Текст книги "Полное посмертное издание. Компиляция. Книги 1-28 (СИ)"

Автор книги: Вадим Денисов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 160 (всего у книги 309 страниц)

Бесцеремонно сдернув с Тармо очки и каскетку, Сомов быстро оценил:

– Пару баксов, голова слишком маленькая.

У того подкосились ноги.

– Мистер Галлахер…

Надо же, запомнил.

– Передай командирам, ковбой, что американские рейнджеры очень не любят, когда за ними следят. Я уже сообщил в штаб сил специальных операций о недружелюбном приеме, так что плохую репутацию у нашего командования вы уже заработали. Ты все запомнил?

– Так точно, мистер Галлахер!

Ничего мы тебе не сделаем.

– Кру-угом! Бегом-бегом! И не оглядываться!

Мишка с удовольствием посмотрел на удаляющегося в темноту бойца, затем повернулся, смял улыбку и предупредил:

– Костя, доиграемся…

– Ага. Закидывай трещотку в кузов, только бережно, выберем место, где поспокойней, там и закрепим. Да и тент поставить надо.

– Че его ставить, если дождь кончается… Так быстрей обсохнем.

Дождик и правда выдыхался, хотя тучи никуда не делись, они так и плыли над землей, и их растрепанные края еще можно было разглядеть в последних отблесках заката… Пока мы разбирались с нежданным гостем, главный противник почти завершил спуск по склону, среди деревьев замигал свет фар. Скоро упрутся в завал.

– Для поднятия тонуса предлагаю пугнуть ищеек из пулемета, – предложил Сомов, поднимаясь к дуге.

– А давай!

«Крестовик», словно обрадовавшись работе, выпустил в сторону засеки три грохочущих очереди в половину «кекса». Полоски света, пробивающиеся между стволами, моментально исчезли, противник замер, сбросился, изготовился.

Я подумал, что Аксель Якобсон – офицер умный, хотя в нашем деле не дока. Он поймет, что одной разведкой тут не обойтись, придется разворачиваться в ночном лесу, с особой осторожностью – среди веток могут быть растяжки – прощупывать ситуацию. Засада проявилась, да и завал может быть заминирован. Лейтенант сам не полезет, вызовет подмогу из города.

И скоро сюда заявится тот самый пятнистый броневик с крупнокалиберным пулеметом, может, даже не один, а на броне будут сидеть тяжелые парни в бронежилетах и сферах. При подходе они польют шквальным огнем все подступы, спешатся, выставят боевое охранение, оснащенное ПНВ или тепловизорами. Дальше не пойдут.

Где работает одна диверсионная группа, решившаяся на прямой контакт, там могут быть и несколько. Дорога вперед стала опасной, фугас, засада…

Но и рейнджерам из Форт-Брегга тут ничего не светит, они должны уйти, пока живы.

Да мы и не против!

Так закончился очередной акт безмерно затянувшейся пьесы под названием «Командировка». И все зрители, вольные или невольные, в антракте опять получили свое.

Замок Россия получил стратегические разведданные.

Гоблин приобрел навыки, способные в будущем сделать его чемпионом в соревнованиях по валке леса. Типа тех, что проводят в Квебеке.

Я разжился немецко-фашистским мотосокровищем – сбылась мечта детства!

Деревенские парни с КПП за лень и тупость получили реальный шанс под свист шальных китайских пуль еще разок посмотреть на проклятые острова.

Лейтенант Якобсон взял свой оперативный опыт и свою дисциплинарку.

Высоколобые или не очень штабные умники из Стокгольма ударятся в микроскоп анализировать боеготовность мангрупп сил анклава.

Связисты совместно со службой охраны – испытывать страшный головняк: ставить у ретранслятора постоянную охрану или переносить вышку в другое место?

Политическое руководство Стокгольма запутается в непонятках: что это вообще было? Что за рейнджеры такие?

А вся округа с праведной злостью лишний раз осознает: там, где появляются бравые вояки из США, сразу начинается горе и страдание.

Такая уж у них незамысловатая судьба.

Еще не грех сказать о важном: ночью разъезжать по безлюдным дорогам Платформы категорически не рекомендуется. А ведь было время, когда мы с ребятами пешочком шастали! Дурными были, неопытными.

Уклон положительный, пологий. Поначалу я шел на подфарниках, но после прохождения пятикилометрового прямого участка решил: какого черта? И включил дальний. Минут через сорок пути мы остановились и кое-как закрепили двухколесный трофей, привязав его к запаскам, повозились, пока Сомов не объявил, что теперь ему играть в тачанку удобно.

Спать хочется, а так ничего. Я даже запел:

– Заветных три желания исполнит мудрый Гоблин…

И так далее, коверкая старенький мультик.

Мишка какое-то время слушал – и вдруг, в нужное время, сам запел фальшивым басом:

– Соломою своею я думать не умею, хотел бы попросить я хоть капельку ума!

Не выдержав, я заржал так, что все окрестные пещерники разбежались в разные стороны. И тут же получил такой толчок в спину – чуть нос не разбил о баранку.

Спелись, короче.

Тяжело носом клевать и следить за дорогой. А убежища нет, вокруг стена леса, нырнуть некуда. Поочередное дежурство в открытой машине, когда все хищники вышли на охоту, м-да… Да и погоня эта, с каждым пройденным километром все более призрачная, и все же помнить о такой возможности стоит. Что, если один не уследит за всеми опасностями? Хана группе.

Дорога – постоянный подъем, надоело, похоже, мы забираемся на большое плато. Чтобы как-то продержаться, начали разговаривать об авиации противника. Мой друг никогда не был записным пессимистом. Вот и сейчас: пытается убедить, что пока ничего страшного не обнаружено.

– С чего ты решил, что самоль с поля притащили? Вполне может быть, что расшибся прямо на ВПП, помнишь, как к нам Эльза Благова садилась на «Пайпере»? Не впишись она в насыпную кучу – аварии и не было бы.

– Ага… Только у нее самолет уже был поврежден, правая стойка шасси подрублена. Почти сразу после взлета нарвалась на стаю ворон – одна ударила в стойку, другая прошла скользом, по верхней обшивке крыла. Хорошо, что арабы девку насчет гаруд предупредили.

– И при чем тут Смотрящие, Костя? Она летела без оружия на борту!

– Есть версия, Коломийцев мне рассказывал.

– Ага, Владимир Викторович понарассказывает…

– Да ладно тебе на кэпа тянуть! В общем, так… Шкипер считает, что вороны в нее влепились ввиду отсутствия прописки.

– Че за левак!

– Никакой не левак. Она самолет нашла? А чей он? Ничей. То есть не приписан ни к одному селективному кластеру. Значит, до поры незаконный. А как приземлилась, восстановили мы «Пайпер», и все нормально, стал чисто русский самолет, законно.

– Лихо придумано! – удивился Сомов. – Вот же кроилы!

– Кто?

– Смотрящие.

Я вот точно знаю, в сфере освоения небес Смотрящие очень жестоки, даже безжалостны. Есть неписаные правила, и нарушать их нельзя ни в коем случае. Попробуешь поставить кассеты с НУРСами под крыло – получишь удар птицей или молнией.

– Зуб даю, что шведский самоль разбился из-за попытки его вооружить, – сказал я убедительно. – Пулемет монтировали или подвесные под авиабомбы. Вот и получили снос с небес. Интуиция.

– Нагнетаешь, командир! Демченко с Эльзой только так пулемет применяли, когда вы с Пашкой «хайлюкс» на Пакистанке гоняли! Сам же рассказывал, как он с рук из ПКМ сажал… Остановись-ка, послушаем.

– Так то с рук… А на обратном пути чуть на стаю ворон не нарвались, – ответил я, прижимая джип к обочине. – Еще немного, и воткнулись бы в беду, точно тебе говорю!

Мне и самому хочется верить, что авиация у Альянса насквозь мирная. Да что-то не получается. Есть верфи, на которых шведы строят боевые суда, есть клепка шушпанцеров, есть агрессивные намерения с нацистской подложкой. С какого пуркуа я буду думать иначе?

Внешних контактов у Альянса явно мало, так что коллективный опыт остальных анклавов не используется. Будут экспериментировать до упора, бить технику, гробить пилотов и находить какой-то оптимум. Мы же нашли! Да, под крылья хрен чего подвесишь, стационарного пулемета не поставишь. А вот подкрасться на низкой высоте и невзначай бросить вниз бомбочку разработки товарища Гольдбрейха, стыдливо отводя глаза, – запросто. Если быстро смыться и вовремя сесть.

Тема авиации и воздухоплавания у нас особая. Нервная. Каждый раз, когда в Замке появляется кто-либо из новых потеряшек-технарей, особо умных, так сразу начинается песня про беспилотники, квадрокоптеры, воздушные шары и дирижабли. Да еще и с праведным удивлением: что за тупари тут собрались? Ведь все так просто!

А воздушные шарики в воздухе живут не больше получаса. Потом по непонятной причине сдуваются, срываются, таранятся… Глобальная бесполетная зона, лишь по особым спецпропускам. Работает только то, что получено законным путем. То есть с благоволения Смотрящих. Потому мы с Гобом движки на Земле и тырили. Пока позволяют.

И никакого милитаризма.

Наверное, Смотрящие думают так: «Вам только дай волю, дуракам, – моментально друг друга бомбить начнете!» И я думаю, что они правы. Ведь потенциальных создателей «особо убойных авиабомб» у нас тоже хватает, иных приходится пеленать.

Мишка уже откровенно валил голову набок, плохо дело.

Впереди справа в лунном свете, пробивающемся из прореженных туч, возникли серые скалы. Отлично, вот там и посмотрим!

– Сомов, отставить мочить куртку! Ищем берлогу!

И мы ее нашли. Расщелина между невысокими останцами вполне меня устраивала. Поймав каменную россыпь, подходящую к обочине – их тут много, – я повернул руль, «виллис» медленно скатился с дороги на траву и поехал к цели.

– Посмотри, там следов нет?

– Зашибись, не видно! И дождь скоро опять польет.

– Перекидывай пулемет.

Сухо звякнул металл, «крестовик» встал на турель, а я поднял автомат.

– А что, нормальное местечко! – решил Сомов. – Зачем ближний, дальняк давай!

В расщелине кто угодно может прятаться, вплоть до медведя. Яркий свет фар ударил в стены пятнадцатиметровой высоты. Впереди показалась зажатая камнем вытянутая площадка. Я оглянулся – деревья надежно закрывали природный схрон.

– Что там? – Ему сверху лучше видно.

– Пусто, ништяк место, – прошептал в ответ Гоблин и сделал круговой жест рукой. – Только кормой развернись, чтобы фары наружу.

Примерившись, я осторожно загнал джип в расселину. Глушить?

– Туши, все нормально, – подсказал Мишка. – Еще тент ставить…

Это был рекорд постановки: несколько минут – и спасительная накидка закрыла машину.

– Убежище годное, – довольно молвил Гоб, поглаживая гладкий камень стены. – Как дежурим?

Я посмотрел наверх, в просвет между скал, как раз в тот момент, когда одинокую звезду закрыла огромная черная туча.

– Никак. Все равно вырубит. А завтра надо быть свежими. Так что заливай ствол пулемета маслом, завтра почистишь. Падаем скопом.

Мы действительно предельно устали, сложный был день. Горячего хочется. Очень. Но сил нет никаких. Накрыв плащ-палаткой себя и автомат, я больше ничего не успел подумать…

Утром меня разбудили птички. Классика.

Выпавший автомат ремнем неприятно оттягивал руку. Попробовал выпрямить затекшие за ночь ноги – елки, некуда… С полминуты я лежал неподвижно, прислушиваясь к звуковому фону. Что там, в миру?

Тент полностью закрывал узкую полоску неба, но по цвету камня на скале было понятно – на дворе солнышко. Где-то тихо журчала вода.

Здравствуй, новый день, прощай, ночь. Спасибо, что не укусила.

Ого! Уже почти десять часов!

Под ложечку резко ударило созревшее чувство голода.

Я откинул плащ-палатку, сел, осмотрелся еще раз и ногой разбудил Гоблина. Вообще-то лучше это делать дрыном. С дистанции. При общении с моим другом нужно неукоснительно соблюдать ряд правил. Например, никогда не заходить к нему со спины с последующим рукоположением на плечо или с веселым криком «кхе!». Сомов реагирует мгновенно, адским ударом в лоб с разворота. Вот такой чудак.

Как крепко мочит, а! С первого раза не получилось. Примерившись, я пнул его в бок еще раз и резко подтянул ноги. Нет, все-таки зря его в свое время Голливуд не отловил, такого кадра потерял! И снимался бы наш Гоблинушка в нерводробительных триллерах, где тупая сладкая парочка или группа олухов-ботаников попадает на райский островок, не подозревая, что где-то среди пальм ходит ужасный маньяк, в ожидании очередной человеческой жертвы питающийся древесиной этих самых пальм.

Он молча присел, резко отмахнувшись клешнями, спинки сидений затрещали.

– Приснилось чего? – участливо спросил я.

– А? Не знаю… Не помню. Уже?

– Вставать пора, кабан, десять утра. – И спрыгнул на землю.

– Да? Ну и зашибись, выспались. – Он мощно потянулся, покрутил шеей и плечами, теранул тыльной стороной ладоней глаза. – Кофе сделал?

– Ишь ты, барин какой! Вот и займись, кочегарь примус. Я схожу на дорогу.

– Вода есть?

– Журчит где-то рядом, по камням стекает…

Найдя водопадик и наскоро сполоснув лицо ледяной водой, я отправился на выход из каменного мешка, где меня встретил большой непуганый заяц. Увидев нарушителя, ушастый наглец повернулся ко мне тылом, по-собачьи метнул вырванные куски травы и спокойно упилил в лес. Рай земной вокруг! От ночных страхов не осталось и следа. Пройдя по каменной полосе, я вышел к магистрали. В темноте особо-то не высмотришь, а мне интересно: наши следы остались? Да, остались… Опытный глаз заметит. Но не ночью.

Итак, пока мы бессовестно дрыхли без задних ног в схроне, происшествий не случилось, по дороге никто не проезжал. День начинается замечательно.

Хорошо, что пока обходимся без охоты, это серьезная экономия времени.

Завтрак получился шикарным настолько, насколько такой вообще возможно собрать в условиях рейда: на куске пленки – толстые ломти окорока с белым обрамлением из нежного жирка, аппетитно пахнущая ломаная французская булка, помидоры дольками, только что срезанный дикий лук, солонка и крепкий горячий кофе в кружках.

С голодухи получив массу эмоционального и кулинарного удовольствия, мы начали паковаться. Рядом тихо лопотал окончательно проснувшийся бор, большая рыжая сойка громко выражала свое недовольство нашим присутствием, а на скале только что перестала истерить какая-то скандальная птичка поменьше.

Через полчаса все было собрано и заправлено, пулемет почищен, веломот теперь закреплен ровней. Заново перетянули тент, сняли американский флаг, набрали в канистру свежей воды. Я проверил давление в шинах, Мишка подкачал.

– Родной флаг будем ставить, Костян?

– Пока никакой не будем, поедем нейтралами.

Неторопливо осмотрели оружие, одежду. Моя рация все еще не нашла Башню, приемник с хрипом ловил лишь ослабевающий сигнал шведского музыкального канала… Но это не суть важно, на местности я определился, дальнейший маршрут более-менее понятен, а поднимать в Замке панику нет ни малейшего смысла – спасоперация группе пока что не требуется.

Огляделись и тронулись в путь.

Первые шесть километров ехали через протяженный сосновый бор без подлеска, при ярком свете массив просматривается глубоко. За лесом показалась большая поляна, а за ней, на правой стороне – зеленые холмы, переходящие в кряж из красноватых скальных выходов, доступных подъемов нет. Вот где настоящие дикие земли, неизведанные, опасные, непредсказуемые… Интересно, верхняя дорога уже отвернула к западу или же все еще тянется параллельно?

Начался довольно долгий и крутой тягун, вдоль которого, перескакивая по камням, навстречу джипу летел небольшой ручеек. Хватит уже, куда уж выше! Ручеек свернул налево, а грунтовка вышла к перевалу, и примерно час мы, петляя среди каменных россыпей и отдельных скал, ехали по вытянутой горной долине. Мишка то и дело в бинокль посматривал за корму. Как всегда, я периодически делал паузы в движении для прослушки – не гудит ли где чужой мотор?

Сразу за перевалом грунтовая магистраль, словно в радости после теснин превращаясь в прямую линию, стала еще и пошире, две машины спокойно могут разминуться. Трасса полого спускалась на равнину. По пути виднелась череда невысоких холмов – похоже, настоящих гор на маршруте больше не будет… Лишь далеко впереди и слева в туманной дымке высились отроги хребта Этбай. За ним – Каир.

А там и дом рядом.

В ближнем секторе равнины видно большое, оконтуренное тугаями озеро, сверху похожее на цифру «семь». Отсюда начинается серпантин вниз. Кислый участок. Открытый, как сцена, спускаться придется у всех на виду. Стоп.

– Гоб, я подъеду ближе, встанем в кустах на краю и осмотримся.

– Помочь?

– Ага. Выскочи, глянь, чтобы не свалился, там трава высокая…

Спрятав «виллис» в зарослях у обрыва, мы опять вышли с площадки к дороге, на ходу доставая бинокли.

Из озера, питающегося горными ручейками, вытекает одна речка, вдоль нее и идет магистраль, нам туда! Лежащая внизу зелено-желтая летняя долина начинается двумя пестрыми лентами предгорного разнотравья. У подошвы деревьев совсем нет, не спрячешься. Да от кого нам прятаться? Сталкерам все едино, не привередливые, что дали под колеса – по тому и катим…

– Костян, перекресток!

Пригляделся. Мишке не показалось, действительно перекресток!

– Дай схему… Налево уходит дорога на Преторию, машин не вижу, – добавил он. – Как, наведаемся туда с визитом?

– Вигвам посети! Я еще не совсем с ума сошел. Назовешься русским – посадят на кол, они на нас обиженные из-за сомалийцев, Черного Абдуллу помнишь? Египтянином…

– Че-эго? – развеселился Гоблин.

– Гипотетически! С египтянина шкуру спустят. Шведом или прибалтом не проканает, потребуют пароли и связи, у них контакт налажен.

– И по-эстонски я не могу, вот где просадка, – огорчился друг, продолжавший смотреть в бинокль. – Слушай, по-моему, там табличка у перекрестка! Цивилизация!

– Подъедем – посмотрим, – пообещал я.

На подошве серпантин постепенно распрямляется, дорога петляет все меньше и после разветвления подходит совсем близко к густому лесу стеной. Деревья там не очень высокие и не хвойные, а лиственные, здесь уже другой климат, другая флора-фауна. Придется чаще посматривать в небеса – не появятся ли в синеве страшные гаруды.

А это что за путешественник?

По магистрали в нашу сторону ехал мотоцикл или скутер.

– Мишка… Объект на дороге. У леса справа. Нет, там, где дуга кончается, за озером.

Мы оба инстинктивно присели. К перекрестку едет?

– Скутер. Никак африканцы осмелели! – заметил Сомов. – Катаются, не стесняясь.

– Далековато чувак забрался для одиночных прогулок.

Однако таинственный скутерист в Преторию ехать тоже не собирался. Неожиданно он прижался к левой обочине, остановился, привстал и достал бинокль. Странный путешественник не менее пяти минут внимательно изучал окружающую обстановку. Что-то я оружия не вижу, странно… Убедившись, что рядом никого нет, он развернул скутер и спокойно потащил его в лес! Вот это да! Догадка всплыла сразу.

– У него там локалка, – опередил я Гоблина.

– Ну че, ради приличия поспорю, – неуверенно отреагировал он. – Может, и сам чего построил? Что сразу локалка…

– Ты сам-то в это веришь? А метку засек?

– Где? – заволновался напарник.

Я подставил палец под окуляр, наводя на еле заметный штрих среди чащоб. В пестром лесном массиве небольшое пятно одинокой поляны было почти незаметно. Черточка.

– Высоты не хватает – что, если повыше забраться? – предложил Сомов, оборачиваясь на высокую скалу над нами. – Хотя, болтище, без снаряги туда не подняться…

– Пошли к машине. Сомалийцы и юаровцы нам не нужны, а вот его мы навестим. Это жу-жу неспроста. Да и источник информации. Засекаем ориентиры.

Серпантин мы прошли быстро: я рулил, Мишган посматривал, но пока что посылок для активной разведдеятельности не было – ни людей, ни машин… А места неплохие, наверняка тут много непуганого зверя, в горах и предгорных лесах преобильно боровой дичи, есть места для засад, в озере явно водится форель. И тем не менее свободный оазис не застолбили. Трахома, как же мало людей на Платформе! Но разве не это тебе и нравится больше всего, Лунев?

Позади шумно заворочался Гоблин – похоже, он что-то заметил.

– Белые горные бараны! Черт, мы же как раз там проезжали! Смотри туда! Да повыше, под жандармом!

Я притормозил.

– Красавцы! Гоб, тебе что, с разделкой повозиться захотелось?

– Да что ты каждый раз меня про эту разделку паришь? Велик труд для спеца… Я же так сказал, для зоопарка!

Не меньше двух километров – таково расстояние от дороги до поляны, проявившейся штришком на рельефе. Так, где-то здесь он маневрировал.

– Ищем проселок, – скомандовал я.

Не люблю я смешанного леса на границах саванн, честная тайга лучше.

Согласен, медведей тут гораздо меньше, а о пещерниках лишь слухи ходят. Зато есть коварные лесные кошки – леопарды и рыси. Легче? Переходная зона… Слева стоят заросли орешника и группа высоких сосен, они здесь смотрятся чужеродно. Справа акации и карагачи средней высоты.

Джип я оставил на локальной грунтовке; как это часто бывает, непосредственно к зданию проселок не подходит. Поляна большая, чистая, без островков кустарника, уютная. Пара незнакомых птиц, размером с сойку, но поярче, уже вернулась на место, остальные в чаще прячутся – чужие пришли.

Вот же время летит! Уже лето в разгаре, цветы, запахи…

По первому, чисто интуитивному ощущению, драки не будет: не вижу подготовки к ней. Но первое впечатление всегда обманчиво, так что будем проверять спокойно, без лишней суеты, без шума. На подходе к внушительному высокому строению мы остановились, легли. Сбоку торопливо зашуршал по траве большой полоз – удирай давай, хватит тут греться…

Внушительно… Похожую супердачу Серега Демченко обнаружил почти на восточном берегу Сены, где пролегает граница леса и саванны, неподалеку от Нотр-Дама. Там теперь у наших летунов база с ВПП. Шепотом поделился этим воспоминанием с Гоблином, тот кивнул в согласии.

Раз так, я знаю, как локалка выглядит внутри. Большой прямоугольник разделен на два неравноценных объема – пятистенок, по сути. Меньшее помещение отведено под проживание людей, там имеется камин, нары, полки, пара тяжелых, не утащишь, столов с длинными дощатыми лавками, три узких окна и лестница – ход на огромный чердак. В большой половине дома размещались стартовые локалки монокластеров, но, по понятным причинам, такие комплекты давно исчезли.

Теперь подобные срубы-монстры обычно находишь полупустыми изначально – какой-то ресурс прячется в жилой комнате, а вот ангар пуст. Ну, пара-тройка пустых бочек вроде бы германская группа находила в лесах северней Рейна… В торце здания всегда есть массивные двустворчатые ворота, в модульный мини-ангар удобно загонять машины счастливых следопытов. Потому что новую технику в таких локалках чаще всего не найти, она поставляется в специализированных, без жилой зоны. Если повезет, добудешь велосипед или мотоцикл.

Недалеко от сруба между деревьями спряталась крошечная избушка в одно окно. Баня? Ничего себе! Да ну, на… жирно будет.

Прижимаясь пониже, мы одним броском подлетели к углу, а затем в тени козырька медленно обошли огромный красноватый сруб, оценивая сам дом, обстановку на местности и особенности ландшафта. Тук-тук… Дерг! Входная дверь в жилой модуль надежно заперта изнутри. На окнах кривоватые ставни-новоделы.

Скутера не видно: спрятал. Ты же внутри, амиго! Прикрывая друг друга, крадучись пошли дальше. На высоченных двустворчатых воротах нет ни замка, ни задвижки. Гоблин подергал створки, покачал их и начал глухо материться: нервничает человек.

В другой ситуации я бы ему за это влепил. Но тут его мат сработал на опережение!

За воротами что-то еле слышно заскрипело, одно полотно чуть колыхнулось, словно изнутри к ним кто-то припал, и настороженный голос тихо спросил по-английски с характерным акцентом:

– Господа, вы русские?

Я настолько удивился – ну неожиданно, аж вздрогнул! – что, чуть не прижав губы к доскам, ответил коротко и так же настороженно:

– Русские, а что?

– Я немного знаю ваш язык, моя мама была русская. Из Замка Россия или лосты?

– Разведгруппа Замка.

– Как называется ваша радиостанция? – не успокаивались ворота.

– «Радио Россия», станция вещает на средних волнах и на 102 FM, круглосуточно, – активно подключился Сомов. – «Внимание! Прослушайте стандартное сообщение. Всем, кто нас слышит! Русские люди, представители других национальностей Российской Федерации, а также все те, кто пожелает стать новыми гражданами новой Империи – Российского Союза! Замок Россия ждет вас…»

За воротами молчали. И пыхтели.

– Проклятье, мне надо что-то решать! Прошу вас, скажите еще что-нибудь!

Я растерянно посмотрел на Мишку. Тот почесал затылок, тоже задумался и вдруг запел:

 
Ка-а… линка, мали-инка, малинка моя!..
 

И этот вой помог.

– О! Похоже, вы говорите правду, здесь еще не было никого из русских… Что же, выхожу. Очень вас прошу, без эксцессов, перед вами мирный человек!

– Договорились. Мы убираем оружие, посмотрите в щель, – пообещал я, перекидывая автомат за спину.

Звякнул металл тяжелого засова, одна створка медленно приоткрылась, и на свет божий осторожно вышел невысокий худой человечек с крупным носом и черными волосами, стянутыми на затылке в хвост. Серая рубашка-поло, хлопчатые штаны с глубокими карманами по бокам, под мышкой висит обрез двустволки-вертикалки двенадцатого калибра.

Мы с удивлением смотрели на незнакомца.

– А ведь вас-то я и искал! Русских! Настоящих русских… Да! Забыл представиться, – улыбнулся он, протягивая руку. – Смотрите как на дикаря? А ведь когда-то я жил в Базеле. Меня зовут Жан Ренггли.

Внимательно глядя на него, Гоблин задумчиво закрыл рот огромной ладонью и опустил глаза, бормоча что-то себе под нос. Я, видать, тоже выглядел странновато.

– В чем дело, господа? Что-то не так?

– А? Все нормально… Вы – вертолетчик. И вас искали все сталкеры России.

Брови француза поползли по лбу чуть не до корней волос.

– Но кто вам сказал?!

– Вы его не знаете, – выдохнув, улыбнулся я. – Этот человек появился в Базеле тогда, когда птичка уже упорхнула. Кстати, вам заочный привет от Ули Маурера.

– Молчаливый Ули! Он жив?

– Молчаливый? Еще как, – буркнул Гоблин, приоткрывая тяжелую створку двери пошире. – Живет и процветает, ага… Командир, ну так я пошел за машиной? Чувствую, мы тут надолго застрянем.

– Это уж точно! – кивнул я, искоса поглядывая на притаившийся в сумраке блестящий сине-белый корпус вертолета Robinson R44.