Текст книги "Полное посмертное издание. Компиляция. Книги 1-28 (СИ)"

Автор книги: Вадим Денисов

– В смысле? – откликнулся я.

– Ты что, кобуру не заметил?

Кобура лежала в ворохе одежды, застёгнутая. Этот «наган» в лучшем состоянии, даже мне стало ясно – работать револьвер может.

– Дай гляну… Вот что значит натуральная выработка! Никакой агрессивной химии, старая вещь, – заявил Заремба удовлетворённо. – В современных кобурах и ножнах лучше вообще ничего долго не хранить, особенно если намокли, химии при выделке столько пихают, что и кастрюльная сталь плесенью покроется. А тут добротная скорняжья работа.

– Попытка угона, – попытался определиться я. – Если драма происходила в воздухе, то уже перед самой посадкой. Сели на реку, влетели в Прорез, а тормозить уже было некому.

Порывшись, нашли и патроны к револьверам, немного, четырнадцать штук, не баловали инкассаторов. В каком состоянии и сохранили ли они боевые свойства, неясно. К «калашникову» прилагались два оранжевых магазина, полные. Ракетница у экипажа оказалась старого образца, после испытания временем проржавела настолько основательно, что реанимации практически не подлежала. Но механик забрал и её, так же как пять патронов красного огня.

– Рацию снять надо, – начал он отсчёт предстоящей мародёрки.

– Они на землю успели доложить, как вы думаете? – спросил боцман, подтягивая чёрные сумки поближе.

– Вряд ли, судя по всему, всё произошло очень быстро, – ответил я. – Захват явно планировался.

Пш-шш…

– Герман, вы там с уловом? Решение есть? Молчите, как партизаны. Темнеть скоро начнёт!

Мы с механиком переглянулись и одновременно кивнули друг другу.

– Четыре скелета, Илья Александрович, тут явный криминал. Борт инкассаторский, вёз деньги, советские, сумма огромная. Вот так вот… Много неясностей, но тормозимся и крепко потрошим. Остальное – как вернёмся. Через десять минут.

– Понял тебя, Герман, встаём капитально. Тогда я матросов забираю.

Рация зашипела снова, Самарин отдавал распоряжения береговой группе.

Дождь стучал всё громче, одна надежда, что основная мрачная туча пролетит быстро. Потому что грабить тут есть чего, и мы это сделаем.

Возвращаясь к лодке, заговорили с механиком о том, что неплохо было бы срезать и забрать поплавки, готовый катамаран для желающих построить.

– За борта их можно подвесить, они относительно лёгкие, килограмм двести каждый. Серьёзная конструкция. Буксирные замки с управлением пневмоцилиндрами, они же – для швартовки. Водяные рули с пневматикой. Швартовочные кольца… Всё продумано, даже смотровые лючки есть, родные поплавки рано или поздно начинают течь. Это же «Ан-2В», у него и винт реверсивный, не лодочка, чай, веслом не отгребешь.

Про двигатель вопросов не возникает, мотор надо вырезать обязательно, много доброго металла, в мехмастерских Манауса с руками оторвут, ещё и приспособят для работы.

– И сфотографировать всё не помешает, – заметил Мишка. – История мутная, пусть народ отгадывает.

Я даже остановился, но промолчал, сколько можно себя материть. Значит, так, надо писать подробный регламент на все ништяковые работы. И впредь никакой отсебятины! Количество мелких ошибок просто зашкаливает, и здесь нельзя надеяться исключительно на опыт – нужен порядок, желательно, зафиксированный письменно.

В роще после ухода матросов опять защебетали птицы, ох, и непуганые же они тут.

Вечерняя заря, постепенно выжигая свои краски, помаленьку теряла силу, заполняя пространство над затоном и речные долины Аракары оранжевым цветом. Совсем немного, и наступят короткие южные сумерки, но спрятавшееся за горизонт солнце какое-то время ещё будет подсвечивать небосвод над тёмной землей и бесконечными водами Леты.

Со щелчком включатся, уставившись яркими лучами на берег, все судовые прожектора, электрический ток, пробежав по брошенному на колышки проводу, зажжёт огни нескольких ламп, расставленных вокруг мест работы торопящихся успеть до утра людей. Полыхнёт факел бензореза, полетят в темноту брызги горящего металла. После предупреждений шкипера будет выть сирена, загоняя в глубь джунглей ночных хищников, вздумавших приблизиться к людям, изредка захлопают сухие выстрелы по подозрительным теням, возникающим за рощицей.

Нам с Яриком придётся всю ночь пристально смотреть во тьму, передавая друг другу тепловизор и мой отличный бинокль с просветлённой оптикой, а Брашпилю суждено бегать по мокрой траве, лаем гоняя всякую мелочь. А там и утро. Белые облака, если таковые, отгоняя дожди, появятся на горизонте, вновь начнут подкрашиваться розовым, ожидая восхода вечного Солнца, которое уже готово выйти из-за края земель и дать команду новому дню: начали!

Тихо вокруг. На фоне слабого света звёзд по тёмному сектору небосвода поднимался тонкий серп месяца. Пару раз показались дельфины. Люди Леты иногда их ловят, жир добывают. Индейцы всех научили способу подманивания. В воду опускают трубку, а в ней плавает щепка. При ударе палкой из трубки извлекается звук, похожий на брачные призывы речных млекопитающих. Подкармливают рыбой, а потом – острогой. И эта изощрённая жестокая хитрость воспринимается спокойно, в ней есть древняя правда отношений человека к добыче.

В затоне сильно плескалась рыба, самый клёв, сейчас бы нахлыстом побаловаться…

Такая красота… Как же вас угораздило, ребята?

Точно знаю: к таким деньгам простым людям лучше не прикасаться. Здесь привычка нужна, абстракция, соразмерность уже достигнутому. Многие держатся, но лишь до моментов каких-нибудь провокаций, не важно, роковыми обстоятельствами, самой Судьбой посланными, они рождены или же злым человеческим умыслом.

Просто держитесь подальше.

Глава 8
Спираль закручивается

И настало время советов и совещаний, накопилось у нас неясностей.

– Подумать только, две такие пачки, и машина! – умилялся шкипер, взвешивая на руке плотные, в банковской перетяжке, пачки. – Хорошо сохранились.

– Илья Александрович, так и сейчас на две пачки сотенных можно машину купить. И тоже нашу, – усмехнулся я.

– Там и сотенные! – со смаком вспомнил Самарин. – Ленин в барельефе, красивые были деньги. Эх! Прошли времена, не вовремя они в руки попали, теперь только кочегарам отдать для растопки. Хорошо, что металлические есть, там никеля…

Мы стояли в холле главной палубы, напротив стойки ресепшн, за которой прилежно перебирала какие-то бумаги стюардесса Ольга, само воплощение трудолюбия. Когда капитана поблизости нет, у неё почему-то всегда находится куча поводов, чтобы удрать с поста.

– Какой никель? Вот что… Всю эту кучу, – я показал рукой на завал из серых мешков, – необходимо убрать в какое-нибудь укромное место. Вполне может быть, что советские деньги пригодятся нам совсем для других целей и отработают с большим эффектом, нежели сжигание в печи и переплавка.

– Банк замутить хочешь? – смекнул шкипер.

– Пока нет, не вижу потенциальных клиентов. Вот если задержимся тут, спаси, господи, надолго, то вполне можно будет… Со временем.

– Так давай вот сюда и спрячем! – с ходу придумал решение Самарин, кивнув на дверь крошечной каморки с биркой «Касса». – Оля, ну-ка, боцмана сюда!

– Илья Александрович, торопиться не надо, – мягко остановил я порыв шкипера. – Кассу будем открывать и продавать билеты в специальном помещении, солидно.

– Да часто ли те билеты придётся…

– Часто, часто, не волнуйтесь, – вновь прервал я, мечтательно глядя на уютное помещение. – В Генштабе есть мнение, что в музкомнате нужно организовать видеосалон, помните такие? Перетащим плазму из ресторана, стульчики дополнительные и начнём показывать желающим на стоянках. Впрочем, думаю, и в Манаусе такая услуга будет востребована, особенно среди мамаш с детьми.

Оленька оторвалась от бумаг и заинтересованно вскинула голову. Шкипер кхекнул, глубоко вдохнул, собираясь что-то возразить, но передумал, лишь пожав плечами.

– Генштаб… Захавозят весь пароход, а у меня полировка! Только в сменной обуви!

– Да никаких проблем, вывесим Положение, всё согласуем, нужное обозначим, важное красным обведём. Илья Александрович, надо смелей! Каждый день седло барашка в чесночном соусе есть будем!

– А что, тут и бараны имеются? – заинтересованно спросил он.

– Где-нибудь да есть, – я лишь безмятежно отмахнулся. – Выведут, выкормят, зарежут.

Капитан задумался.

– А что показывать будут? – не выдержала Ольга.

– «Эммануэль» для взрослых романтиков! – пообещал я. – Если на ноутах найдём.

После решения, хоть и предварительного, судьбы найденных на «Аннушке» денег текущие проблемы проявили себя с другой стороны. С творческой! Народ жаждал созидания – уже не в первый раз слышу по кубрикам креативные техноразговоры. По требованию механика и боцмана, к которым примкнули кочегар и отчасти профессор, было созвано совещание по теме: «О судьбе технического прогресса в свете появления в мире Креста парохода «Темза». Любит наш народ помечтать-попланировать.

Начал самый заряженный – боцман. Чувствовалось, созрело у человека.

– С учетом дефицита унитарных капсюльных патронов их необходимо экономить, так? Для более серьёзного противника, чем гоблины. Вот… Предлагаю для борьбы на реке с зоргами усилить пароход пушечным вооружением путем отливки местными умельцами из бронзы ещё трех гладкоствольных дульнозарядных пушек. С установкой двух погонных орудий на баке и двух ретирадных на корме так, чтобы общий сектор обстрела составлял не менее трехсот градусов, для этого убрать фальшборты на баке и юте.

– Извини, Миша, а сколько это будет стоить? – непринуждённо спросил я.

– Стоить? – удивился боцман. – Не понял. Да не знаю я, не важно!

– А-а… Тогда ладно, – я кивнул, продолжай, родной.

– Короче! Не пытаться убивать барахтающихся в воде зоргов корпусом парохода и плицами гребных колес, если они такие крутые абордажники, а расстреливать лодки картечью, как боролись с любителями абордажей среди племен южных морей европейские мореплаватели в XVI – XVII веках.

Новация! Ко мне ни разу не приходили с пушками, неактуал. Приходили с наностартапами, часто. Это сейчас я поумнел, а поначалу пару раз крепко потерял. Разговор всегда одинаков: «Можем на коленке сделать в сарае наноробота, имеем уникальную собственную технологию и гениальные открытия! Всё очень просто! Только дайте нам помещения, льготы, много денег на оборудование и наём специалистов, кучу времени и свобод, а также не морочьте голову проверками». Большинству «наколенников» почему-то нужно очередное Сколково, где можно хреновничать годами, а в оконцовке сбежать с деньгами за речку.

Боцман сел на место, его сменил Федя Липпо, вставанием себя не утрудивший.

– Не, чувак, пушки – это тупик, неинтересно… Проще замутить что-нибудь из изобретений товарища нашего Гатлинга. И главное, наверняка тут есть всё нужное! А если ручной привод вращения стволов перевести на электричество да замутить электроподжиг зарядов… Ну, «Вулкан-Фаланкс», конечно, сделать не получится, но «лейка» будет очень даже ничего. Хотя американские любители оружия разработали самый простой проект Гатлинга, который можно соорудить в простой слесарной мастерской. Есть ролики, картинки, описание технологии… Разрабатывать готов, стрелять не буду.

– Отлично, Федя! – опять не выдержал я, поразившись специфичности енисейских баптистов. – Иди, втыкай модем, скачивай, а пока продолжим.

– На фига так прямолинейно? – возмутился кочегар. – Я же говорю в принципе…

Капитан перестал протирать лоб платочком – жарко в салоне, и тихо спросил:

– Электроподжиг какой-то… Федя, ты вот скажи прямо, сам всё это сможешь сделать? Чтобы с ответственностью, с поощрением и суровым наказанием.

– Сам? А чё сразу наказания, шеф?! Я кочегар, но есть же спецы…

– Дурь этот твой электроподжиг, вот что я скажу, – уверенно бросил механик. – Гораздо перспективней разработать и создать простой капсюль!

– Патроны обратно капсюлями снаряжать предлагаешь? – хмыкнул кочегар.

– Почему нет? Найти спецов, посадить их…

– Геологов дать, технологов, – подсказал я, с наслаждением откидываясь на мягком стуле. – Жратвы-золота на год… сырья по заявкам натаскать с центрального склада.

Мы сидели в носовой комнате отдыха, которая с недавних пор была объявлена кают-компанией. Здесь гораздо удобней совещаться, чем на корме, в музыкальном салоне – отсюда видно обстановку впереди судна, и капитану спокойней. Тем более, что в кают-компании поставили телефон.

– Вовсе не обязательно шаг за шагом повторять всё старое, – подключился профессор. – Действительно, электроподжиг не так уж сложен. Подвести пару кабелей от электросети… Американцы практикуют, помню, в одной телепередаче им электропроводки джипа хватило. У них и патроны самокрутные, и стволы саморезные, в гараже выточенные. Это просто хобби. Описания есть, правда, в Интернете видел.

Он-то куда… Даже в зрелых учёных людях мальчишеское играет.

– Это сейчас легко исправим, – успокоил я Володю. – Федя с Интернетом соединится, и скачаем. Или кто-то всё по памяти помнит? Вопрос серьёзен, тут на ваньку денег не получишь, всё обосновать придётся. До шпунтика. Бизнес-план.

– Герман, к чему язвить? – поморщился проф. – Мы же просто рассуждаем.

– Что ты, очень внимательно слушаю! – с этими словами я достал из кармана золотой. – Вот это золото, физическое. Оно уже тут, как видите. Купить на эту монету здесь можно очень многое, с учётом дефицита благородного металла. Беда в том, что таких монет мало. На что потратим? Можно добыть ещё пару пулемётов, если они так нужны. Можно купить патроны. Можно покупать информацию о выходе отсюда или тратить на обеспечения рейдов по поиску ресурса, которого тут немерено и, как было уже сказано, чего только нет… Имеется, как я вижу, предложение пустить всё на создание на Кристе развитой оружейной промышленности, чем порадовать местных чиновников.

– Так ведь началось с того, что предложили пушки лить! – опять забурчал кочегар. – Я просто показал, что при наличии мозгов можно и чего покруче сделать с помощью зубила, напильника, молотка и какой-то матери… Высокотехнологичное оружие требует сложный боеприпас, а «гатлинг», при той же скорострельности и убойности, вполне комильфо, если таскать не на себе, любимом, а поставить на пароход. Простенько и со вкусом.

– Ничего сложного, – поддакнул боцман.

Опять ничего сложного. Опять на коленке и в сарае. Наверное, есть такие люди, которые, зайдя в джунгли с одним мультитулом, уже через месяц приглашают вас на открытие мегамолла. Я в жизни таких не встречал. А наносколковцев – сколько угодно.

Капитан встал.

– Миша, ты, помнится, мне три дня назад грозился транец на шлюпку поставить? Под мотор. Сделано, нет? А ещё вы с механиком собирались пришпилить транцы и к «Темзе», дабы, если бензин добудем, на двух подвесных с мощностью в восемьдесят лошадок шлёпать потихоньку. Это как? Зато разговоры о том, чтобы сделать из поплавков боевой катамаран-монитор, уже начались.

– Илья Александрович, да просто руки не дошли! – искренне возмутился боцман, показывая ладони. – Видите сами, то одно, то другое! То война, то мародёрка.

– Ну да, ну да… А что у тебя уже в трёх каютах оконные подъёмники барахлят, знаешь?

Механик молчал. Чубко понял.

– Шефы, так не о нас говорим! Сделать заказ на стороне, привлечь спецов.

– Спецов? – желчно переспросил кэп. – Согласен, Борис Кравцов, лучший кузнец Манауса, многое что сможет сделать! Только ты вот скажи: знаешь, сколь он в неделю заколачивает? А в месяц? Семь детей у мужика, родне помогает, общине, а всё зажиточно выходит. Что значит отвлечь его месяца на два? Кто компенсирует потерю заказов?

– Есть ещё и мехмастерские, – тихо напомнил механик.

– Мехмастерские, на секундочку, суть предприятие стратегическое, нас туда и на порог не пустят, всё через Клауса Папке, – сообщил я. – А стоить их работа будет столько, что вам лучше и не знать таких сумм.

Самарин тем временем созрел.

– Подвожу итоги: нынешнего арсенала нам пока вполне хватает. Две единицы автоматического оружия, две винтовки, три пистолета и револьвера. Гладкоствол есть, арбалеты, пушка, наконец!

– С арбалетами тренироваться надо, – заметил боцман. – А вы не даёте.

– Будет вам время, потренируетесь! В общем, по здешним меркам наша «Темза» – плавающий арсенал. Города брать не собираемся, вырезать всех гоблинов по берегам – тоже. Мы попали в этот мир, имея пароход, идеальное транспортное средство, обученную команду, кучу своего и уже найденного ресурса. У нас две цели: удобно устроиться, обеспечив людям хороший уровень жизни, и найти обратный Крест. Для этого надо ходить по реке, исследуя её и расспрашивая местных. Разве для этих целей требуется заняться долгосрочным производством? Герман поступает верно: устанавливает связи, организовывает бизнес, замыкает на себя реальный ресурс и нужных людей. Пулемёт добыл! Надо будет, и ещё добудет… Совещание заканчиваем. Напоследок скажу о том, что действительно нужно сделать… После Дугласа встаём на дизель, паровую машину – на ревизию. Машина с капиталки, почти новая, и всё же… Чистить котёл, проверять компаунд, паровую турбину, механику. Вот здесь, по необходимости, будем что-то заказывать и платить. Задачу поняли? С учётом уже упомянутых? А вот в свободное время можете творить.

– Значит, оставляем поплавки себе? – обрадовался боцман.

Так! Не получается собрание свернуть. Ещё один вопрос назрел.

– Илья Александрович, давайте подождём с закрытием, минут на десять от силы, – я коротко объяснил капитану суть вопроса.

Тот сразу согласился, катапультировав стюардов на сбор дополнительных участников. После того как в кают-компанию подтянулись камбуз и санчасть, я двинул короткую речь:

– Господа, настало время порядка и плана. Отныне прошу всех, кто желает что-либо из добытого оставить на борту или на Каймане, обосновывать свои пожелания письменно и доказывать необходимость такого шага. Остальное будет безжалостно продаваться, в противном случае корабль вскоре превратится в плавучий склад металлолома. Коротко, чётко, с документами в руках. Возможностей для ручного творчества я не вижу, так же как свободного времени для этого. Напоминаю, наша задача не строить здесь неспешно новую цивилизацию, а найти обратный Прорез, информацию о котором, вполне может быть, придётся покупать. Либо же сами поиски потребуют затрат, скоростей и организационных мер. Пока же предложенная мной схема безбедного существования вполне себя оправдывает, альтернативы не представлено. Надеюсь, никто больше не собирается формовать из сырой гли… пардон, из разношёрстного мирного экипажа спецназ, заниматься грабежом либо идти в услужение тому или иному губернатору. Поэтому все перешёптывания на корме про грядущее строительство на базе двух поплавков речного монитора с самодельными ракетными установками на борту давайте сразу отнесём к жанру очень лёгкой литературы. Будут деньги – будет всё. Понадобится – построят по заказу хоть линкор из бальсы.

После короткого и невнятного препирательства люди разошлись прикидывать и готовиться доказывать. Всё продам к чёртовой матери! Нет, это, конечно, образно сказано, кто же отдаст дяде, например, индпакеты, остатки штатной аптечки, найденное оружие и рации, добытые в самолёте…

Просто думать надо. Не нужен Главный Сарай, нужен Большой Кошелёк.

…Причалив на родном Каймане, новые обитатели которого явно не ожидали столь скорого возвращения беспокойных хозяев, мы вместе с боцманом сходили на ударную стройку, где, к своей радости, обнаружили, что дело идёт, строители не спят. Уже готов штабель стволов средней величины, размечена площадка под дом и амбар.

У Веннеса «Темза» не остановилась, лишь коротко рявкнув гудком в приветствии.

– Вон где Главный Сарай! – восхитился капитан, показывая указательным пальцем на берег. – Так и не показал, морда скандинавская!

Арвидсон приветливо махал нам рукой, рядом с отцом пританцовывал Зоко. Довольны скандинавы: продали хорошо, купили грамотно.

– Говорит, там имущество с самоходки.

– Да ладно тебе, Герман, какое там имущество! В такую постройку при желании и саму баржу спрятать можно. Накопил барахла, куркуль, наловил на реке ништячка разного… Лежит без дела.

Обратный путь понятен и прост, шаги на два дня вперёд просчитаны, в Манаусе куча дел, разговоров, официальных и просто деловых, вал работы по сбыту, планированию нового рейса. Поход в верховья придётся отложить, теперь надо скататься вниз по ближним деревням, прощупать почву, познакомиться с людьми.

Вышли ещё ночью, капитан после недолгих раздумий заявил, что лоция на участок Аракары с необходимой батиметрией уже есть, фарватер ясен, и под прожекторами он способен чуть ли не на крейсерской скорости пройти до устья. На Лете было ещё проще, по течению «Темза» буквально летела под чистым звёздным небом, с учётом того, как быстро отвыкаешь в новом мире от бешеных скоростей в сорок кэмэ в час.

Слабый южный ветер доносил с реки еле слышный запах гари, где-то горели джунгли, они, оказывается, тоже способны пылать огнём. Если не учитывать этого обстоятельства, то на реке просто рай! Прохладно, свежо, плюс двадцать шесть, даже солнце сегодня словно смягчилось – мягко грело лицо, и было удивительно хорошо и спокойно наблюдать красоту местной природы. Но более всего меня радовала предстоящая встреча с Симоной. Скоро, скоро… Губернаторский катер ещё не успел забрать миссию – и это мой главный приз! Мысль о том, что я проведу с ней ещё несколько сладких часов, пока «Темза», неспешно заходя в нужные места, замрёт наконец у главного пирса Манауса, волновала до дрожи в руках.

В ходовую рубку вошла Нина.

– Пожар на реке, где-то по левому берегу, Илья Александрович. Люди уже чувствуют дым, лучше бы отойти на другую сторону.

– Да ничего страшного, Нинуль, ты что! – успокоил её Самарин. – Не зацепит, мы же не трёмся о берег.

– Ну, не знаю, зацепит или нет, а у меня два аллергика плюс один почти астматик. И вообще, Илья Александрович, диоксины!

Звучали ли такие фразы на Амазонке в девятнадцатом веке…

Докторесса ушла, капитан призадумался.

– Действительно воняет, – заметил я ради справедливости.

– Диоксины какие-то придумала… Да будет тебе! – воскликнул шкипер. – Ты ещё подхвати! Не видел настоящих таёжных пожаров! Идёшь, бывало, по реке, и хоть противогаз на всю «Темзу» натягивай! Погорело да пригасло под дождиком, видал, какие они тут?

Километр, ещё один. Постепенно и капитан стал хмуриться.

– Герман, это не негры дугласовские там с бутылками доигрались, а? – спросил Илья Александрович уже совсем другим тоном.

Что-то беспокойно мне стало.

Вот и последний поворот перед Дугласом. Стараясь пройти по кратчайшему пути, Самарин направил «Темзу» ближе к середине реки. Лесистый мыс ушёл левей, и вскоре стали видны уже угасающие дымы, сразу несколько – точно над тем местом, где находился посёлок африканцев.

– Полный ход, Семён, – теперь уже тихо приказал капитан. – Жми, жми.

Вот и бухта, сразу за ней стрелка и Оранжевая.

Млять! Дугласа больше не было! Площадка на холме опустела, словно бульдозер прошёл. Размытые струи серого дыма поднимались в небо сразу в нескольких местах. На берегу под обрывом стояла всего одна парусная лодка, два человека рядом с ней изо всех сил махали нам руками. Берег тем временем быстро приближался. Самарин обернулся и удивленно сказал:

– Это не негры! Похоже, из Бари на лодке пришли, одного из мужиков вроде помню. Крепко же здесь горело, если они увидели…

Я тяжело молчал. Сердце сжалось от плохого предчувствия. Очень плохого.

– Экипаж, впереди по курсу Дуглас! Посёлок сгорел полностью, судовому доктору подготовиться, возможны пострадавшие! – объявил Самарин по громкой связи и сразу передал микрофон мне. – Ну, Гера! Ты чё замер! Очнись!

Целых домов не осталось, одни пожарища. И ни одного человеческого силуэта меж ними. В воде виднелись затопленные корпуса деревенских лодок, сгоревший остов ещё одной джонки серым скелетом лежал на пляже. В воздухе стоял уже не просто запах гари, а тяжелый смрадный дух.

С трудом разжав руки и отлепившись от поручней, я кое-как скомандовал положенное:

– К бою! Стрелкам по местам стоять, орудие развернуть на левый борт! Разведгруппа к высадке!

И первым выпрыгнул на берег, едва «Темза» с шелестом вползла носом на песок. Голова кружилась, после приземления чуть не потерял равновесие. Двое подбежавших взволнованных мужчин, измазанных пеплом, перебивая друг друга, начали торопливый рассказ на ломаном английском. Я слушал и чувствовал, как немеют ноги.

– Что он говорит? – нетерпеливо спросил боцман. – Герман, ты как вообще?

Как? Как пробитый прямо в сердце зазубренным гарпуном дельфин. Почти как труп.

Нахлынуло подавляющее волю отчаяние, которое длилось недолго, всего несколько секунд, сменившись более сильным чувством, страшным: давно уже я не испытывал мгновенного озлобления такой силы.

– Нормально… Он говорит, что живых в посёлке не осталось, убили всех мужчин и женщин, кругом трупы. Нет только детей и… Симоны. Их увезли.

– Кто? Куда? – округлил глаза Михаил. – Чё, похитили?

Ни мне, ни барийцам ответить нечего…

…Здесь было футбольное поле. Здесь вообще кипела жизнь.

Маленькие негритята с южным азартом и горячностью гонялись за стареньким мячом, стараясь вбить его во вкопанные в жирную землю ворота со штопаной рыболовной сетью вместо фабричной. Грязные, наверное, были после матча, как черти.

Со стороны леса у кромки поля уцелел ряд кривоватых скамеек для болельщиков, там сидели девчата, подруги и сёстры, грызли какие-нибудь семечки или куски сахарного тростника и спорили, чей брат или мальчик круче. Вокруг стоял хохот и визжание восторженных зрителей… Всем было хорошо.

За единственной улицей Дугласа река Лета спокойно несла свои мутные воды на юг. В этом вечном движении тысяч тонн воды чувствовалась дикая мощь, и все вокруг, включая единственного взрослого, присматривающего то ли за матчем, то ли за общим порядком, невольно заряжались частичками этой силы. Было жарко и душно, и негр чаще всего лениво молчал, перекидывая зубочистку с одного уголка губ в другой. Под берегом резвились дети, брызгая друг в друга и кидаясь песком. В реке вполне безопасно, пираньи избегают открытого водного пространства. Вдалеке тарахтел мотор возвращающейся после проверки сетей джонки… Иногда появлялись дельфины, дети, баловства ради, дразнили их свистом – иногда те реагировали, с любопытством высовываясь из воды.

Но тут пришли какие-то варвары, люди без всякой жалости, Силы Зла.

И все рухнуло. Благостная пастораль Леты разлетелась на мелкие кусочки. До сих пор всё текло ламинарно, почти идиллически. Это время кончилось, мир Креста неожиданно показал нам ещё одну сторону своего бытия – безжалостную, звериную.

Варвары. Далеко не всё рассказал мне губернатор Манауса, ох, не всё…

Пш-шш…

– Герман, ты там с оружием? Далеко не уходи. И не психуй, не время.

Я машинально хлопнул правой рукой по кобуре с «кольтом». Рация на поясе шипела постоянно, капитан принимал отчёты, отдавал распоряжения. Все эти суматошные переговоры шли мимо меня, голова просто отказывалась принимать новую информацию.

Пш-шш…

– Боцман, Котову прихватите, пусть сама посмотрит. Костя с Яриком сейчас подойдут. Надиктовывайте, что ли, будем составлять что-то вроде акта… Потом меньше понаврут. И всё фотографировать!

– Шеф, эти черти завалили всех практически одним навалом, люди даже разбежаться толком не успели. Они же расслабленные были, тёплые, ответить не смогли, – Чубко словно оправдывал погибших жителей деревни.

– Понял тебя, ты детей нашёл?

– Ни одного тела.

«Дети могли удрать в лес, – я старательно удерживал в голове эту мысль, не давая ей ускользнуть. – Если они играли в футбол, то вполне могли успеть скрыться в зарослях. Чужим туда лезть бесполезно, детвора здесь каждый куст знает, у них свои схроны».

Пространство между спортивной ареной и джунглями поросло кустарником. Через заросли змеится узкая тропинка, которая упирается в ручей без мостика – из воды торчат несколько толстых жердей, вместо поручней. Узкая полоска просевшей глинистой земли вокруг футбольного поля потрескалась от жары, даже ливни не сгладили, в причудливо извивающихся трещинах проросла ярко-зеленая трава.

Сад за полем тоже уцелел. Правда, часть деревьев ближе к спортплощадке вырублена, из земли торчат десяток достаточно широких пеньков, которые болельщики, судя по всему, использовали как сиденья. Заборов не было, тут вообще нет изгородей. За садом начиналась плантация юки, то есть маниока. Её собирают, клубень чистят, моют и перетирают, отжимают и просеивают. Потом, ничего не добавляя к полученной массе, пекут на плоской круглой жаровне хлеб. Получается тонкая лепёшка, по вкусу совсем не похожая на привычный нам зерновой хлеб. Невкусная. Это основная еда местных.

Со стороны реки у поля, закрывая вид на Оранжевую, стоял штабель больших железных бочек. Подошёл, попинал – пустые. Бензиновая тара. Никакой техники безопасности, совсем рядом с бочками – металлическая жаровня, как на турбазе, рыбные кости валяются прямо тут же. Здесь жарили пираруку, большую местную рыбу, очень вкусную, пожалуй, даже самую вкусную на Лете. Под хороший аппетит после матча…

В Дугласе жизнь текла медленно и расслабленно. Никто не ожидал удара.

Жара страшная, верная примета, что скоро небеса всадят по земле ливнем. Кучевые облака вдали начали выстраиваться высоченными башнями, постепенно темнея снизу. Вдали прогремел первый гром, далёкая серая дымка дождевых капель накрыла джунгли по ту сторону реки. Футбольное поле в ливень заливало водой так, что самым маленьким можно было барахтаться в воде. И всё равно ведь играли! Летал тяжёлый намокший мяч. Брызги, грязь, падения с хохотом…

Суки, ненавижу!

Дождь ещё далеко, и всё же надо торопиться, иначе ни одной сухой нитки не останется. Всё, в общем-то, ясно. Но я стоял, и всё не мог сдвинуться с места.

Совсем недалеко от ближних к реке ворот лежала женщина, молодая негритянка в просторной цветастой юбке цветов французского флага, скроенной из широких полос, часть культуры былых колонизаторов влилась в местную историю костюма.

Не сразу я смог к ней подойти.

Пуля вошла ей в затылок, прямо посередине. Умерев мгновенно, она упала лицом вперёд, застывшая кровь страшным причудливым ореолом раскинулась по высохшей земле. Я никогда не видел, как падают люди после смертельного попадания пули в голову. А у зверей подкашиваются колени… Мать, позабыв обо всём, бежала к своему ребёнку, стараясь в последние секунды своей жизни предупредить его или инстинктивно спрятать, накрыв телом. Этого ей сделать не дали, застрелив хладнокровно и очень точно.

Наверняка она кричала, а что именно, уже не узнать. Подзывала ли к себе, или же отгоняла в лес… Дай бог. Бежала, вытянув руки вперёд, и ей казалось, что время не движется. «Беги! Беги, сынок, изо всех ног, торопись! Не дай им схватить тебя, мальчик мой, спасайся! Ты спрячешься, вырастешь, станешь большой и сильный, и не будешь больше бояться этих паршивых волков, правда? Беги!»