Текст книги "Полное посмертное издание. Компиляция. Книги 1-28 (СИ)"

Автор книги: Вадим Денисов

– Герман… – строго предупредила Котова, считая пульс пациента.

– Всё нормально, фрау Нина, – успокоил доктора Клаус, прикоснувшись к её руке. – Я уже почти всё понял. Её сразу привезли туда?

– Так точно! – по-армейски подтвердил я. – Вообще-то никто из заговорщиков не ожидал такого поворота событий. Им нужно было устранить Генриха и Эриха, и только. Макс Лойтхард сам поехал вместе с Салманом, справедливо подозревая, что в Дугласе опытные бойцы бандитов к себе и объекту охраны близко не подпустят, навалят гору трупов. Ну, вот так и вышло, они и Лойтхарду не поверили, есть такие детали в рассказах выживших ребятишек… На беду, бандиты Салмана дисциплиной не отличались и начали стрелять в ближайшее окружение Теофила Нзимбы, после чего оставлять свидетелей уже было нельзя.

– А Симонетта?

– Думаю, её сразу же увели на судно, – постарался я хоть как-то утешить отца.

– Не врите, Герман, не врите, – тихо попросил Папке. – Сколько человек из службы безопасности замешано в заговоре?

– Только сам Лойтхард и водитель, Гюнтер. Приехавший на остров Рупрехт был не в курсе дел, это было видно по его реакции, такое не скроешь.

Пауза.

– Он любовник Эвелин?

Я промолчал. Подозревал что-то Клаус, ох, подозревал, пусть и подсознательно.

– Scheisse! Герман! – зло выкрикнул Папке, и я обрадовался. Битый жизнью опытный немец окончательно пришёл в себя и уже расчерчивал в голове план сопротивления злодейке Судьбе. Хрен вы угадали, так просто его не сломить!

– У него была отличная машина, – вспомнил я красавец паромобиль. – На таком очень легко и просто ездить в предгорьях. Мои ребята несколько раз сидели в засаде, сделали массу интереснейших снимков.

Сложный был разговор.

Клаус Папке должен был либо сам умереть от полученных потрясений, либо уйти в отставку с последующим устранением путём самоубийства. Вряд ли его стали бы мочить в джунглях, мученик в схеме не нужен. Срок рандеву начали бы переносить, а тут – как не вовремя, а! – случилось бы ещё одно ЧП… Скорее всего, в ближайшее время. Опять скандал на весь город! Не только русский народ считает до трёх, все так делают. Раз – и Дугласа нет! Два – бандиты напали на целый город, развитой и сильный. Третий случай, и начнётся бурная реакция населения, городского собрания и партии-конкурента. «Нами правят безвольные люди! В отставку!» И тут, как чёртик из табакерки, возникает Симонетта, вся в белой репутации и фиалковых бантах. Счастливо спасённая верным семье и государству Лойтхардом. Дальше всё понятно: община получает свою принцессу Диану, беспорочную Мученицу, которая справилась с невзгодами и выровняла ситуацию. Вскоре последуют уверенные обещания модернизировать власть и очистить партию, под чьим руководством жители Манауса и потопают к новым свершениям.

Только вот не для спецназовцев такие игры. Слишком много силовых акций, слишком много крови.

– Герман, кто всё же сыграл первую партию в раскрытии интриги? Если вы, то я должен отметить вашу потрясающую универсальность! Успешный коммерсант, политик да ещё и детектив…

– Не стоит мне приписывать лишнего, уважаемый Клаус, – невесело улыбнулся я. – Правильную версию предложил другой человек, не по годам мудрый и опытный Константин Кетоев. Он угадал, кто является главной движущей силой путчистов. Генератор идеи, так сказать. Для бандита – слишком размашисто, он же не Чингисхан, замахнувшийся на покорение Вселенной… Для начальника службы безопасности – слишком самонадеянно, кто будет за него голосовать в вольном городе? А вот дамы… Именно здесь ваш опыт в области политических игр дал сбой, сложно предположить такое любящему мужу и отцу.

Немец на пару секунд прикрыл глаза.

– В чём был конкретный интерес Салмана? Я подозреваю, и всё же?

Он уже что-то записывает! Да, Папке на ноги быстро встанет. И начнёт раздавать пинки.

– Манаус единственный город на Лете, где нет профессиональной преступности, здесь крутятся большие деньги и кроются огромные возможности. В Панизо ему делать нечего, там он уже проиграл. Кроме того, он, по примеру Макса, наивно решил, что сможет очаровать Симону и перейти на другой уровень. На самом деле я такого альянса не допускаю. Этот индус забыл о кастах и должен был умереть… Плохо то, что заговорщики пропустили через Южный перевал нанятую Салманом банду, напавшую на город.

Нас было четверо в комнате. Все свои, все в курсе.

– Герман, на сегодня хватит, – решила Нина. – Господин Клаус, я сделала вам укол снотворного, придётся лечь, это необходимо.

– Мы будем дежурить до утра, – поспешил заявить я. – Вам предстоит назначить нового главу службы. Со своей стороны скромно посоветую назначить на эту должность молодого Кетоева, про которого я уже говорил. Он не спецназовец, он детектив из криминальной полиции, человек с территориальной практикой, и это как раз то, что нужно. Кстати, именно он первым предположил и существование базы заговорщиков на ферме возле Солерудника, организовал наблюдение. Пусть спецназовцы служат в пограничниках, они там нужнее… Я бы на этом этапе вообще не разделял внутренних силовиков. Лучше иметь одну мощную и надёжную структуру, чем кучу беспомощных.

– Предлагаете уйти под защиту русских? – через силу улыбнулся губернатор.

Я ответил без улыбки:

– Видите ли, Клаус, русским не нужна власть в Манаусе. Это европейский город, никаких предпосылок для поддержки немногочисленной русской общины всем населением нет. Кроме того, нам нравится, как этим чистым и уютным городом управляют немцы. Нравится порядок и спокойствие в анклаве. Поочередное пребывание предсказуемых лидеров в должности главы города и спикера парламента даёт стабильность. В жизни и бизнесе. Что же касается меня, то интересы Германа Ростоцкого в скором времени, надеюсь, будут направлены не столько на Манаус, сколько на верховья Леты. Я намерен серьёзно разведать новые территории и даже поставить на севере колонию манаусского анклава.

– Да… Русские и немцы – народы, которые исторически произвели друг на друга неизгладимое впечатление, – задумчиво молвил губернатор. – Кетоев… У него ведь отец в полиции служит, не так ли? Не могли бы вы с утра пригласить Константина ко мне?

Через минуту стало ясно, что губернатора начинает потихоньку валить.

Но просто так он не ушёл.

– Настал час расплаты, господин Ростоцкий, не так ли?

Я растерялся. Ждал, ждал, и вот, настало время. Что, прямо сейчас? Посмотрел на Марту и понял, что она в теме.

– Если вы, конечно…

– Перестаньте. Договор есть договор, а я могу свалиться надолго.

– У меня не сваливаются, – прервала его Котова, собирая сумку.

– Спасибо, дорогая моя. И всё-таки.

Вот что значит в деловом мире репутация. Даже сейчас про это думает, не хочет терять лицо. А хочет он отблагодарить союзника, зная, что тот ещё вернётся.

– Как вы понимаете, место дислокации обратного Креста должно быть под присмотром надёжного человека. Такие люди у меня есть, пусть их и немного. Поэтому вам в ближайшее время покажут конкретное место, я напишу записку с паролем.

– Кто? – только и смог спросить я.

– Это Бу Арвидсон, староста Веннеса.

Пароход проходил траверз северной оконечности Каймана.

На берегу возле груды каменных плит стоял Брашпиль, гавкал и вилял хвостом. Людей рядом с псом не было, уже попрощались. Новые жители Бриндизи не переживали.

– Продержитесь… Что тут держаться-то, Илья Александрович, сколь от той Аракары шлёпать? – весело заявил боцман после последних объятий. – Через день-другой и вернётесь, с большим прицепом за кормой. Только про пиво родное не забудьте, соскучились!

Да, вот этого я никак не ожидал! Выходит, мы постоянно болтались возле Прореза? Это, я понимаю, сюрприз! Бу Арвидсон не удивился. Тем более что с некоторых пор в Веннесе стоит радиостанция.

– Бу, а сами-то в Прорез ходили? – не совсем осторожно зашёл шкипер после обсуждения главного.

Тот лишь усмехнулся и строго покачал пальцем.

– Не комментируется и не обсуждается, извините, господа. Одно скажу, всё работает. И напоследок – я почему-то предчувствовал такой поворот, Илья… Наши договорённости по солнечным панелям остаются в силе?

Ровный участок, на котором когда-нибудь встанет амазонский Троицк, закончился, мимо проплывал подступающий вплотную к берегу тропический лес, чуть склонившийся кронами к вечному потоку.

Мысли переключались на грядущие проблемы. Меня очень заинтересовал собственный эксперимент в странном утреннем сне: виртуальная прогрессорская деятельность как модель оценки возможности собственно прогрессорства – таким вот высокотехнологичным способом.

В истории сибирского Севера неоднократно предпринимались попытки торопливого прогрессорства с помощью разового вброса самого современного ништяка, и все они упирались ровно в те же проблемы, кои встали предо мной во сне. Я говорю о вертолёте.

Знаете, с некоторых пор я окончательно осознал, что все люди, независимо от степени своей цивилизованности, практически одинаково устроены головой. На бытовом уровне, что называется, по-житейски – все умные. И случайно-лишнего в надёжную систему жизнеобеспечения включать не собираются. Это опасно.

Поставка на Кристу одного современного вертолета или попадание через Прорез шикарного парохода со своеобразной гуманитарной помощью на борту ничего местным общинам не даёт. Это может быть предвыборный пиар-ход или широкий жест богача. Не более. И в любом случае, разовая акция, на ней новое не выстроишь и на ступень выше не поднимешься. Люди, находящиеся фактически на гораздо более низкой ступеньке развития, нежели полученные предметы из культуры более высокого уровня, по-житейски правильно понимают, что туалетная бумага и жидкое мыло в красивых флаконах скоро кончатся, а новую партию взять будет неоткуда. Что аккумуляторы сотовых телефонов скоро сядут, а солярка для генераторов закончится или вырастет в цене до неприемлемой для семьи. Подвезет ли кто-то им оперативно новую солярку? Чёрт его знает. Нет надёжности системы.

– Напоминаю, в момент прохода всем находиться в помещениях, сидеть или лежать! – разнеслось по громкой связи. – Механик, дизель к запуску!

Натащить сюда управляющих блоков для инжекторных машин и новеньких сотовых с базовой станцией – ничего сложного, были бы деньги на закуп. Только вот система с подачками станет ненадёжной. Люди это понимают.

А потому туалетную бумагу лучше сразу же приберечь для самокруток или бинтов, из полотенец нашить детских пеленок, сотовые отдать детям, а генераторы продать богатым или выменять на более жизненные вещи… Современные блага не живут отдельно, сами по себе, под них нужна база в виде инфраструктуры обслуживания развитого бизнеса, способного создавать товарный и финансовый оборот на территории, чистые денежные отношения, не допускающие мены, а значит, высокопроизводительные рабочие места. Вот тогда, и только тогда возникнет постоянное производство туалетной бумаги, простор для специалистов связи и недорогое топливо.

В противном случае отношение к красивым и удобным вещам и практикам, чуждым злой реальности места, у получателей прагматичное – это случай, удачная халява, сувенир. Не больше. В лучшем случае, как некий маяк, в направлении которого хорошо бы шагать всей общиной.

Таким образом, дело тут не в оценочных суждениях «Так сложилось у этого несчастного народа», а в целевом воплощении идеи «Давайте двигаться по ступенькам и без прыжков». Начинать надо с простейшей микроэкономики места. Чистая социалка тут не поможет, даже помешает, на дотациях цивилизованного человека не взрастишь…

Вот чем должен определяться перечень товаров. Гражданских, замечу.

На мостик торопливо поднялся капитан, заглянул в рубку, что-то тихо сказал Семёну и сразу подошёл ко мне.

– Давай на крыло выйдем.

Мыс, за которым скрывается русло притока, так и не обследованного нами, почти сразу за поворотом. Похоже, выходим на финишную прямую. Понятно, как «обследовали» речку бывшие северяне и почему там «ничего интересного нет». По данным Арвидсона, Крест загорается через двадцать минут и будет работать целых два часа. Выбросит же нас на Аракаре. Пока закреплённый за экипажем «Темзы» прямой Прорез находится именно там, но со временем он передислоцируется в другое место, подальше. Предугадать невозможно, может, за Затоном, может, выше по Лете. Неведомые силы словно заманивают дислокантов, стремясь расселить их по всему течению реки, ведут к неведомым Эверестам истоков.

Например, входной Крест губернатора и многих других ныне находится настолько севернее, что путешествия туда-обратно для редких избранных исполнителей стали просто опасны. Особенно если у тебя нет «Темзы».

У нас она есть.

– К тебе Галина Ивановна подходила?

Ещё как! Краеведша ни секунды не сомневается в правильности своего выбора и твёрдо намерена вернуться на Кристу. У неё тут, видите ли, «вал исследовательской работы», начать которую Галина Ивановна готова хоть завтра. Собственно, с тем и подходила: просила разрешить ей остаться в Манаусе, а детей, мол, и мы можем по домам растащить… Как это будет выглядеть на Земле и что мы будем рассказывать родителям, краеведша не думает, всё-таки не от мира сего человек.

Рассказал о разговоре капитану, после чего спросил:

– А ты что ответил?

– Да ни за что! Пусть сама финиширует, училка хренова, ишь, удумала! Нам и без того фантазировать придётся без меры.

Не просто фантазировать, ещё и ставить грамотные заслоны.

Обязательно кто-то из детей проболтается, потребуется информационный белый шум, кретинистические статьи в жёлтой прессе про НЛО южнее Туруханска, обнаруженные неподалёку от Ярцева следы снежного человека, про летающих над енисейской тайгой ведьм и случайно найденное «одним из местных промысловиков, пожелавшим остаться неизвестным» зловещее предсказание тунгусов конца земного календаря через квартал. А ещё письма от «завербовавшихся» на прииски…

С Галиной Ивановной просто: рявкнешь – прозревает на время. Гораздо сложней с Инной и Лёхой. Остальные подростки воспринимают период своей жизни в Манаусе как приключение, обещанное краеведшей в самом начале необычной эпопеи, экзотический отпуск с привкусом тайны. А вот ребята, бывшие полноправными членами экипажа, переживают до истерики, особенно Лёха. Обсудили и это.

– Опять вчера выдал: «Что мне, с бабкой прикажете сидеть, на иконы молиться и в церковь ходить?» – капитан искренне переживал за него. – Конечно, после артиллерийской практики да к бабке под юбку! Канонир ить пацан, прирождённый, пороха понюхал, смерть повидал… «Или с чуваками спайс курить по переулкам?» Не выдержит он в Подтёсово.

– Сбежит, – согласился я.

Что делать, не знаю. Взять Алексея с собой – похищение несовершеннолетнего, чистая уголовщина. Предложить парню подрасти? Не выдержит он такого испытания, проколет всю молодость с горя.

– Ладно, на Земле будем думать. Ты ему что-то обещал?

– Ничего, – опять наврал я.

Тяжело что-то мне стало врать. Привык уже к честному миру.

– Капитана к штурвалу! – объявил Сёмка.

«Темза» плавно обогнула мыс и, снизив скорость, осторожно пошла по неведомой речке.

– Вперёдсмотрящий, внимание!

Сашка первым и увидел Крест. РЛС на них не реагирует, так же как на скандальные земные НЛО.

Пш-шш…

– Есть объект, четыреста за поворотом! Мерцает!

Судно, доворачивая влево, шло на двух движителях, шкипер не хочет рисковать, а ну вдруг один откажет, и мы застрянем на полпути? Перестраховка, конечно. Ничего удивительного, заёрзаешь тут.

– По местам стоять, не высовываться. Вперёдсмотрящий, в рубку!

Триста метров. Двести. Сто…

Твою мать, страшно-то как! И жарко, Нина всех заставила надеть тёплую одежду.

Впереди слабо светился сиреневый Прорез между мирами. Плохо видно, солнце мешает. Умом тронуться можно!

– Решение?

– Вход!

Вперёд! Косой Крест стремительно пролетел по судну, пространство вокруг задрожало и заискрилось, на мгновенье исказившись. По всей палубе и застывшим в оцепенении людям вновь прокатилось эфемерное туманное зеркало.

Ну!!!

– Прошли! Малый ход! Дизель – стоп!

В открытую дверь ходовой рубки ворвался холодный енисейский воздух с запахом дождя. Свинцовая вода налетела на плицы рабочего колеса, и суровая река бережно приняла «Темзу», выставляя её против течения.

Ну, здравствуй, Енисей-батюшка!

Извини уж беглецов. Ты не обиделся? Ничего, мы осторожненько, мы тихо.

Мы ненадолго…

Вадим Денисов
НОВИЧОК

Глава 1
СТРАННЫЙ КРЕСТ
О НЕПРЕДСКАЗУЕМОСТИ СЕВЕРНОЙ РЫБАЛКИ

Первым делом я утопил лодочный мотор.

Умный человек спустит лодку в притоке, где есть нормальный подход к воде.

Человек нетерпеливый и, соответственно, интеллектом не блещущий, какого-то, лешего попрётся на топкий берег Енисея. Признаю, объективная причина была – лодка стояла там, где её и сбросили с судна на воду. Просто в уютную гавань заводить не захотел, поленился.

А там натуральные зыбучие пески, серая манная каша. Чуть остановишься – сразу вязнешь на полсапога… В этом плане место для зимовья выбрано несколько неудачно, лучше выбирать так, чтобы на берегу был галечник. Однако владельцы объекта на самом деле всё предусмотрели, поставив избу именно на небольшом притоке, в длинном устье, где вполне можно управляться с лодкой легко и комфортно. И ветер не долбит, и шторма не беспокоят, а они в низовьях Енисея порой просто пугающие, безнадёжные… Только вот некоторым заезжим отчего-то придумалось, что по ручью-притоку будет неудобно спускаться к большой воде.

На берегу великой реки лежали старые дощатые стлани, я и купился, решив собрать аппарат именно там.

Лодку закрепил, пошёл за мотором. А тридцатисильный двухцилиндровый «Меркурий» весит больше пятидесяти килограммов, такие моторы вообще в одиночку таскать не рекомендуется… Когда с матами дотянул его к берегу, силы уже кончились. На последних сантиметрах нога предательски дрогнула на скользком и слетела с доски, соседняя доска встала дыбом – я поскользнулся и лёг на корму лодки спиной, сдвинув её в воду. Трос, привязанный к огромной сосне, почти полностью зарывшейся в мокрый песок пляжа, натянулся струной. Уже понимая, что сейчас произойдёт, попытался вывернуться, не сумел и рухнул в воду вместе с подвесником.

Испугался так, что, не размышляя, опустил руки и чисто на адреналине выдернул мотор наверх. Левый сапог ушёл в грязь, легко не вытащишь.

– Мало в детстве пороли, – только и смог прохрипеть.

Как я дотянул подвесник до базы – отдельная страдальческая история.

И пошла веселуха до одури.

Побыстрей вывернуть свечи, слить воду, сбрызнуть полости топливной смесью. Всю электрику – на просушку. Завёл генератор, поставил тепловуху, запалил печь.

Мысль в голове одна: «Останешься без мотора, и тебе хана, сгоришь от тоски. Прощай, рыбалка! Будешь сидеть в зимовье, пока не вернётся теплоход».

Торопился, стараясь изо всех сил всё делать быстро.

Пока агрегат сушился, сходил на берег. А сапога уже и нет! Втянуло, падла!

Отправился за лопатой, мозговой ёмкости взять сразу не хватило… Переоделся в сухое, и за работу. Вот так целые сутки и веселился.

Потом поставил мотор на бочку с водой, не с первого раза, но запустил. Опять пошёл на берег, кое-как отвязал трос и бережком же, аки бурлак, потянул «Каймана» в приток. Так дураки и учатся.

Резиновых сапог, считай, что и не было – на какой хрен мне один левый надевать?

Первый раз я побывал на зимовье в апреле.

Шли от самого Норильска, довольно быстро и без всяких приключений в пути. На шарнирно-сочленённом вездеходе «Ермак», два модуля на гусеницах. Сначала по зимнику вдоль линий ЛЭП, что идут к промышленному гиганту цветной металлургии от всего каскада гидроэлектростанций, в Игарке подзаправились, и дальше. Какое-то время катили вдоль берега, оказывается, в этих местах до сих пор остались старинные просеки. Местные про них знают, порой пользуются. Потом спустились на лёд Енисея.

Доехали быстро. Славно мы тогда поохотились, да и порыбачили тоже.

Сейчас поехал один, поздним летом или ранней осенью, это уж кому как удобно. Рассчитывал полторы недели провести в полном одиночестве, занимаясь нормальной браконьерской деятельностью. Нет, не за осетром прибыл, вылов которого категорически запрещён. Я очень холодно отношусь к чёрной икре, для меня она всегда пахнет болотом, даже в самом дорогом варианте. Да и саму осетрину не люблю, не моё, я вообще больше по мясу в приколе. Поехал за огромными легендарными рыбами – нельмой и тайменем.

Понимаю, что мне мало кто поверит, однако повторю, – по рыбе ни разу не фанат. В банальном кулинарном смысле. Мне сам процесс важен, азартен, что на рыбалку, что на охоту. Основной улов вообще придётся выпускать – куда мне столько? Вовек не употребить. Хотя маленькую сетку-кормилицу взял, закон Севера. Мелкая по местным меркам рыбёшка на сковороде в сухариках – это нормально, годится. Взял, сколько надо, и успокоился, не безобразничаешь.

Пока на реке стоят хорошие погоды, надо отдыхать здесь. Отпуск длинный, хватит на всё. Начнутся похолодания, соберу манатки и дёрну на юг, в Испанию или Италию. Даже скорей в Италию, там кухня интересней.

Провозившись с лодкой и мотором до самого вечера, наконец, поставил лодку на ход и успокоился. Пошёл в избу.

Немного водки есть, чисто на всякий случай, не люблю. Я уважаю красное полусладкое, вот нравится, и плевать на оценки искушённых. Подогрел себе целую бутылку в большой кружке, раздавил туда по три крупные лесные ягоды разных сортов, чуть поперчил, и вперёд, на крылечке, видами любоваться и душой отдыхать. Обзор отличный, а тебя не видно.

На этот раз меня привёз небольшой теплоходик, точнее, разъездной буксир типа «Ярославец» под названием «Матрос Каргополов», к своему стыду так и не успел спросить, что за мужик был. Ехали хорошо, много болтали, изредка пили.

В тайгу, которая в этом месте больше похожа на лесотундру, ещё ни разу не ходил. Да и не хочется, если честно. Вдоль ручья – низины. Недавно прошли обильные дожди, не разбежишься, тяжело ходить по кочковатому топкому берегу. Провалиться не провалишься, но поверхностная вода, неспособная проникнуть в грунт через броню мерзлоты, пропитывает всё вокруг, и это сильно затрудняет передвижение. На высотах посуше, там ветерок, гнуса нет и глазам радостней. Но никуда не денешься, спустишься – вся поверхность так и размечена: озеро-низина-холм… За спиной у меня холм.

Терпкий горячий напиток пошёл на ура. Я сидел и задумчиво смотрел на чёрную воду четырёхметровой ширины ручья. Глубина непонятна, качество дна тоже. Да и вообще жутковато как-то выглядит, колдовское что-то… Если же вспомнить о температуре этой воды, то получалось вообще не в кайф. Мне совершенно не улыбалось лезть в мерзлую пучину. Впредь буду осторожней: мотор не снимать, на мели не лезть, винты беречь! Хотя есть два запасных, один из которых тоже скоростной, другой – грузовой.

Пусто на берегу Енисея.

Ни дымка, ни огонька.

А ведь когда-то здесь жили люди… Сейчас же почти все зимовья и деревни низовий заброшены. Зато много непуганого зверя и неловленной рыбы.

Таймень, как мне сказали, проходит прямо вдоль берега. Надо опробовать и противоположный берег, тоже перспективно. Слева от меня, выше по течению, за поворотом, Енисей расширяется. Интересное место присмотрел ещё зимой, никому не рассказал. Теперь намерен обследовать. Во время подготовки нашёл старые карты и обнаружил, что некогда в том месте стояла деревенька Старая Курья, по воспоминаниям живших в округе ссыльных анархистов, славящаяся рыбными местами. Сидельцев тут хватало и до революции, и после неё.

Когда стемнело посильней, мне стало скучно, и я решил подняться на холм. Надел высокотехнологичные ботинки, мои спасители после пропажи сапога, попрыгал. Лёгкие какие-то… Нет, так не пойдёт, надо утром брать лопату и попытаться отрыть.

Сел на холме и прибалдел.

Передо мной во всей своей красе распахнулся вид на воды великой северной реки.

Горизонты улетели так далеко, что казалось, километров в пятьдесят радиусом всё пространство видно. Тёмно-синее небо, ничуть не похожее на поэтическую опрокинутую чашу, у земли рябило редкими остатками тепловых миражей, скоро всё остынет, и они пропадут. Чуть змеились призрачные смерчики сгруппировавшейся в семейства мошки, в конце сезона перешедшей на растительный корм. Местность тут, как я уже говорил, слегка холмистая, покрытая пятнами больших и малых озёр в обрамлении таёжных перелесков. Чтобы оценить всё величие Енисея, надо смотреть на него с верхних точек, с поверхности воды не видно и малого. Вниманию редкого визитёра предлагается другая красота – красота бескрайнего открытого простора. Здесь царит настоящая северная свобода, честная, как тундра, изрезанная причудливыми змейками речек и ручьёв. Бескрайняя и зовущая, в которой сразу же начинаешь чувствовать себя либо ненормальным отшельником, либо кочевником-аферистом. Наверное, это зависит от внутренних установок, воспитания, генетических предрасположенностей.

Вдали, между возвышенностями, проблёскивало озеро покрупней, обязательно схожу туда со спиннингом, в таких и водятся гигантские щуки. А щуку всегда интересно тащить, боевая рыба, стойкая на драку. Слева, подходя к избе, змеился ручей Каменный. А ещё отсюда видны белые силуэты самоходной баржи и катера у противоположного берега. Вниз идут.

Барж на реке много, северный завоз.

Химия работала, я уже закосел, захотелось спеть. Ну и затянул любимое батино:

– По ту-ундре, па широкой дор-ро-о-о-ге, где мчит курь-ерский Воркута – Ленинград!

Певец я тот ещё. Хорошо, что слушателей нет.

Заброшенные берега.

В этих диких краях, некогда обжитых отшельниками или семьями промысловиков, кроме опустевшего жилья изредка попадается лишь покосившийся могильный крест, хмуро приветствующий путника. Ничего не поделать, налицо безжалостная логика развития и упадка, цикличные процессы… Было время, когда по Енисею рулил Енисейск – удобно стоял городок. И всех всё устраивало. Но потом царь-батюшка решил учинить на юге края железную дорогу, протянули её достаточно споро, ибо даёшь Транссиб. Естественно, вспучился посёлок, стоявший на перекрёстке двух магистралей: Енисея и железнодорожной артерии. И возник Красноярск – столица края. И зажил Красноярск широко, медово и вольготно, ибо в размере своём подвластная территория более никому на планете не снилась, охренеть, как много. Что тут мог Енисейск поделать? Ничего. Только лоббировать, но в те времена это было сделать гораздо сложней, чем сейчас. В какой-то момент сама госпожа Действительность говорит людям: «Ваша миссия выполнена, можете уходить». И люди уходят.

Не согласны? Жители Детройта, между прочим, тоже были не согласны.

Немного жутковато вот так сидеть, одному.

А я смелый? Пёс его знает, вроде не жаловался. Не из робких, в общем.

Потому и не пригнулся, когда стая уток с характерным свистом крыльев чуть не срезала мне волосы на голове. Даже успел схватить лежащее рядом ружье, браунинговский «Голд Фьюжн». Да уже бесполезно. Ага! Сейчас начнут летать.

– И что ты с ними делать будешь в темноте? Кривой, как сабля.

Ёлки, я же ничего не рассказал о себе! Исправляем.

Меня зовут Дарий Квачин. Хватит ржать, меня это не веселит лет двадцать, с тех пор, как осознал размер подложенной свиньи… Угораздило же родиться в тот самый момент, когда в стране возникла мода на экзотику в именах. Демиды всякие, Прохоры, Потапы и Феоктисты! Папаша на старости лет увлёкся историей, видите ли, вот и проштамповал. Припечатал. Так что лучше просто Дар, и я не буду обижаться. Чёрные волосы, выпуклые скулы, острые черты. Может, предки действительно из ближневосточных краёв вышли?

И ещё, Дарт Вейдер – это уже было.

Мне двадцать восемь, высшее, служил, не женат, работаю.

Работаю в горной компании, старшим инженером техотдела рудника со скорой перспективой стать начальником отдела. Страдаю очень. Ну, вы знаете, как тяжело работать, когда в начальниках завелись идиоты. Причём далеко не все, это необязательно для страданий. Стоит завестись одному идиоту, взятому Верховными из соображений политических или поставленных на передержку… Особенно в технической области, когда ты вскоре начинаешь воспринимать его как настоящего врага и саботажника. Вредителя.

Ещё одна стая пролетела, всего-то метров пятнадцать левей…

Стрелять глупо. Да и сидеть устал.

– Пошли-ка в избу, пока до краёв не вштырило, – сказал сам себе.

Сказал и сделал, невелик подвиг.

…Утром я собирался недолго, ибо подготовился с вечера.

Ничего необычного, всё отработано. Однако, поскольку это важно, опишу подробней. Рейдовый комплект одушевлённое-неодушевлённое выглядел так:

Лодка.

В лодке что важно? Надежность и безопасность, хорошие ходовые качества, достаточная грузоподъёмность. У меня RIB-лодка «Кайман N-450A» с надувным баллоном повышенного диаметра и алюминиевым дном из Амг-5 с V-образными килеватыми обводами. Баллон из ПВХ серого цвета – съёмный, на зиму я его скидываю, чтобы не мешал в гараже. Баллоны фактически работают только в водоизмещающем режиме, на скорости лодка идет на глиссировании. Я ведь один иду, веса мало.

Есть встроенная помпа для откачки воды, это очень важно, под ногами не хлюпает, особенно когда ты без сапог. Да-да, подумав, от экспериментов со старательством на зыбучих песках я решил отказаться… Алюминиевый корпус, так же, как баллон, конструктивно является замкнутым водоизмещающим объёмом, а это максимально повышает живучесть мальчика. Я катаюсь с дистанционным управлением, у румпеля не сижу. Рулевая колонка впереди справа, под ветрозащитным оргстеклом. Две двухместные банки. Насос для накачки баллона. Можно установить съёмный тент-палатку, пока что она сложена, дождя ничего не предвещает. Под палубой – дополнительный топливный бак на восемьдесят литров готовой смеси, полный. Багор и два весла закреплены на бортах. Модель проверенная, принята на вооружение МЧС и ФСБ. Есть оранжевый пластиковый бак на двадцать четыре литра – брать его или не брать, думал до последнего момента. В итоге взял, о чём впоследствии ни разу не пожалел.

Бортовой эхолот и GPS-навигатор. Маленький носимый трансивер «Иесу» позволит закричать «караул!», если рядом будут суда, дальность действия небольшая. Аппарат сканирующий. Бинокль. Тепловизор-монокуляр, не очень дорогой, но качественный. Батареи прибор жрёт как бешеный, потому элементы пока вынуты.

Сумка с инструментом и ремкомплектом. Там же лежит маленький топорик.

Подвесной котелок и кружка. Мини-печка, газовая, к ней – два небольших баллона с широким донцем, так, на всякий случай, готовить, если придётся, планирую на костре. Девайс «ложка-вилка-нож». Фонарь. Баллистол – универсальное средство для обслуживания оружия и заживления ран. Аптечка.