Текст книги "Полное посмертное издание. Компиляция. Книги 1-28 (СИ)"

Автор книги: Вадим Денисов

– Что надо? Мы закрыты.

– Надо, если стучу. Че ты пялишься, открывай!

Зрачок забегал, стараясь побыстрей рассмотреть, что и кто находится рядом со мной, затем в дыре показались потрескавшиеся губы, что-то отрывисто прочавкавшие на неизвестном мне тарабарском языке. Что ж, на то и поликластер, кого тут только нет.

Как же слепит без очков! Дверь открывается внутрь темного помещения, где после яркого дневного света действовать будет непросто, а времени на адаптацию не предусмотрено планом операции. Надо закрыть один глаз.

– Что там еще стряслось? – прозвучало на испанском.

– На английском говори, дикарь!

– Да кто ты такой? – прохрипел сторож. Что-то мне начал надоедать этот вопрос.

– Я только что прибыл из Доусона с посланием от Капитана Дика Стивенсона. – Вариант представления себя в качестве посланника я выбрал заранее.

– Очки сними.

– Нет проблем. Срочное дело к Зенону. По поводу недавней резни в Кайенне.

Охранник кабака хмыкнул и, это почувствовалось даже через дверь, несколько озадачился. Событие действительно неординарное. Озадачился, но не сдался.

– Если вы помощник Капитана, то у тебя должен быть знак, – потребовал он.

Недолго думая я повернулся боком и задрал рукав просторной футболки, показав ему свою татуировку на плече времен вэдэвэшной молодости. Тут такое дело: в любом месте Платформы-5 взрослый мужчина поймет, что изображение парашюта просто так никто себе колоть не станет, перед тобой серьезный человек, не болтун. Носитель подобной татуировки почти гарантированно является представителем неких сил специальных операций, как бы они ни назывались у разных народов и стран.

И сторож почти выстоял! Приоткрыв дверь, он вопросил из темной щели:

– А где же бумага от Дика Стивенсона? – Налитый свинцом взгляд стража крепости вонзился мне в зрачки.

Вытащив из кармана свою записную книжку, я наугад развернул.

– Здесь все написано.

– Давай.

– Бери, – сказал я и ударил в дверь плечом.

Мужик оказался не карликом, не задохликом, уперся сразу, так что взломать оборону с ходу не получилось. Тогда я вложился еще раз со всей наглостью, лихим напором и силой. Так шарахнул всем телом, словно был отлит из чугуна. Еще разок! Схватка у ворот крепости проходила в полной тишине, мы оба молчали.

Да чтоб тебя удав укусил! Еще!

Крепкая дверь отлетела, приземистая фигура в белесом пустынном камуфляже от удара приземлилась задницей на пол – шмяк! Мелькнули перекошенная от злости широкая физиономия охранника и отлетающий в сторону кусок металла. Я раскрыл оберегаемый от солнечного света правый глаз и тут же опознал помповое ружье. Схватил! Отдай! Черт, да он его за ремень держит! Человек уже вцепился в мою правую ногу, стараясь увлечь за собой, вниз. Освещения для хорошей драки в помещении закрытого бара было явно недостаточно – лишь два тусклых масляных светильника на стойке. В заведении что-то громко звенело колокольчиками и ритмично постукивало.

Хлопнула закрывающаяся дверь. Никак не могу освободиться! А надо! Потому что слева появилась взлохмаченная голова второго противника, настойчиво требовавшая своей доли внимания. С силой махнув дубиной наотмашь на уровне его башки, я услышал глухой стук и стон. В таких ситуациях все навыки дрыгоножества и рукомашества часто оказываются бесполезными – на тебя наваливаются всем скопом, и борьба переходит в возню на нижнем уровне.

Не вижу ничего, темень! Не выпуская захваченного оружия, я упал сверху, прямо на первого охранника, стараясь придавить его ударом тела. Ремень соскочил с плеча, и помповое ружье наконец-то освободилось. Противник тут же с силой извернулся на живот и попытался встать. Ох, и здоровый! Хорошо, что мне помогала практика поединков с Кастетом, таким же вертким коротышом, человеком с очень сильными руками и крепким ударом.

Даже у главного поселкового гангстера не может быть много подручных – дефицит кадров сказывается и в криминальной сфере. Для такой численности населения хватит и десятерых, тем более что в случае необходимости можно мобилизовать еще пару десятков временных помощников, в итоге получив настоящую армию. И еще человека четыре у шерифа, вот и все силовики анклава. Группу они ехали брать не втроем, а целой оравой. Так что почти наверняка мои противники лично участвовали в захвате ребят.

Похоже, первый охранник заведения и, скорее всего, телохранитель главного гангстера общины до сих пор еще ничего толком не понял, слишком быстро все произошло. Не ждал нападения, расслабился. Ну а чего ему бояться – община молодая, свой городок, удаленный, замкнутый, кто тут может рыпнуться… Не был он готов к столь коварному нападению. Едва широкомордый понял, что лежит на полу, как весь мой вес накрыл его сверху.

Но форму крепыш набирал быстро. Он вновь вывернулся и уже был готов к дальнейшей борьбе. Удар коленом в бок – и пространство передо мной закружилось, зашаталось, трофей вылетел и лег на пол.

– Лежа-ать… – прошипел я, увидев, как крепыш пополз за жизненно важным для него стволом. Зараза, как же мешает пулемет за спиной! Но куда мне без пулемета, дьявол его забери?

Я схватил широкомордого за лодыжку и рывком потянул назад. Стрелять не хочу: ведь идут первые секунды схватки, а еще не появившийся на поле боя Зенон мне нужен живым. Как только вылетит первая стреляная гильза, услышат все, начнется непредсказуемое.

Дубина тоже куда-то улетела. Слева раздался еще один стон, похоже, второй противник быстро очухивался, а борьба с первым недопустимо затягивалась. Лопатки нехорошо обдало холодным страхом в ожидании удара чужой пули или ножа, сердце забилось с такой скоростью, что зашумело в ушах.

Теперь помпа лежала в стороне. Крепыш зарычал, выругался по-испански и выгнулся, стремясь перевернуться и расчетливым ударом ноги оттолкнуть меня подальше. Пулемет же есть! Ухватив правой рукой холодную сталь ствола, я буквально содрал MG-42 с плеча и, чувствуя, как от усилия трещат сухожилия, все-таки обрушил тяжесть «крестовика» на врага. Сразу бросив ствол, я подтянулся ближе и с короткого замаха послал кулак левой руки в заросшую черной бородой скулу. С реакцией хорошего боксера крепыш откинул голову, и кулак лишь скользнул по густым жестким волосам. Я же акробатическим прыжком встал на ноги, гарантированно перекрывая ему доступ к огнестрельному оружию.

Какие-то секунды, а как все затянулось! Миндальничаю!

Есть, встал! Где кто?

Подняв помповик, я ухватил его за рукоять и со всей дури ударил стволом о землю, выводя оружие из категории годного к эксплуатации. А вот и моя дубинка. Ну и что теперь, парни, мыло и мочало, начинай сначала?

Елки, да тут, оказывается, не просто музыка играет, а в струю – веселенькое кантри! В запале схватки, когда все мои чувства были сконцентрированы на мельчайших движениях противника, я и не заметил, что весь этот цирк с дубинами имеет соответствующее музыкальное сопровождение – звук шел из закрытой двери слева. Зуб даю, там этот самый Пуцак и сидит, музычку слушает под вискарь местного розлива.

Второй противник, держась за голову, наконец принял вертикальное положение. Он еще держался за край длинной широкой полки, тянущейся от кронштейна почти у самой двери к углу помещения, но уже представлял реальную опасность. Крепыш пока ворочался лежа. Я не собирался ждать, когда он придет в себя окончательно. Почти без паузы, после кругового замаха, призванного помешать приблизиться второму, если тот рискнет, я воткнул рукоять мангровой дубинки в живот широкомордого, отчего жертва забулькала, словно попав в непроходимое сибирское болото где-нибудь под Томском. Этот скоро не встанет, проткнул я его крепко. Еще неизвестно, встанет ли вообще, даже с медпомощью.

И тут же яростно повернулся ко второму.

– Скажи, крестьянин, что написать на твоем надгробье, прежде чем я распорю это жирное брюхо. – Противник стоял напротив. Это был высокий мужчина с резко очерченными, злыми чертами лица и копной некогда иссиня-черных, а теперь прилично поседевших волос. Молодец, держится вполне бодрячком, широко расставив длинные ноги в бежевых парусиновых штанах.

– Отчего это жирное, гад? – обиделся я не на шутку. На крестьянина не обиделся, тут он абсолютно прав, мы ить родом из деревни под Нижним Новгородом. А высшее образование так и не получил, какие тут могут быть обиды.

Все веселее и веселее, обормот вытащил почти такой же нож-боуи, что я оставил пацану в заводи. На левую руку он успел намотать большой кусок тяжелой ткани с бахромой по краю, похожей на скатерть. А вот это уже плохо, гладиатор, да и только! Теперь моей дубинкой его не возьмешь.

Длинный, приняв удобную стойку, он легко клевал влево-вправо кистью с тяжелым тесаком, словно хороший повар с мусатом во время горячей поры дорогого корпоративного ужина, когда капризным клиентам все нужно выдать вовремя и прямо с ножа. Нападать нельзя. Если решительный, пусть и малоопытный человек с таким ножом решит вас зарезать, то он почти всегда это сделает – пара быстрых шагов и выпад. Левой же гладиатор успеет блокировать любой мой первый удар, хоть ногой, хоть дубиной. И стойка у него правильная, подвижная, прыгучая, с маневром.

Нельзя рисковать. Даже если отскочу с легким ранением, вся операция будет поставлена под угрозу срыва. Будь сам по себе – рискнул бы. Но я отвечаю за пацанов, они где-то здесь.

Сделав обманное движение, я перехватил дубинку в левую руку и метнул в него тяжелую черную палку с вращением, а не как копьем, никуда толком не целясь. Тот умело закрылся локтем обмотанной руки, потеряв меня на миг, которого мне хватило, чтобы успеть выхватить пистолет.

Дистанция была плевой, «люгер» выстрелил всего один раз, удовлетворенно выдохнув струйку дыма. Пуля вошла точно в лоб, заставив его безвольно согнуть колени и сползти по стене на грязный дощатый пол.

Жаркая была битва, жаль, недолгая. Всего полторы минуты.

Главный мафиозо наверняка услышал роковой выстрел, не мог не услышать. Музыка тут же стихла, но я, подняв с пола трофейный тесак и палку, уже был возле стенки, собранной из бамбуковых стволов и отделяющей его персональный кабинет от остального пространства таверны, и сразу решительно потянул дверь на себя.

– Здрасте! – зашел, вежливо поздоровался с силуэтом, встающим из-за небольшого стола, и тут же, хорошо закрутив, швырнул по цели любимую дубину. – Меня зовут Гоблин, и это захват.

Стол действительно был маленьким. Узкий, тесный. Не начальственный какой-то.

В остальном же кабинет главного официального гангстера Бизерты выглядел шикарно. Обставлен в викторианском стиле: массивная темная мебель, головы животных и поблекшие картины с изображениями кораблей на стенах, полки с книгами и приятный слабый запах парафина, исходивший от двух ламп. Над рабочим местом имелось прорубленное пониже единственное небольшое окошко. Из него открывался вид на рядок фруктовых деревьев, оплетенных лианами, так что хозяин мог, не вставая с кресла, видеть и эту растительную красоту, и спрятавшееся в ветвях птичье гнездо. На широкой полке стоял удивительный агрегат красного дерева, были такие раньше, «радиолы» назывались. Помню такой аппарат у деда, «Ригонда» или «Рогнеда», забыл уже. Дед ловил на нем подрывные передачи вражеских радиостанций и прослушивал толстые черные пластинки.

Именно эта радиола была сделана некогда знаменитой фирмой «Телефункен».

Хорошо он устроился.

Я поддел кончиком ножа человеческое ухо, на загляденье ровно и аккуратно отрезанное, поднес к глазам, поморщился и стряхнул на столешницу.

– А теперь, Зенон, докладывай по порядку.

И опять сел на стол.

– Не вой ты так! Мне уши закладывает, а тебе? Коротко и быстро: где вы собирались держать их до получения выкупа?

Примечательный экземпляр. На вид страшноватенький, местные его наверняка боятся, как огня. Ишь, как зыркает, волчара! Даже сейчас не может себя унять. Хорошо откормленный, аккуратно стриженный мужик с короткими белесыми волосами на массивной голове, нос широкий, ломаный, как у боксера, весь в крови. Кровь размеренно капала на легкие бриджи с изображенными на них морскими рыбами и лодками.

– Повторим урок? – предложил я, поднимая тесак, словно собираясь еще разок рубануть им вдоль черепа, но уже с другой стороны. – Я все запомнил правильно? Итак, в группе захвата было семеро… Пленников, если ты не врешь, никто не бил, не мучил. Пару раз покормили. О’кей, сейчас начну повторять все услышанное, но мне это уже надоедает, смотри, опять разозлюсь.

– Святая мать, за что мне все это…

Он еще спрашивает! Гангстер стиснул зубы и, прижав окровавленный платок к голове, принялся шипеть от боли, не отводя глаз от поигрывающего перед ним лезвия. Хорошо следит. С вестибулярным аппаратом у него все в порядке, в отличие от порядка в голове – он еще не полностью оценил последствия происшедшего.

Ножа боится. Я бы тоже забоялся, отрежь мне кто ухо в такой ситуации.

– Все-все, тихо, убираю… А ты надеялся, что будешь сидеть в безопасности вечно? Каждый бандит должен быть готовым к тому, что когда-нибудь к нему придет настоящий шериф, смелый и сильный, – поведал я назидательно. – На всякого волка найдется свой волкодав. Это я. Продолжай.

И Зенон Пуцак наконец-то заговорил нормально, а ведь только что утверждал, что я блефую! Без завываний и шипения он рассказывал мне о том, что Кастета и Змея совсем недавно увезли на пароходе. И сделал это не кто иной, как шериф города! Тот самый, о котором мне поведал наркоша на площади!

Что-то долго я, как заправский неудачник, занимаюсь самым противным делом – жду и догоняю. Кажется, вот-вот ухвачу добычу! Сеть дрожит в руке, вибрирует, сигнализируя об улове, можно тянуть! И ты осторожно тянешь, наклонившись над бортом, вглядываешься, готовишься, чтобы перехватить рыбину, а она, сволочь, в последний момент разжимает зубастую пасть, отпуская ячею – хлюп! – щука с вывертом взлетает в воздух и падает в воду. Хлоп хвостом – как и не было.

Спрятав клинок в ножны, которые были ему немного велики, я вытащил трофей дня – хромированный «Кольт-Кодьяк», чудовище с шестидюймовым стволом и характерным барабаном без дол, и прицелился ему в живот.

– Вы с ним в доле?

– Тебе какая разница, русский, это не твоя земля… Я могу закурить? – бросил он косой взгляд в сторону лежащей на углу стола пачки «Кэмел».

– Дыми, но не забывай говорить. Хочу знать, насколько здешние власти побратались с преступностью.

– Настолько же, насколько и везде. – Он зло дернул плечом, демонстративно закурил, выщелкнув из мягкой пачки сигарету без фильтра. Сунул в рот… и замер, вперившись в меня полным ненависти взглядом. – И не ври мне, что у вас иначе.

Я промолчал, ожидая продолжения.

– Без согласования с шерифом такие операции проводить нежелательно, – пояснил он, – это внешние сношения, чужих взяли. И люди непростые. Тем более что приехали на джипе, а его так просто сюда не пригонишь. Незнакомых белых людей на автомобиле здесь никто еще не видел.

– Выкупом шериф заниматься будет или Малаец?

– А вот это уже не наше с тобой дело, смертный, Фабиан сам решит. Если узнает, – хмыкнул напряженно хозяин кабинета.

– Не твое дело… – машинально поправил я. – Постой-ка, приятель! Ты хочешь сказать, что пока что Малаец не в курсе?

Вопрос действительно был риторическим, заданным чисто на эмоции, – теперь и он в свою очередь промолчал.

– На чем отправился шериф?

– Разъездной пароход «Сайпан».

– Как выглядит?

– Ха-ха! Все равно ты его не догонишь, русский, этот «Сайпан» – быстрая посудина. – Зенон с силой размочалил в железной пепельнице недокуренную сигарету. – Небольшой, быстрый, зеленый корпус, труба скошена.

Вот трахома, как говорит Кастет! Да он же повстречался мне по пути сюда! Именно это я и называю невезухой! Знать бы раньше… Мне хватило бы пяти минут хода на полной скорости, чтобы догнать чертов «Сайпан» и решить все проблемы еще пару часов назад. Даже швартоваться не стал бы к борту такой мелочи, катер все равно понесло бы по течению Ишкеля, можно и позже подхватить. Прыжок на палубу, пара хороших пинков: «Здрасте, я Гоблин…» – ну, вы знаете.

Это было настоящее распутье судьбы, от которого шли две дороги: короткая и длинная. Я поступил логично, но пошел по длинной. И винить-то некого!

– Мне нужен еще один платок, – попросил гангстер, кивнув на выдвижной ящик стола.

– Бери, – кивнул я. Там ничего нет, кроме смятой белой тряпки. Он его уже открывал, рассчитывая успеть вытащить револьвер. Не успел.

Зенон с легким скрипом выдвинул рассохшийся ящик, вытащил белоснежный платок, которому предстояло стать красным, а затем почему-то взял его еще и левой рукой.

И тут мне под ложечку кольнуло, словно иголкой пырнули.

Чуйка сработала!

Бросив револьвер на пол, я обеими руками схватил его за запястья, стараясь не дать Зенону развести руки и высвободить чеку ручной гранаты, скрывавшейся под куском хлопчатобумажной ткани. Платок свалился набок, явив мне внешне безобидный шарик с выпуклыми ребрами жесткости – австрийскую ручную гранату «Arges»! Корпус пластиковый, начинена стальными шариками, очень неприятная вещь!

Напрягая все силы, мы начали этот дикий армрестлинг, настоящую борьбу за жизнь. Сила у него в руках оказалась звериная, к тому же противник работал спиной, разводить руки в стороны ему было легче, чем мне удерживать их на месте вытянутыми руками. Да и сидел Зенон удобней. Я с силой сжимал пальцы, стараясь продавить сухожилия, он же попытался боднуть меня головой, но не доставал.

Все, не могу! Зенон дернул плечами.

Щелк!

Освобожденная граната упала на стол, и он тут же зарядил мощный хук левой рукой. Я не стал уклоняться, сразу уходя в длинный задний кувырок. Перевернулся и, забыв об оставленном возле двери пулемете, на четвереньках, быстро, как в комедийном фильме, перебирая конечностями, вылетел в зал. Еще один кувырок, и я оказался за стойкой бара, прикрыв голову руками и вжавшись в пол.

Ба-бах! Тугой взрыв ручной гранаты резко качнул деревянную стену внутрь бара, но бамбук, из которого была сделана основа, выдержал. Внутрь полетели ошметки краски, щепа, надо мной промчался вихрь стеклянных осколков, в ушах тоненько зазвенело. Дверной проем мгновенно заволокло серым дымом. С потолка сыпалась крошка, над головой поплыл тонкий полог сизого дыма пополам с пылью. На какое-то время воцарилась такая тишина, что, казалось, слышно было, как оседает поднятая взрывом пыль.

– Твою мать, бой в Крыму… – прошептал я, поднимая голову.

Медленно поднялся, отряхнулся, проверил ушибленное колено. Вот что значит работать в городе без наколенников. Но я не мог появиться здесь в спецназовском облачении: перебор. Рация цела? Фу-ух, вроде не разбил. Прислушался. С улицы раздались крики и какие-то хлопки, похожие на выстрелы. И опять тишина.

– Гранаты любишь, дядя? – буркнул я, боязливо заглядывая из-за угла в кабинет.

В кабинете неприятно пахло кислотой. Дыма было уже немного, он собрался под потолком, а легкий сквознячок медленно выносил его наружу. Зенон Пуцак лежал на полу боком, отброшенный с кресла взрывной волной. Лицо у гангстера просто отсутствовало, осколки срезали мясо до костей черепа. Жертва нападения неизвестных к опознанию была непригодна – ни рожи, ни отпечатков пальцев.

Вот так он решил уйти, заранее поняв, что в живых я его не оставлю… Еще и меня хотел прихватить. Достойно, уважаю.

Я еще раз осмотрел ящики стола. В левом нашел еще две гранаты «Arges» и пригоршню патронов. Забираем, не считая. С револьвером ничего не произошло, так что награда нашла героя. Сунул его под футболку, понимая, что такое оружие на улице светить нельзя. А вот мой верный друг и товарищ немецкий пулемет пострадал: один из осколков воткнулся в кекс магазина, разворотив жестяной корпус. Теперь из MG-42 можно стрелять только одиночными. Ладно, пес с ним, там всего-то патрона три оставалось.

Первый противник, лежавший возле входной двери, в беспамятстве еще корчился, схватившись за живот, и что-то хрипел через кровавую пену, скаля прокуренные зубы. Одна пуля ушла на контроль. Наклонившись над вторым, я расстегнул его брючный ремень и стянул ножны для боуи, висевшие на левой стороне пояса: пригодятся.

Минус три. Пора уходить. Если сейчас в таверну вломятся еще желающие подраться, то автоматического оружия у меня не будет, придется, как настоящему ковбойцу, работать пистолетом и револьвером. Нет, не получится, из такого чудовищного револьвера лучше стрелять с двух рук, с ним на медведя ходить можно.

Что там, на дворе?

Никто не несся навстречу с оружием наперевес, не лупил очередями и одиночными. Прокатывает пока, серьезных сбоев нет. Пошатываясь, я пересек площадь и в полном изнеможении приземлился на уже знакомую скамейку, чувствуя, как тело мгновенно покрылось липким потом. Да уж…

Если бы у меня была сигарета, закурил бы и начал ругаться – медленно, вдумчиво, образно, с бесстрастной необходимостью. Сигареты не было. Переведя дыхание, достал компактную фотокамеру, которую сумел сохранить в целости, и теперь спокойно принялся делать снимки. В Бизерте начался уже настоящий переполох, по площади регулярно кто-то пробегал, не оглядываясь по сторонам и не обращая на меня ни малейшего внимания. В лесу то и дело хлопали выстрелы. Со стороны джунглей, ближе к реке, два раза послышался рев пароходной сирены, а потом донесся и далекий, протяжный вопль, напоминающий боевой клич каких-нибудь команчей.

Со стороны улочки, что подступала к маленькой площади с юга, показалось быстро движущееся облачко желтоватой пыли, впереди которого, подобно полководцу на лихом коне, охваченному атакующим порывом, приближался самодельный грузовичок с цветастым тентом. Широко известное изделие типа тук-тук, вроде того аппарата, что я видел на берегу главной бухты. Разве что кузов подлинней.

Водитель этого чуда техники, смяв грубо сваренным коробчатым бампером рядок низких кустов, с жутким скрипом тормозов остановил машинку возле одного из железных домиков. И тут же вывалился из кабины. Внутри таратайки в жуткой тесноте сидело не меньше дюжины пассажиров, нервно оглядывающихся по сторонам и сжимающих в руках баулы, большие высокие корзины с какой-то снедью и двух черных поросят, братиков моего напарника. Люди молчали. Одежда, пошитая из одного отреза ярко-зеленой хлопчатой ткани, наводила на мысль о большой дружной семье. Тут же выяснилось, что водила, ничуть не смущаясь тем обстоятельством, что коробочка забита доверху, подъехал сюда для дополнительной загрузки.

Через минуту из двери выскочила всхлипывающая женщина средних лет с ребенком на руках, водитель следом тащил пару мешков со скарбом. Завидев их, сидевшее в кузове грузовичка семейство зашевелилось, люди загалдели, пытаясь потесниться, взвизгнул, заставив меня напрячься, поросенок. Как они туда вместятся? Но после кратковременной, очень шумной и бестолковой перебранки все притащенное имущество и новые пассажиры были погружены. Операция прошла с удивительной сноровкой и быстротой, заставив меня поверить в высокий профессионализм владельца автотранспорта. Водитель поспешно прыгнул за руль, звучно хлопнула уполовиненная дверца. Тук-тук мелко затрясся, выбрасывая сиреневые клубы выхлопа, но почти сразу движок поперхнулся и смолк.

– Приплыли! – усмехнулся я.

Пассажиры тревожно посматривали назад поверх открытого борта. Раздалась громкая ругань, серия чиханий, и вот мотор затарахтел громче. Грузовик, чуть не задев угол дома, вывернул на другую улицу и в облаке пыли умчался в сторону бухты.

А население-то эвакуируется! Во, Гоблин, дел ты натворил! Любо-дорого смотреть, высокий класс.

Следом на площади появилась цепочка решительно настроенных мужчин числом семь, вооруженных чем попало. На всех приходилось две винтовки, один двуствольный дробовик и один длинный лук, остальные были вооружены длинными копьями, и у всех мачете, которыми они наверняка владели мастерски. Главным оружием группы были конечно же самозарядные чешские ZH-29 с магазинами-десятками. Знакомое оружие. Мы уже давно предполагаем, что раз ни чехам, ни словакам на Северном материке своей селективки не досталось, то Смотрящие уделили им внимание в другом, решив оружейные локалки поликластеров Южного материка укомплектовывать чехословацким нарезным оружием. Вплоть до пулеметов: единого ZB-50, ручного ZB-26 и станкового ZB-53/Vz.37 под хороший, массовый винтовочный патрон 7,92×57. Здесь локалки вообще редки, большинство из них было найдено и опустошено до нас, а чешские пулеметы мы находили только в окрестностях Нотр-Дам.

Интересно получилось. Чехословакия до 1939 года была почти нейтральной страной для всей Европы, оружейной наследницей распавшейся Австро-Венгрии, и ее стволы были массовым экспортным оружием от Англии до Китая и Южной Америки. У них был сбалансированный состав стрелковки: и оборонительные, и наступательные пулеметы, неплохая винтовка с возможностью переделки как в автомат с родными 25-патронными магазинами, так и в снайперку. Во Второй мировой войне чешское оружие применялось всеми сторонами. Англичане использовали закупленные пулеметы, немцы – все подряд в качестве удачных трофеев.

Человек, идущий в колонне последним, призывно махнул рукой, громко предлагая присоединиться к великолепной семерке. Я в ответ тоже махнул и крикнул, что жду лодку и речную группу. Да, поддержим! Сейчас же пойдем вверх по реке, чтобы огнем прикрывать сухопутных патриотов с воды. И колонна удалилась в сторону деревьев.

Шухер: похоже, я примелькался.

В лесу опять послышались выстрелы. Что там такое, с кем они воюют?

Слушай, Гоб, а не накликал ли ты реальной беды? В таком случае не рассиживаться надо, а быстренько рвать когти. С трудом поднявшись со скамьи, я как можно быстрей потрусил к тропинке, ведущей к тихой заводи, где оставил катер. Повернул за угол и сразу почувствовал себя так, словно со спины сняли тяжелый рюкзак.