Текст книги "Полное посмертное издание. Компиляция. Книги 1-28 (СИ)"

Автор книги: Вадим Денисов

Глава 6
Бизнес у корыта

Всё отлично – нашёл!

Кто у вас в цари, к примеру, последний? Никого? Так я – первый! Про царей загнул, а если в олигархи – здравствуйте!

Едва увидев губернатора Клауса Папке и его логово, я сразу понял: вот тут и находится главное корыто, без фальшака. Хитрые умные глаза, грамотная усталость в позе и облике, правильно организованный кабинет, неброская одежда. Бинго! Самое главное сделано, цель определена. Запариваться надолго исключительно с развозной розницей и перевозками я не собирался, так серьёзный капитал не сделаешь, увязнешь в бесконечных проблемах, нюансах и текущих надобностях, пропуская события и удары. Хочешь максимально ёмкого – ищи Главное Корыто. Большинство российских обывателей отнесёт такое устремление родной элиты к непременной черте всех крупных отечественных бизнесменов и будет совершенно право. С одной лишь существенной поправкой: это святое правило действует по всему миру, крупный бизнес кормится у Главного Корыта. Желателен сектор Основного Станка либо оборонки.

– Мистер Ростоцкий, признаюсь, вы первый человек из свежеприбывших… да и не только из них, кто сразу завёл разговор о радикально другом бизнесе, а не о техническом прогрессорстве! Увы, обычно инициативные и образованные люди в этом кабинете начинают именно с этого, – притворно вздохнул этот невысокий полноватый немец обманчиво мирного, даже ленивого, масляного такого вида. – Попадая на Кристу, они тут же готовы осчастливить население планеты альтернативными двигателями, экзотическим до высшей степени безумства оружием и прочими якобы новациями, не воплощёнными в потерянном мире. Ну и компьютерные технологии, весь хайтек…

– Даёшь мобильную связь, развитые локальные сети, газотурбинные двигатели и аэропланы эскадрильями? – понятливо поддакнул я.

– Именно! Именно так, мой друг! Отчего-то они думают, что до того никто подобные идеи не просчитывал, – пожал плечами губернатор Манауса и лидер местной Либеральной партии. А есть ещё и Демократическая.

– А они сами просчитывали? – усмехнулся новый русский предприниматель Герман.

– Ни в малейшей степени! Кто будет месяцами кормить и одевать умельцев? Кто будет охранять, возить? Главное же: какой сумасшедший даст ресурс для таких новаций! Любая медяшка стоит денег. Любой квалифицированный труд и так в почёте… Заканчивается всё одинаково, в лучшем случае эти энтузиасты, попробовав провернуть всё самостоятельно, становятся неплохими гончарами и столярами. Вот вы, как бизнесмен, выделили бы средства, людей и производственные площади на сбор и скупку медного провода по всей реке для организации внутренней телефонной связи, которую никто и никогда не будет абонировать платно?

– Под хорошую механическую мастерскую выделил бы, – лучезарно улыбнулся я. – Под яркое новаторство – вряд ли.

– Правильные слова. Но мастерская в городе уже есть. Не хватает отнюдь не идей, а рядовых слесарей, механиков…

– Толковых исполнителей и надёжных реализаторов?

Губернатор расплылся в улыбке.

Вот так и лыбимся.

Я был в своей тарелке.

Нет, не в тарелке – в любимом анатомическом виброкресле, в седле индийского боевого слона, в гусеничном бронекоконе челябинской сборки, откуда могу уверенно разговаривать с любым – родная стихия общения с властью! Всё знаю, красота! Здоровый азарт переполнял меня до корней волос, каждый последующий ход оказывался привычно правильным, слова лились легко, нужные эмоции в нужный момент послушно отображались на лице. Вот только жарко здесь до изумления. Для презентабельности пришлось надеть белую рубашку, клубный пиджак и галстук с золотой заколкой в форме карабина.

Кондиционеров, знаете ли, тут нет.

А ещё мешает акклиматизация, экстренная перенастройка организма. Периодически кружится голова, слабость, усталость. Все наши страдают. Отчасти помогает то, что перенос произошёл в конце лета. Вот если бы сразу после зимы…

– Одну минуту, дорогой Герман, сейчас принесут холодный чай, это очень хорошо помогает во время жары. Ничего-ничего, со временем привыкнете к климату, все через это прошли. Давайте постоим пока у окна, тут прохладней.

Да я и не тороплюсь. Коплю впечатления.

С третьего этажа ратуши видна круглая центральная площадь с небольшим декоративным фонтаном в центре вазона-бассейна. Фонтан, скорее всего, никогда не работал, но вода в нём есть, за малой архитектурной формой ухаживают местные дожди.

Манаус сооружен почти в полном соответствии с испанскими колониальными правилами. Лишь площадь не квадратная. Но от неё начинаются четыре главные улицы, которые и задают направление всем остальным магистралям города.

Кроме ратуши, на площади расположилась небольшая двухэтажная гостиница с надписью «Пасифик отель», два жилых каменных дома для высшего состава, симпатичная внешне таверна «Адмирал Бенбоу» и здание губернской полиции. А ещё на площади полным ходом идёт строительство – в стадии отделки находится новое здание ратуши, с фронтоном и четырьмя колоннами, неуловимо напоминающее Белый дом. Наверху высится башенка с оконцами под частой деревянной решёткой, только снайперу и прятаться. На самой башне идёт монтаж высокой антенны, дальняя связь пока не работает, да она и не нужна особо никому, главы городов очень редко что-то решают сообща, велика степень автономности.

Стройку затеял сам Клаус Папке, значит, он всерьёз рассчитывает остаться на посту в пафосной новой резиденции и после переезда, там дел осталось на месяц. А выборы, между прочим, через семь месяцев, уже узнал. Я вообще много нужного заранее высветил.

К вывеске таверны приставлена массивная деревянная лестница, с которой вдохновлённый творчеством молодой парень-художник с палитрой и кистью в руках обновляет надпись, часто останавливаясь, оглядывая сотворённое и довольно улыбаясь. Прохожие тоже останавливаются, комментируют, оценивают. Конечно, чего же ему не стараться, это не глину месить или снопы серпами жать, такими должностями дорожат.

По площади за короткое время прошли самые разные люди.

Вот семенит маленькая женщина со своеобразным коромыслом на плече, в концы деревяшки вбиты предохранительные колышки. Висят на ней три кроличьи тушки с одной стороны, две курицы и корзинка с зеленью – с другой. Забавно, у людей нет никаких пластиковых пакетов, всё натурально, наглядно, все видят, что ты несёшь. Значит, есть внешне статусные покупки – опа! идёт женщина с достатком в семье. Наверняка спешит домой с рынка, на кухню. Переходит улицу мужчина в необычном, свисающем на бок светлом колпаке. На верёвке через грудь – небольшой ножик с большим кольцом в рукояти, они тут у всех висят, своеобразная городская норма, в блоке с ножнами – маленький рог, набитый внутри чем-то мягким – туда воткнуто несколько больших цыганских игл, есть гнутые, и не сообразишь сразу, каких конкретно швейных дел спец перед тобой. Паруса тачает?

Важно проследовала по своим патрульным делам парочка полицейских, синяя форма одинакова, а вот оружие у патрульных разное, в этой позиции не до унификации. У назгулов только нарезняк, чаще всего револьверы. И короткие сабли вдоль ноги. Есть рации, дешёвые китайские «уоки-токи», почти детские, – а что, им хватает, в пределах города пробивают исправно.

Профессию одного прохожего я не смог определить без подсказки: молодой азиат с лестницей на плече волок ещё и плоский жестяной кувшин или лейку с носиком в форме сложенного уголка, за матерчатым поясом торчали большие ножницы и пучок пакли. Оказалось, это своеобразная маслёнка.

– Фонарщик Поль, готовится к работе. В городе их двое.

Отмахиваясь одной рукой, мимо фонтана быстро пробежал африканец с плетёной корзиной за спиной, полной каких-то кистей или метелок, его донимали двое пацанят, со смехом что-то спрашивающих у разозлившегося негра. Широко улыбаясь солнцу, погоде и жизни вообще, мимо гостиницы неспешно прошествовал таец или малаец с огромным медным чайником в руке и стопкой стаканчиков на перевязи – воду разносит, тоже бизнес. С водой Манаусу повезло, через город протекает чистый горный ручей, даже небольшая речка. Представляю, что сбрасывается в Лету на выходе.

Общая стилистика одежды местных жителей странная, непривычная.

Наряду с элементами по-земному современной, вполне европейской одежды часто видишь экземпляры, словно пошитые в веке девятнадцатом: чепчики, длинные просторные юбки, гнутые шляпы, передники и лёгкие сюртуки. Но встречаются и ещё не изношенные до состояния марли джинсы, футболки, привычные рубашки-поло, кроссовки. Плетёные шляпы носят в основном азиаты и латиносы, белые же предпочитают шляпы матерчатые, реже кожаные.

С тканями в мире Кристы сложно.

– Заметил лён в местной одежде, – сообщил я. – А как насчёт хлопка?

– Пока спрос на хлопчатые ткани существенно превышает предложение, – пояснил господин Папке. – Причина, по большому счёту, одна…

– Позвольте, я угадаю?! Труд городских жителей по местным меркам достаточно дорог, а сельские приречные деревни пока не видят смысла в таких трудозатратах, по-прежнему полагаясь на привычное собирательство?

– С вами приятно разговаривать! – воскликнул Клаус. – О! Спасибо, фрау Зальцведель, это всё. Берите, берите, Герман! Это наш сахар, местный, тростниковый… Экологически безупречный.

Секретарша у него правильная. Строгая женщина в летах, деловая и с совершенно стервозным видом. Сексуальности – как в черноморской медузе.

Я, естественно, тоже не с пустыми руками на приём явился. Ящичек с испанским унитазом внутри, кстати, уже уволокли на новостройку.

Чай на удивление прохладный, даже холодный. Хорошие у них погреба, да и вообще… Чем больше я наблюдал за деталировкой повседневной жизни, тем более становилась заметна степень вживания, освоения давно забытых практик, возрождения былых особенностей организации быта, так нужных в данный период развития общества.

– Численность! Вот главная проблема! Вы говорили о рациональности труда речных жителей, – вернулся Клаус к разговору в части, наиболее актуальной для планов главы города. – Да! Связь с городом у них очень мала. Формально все посёлки и деревни находятся под протекторатом Манауса, время первичных феодалов прошло, хотя налогов пока не платят, заметьте, я говорю только об экономике, а не о политических резонах. Пока не платят… Так решили городское собрание и я лично – рано, нечем… И всё-таки скоро будем вводить, хотя бы по самому минимуму. Разовым сбором облагаются торговые сделки, ведь рано или поздно все приезжают сюда торговать. Отклик предложения на спрос уже есть, естественно, лишь в рамках по-деревенски привычного. Мало кто выжимает кукурузное масло, продукт прежде всего идёт в пищу, это норма! Ведь и в самой деревне рабочих рук крайне мало. Исключения имеются, те же северяне, которые в силу ряда причин лучше многих осознают ситуацию и способны производить как для своего стола, так и для нужд собственного кустарного производства масла. Люди не понимают, почему кукурузу надо выжимать, а не варить из неё кашу! Вот и везут излишки продуктов, всё примитивно.

– В Веннесе чувствуется порядок, – бросил я, льща дружественному старосте.

– Таких посёлков весьма мало! – отмахнулся в сердцах губернатор. – Большая часть европейцев постепенно перебралась в город…

– И теперь уговорить кого-либо выращивать рапс с целью производства биотоплива для двигателей очень сложно, – вслух размыслил я. – Все тупо кормят семьи и скотину.

Так как последнюю фразу я, контурно обдумывая всё новые и новые планы, стремительно возникавшие в голове, машинально произнёс по-русски, немец споткнулся в беседе, вопросительно поглядев на меня. Извинившись, я перевёл на английский. Немецкий язык знаю, но не настолько, чтобы говорить на нём свободно. Придётся экстренно учиться, раз тут такие расклады, беседовать будет гораздо удобней, доверительней, по необходимости даже интимней.

Немцев в Манаусе не так уж и много, всего-то человек пятьдесят. Надо сказать, что Папке просто удалец! Попав на Кристу пять лет назад во время безобидной речной прогулки на катере из окрестностей Франкфурта-на-Майне, Клаус на новом месте очень быстро сделал политическую и административную карьеру. Хваткий малый.

– Требуется либо время, либо интенсификация экономического взаимодействия. Именно это мне приходится часто говорить на собрании, осаживая прожектёров.

Тема для него злободневная, чувствуется.

– Именно этим мы и собираемся заняться в самое ближайшее время, уважаемый господин Папке, – я старательно изобразил высшую степень энтузиазма, без всяких трудов, кстати, – ибо он был!

Облегчая мои температурные страдания, губернатор предложил снизить степень формализма и скинул на ближайший стул лёгкий пиджачок, оставшись в белой рубашке-поло. Я тут же стянул «клубник», закатал рукава и ослабил галстук. Уф-ф… У окна действительно хорошо.

С высоты кабинета просматривается сектор города к реке. Видны два высоких здания – пожарная каланча и евангелистская кирха. Протестантская церковь тоже есть, однако её пока не видел. Интересно, что молельным домам не нашлось места на главной площади, похоже, отцы-основатели изначально развели мирское и религиозное. Мне думается, что в новом мире роль религии гораздо менее заметна, чем в старом. Ведь даже само попадание сюда какое-то… безбожное.

В городе есть самые разные службы, все с минимальным штатом. Так, патрульных полицейских всего шестеро, работают посменно. Начальник сидит в дежурке, с ним секретарша. Они же выезжают на все происшествия. В случае нападения банды, например, угрозы появления поблизости зоргов по тревоге поднимается национальная гвардия, это уже совсем другая численность. Пограничников с появлением второй заставы станет восемь. Пожарных двое, живут огнеборцы прямо на месте работы, при необходимости привлекая волонтёров. Парк техники примитивен: имеется казённая лошадь, бочка с водой, две лестницы и ручной насос. И так во всём.

Хоть бы одно облачко появилось!

Отлично просматривается центральный пирс, два парусных судна и «Темза» с краю. Губернатор потому и не прибыл на смотрины корабля, зачем? Бинокль на подоконнике лежит. Подручные встретят, прикинут, последят и доложат. Солидный человек.

– Давайте ещё раз уточним основные моменты, – предложил Папке. – Итак…

Всегда готов!

– Выездная торговля, розница и мелкий опт. Грузопассажирские перевозки, но это не в приоритете, потому что под регулярность в таких условиях я попадать не хочу, не тот этап. Скупка интересующего по берегам и доставка на местные рынки. Спекулятивные операции. Разведка местности, при наличии геолога – соответствующий анализ. Рейды в необследованные земли с целью поиска самых разнообразных ресурсов и возможностей. Вот так… Торговля пока основное. Конечно, не приехавшие лишний раз главы семейств не заплатят на рынке торговый сбор… Зато вырастет сам товарооборот, а работа на обороте есть самое выгодное дело! Не думаю, что город заметит разницу. Как признался мне владелец таверны «Династия», где мы вчера ужинали, приезжие селяне очень прижимисты и отнюдь не торопятся просаживать копеечку в заведениях.

– Они просто бедны, – заметил Папке.

– Мужчины уезжают из родного посёлка на целую неделю, а то и больше, не успевая выполнять дома соответствующий объём работ. Плюс неизбежные накладные и транспортные расходы… Удобство сбыта поможет образованию в деревнях начальных накоплений, это настолько очевидный ход, что я просто удивляюсь, почему ниша до сих пор пуста.

Отвлекая от разговора, по брусчатке площади с громким цокотом прокатилась повозка непомерной, метров восемь, длины, с загнутыми под острым углом бортами. Супергрузовую телегу неспешно тащили две лошади. Хомуты необычные, я всегда думал, что их надевают сверху, а тут – снизу, рога хомутов выше голов стянуты ремнями. Длинное дышло внизу, идёт параллельно земле. Две оси, причём передние колёса меньше задних. Тоже старинная конструкция. Капитально сделано, на такой повозке и катер перевозить можно. Лошадей в самом городе мало, большая их часть используется в горах, на сырьевых разработках. А вот велорикши катаются.

– Ниша пуста, потому мы с вами и разговариваем так долго. Зато в другом… Вы не представляете, Герман, сколько энтузиастов убежало в артели, занятые поиском золота! И многие ведь так и не вернулись, сгинули в джунглях. А сколько банд развелось? Сейчас, конечно, картина изменилась, но, как говорят, ещё лет пятнадцать назад по реке нельзя было спокойно пройти, сплошное пиратство! Так что призываю вас соблюдать осторожность… Неправильный вектор! Кроме того, важен и масштаб устремлений, уж я это отлично знаю, поверьте.

Верю. Папке и сам – человек далеко не простых и совсем не скромных устремлений. Это и есть настоящий борец за реальную власть, попробуй, пойди поперёк… товарищ боцман. С виду добренький да приветливый толстячок. Видал таких, укус, словно у бегемота.

С потрохами сожрёт.

– Предприимчивые люди открывают мастерские, харчевни, цирюльни, – с начала разговора он повторил это уже в третий раз, очевидная головная боль. – На более сложное и не замахиваются! К сожалению, большинство непосед хотят получить всё быстро и легко. Вы сами как насчёт поисков золота? Имеются намерения?

– Золото я очень уважаю, тем более что это мой профиль… Но заниматься им пока не планирую, – честно признался я.

Он очень удивился.

– Простите, поверить в это сложно… Кстати, мне знакома ваша фамилия! Вы в журнале «Форбс» не появлялись? Ростоцкий, Ростоцкий… Похоже, здесь есть древние корни. Дворянские?

– «Форбс»? Ну что вы! Тем более, пять лет назад… Нет, я не исследовал своей возможной принадлежности к дворянским фамилиям, не особо интересует, нет тяги к подобной наследственности. Дворянин – всегда офицер, готовый умереть по приказу царя, а таковым я себя никогда не считал и считать не собираюсь. А касательно золота… Знаете ли вы, господин Папке, что в Сан-Франциско времён золотой лихорадки разбогатели далеко не удачливые трудяги с перспективных приисков, а те, кто успел вовремя открыть парикмахерскую, бар, пошивочную мастерскую или меняльную контору? Наваждение схлынуло, измазавшиеся в глине люди исчезли, оставив после себя только легенды, а богатый и процветающий город остался. Так что мне нужно не золото россыпью, нужно найти тех, кто это золото нашёл и уже собрал в мешочки. Дальнейшее – дело техники.

Губернатор нахмурился, вспомнив о беспокойном соседе выше по реке.

– Вроде староста Дугласа пробует… Правда, особыми успехами Нзимба похвастаться не может, старый болтун. Хорошо хоть бензин иногда поставляют.

– Мне довелось косвенно пообщаться с этим неприятным господином, – подхватил я, сразу уловив настроение и отношение губернатора, которому сей африканский «лев» был явно поперёк горла. – Там есть с чем разбираться. Впрочем, это не моё дело.

– Вот таких людей общине Манауса и не хватает! – решительно заявил Клаус, легонько хлопнув рукой по столу. – Вот вам и ответ по той самой нише! По данным прошлогодней переписи, в Манаусе проживает тысяча сто семнадцать жителей. Есть два небольших посёлка на Солеруднике и угольном карьере Мурцкий, вокруг города много ферм, в том числе и крупные… Ну и речные поселения, конечно. Сейчас общее количество горожан изменилось, причём в сторону увеличения, скоро опять будем считать, – я должен знать, стоит ли тратить время на переговорах с очередным желающим открыть новый кабак. А других коммерсантов нет. Сервис же требует особых умений, это не каждому дано. Что ещё? Бездельникам воздуха мало. Тут ведь не займёшься аудитом или юридическими консультациями. Остаются золото, ресторации с незаконной торговлей – да, да, были такие, что и наркотиками пробовали торговать! И бандитизм… Не говорю про ремесленников и частные мастерские, я о другом бизнесе.

– Мне понятна ваша мысль, – кивнул я. – С вашего позволения… Так вот! Уже после первого цикла люди в деревнях ясно увидят вектор городского спроса – нужно это, то и ещё вот это. Позиции вскоре уточнятся и отложатся. Экономия рабочего времени и ресурсов при наличии толковой логистики очевидна любому, даже самому недалёкому человеку, лень – двигатель прогресса, если сам прогресс востребован обществом. А он уже востребован! Предрекаю в скорейшее время визиты в город уже совсем другого свойства – целыми семьями, с целью отдыха и нормального шопинга. И это совсем другие перспективы у всей сферы обслуживания Манауса. Первая задача – отработать с лёгкой прибылью, на большее пока не рассчитываю, потребуется время. Прибыль будет расти по мере изменения способа жизни речных посёлков… Кстати, жёны деревенских горе-коммерсантов только обрадуются таковому решению вопроса сбыта, справедливо предполагая, что их мужья проводят недели в городе несколько… неэффективно, в плане траты времени и денег, а всю правду о рынке, возможностях и перспективах просто не доносят. Существенно облегчится и кадровый оборот – путь для мониторинга открыт. А снижение рисков при перевозках на утлых лодчонках? А безопасность? Потери взрослых мужчин – гибель деревне! Нападения хищников, зоргов… Вы вот ещё и о каких-то бандах упомянули.

Я пел свою арию, как некогда Остап Бендер завороженным васюковцам, – вдохновенно, бойко и легко. Тем более что врать пока не приходилось – всё именно так и обстоит. Однако губернатор Папке далеко не васюковский шахматист. Мужик умный и хваткий, потому и не жмёт, в вольном мире только пережми – сразу спецы разбегутся, у него не единственный город на реке.

– Кстати, о зоргах, – прервал меня Папке, жестом показывая, что уже всё понял и весьма доволен. – Примите мою искреннюю благодарность! Большего, к сожалению, предложить не могу, всё собираемся учредить премию за истребление гоблинов, собираемся… К сожалению, городской бюджет пока не позволяет.

Ага, давай… Городской бюджет позволяет ровно то, что ему позволяют власти. Ты сказки-то не рассказывай.

– Ваша благосклонность, господин Папке, уже есть вполне достаточная награда! – уверил я губернатора.

Он опять довольно кивнул.

– Хорошо… Вам требуется рекомендация?

– Ну, с двумя торговцами на рынке предварительно уже говорил… – изобразил я некоторую нерешительность и смущение. – Первая партия невелика, часть берём за деньги, так что умные и дальновидные идут навстречу. Однако…

– Вам требуется рекомендация! – заключил он твёрдо. – Фрау Зальцведель!

Пока секретарша составляла заветный документ, мы поговорили о деталях. Я ждал. Рано о главном, рано, момент нужен правильный.

– Русских уже встретили? Их немного, в канцелярии можно взять адреса.

– Обязательно воспользуюсь, огромное спасибо! – поблагодарил я, хотя нам это без надобности, русская община уже знает о приезде новеньких, – махом собралась, вчера вот в «Династии» и посидели… эх, хорошо было! Русских в Манаусе всего восемнадцать человек, они занимаются самыми разными делами, в том числе и крепко востребованными ремёслами. Есть кузнец со своей кузней, скорняк-кожевник, хороший столяр. Одна женщина преподаёт музыку и танцы в местной платной школе. Сегодня повела наших детей вместе с Галиной Ивановной в экскурсию по городу.

Он кивнул, и – опять о главном:

– Тем не менее, даже первичные операции потребуют немалых средств. Еда, уголь, одежда…

– Оружие, – подсказал я. – Закупать придётся многое, вы правы.

– У вас есть, что продать?

– Перечень уже определён.

Со страшным скрипом решили – будем продавать добытый ресурс. Капитан сопротивлялся до последнего, сказывался императив «Всё себе оставим – самим пригодится!». Тупиковый путь. Рано или поздно, просадим и сломаем всё, что есть на борту. Ради чего? Чтобы считать дыры в последних трусах? Ну уж нет, надо не трястись над последним, а с помощью его добывать всё новое и новое! Постоянно! В пахоте и нервах! Приумножать, на старте скупиться нельзя, делай рывок или останешься позади и без призов.

Тут дверь в кабинет открылась, и к огромному столу для совещаний медленно подошла симпатичная женщина средних лет, высокая, стройная, с короткой стрижкой серебристых волос. Этакая… давосская европеечка из числа докладчиков. Некогда субтильная, тихая и скромная околополитическая дама, живущая в строгих рамках германских приличий, в новообретённом Вавилоне и Византии быстро обрела другие черты – появились восточная надменность, жёсткость во взгляде и вместе с тем капризность. А как же, среда всех меняет.

– Знакомьтесь! Дорогая, мистер Ростоцкий, русский миллионер, намеревающийся в скорейшее время стать таковым и здесь… Герман, это Эвелин, моя жена.

Я, галантно склонившись, поцеловал жилистую руку, подумав при этом, что вот их доченька Симонетта Папке, должно быть, весьма хороша собой. Жаль, что сейчас её не увижу, она на ферме за городом, в гостях у родни.

Супруга мило улыбнулась. Что же, подобный вариант просчитан, действия определены.

– Мадам, у меня есть для вас маленький русский сувенир. Для столь красивой женщины…

С этими словами я достал из кармана и протянул золотую монетку.

– Какая прелесть!

В этом мире, где золото в редкость, другой реакции у нормальной женщины и быть не может. Кстати, немки от комплиментов часто слегка краснеют и начинают искренне улыбаться, даже самые суровые на вид.

Трата? Что вы… Вложение! И ещё какое.

– Это русский Золотой Георгий Победоносец, – пояснил я и, повернувшись к губернатору, как бы извиняясь, бросил: – Говорил уже, по-моему, люблю золото.

Губернатор скромно стоял рядом с женой и сбоку рассматривал монетку в её руках, не решаясь забрать. Есть галочка!

Вы опять про траты? Насколько я помню, капитан Блад остался жив благодаря тому, что лечил жёнушку самодура-плантатора от подагры. Вот так вот.

Чёрт, жаль, что дочки нет!

Поговорив с нами пару минут ни о чём, сиятельная Эвелин Папке, покачивая округлившимися на казённых харчах бёдрами, пошла на выход, на прощанье небрежно бросив муженьку:

– Дорогой, прислушайся к словам очень любезного молодого человека. У него отменные манеры! Не прогадаешь, ты ведь знаешь, как я умею видеть людей…

Тётенька Рентген, что ты! Клаус послушно кивнул и вытер батистовым платочком вспотевший лоб. Обводим галочку жирным красным карандашом!

Хлоп дверкой. И только аромат дорогих духов остался витать по комнате.

Немец, тем не менее, помнил всё. Встряхнул головой.

– Итак, вы готовы стать резидентом Манауса, хотя операционную деятельность собираетесь вести по всей реке. Своеобразный русский посёлок на воде, относящийся к моей юрисдикции?

Я кивнул.

– И готовы купить концессию? Даже две, уж извините: торговую и транспортную. Первая недорога, а вот со второй сложней, подобного опыта и сами ещё не имеем…

Ага, налога с оборота у них нет, так и думал! Не применяли его в торговле до появления документооборота, то есть возможности предпринимателю доказать реальность цифры. Всегда можно схитрить, снизить показатель, а то и вовсе заявить, что никакой торговли не было, так что налог нулевой. До появления бумагомарательства налог с оборота заменялся концессиями, продажей права осуществления того или иного вида деятельности.

– Если цифры не астрономические, – усмехнулся я.

– Ну что вы, у меня нет задачи распугать всех предприимчивых людей! Ничего, придумаем, оформите прямо сейчас, в департаменте торговли, я дам распоряжение.

Ёлки-палки, в России бы мне такие условия… Кивнул ещё раз, надеясь, что неторопливо.

– Расплачиваться с торговцами золотом будете? – как бы невзначай поинтересовался он. – Кроме товарных кредитов, разумеется.

– Ну что вы… Это, скажем так, резервный фонд.

– Обычно новички переплавляют золото, изымая украшения у своих женщин, – намекнул губернатор на очевидный способ пополнения кошелька общины.

– Предпочитаю путь, в котором мои женщины будут ходить по городу в золоте, – отмёл я сразу со строгостью в голосе. – Как и многим другим, мне нравятся украшения на женщинах. Путь развития хорошего крепкого города. И вот ещё что, господин Папке, скажу сразу, во избежание возможного недопонимания… Я никогда не стремился и не стремлюсь в политику и власть, у себя на Родине занимаясь совершенно другими делами. Меня интересует только и только бизнес. Модель бытия, болезнь души.

Я сразу увидел, как он чуть-чуть расслабился. Не знаю, поверил ли до конца или нет, но результат заметен – он думал о таком варианте, и его устраивает подобный поворот событий. Ничего, если Папке мужик реально тёртый, то ещё по Германии знает, что настоящий бизнесмен в политику особо и не лезет, предпочитая вступать во взаимовыгодные альянсы. Другие сгорают.

– Да, скоро выборы…

Вот он, момент! Начали!

– По этому поводу у меня есть что вам предложить. Здесь, смею заметить, не Германия, где цивилизационное поле давно устоялось. По первым впечатлениям, Криста больше похожа на Россию, от Москвы до самых до окраин, где перемешаны самые разные народы, культурные и цивилизационные слои! И в этом деле у меня есть некоторый опыт и хорошие наработки.

Он сразу заинтересовался.

– Я готов вас внимательно выслушать.

– Сразу два направления. Первое – агитационный пароход на реке. Заметьте, частный. Плакаты, концерты, представления. Причём начать это нужно будет заранее, до старта агитационной кампании и пока без всяких лозунгов. Как бы в рамках некой губернаторской программы привнесения культуры в массы… Второе же – собственно, сама губернаторская программа, например, обустройство во всех деревнях детских площадок, фельдшерских пунктов с добровольцами-парамедиками внутри, обученными в Манаусе, установка почтовых ящиков… Здесь большое поле для фантазии. И не придерёшься, видна лишь очевидная забота власти о качестве жизни в удалённых селениях. А во время выборной кампании не придётся ничего менять в охвате рейсами, кроме добавления в состав экипажа агитбригады с плакатами – почва уже будет удобрена! Никаких подкупов, никакого заигрывания. Вы просто делали своё дело в положенный срок. С моей помощью. И тут надо бы поторопиться.

– Вообще-то, выборный бюджет уже представим… но в известной мере эластичен.

Ну, ну!

– И под губернаторские программы… Красиво, элегантно. Вполне можно найти статью расходов. Ведь это и есть прогрессорство, не так ли?

– Конечно же, так! Не оспоришь.

Он резко встал.

– Герман, нам надо будет встретиться по этому вопросу отдельно!

Щёлк… Слышите? Это открывается массивная крышка заветного Главного Корыта. Тихо-тихо, сейчас пережимать не стоит, пусть подумает, проварится. Всё впереди: доверенное лицо, особые поручения, финансовые вливания.

– Конечно, господин Папке, всегда к вашим услугам!

Немного помолчали, и в тишине я слышал, как ворочаются в голове у Клауса самые радужные мысли о гарантированном новом сроке.