере два ствола, и тут четыре. Считай, что будет нормальный боекомплект.

Какое-то время Чарли приспосабливал на моём ремне кобуру с заряженным пистолетом, то и дело напоминая, что вообще-то его положено носить скрытно. Ничего, я не в казино иду. В Манаусе многие ходят с оружием напоказ.

– Для этих труб Иерихона кобуры у меня нет, – извинился хозяин.

– Сам сошьёт, – улыбнулся Герман.

Я уже думал, что оружейный шопинг закончен, но тут выяснилось, что Ростоцкий собирается купить мне и холодное оружие!

– У тебя как с фехтованием?

– Примерно как с тротуарной плиткой у городских дизайнеров. Знаю, с какой стороны держать…

– Ему нужна абордажная сабля, короткая, – цыкнув зубом, опытно решил Чарли. – Duck Foot покажи вашему боцману Майклу, он научит быстро тебя выхватывать и заряжать. Или приходи ко мне, обучу бесплатно. Ещё один бонус.

– Фехтованием займётся… Чубко, он у нас главный ковбойский человек, – решил за меня Ростоцкий. – Помнишь, Чарли, как вы с ним водку на судне пили?

Гуднайт тут же схватился за голову, видимо, воспоминания были тяжкими.

Здесь уж Ростоцкому пришлось расплатиться чистой монетой.

Вышли на улицу.

– Как-то неудобняк с саблей тащиться…

– Это нормально, привыкай. Никого не удивишь.

Но я сунул страшноватого вида клинок в сумку, где лежали «Трубы Иерихона», всякие снасти к нему, а также патроны к дерринджеру.

Дошли до центральной площади, где наши пути расходились. Ростоцкий намерен посетить свой банк, а вечером у него важное дело: новая жена губернатора справляет день рождения, даёт званый ужин, на который собирается вся городская элита.

– По моим расчётам, на Каймане буду только через неделю, вот тогда и поговорим.

Пожали руки, и я пошёл к реке.

Новый мир недоучек в боевых делах не любит. Предстоит ещё одна учёба.

Интересно, что же он мне предложит?

Глава 5
ИНТЕРЕСНОЕ ЗАДАНИЕ, ГОВОРИШЬ?
КОНТРОЛЬНАЯ РАБОТА НА ВЫЖИВАНИЕ!

Решил завести дневник.

Никогда не занимался бытописательством. Дневник в последний раз видел в школе, у девчонок-одноклассниц. С надписью «Секреты», капец какой-то… Девчата вечно что-то туда записывали под хи-хи, рисовали. Как же её звали? Не помню уже. В общем, спросила, хочу ли я посмотреть на девичьи секреты? Я, дурак-мальчишка, радостно кивнул головой, и мне милостиво было разрешено отогнуть утолок на одном из листков. Отогнул и прочитал:

«Умный читает газеты, а дурак – секреты!».

Эти, с косичками, громко хохотали, тыкали пальцами, а я хлопал глазами, раз за разом перечитывая коварное… Как субъект послания. Естественно, история отбила у меня желание когда-либо фиксировать события и мысли письменно.

В позднепубертатном возрасте завёл блог, попробовал и бросил, читал чужие. Потом началась карьера, удачная. Эпизодически болтаясь по социальным сетям, я искренне не мог понять: каким образом вся эта орда сетевых бездельников находит время для написания уймы никчёмных постов и публикации фоток очередного баяна?

…Почти всю неделю шли проливные дожди…

Вода в Лете поднялась настолько, что скрыла все мели и береговые пляжи. С учётом площади акватории великой реки и объёма текущей воды, можно представить, как стихия бушевала выше по течению.

Я жил один в трёхкомнатной квартире, полный фарш. Была приходящая на часок домработница, без услуг которой давно впал бы в отчаяние. С работы возвращаешься в девять вечера, и это в лучшем случае. Как нормальный производственный зомби, пытаешься переключиться на режим «дом», ходишь, что-то включаешь… Готовишь ужин – обязательное условие. Самостоятельная готовка помогает не слететь с катушек, дисциплинирует. Всё это под телики, у меня их три штуки. Садишься за комп, побродишь по Сети, немного почитаешь. Полчаса, не больше – уже спать пора.

А в голове сидит чудовище о сотне тонких длинных щупалец – никак не отклеит вакуумные присоски, всё ещё мнёт мозг, отравляя его производственными проблемами… Необходимо срочно пересмотреть график ремонта клетьевого ствола. Финны третью неделю морочат голову с шеф-монтажом, американцы никак не могут приехать для обучения машинистов новой подземной техники, пристройка АБК никак не строится, нужно срочно менять подрядчиков, перекидывать деньги из техплана в техплан, из сметы в смету…

По глупости опять лезешь в Сеть – и цепенеешь.

Вспоминаешь листок в клеточку с загнутым уголком. Убойное оружие тех, с косичками.

И тихо кидаешь в полумрак зала:

– Какие же вы все, сука… с косичками.

Странное сборище инфантов-переростков, искренне думающих, что они уж точно знают, что такое настоящие проблемы. Вас бы к нам на рудник, где подземные трассы электропоездов по протяжённости скоро сравняются с московским метро, где на глубине полутора километров царят законы непредсказуемого горного давления, а вентиляционные установки имеют размер среднего детского садика. Башенные копры – как небоскребы, скиповые стволы – как пути в Преисподнюю. И весь этот сложнейший технологический комплекс должен работать в три смены, круглый год. Непрерывное производство… И я, в том числе, прямо отвечаю за жизнедеятельность подземного комплекса.

«Ляле нравится магазин „Пупсоид-Стиль“».

«Попробуйте игру „Палец в заднице!“».

«Хоккеисту перерезало горло коньком!»

«В Красноярске одна девушка умерла от щекотки!»

А у тебя шеф-монтаж! А там, в Сети – дебилы! Сверстники, вроде бы, но словно отбракованные на входном контроле. Никогда они не повзрослеют, никогда не поймут, что такое ответственность суждений и поступков. Что ты там трёшься, Дар?

Наливаешь и вмазываешь бокал чилийского красного. Иногда.

Щупальца постепенно втягиваются, отпуская измученные сгустки нейронов.

Отстали? Тогда на мягкую шконку за пару тысяч баксов. Один.

Потому что встать надо в шесть, к полвосьмого быть на руднике, чтобы успеть обежать объекты, и девятичасовую планёрку у Главного встретить, полностью найдясь в обстановке.

Какие, падла, дневники?

Разве что в отпуске.

В отпуске…

Ну, вот тебе отпуск, пользуйся моментом, Дар!

Самый Главный Отпуск.

…Записную книжку я выпросил у нашей докторши.

Более чем симпатичная, она отвечала почти всем моим стандартам. Высокая блондинка с красивым северным лицом и почти идеальными пропорциями. Умная, строгая, где-то даже властная. С чувством юмора. Говорят, у них с Германом что-то намечалось, да не склеилось, чему радуется не только мужское население Бриндизи, но и русские воины всего анклава. Свободна девушка.

Ну что, взял, пообещав алаверды, притащил в кубрик. Открыл первую страницу и бодро написал: «Дневник Дария Квачина». Обвёл жирным. А потом думаю, какого чёрта? Загнул на второй странице снизу уголок, написал сверху мелким «Здесь секрет!», а внутри вывел текст: «У докторши большие сиськи!». По-моему, нормально.

– УДБС! – что попало, зачем-то сложил аббревиатуру…

Её тоже записал в уголок.

Когда чувство удовлетворения от хорошо проделанной работы несколько ослабло, я осознал: каждый день писать не смогу, не осилю.

Однако фиксировать надо.

Впечатлений хватает. События, контакты, уроки, первый опыт и первые ошибки – далеко не всегда удаётся переварить сразу, требуется временной люфт для раздумий, для возвращения и переживания заново. Точки памяти быстро расплываются, превращаясь в бесформенные пятна, слишком их много…

«Ходили на „Темзе“ к устью Аракары. Проверили избушку на корме. Ничего не разграблено, не повреждено. Похоже, я всех зоргов утопил. Мужики меня поздравляли, а мне было несколько не по себе… Самарин оставил на барже двух вьетнамцев из Берегового Бриндизи, они будут дальше разбирать оборудование, найденное в сухом трюме. Судно стоит практически в реке, островок скрыт водой. Поставили в избушке „дальнюю“ радиостанцию с высокой штырьевой антенной. Саму баржу забрать с островка невозможно, выяснилось, что у неё повреждено днище, у Мишки Чубко есть план постепенно разрезать её всю и вывезти металл в Манаус. Костя Кетоев гарпуном взял редкого крокодила с необычайно длинной и узкой мордой, его по-земному называют гавиалом. Кожа красивая, ярко-зелёная, с рельефным узором, пользуется бешеным спросом, из неё изготовляют дорогую фасонную обувь. Вблизи городов и деревень их уже извели под корень, похоже, на Кристе скоро появится своя Красная Книга. Потом пошли к о. Депо. Вода по обрез террасы.

Там проверили и дополнили закладку, в частности, положив широколезвийное копье, сделанное по типу эвенкийской пальмы. По моему совету поменяли „Нырок“ на простую гребную лодку-плоскодонку. Найти такую посудину оказалось непросто, так как живущие на Реке люди предпочитают лодки более лёгкие и скоростные. Испытал, некое подобие ностальгии, островок воспринял как родной…

Кстати, я узнал, зачем зорги свистят! Оказывается, таким образом они отпугивают кайманов, те сползают в воду и уходят. Приём почему-то применяется только ночью… Наши пробовали свист воспроизводить, но земной вариант не действует, думаю, в сигнале присутствует ультразвуковая составляющая».

Записей пока немного. Я никогда не был лентяем. А тут ленюсь.

Подумал и захлопнул синюю книжку, переложив красное ляссе с распушенным хвостом в середину блока. Напишу что-нибудь, но позже.

Хлопнула дверь кубрика.

– Дар, это… Иди, принимай работу! – тряхнув рыжими кудрями, выдохнул рейнджер Игорь Войтенко, вместе с коллегой по имени Тимур прибывший в Бриндизи вместе со вторично прошедшим через прямой Прорез пароходом.

Рядом с ним покачивался на растопыренных лапах полусонный пёс Брашпиль, решивший прогуляться в компании. Растолстел сторожевой собак в последнее время… Его флегматичная подруга, видать, без задних лап дрыхнет в прохладной будке, за любопытным муженьком не пошла.

– Я же утром смотрел! Вы собирались вечером доделывать…

И не просто смотрел, сам перекидывал и закреплял по правилам.

– Ты что говоришь?! – прервал Игорь, посмотрев на меня, как на ненормального. – Вечером теннис! Кайманцы, Береговое, из Дугласа приезжают ребята, и из Канти команда… Какой там вечер, всё уже сделали!

А, очередной местечковый чемпионат… Северяне это любят, сплошь спортсмены, вот же невезуха. Три поселения: Бриндизи, Береговое и Веннес – вот кого на Реке называют «северянами». Территориально сплочённый анклав, общей численностью населения примерно в шестьдесят человек.

Я нехотя поднялся, натягивая сандалии.

За неделю до моего появления на острове мужики поставили вышку под первый ветряной электрогенератор. Построили на правом берегу Каймана, посередине. Выбор места правильный – здесь, как на Земле, преобладают западные ветра, меньше придётся гонять поворотный мотор-редуктор. Конструкция же никуда не годится. Посмотрел я и ахнул, сразу подняв грандиозный скандал с рефреном: «Как эта хрень ещё никого не убила!» Срочно собрался техсовет под председательством старосты Мазина, профессора из Новосибирска, на второй срок вернувшегося сюда без семьи.

В итоге многое пришлось переделывать. Распорок они нагородили много, да всё бестолково… Главное же вот в чём: меня беспокоил фундамент. Первый же ураган просто обязан уронить по-дилетантски собранную мачту. Настоял на применении растяжек, хотя строители и уверяли меня, что опоры вкопали прочно. Естественно, объём дополнительных работ ни у кого восторга не вызвал. Однако сделали.

По центру острова идёт просека, настоящий зелёный туннель, в котором почти всегда гуляет освежающий сквознячок. Именно поэтому здесь расположен склад готовой продукции, в основном это хорошо копчёная рыба. Кругом растут высокие кусты самшита. На всей территории Каймана не найдёшь мусора, чистенько. Тротуарная плитка до Каймана ещё не добралась, большая часть «проспекта» устлана плашками-спилами.

Мы быстро прошли до склада, там свернули к берегу. Пёс передумал идти с нами и потрусил дальше, на северный мыс, где у него дача – ещё одна будка. Там же находится сторожка, лавочки для отдыха и турник для желающих размяться в одиночестве. Красивое местечко. Поляна, о подножие которой разбивается поток Леты, просторна, покрыта короткой и ровной травой, словно здесь применяли средства малой механизации.

– Ну, что скажешь, инженер? – улыбнулся встретивший нас Костя Кетоев, командир группы рейнджеров, хороший открытый парень, переселившийся из Манауса на остров. Уже поохотился с ним… Походка, голос, манера оглядывать местность, когда есть повод, и полное спокойствие в ответ на обычные природные шумы. Во всем чувствуется полевой опыт и практическое знание дикой природы.

Он меня обучает стрельбе из лука и арбалета. Мучитель.

Я проверил растяжки, крепления, талрепы и натяжение.

– Годится! Через день проверим, подтянем…

– Может, и не надо будет?

– Надо, – твёрдо пообещал я. – И будем следить дальше, корректировать, пока не найдём место! Всё, остальное за механиками.

Пуск агрегатов установки – сфера ответственности Коли Зарембы, механика парохода, и легендарного чудака Феди Липпо. Формально он кочегар, а неформально… ну, у этой интересной личности вообще всё неформально.

– Не забудь, через час у нас стрельбы, – отомстил Костя.

– Что на этот раз? – взвыл я.

– Лук.

Ненавижу лук! Зачем мне это умение? У русских принято использовать арбалеты, если нужны они тактически. Луки – оружие вьетнамцев, и владеют они ими просто мастерски, показывая завидную точность попаданий и бешеную скорострельность. Снаряды у соседей фирменные, блочные чудовища, которые им вручил Герман. Стрелы делают сами, весьма неважно. Наши тоже пробовали, однако лучшие стрелы в округе делает ушлый монгол из Манауса, потомственных корней мастер, из-под рук которого выходит почти идеал. Правда, и денег за свою продукцию просит не по-христиански много…

Русская община стратегически намеревается занять первенство на оружейном рынке, и по производству, и по продаже. Аризона уже подумывает о том, чтобы уйти под нашу крышу.

Герман из командировки привёз немало!

Можно только догадываться, чего ему это стоило.

При подготовке к перевозке и погрузке на пароход наверняка не обошлось без криминальных историй, опасных связей, коррупции и сложнейших конспирологических операций. Большая часть доставленного, судя по ассортименту, была добыта на отечественных складах длительного хранения. Обалдеть можно! У меня чуть глаза не вывалились, когда я увидел на острове Кайман самую настоящую «сорокопятку»! Говорят, её по частям перевозили в потаённое место на Енисее, откуда пушку, так же, как всё остальное, и забрала подошедшая в урочный час «Темза». Части орудия были замаскированы под непонятное оборудование, колёса, например, превратили в прицеп со сварочным агрегатом.

На «Темзе» стоит крупнокалиберный пулемёт «КПВТ» и младший братик – «ПКМ», тоже поставки с Земли. Я даже боюсь интересоваться, где добыты золотые орешки… Тяжелый пулемёт превратил пароход в местного «убийцу авианосцев».

Раньше на судне стояла старинная гладкоствольная пушка, стреляющая ядрами и картечью, музейная вещь. Сейчас орудие тоже служит на охране Бриндизи – раритет поставили на тележку с пневмоколёсами, пушку можно быстро перемещать, меняя позицию. Вообще-то, я не совсем понимаю, зачем она тут нужна, если есть «сорокопятка». Гарнизон островка вооружён очень хорошо. Есть пулемёт Дегтярёва. Ещё один «ДПМ» находится в русской общине Манауса.

Кроме особо убойного вооружения, полный перечень которого мне неизвестен, Герман привёз сюда несколько «Тигров», десяток «мосинок» и карабины «СКС» со штыками, все наши рейнджеры ими и вооружены. Точное количество заброшенного на Кристу оружия тоже неизвестно, закрытая информация.

Как я уже говорил, вьетнамцы из Берегового вооружены луками, однако у них есть три «мосинки» и два помповых пятисотых «моссберга», чем не может похвастаться ни один посёлок схожего статуса. Соседи огнестрельным оружием пользуются редко. Здесь вообще не принято тратить патроны на банальной охоте, люди стараются обходиться капканами, силками, сетями на пернатых, самострелами, пастями и ямами.

Не представляю, кто бы мог дёрнуться на северян.

Вот о пистолетах Ростоцкий не подумал, сделав упор на действительно серьёзные стволы. Да он и не любит короткоствол, в чём неоднократно признавался. Тем не менее, имеет «кольт-1911». Не стал он связываться и с оружием редких калибров, прихватив всего лишь три полуавтоматические «Сайги» под натовский патрон, на всякий случай, если в будущем попадётся соответствующий боеприпас. Патронов завезено много. Наши тоже часто работают стрелами, вот и меня заставляют учиться, садисты…

– А давай отложим!

– А давай не будем! Есть план тренировок, ты же любишь планы, инженер? – усмехнулся Костя.

Я нехотя кивнул.

В конце концов, дело почти сделано. После пуска ветряка можно будет переводить генератор в режим ожидания, задействуя исключительно в моменты высоких нагрузок. В сочетании с блоком солнечных панелей всё будет увязано в единую энергосистему, я предложил ещё и Береговое связать кабелем. Не секрет, что люди порой используют электричество нерационально, лучше внедрять диспетчеризацию.

– Понял, не могу сопротивляться давлению.

Тренироваться приходится постоянно.

Костя же учит азам фехтования, а точнее, адской рубке твёрдых и мягких предметов абордажной саблей. Никаких романтических вывертов, тупая работа: верхний удар и два боковых, до изнеможения… Хорошо, что он заставил меня на самом первом этапе замотать запястье рабочей руки эластичным бинтом, иначе бы кисть вывернул при первых неумелых ударах!

Куда ни влезь, кругом требуется новая раскачка собственной физики.

Вот что я по этому поводу записал в дневнике:

«Никогда не считал себя спортсменам, не фанател по секциям, увлекаясь только игровыми видами. Однако всегда находился в неплохой физической форме. Исправно ходил в тренажёрный зал, это было модно и корпоративно… Регулярно подкачивался, а занятие охотой, в том числе и ходовой, летней и зимней рыбалкой само по себе заставляет следить за телом. Поэтому, попав сюда, больших сложностей для себя в этом плане не видел. Кто же знал, что меня заново заставят осваивать турник?! Зачем, мне, к примеру, уметь делать подъём переворотом? Быстро объяснили. Оказывается, постоянно надо куда-то лазить, прыгать, преодолевать препятствия. Здесь динамика выше силы, нужна ловкость, умение контролировать своё тело, не полагаясь на одну лишь силу…

А сколько тонкостей существует в повседневной физической работе анклава, не обременённого технологическими удобствами! Оказывается, когда ты несёшь на плече тяжеленное бревно (до обидного распространённое занятие, ненавижу!), один или с напарником, надо определённым образом поднять руку, обняв это чёртово полено, чтобы тяжесть приходилась на мышцу, а ни в коем случае не на кость! Лазанье по деревьям – отдельное умение, работа с мангровым деревом – очень непростая задача, а топоры, оказывается, в прибрежных деревнях порой действительно хранят в ведре с водой, чтобы не рассыхались. У городских жителей чаще встретишь привычные современные, с пластиковыми рукоятками, чем качественные кованые, эти приходится заказывать… От грузчика, кроме сноровки и силового подвига, всегда требуется ещё и творческий подход, особенно на такелажных работах. Надо знать и практически использовать схемы строповки, понимать принципы работы вспомогательного оборудования и техники…

Век живи, век учись. И да – как выяснилось, подъем переворотом больше вопрос технический, чем силовой. Самый сложный момент поначалу – перекинуть ноги через перекладину. Один раз получилось – потом уже несложно, техника запоминается быстро. Только научился, как меня начали заставлять отрабатывать упражнение в движении, пробегая под турником, с ходу. Кошмар! Меня что, в тарзаны готовят?»

Поплёлся назад, в кубрик, время ещё есть, хочу кое-что посчитать. Созрела идейка по модернизации причала. В помещении было душновато, и я, прихватив дневник, вышел на улицу. Поблизости в тени стоит хорошая скамеечка, тишина, никто не мешает творческим раздумьям. Бытописательных записей мало, зато с обратной стороны уже страниц двадцать расчётов и схем.

Поработать удалось минут двадцать.

– Дарий Валерьевич? Еле вас нашла!

Нет, только не это! Когда я поднял глаза, то увидел, что передо мной стоит фельдшер медпункта Ирина Сухинина, особа двадцати пяти лет с огромными голубыми глазами и еле заметной россыпью веснушек под ними. По примеру своего шефа, тоже хочет казаться мегерой, без особого успеха говорит строгим говором, готовым в любой момент сорваться на смешки, и требует, чтобы её называли Ириной Филипповной.

– Вам надо срочно явиться в медпункт!

– Зачем? Прививок вроде понаставили достаточно… Перекусили сухофруктами, и теперь вспомнили о единственной кандидатуре, на которой можно бесконечно оттачивать медицинское мастерство? – попытался догадаться я. – Что ждёт меня на этот раз? Трёхгранная клизма?

Она еле сдержалась, чтобы не хрюкнуть, подтянула брови.

– Во-первых, Дарий Валерьевич, вы не единственный, а во-вторых, прошу не спорить, раз доктор позвал, значит, надо.

– Ирина… Филипповна, лучше скажите честно, что именно таким профессиональным способом ваша начальница зазывает меня на свидание!

– Для свиданий у вас ещё не хватает здоровья, больной! – парировала она.

– Больной? Понял, подход сугубо прагматичный. Сначала вылечим, а уж потом…

Похоже, Сухининой препирательство надоело.

– Не потом, а прямо сейчас – собирайтесь! Если будет надо, то вам, Дарий Валерьевич, сделают и колоноскопию, в полном объёме и без мази!

Увидев, что Ирина насупилась уже всерьёз, я тут же ответил примирительно, решительно захлопывая дневник:

– Подчиняюсь.

Что-то сегодня меня все дёргают, несколько напряжённый день, не к добру.

Быстро поднявшись по скрипящим ступенькам, я дисциплинированно скинул сандалии, вытер ступни о чистую мокрую тряпку и, нежно постучавшись, осторожно открыл дверь в кабинет мучений. От греха, а то ведь действительно впарят неприятную процедуру!

Котова в коротком белом халате сидела за рабочим столом и что-то писала.

– Здрасьте…

– Снимайте футболку, проходите к столу, садитесь, – и она, не поднимая глаз, тут же поинтересовалась: – Что с вашей рукой?

– Поцарапало слегонца, – небрежно бросил я, садясь на табурет. – За талреп случайно зацепился в процессе регулировки.

– Тал… что?

– Да не вникайте, доктор! Высокотехнологичная железная беда, её крутят. Примерно, как ваш колоноскоп, – ох, я сейчас нарвусь!

– Колоноскоп не крутят, не путайте с калейдоскопом, больной. Впрочем, мы можем попробовать! – она неожиданно начала оглядываться, словно отыскивая страшный снаряд.

Наверное, я побледнел.

– Ну-ну, что вы, не надо бояться! – она встала, нехорошо улыбаясь, словно местный Доктор Смерть. – Результаты обследования говорят…

Котова тяжело вздохнула, изображая на лице искреннее сожаление, я замер. Доктор глянула в журнал и присела на самый край стула.

– Что у вас, Дарий Валерьевич, только сейчас закончилась акклиматизация, вот что они говорят! Как дела с терморегуляцией?

– В каком смысле? – не понял я.

– Потеем обильно?

– Больной перед смертью потел? Гы-гы-гы! – это сразу вспомнилось. Самая хрень всегда вспоминается не вовремя. – Да не, уже почти не обильно, так, остаточки.

– Остаточки? И одышка на зарядке до сих пор, как я заметила. Есть?

Пришлось кивнуть.

– Идёт тонкая настройка организма, это понятно? Хорошо… Тогда скажи мне, дорогой Дар, – Котова повысила голос, а потом и вовсе поднялась надо мной. – Почему ты в столовой жрёшь столько вредной жирной пищи? Я тебя предупреждала или нет?

Даже растерялся – что сказать?

– Так вкусно ведь! Я северянин, мы привыкли.

– Ты в этом помещении дурачков не ищи, Квачин, мы тут почти все северяне. Короче, так, я отдала распоряжение на кухню, неделю разгрузишься на пятнадцатой диете. Печень перегружена, и поджелудочная – тоже.

– На кашках?! – взревел я.

Она кивнула, манерно закрыв левое ухо ладошкой.

– А у меня, между прочим, регулярные тренировки! Фехтование! Этот, падла, как его, подъём переворотом! Нагрузки, как на першерона! Как я на кашке?