Текст книги "Полное посмертное издание. Компиляция. Книги 1-28 (СИ)"

Автор книги: Вадим Денисов

– Смекнут… Да они до покоса будут ждать спасительного десанта староземных немцев, – отрезал Сомов, поправляя в кузове сместившийся груз.

– Много вы знаете! – Ленни искренне переживала за былых соседей. – Это бывший член Германского союза.

– Бабки отмывали, союзники… – не сдавался Гоб.

– Все, хватит, господа-товарищи, нас ждут великие дела. – Я окончательно закрыл тему, усаживаясь в седло своего «круизера».

– А они вообще нужны Колонии, командир? Бирюки европейские.

– Сам пока не знаю, посмотрим.

Костя ехал на хвостовском багги, который привычно называл «зверьком». Гоблин же восседал на трофейной самобеглой коляске с дизельным двигателем, которой Костя тоже название подобрал – «трахома», что никак не задело друга. Машина типа той, что мы видели возле Старого Порта, только куда более качественно скроена. Кузов на «трахоме» добрый, воровской кузов. И зеленый тент на всю длину. Поэтому Ленни, хорошенько протрясшись на заднем сиденье «круизера», уже на трассе перебралась к Сомову, где строит куры и кажет язык. Зар-раза швейцарская… Немного ревную. Так, самую малость.

Поисковая группа отправилась в дальнюю дорогу на второй день после Нового года, мужики так и не протрезвели окончательно, Сотников поздравил всех колонистов по рации – специально включили громкую связь, на весь форт. Покричали, попрыгали… перепоздравились, ну, и поехали с орехами, с закусками и плясками… Устали. Да и я не совсем в форме: до сих пор резкие движения вызывают колотеж в груди.

Но поджимало всех так, что удержаться мы не могли.

По-хорошему, мне нужно быть в Кайенне – что-то не везет с этой поездкой, каждый раз откладываю. Но сердце рвется в Неизвестное, я словно опоздать боюсь! Кайенна никуда не денется. Ибо ничего необычного я там не увижу, как мне кажется.

Лунев рассказывал:

– Я, еще когда сидели с Данькой в местном кабаке, спросил хозяина, такой загорелый до черноты араб-прощелыга: «Гангстеры имеются, нравы как тут?» Хозяин и говорит: «Вообще-то нет, господин Кастет, но наши местные – это, считай, те же доусонцы, только манерами поприличней и речами подемократичней». Да, еще там пиво в масть, просто охрененное! У них стоит маленький пивзавод, где заворачивает дела один дедушка, польский пивовар. Говорят, как-то решили его съесть, а дело забрать, поставив на тему своих. И амбец, пиво пошло барахловое… Деда вернули. Пива, кстати, немного: уже за ним стоит съездить.

В Доусоне свои проблемы, мы теперь в курсе всех сплетен, «Королева» туда уже два раза ходила, на радость жителям, особенно детям. Конечно, только после того как у причалов городка показался «Клевер» во всей боевой красе – так, на всякий случай. Визиты парохода – для местных жителей настоящее шоу.

А случилось там вот что…

Пытаясь подточить извечное женское упрямство и привлечь конкретное внимание самой экзальтированной, хоть и безголосой, певички анклава Нелли Три Сиськи (никому не дает проверить), которая при виде золотишка лишь зевала, а при виде виски пренебрежительно смеялась, один чудак с морфированной буквой «Ч» – ее ярый поклонник – совершил дерзкий налет на центровой кабак «Пьяный Тролль». Тут такой нюанс: там, по слухам, хранилось невообразимое, по амазонским меркам, сокровище – несколько плиток настоящего горького швейцарского шоколада. Увы, в кабинете шефа налетчиком были найдены только стоящие в углу канистры с соляркой, на которые грабитель и не взглянул. А драгоценное лакомство было заперто в сейфе, которого парень так и не сумел вскрыть. После чего он – экий эксцентрик, а! – пошел в зал бить морды и громко требовать ключ от хранилища. Завязалась капитальная драка, с обеих сторон подвпряглись желающие, и теперь по всему Вольному Городу Доусону идут разборки и умиротворение, у капитана Дика Стивенсона масса работы.

По слухам, стерва Нелли на произошедшее отреагировала так:

– Он ко мне побоялся, а я сама очень хотела.

Дикий Запад, дикие нравы, прозрачные люди. Гоблину все нравится!

Подождет Кайенна. Мне, главное, обернуться за два дня, чтобы вернуться к визиту Каспера, главы городка.

Возле развилки мы остановились. Сталкеры принялись осматривать в бинокль новую территорию, а я слез с мотоцикла и сам внимательно осмотрел съезд, попутно анализируя полученную от жителей Вадуца информацию.

Надо сказать, что Мартинес кое-что от нас утаил. Оказывается, на трассе между развилкой к форту и базой раздражителей некогда стояло еще одно жилище пятнашек – мы нашли уже заросшее бамбуком пепелище у дороги. Кто там жил и что случилось, неизвестно… Он и еще в одном соврал – оказывается, колумбийцы регулярно ездили по авениде мимо лихтов в таинственный поликластер на западе, каждый раз привозя оттуда добычу или покупки. Нападали на кого-то или крышевали… А может, паслись, как в Кайенне. Они туда и ушли впятером, с одним раненым, забрав с собой женщин. Шестой умер. Детей у раздражителей не было, нам никого не пришлось везти в Кайенну.

Базу им Смотрящие подарили добрую, мы ее приняли еще до Нового года. Центральное здание, несколько большее, чем обычная локалка, и крепкий рубленый сарай, похожий на авиационный ангар. И два сруба типа локалок оружейных. Рядом есть озеро, соединяющееся протокой с той же Роной. После отъезда герильяс строения не остались бесхозными, на хозяйстве до сих пор проживают две пожилые индианки, хотя кровь соотечественников Сервантеса в них явно имеется. Сестер зовут Алита и Люсия. Герильяс их с собой не забрали, а в Кайенну индианки уезжать не захотели.

Когда мы со всеми предосторожностями приехали принимать главный приз и услышали запах свежих лепешек, то изрядно напряглись. А как подходили-то… войсковая операция, ей-богу, спецназ в действии… С дозором и наблюдателями, сканированием эфира и тепловизорами, с запуском шара и выпуском в последний момент Боцмана. Пес, гад, нас тут же предал – принялся облизывать женщин, выклянчивая рыбку… Встречать колонну военной техники с головорезами – новыми хозяевами, как они сами решили, – вышли обе, худые, в ситцевых платьях, невозмутимые (не такое видали) и совершенно домашние.

Вот уж кто не унывает! Завидовать можно.

– Маньяна, транкила, – сначала именно эту фразу мы чаще всего слышали в ответах. Что в переводе на русский означает нечто вроде: «Успокойся, завтра все будет нормалек, утро вечера мудренее».

Душевные женщины, они мне как-то сразу приглянулись. Кроме муки и соли, у хозяек больше ничего не было, все остальное герильяс вывезли. Бандюки щедро оставили им два мачете и короткий обрез двенадцатого калибра с десятком патронов, – так и жили, ждали нас… На мой вопрос о технике, на которой уехали бывшие владельцы шикарной усадьбы, ответ последовал неожиданный:

– Мотоцикл, поменьше, чем у вас, автомобиль. Джип.

– Какой джип? – синхронно заволновались сталкеры.

– Джип как джип, песочного цвета. Старенький, открытый. Совсем дешевый, у нас на родине серьезные бандиты на таких не ездят.

– «Ви-илли-ис», – простонал Кастет.

И почему они на нем не ездили в нашу сторону?

– Техника западного направления, – пробормотал Сомов. – Или светить не хотели. Эх ты, какое богатство! Просвистели мы кусман, камрады, что за лажа…

Сразу же обострилась проблема заселения этого чудного уголка. Бабки одни тут долго не протянут. Бандитов нет – так дикие звери замучают. И хозяйство… сложное, большое. Мужик тут нужен. Вопрос решился сам собой. Узнав о бывшей базе, возбудились Чеботари.

– Технику и оружие давай, начальник. Поедем и будем жить. Мы и на Земле все больше в доме жили, чем в квартире. Посмотрели мы на эту комнатку в форте… В общем, готовы, уже посоветовались. Только сначала на осмотр бы съездить, посмотреть, что и как.

Даже передать не могу, как я обрадовался столь своевременной инициативе:

– Вадик, родной, все дам! И гладкое, и револьверы хорошие, а еще АКМ! Рацию поставим, генератор, солнечные батареи… оборудуем по уму. Даже квадроцикл отдам, честное слово! Что там смотреть, брать надо! Мужики вам все зачистят!

– Вот уж нет, никаких зачисток! – возмутился Чеботарь. – Пострелять мы и сами горазды. Распугаете всю округу, там только дичь собираться стала на тишину. Короче, едем принимать хозяйство. Справлюсь. И женщин много, я люблю, когда вокруг много женщин, на работе привык.

Ехать решили вместе, сегодня, чтобы я и представил индианкам нового главу поселения. Представил, познакомил – там мы их с радистом и оставили.

С сыном Виталиком дело обстоит сложнее. И Светлана его отпускать от себя не собирается, и ему самому нужно оборудовать рабочее место, разжиться аппаратурой и инструментом, зубы – это дело такое… Решили, что выделю ему мотоцикл, будет ездить к родителям, когда захочет. Собирались они споро, забирали много, хозяйские люди нам достались, хваткие, своего не упустят. Им понадобился ручной инструмент и бензопила, три носимые рации, провода и свет, доски, стекло и пластик, одежда и обувь, капканы и сигналки. Припасы, продукты… много чего. Кроме «калаша», гладкоствольного полуавтомата и двух револьверов я отдал им один корабельный фальконет и четыре гранаты. Вполне можно оборониться от кого угодно. Мангруппе же сюда прибыть на мотоциклах – полчаса от силы.

Кое-что осталось от бандитов в наследство. Немного сельхозинструмента, груда ломаного автожелеза, канистры, бочки. Топлива вот не осталось, все забрали.

Сегодня Вадим с Юркой закончат монтаж радиостанции, поставят на крыше антенну.

Усадьбу Чеботари назвали Лалово.

Грунтовка в этом месте проходит чуть выше общего рельефа, и с развилки открывается вид на обширные подошвы предгорий. От развилки, по сглаженным волнам почти исчезающих отрогов, к северу уходила пока хорошо видимая нитка. Что-то нас там ждет…

Свежих следов нет. Считай, никаких нет, даже велосипедных. И колеи не видно: грунт тут совсем другой, это не равнина с черноземом, под отсыпкой – жесткая каменная подушка, тут колею просто так не выбьешь. Хорошо, можно начинать маршрут.

Подходя к ребятам, я услышал край разговора:

– …Два и семь – это мерседесовский дизель, неплохой, но не так чтоб и удачный. А два и восемь – это VM Motori, итальянский дизель с американскими корнями, очень хорошая штука, в тройке с аудевым и бээмвэшным дизелями будет… но это турбодизели.

Ну конечно, о чем сейчас говорить, как не о двигателях.

В огромном ангаре, что высился за трофейной локалкой герильяс, нас ждал рождественский подарок: в темном углу сооружения скучал песчаного камуфляжа старый австрийский армейский грузовик. Это был бортовой автомобиль Steyr 1500А с двигателем 3,5 литра в 85 лошадиных сил. Зверского вида бибика, честная, надежная – механическая четырехступенчатая коробка передач с двухступенчатой раздаткой и муфтой отключения переднего моста. Вам рассказать, как Кастет плясал?

Вот только самого двигателя не было: сперли, гады.

Рядом с ним стоял легкий китайский колесный трактор типа «Беларусь», без больших задних колес и тоже без двигателя, вот ведь манера! Обрадовавшись поначалу, я тут же напрягся: такие колеса тащить каналом – положите два дня… Потом – агрегаты. Потом – что Хвостову в голову взбредет… Куда движки-то дели, сволочи! Мы даже поспорили по этому поводу. Гоблин напоминал Косте о том, что возле Замка, в Посаде, они нашли грузовик вполне комплектный, а вот на базе раздражителей-назгулов техника была не совсем цела. Сомов же настаивал, что паразиты двигатель кому-то двинули или обменяли. Костя напоминал о Промзоне и той рухляди, которая в гаражах обнаружилась.

Как бы то ни было, все выпишу и поставим. Когда Кастет с Хвостовым придут к единому мнению по двигателям. А пока технику надо медленно и уныло буксировать к форту, и это в наших условиях непростая задача.

О чем они? А, все продолжают.

– …или многотопливный движок LDS427 совместной разработки Continental с германской MAN. Они еще на армейском юсовском М30 стоят.

– Да куда ты его там впихнешь! И по весу…

– Усилим…

Нет, это может продолжаться бесконечно! Прерываем брифинг.

– Отставить разговоры, начинаем движение. По машинам, – вмешался я.

Начинаем.

Примерно через километр пути мы остановились. Шум воды, летящей по камням, становился все слышней, и вот наконец показался берег горного ручья, бегущего в долину по крупному галечнику и валунам. Вода в нем была чистая и прозрачная, глубина всего сантиметров двадцать, ширина метра три. В хороший дождь вода поднимется. Остановились. Зачерпнув пригоршнями воду, я с наслаждением попил, потом ополоснул лицо. На другом берегу, над ручьем, возвышался невысокий лысый холм, дорога поднималась на вершинку. Деревьев вокруг и на склонах пока не видно, одни кусты.

– Набираем воду, старую слить. С запасом берем.

Впереди еще будут ручьи, но здесь вода уж больно хороша! Если бы наверху ручей протекал через лесок, такой чистой она не была бы.

– Какая холодная, – прошептала Ленни, присаживаясь рядом и осторожно трогая воду ладошкой. – Ты не злишься?

– С чего бы это? – Я с трудом изобразил шланг.

– Да ладно тебе, милый, не дуйся. Просто там действительно удобней ехать. Поменяйся с Гоблином техникой, а?

– Ни за что! – тут же решил я. – Сами там сидите, как крестьяне после ярмарки. А если серьезно, то все правильно, Ленни. Из-за моей спины не постреляешь, я ж атлет. А там ты – надежный стрелок. Все, не дуюсь.

Сочно поцеловав меня в губы, сильфида со спокойной душой полезла в машину к гангстеру.

Вид вокруг мрачноватый.

Серые низкие тучи, грязные какие-то, как клочья старой ваты, упрямо пытаются зацепиться за обрез плато, но они летят чуть выше, и ветер тащит и тащит их с северо-запада на юго-восток. К нашему счастью, дождя пока нет, но, судя по приметам (набрались мы метеорологического опыта), в ближайшее время жахнет.

– Федя, как ты думаешь, тут золото может быть? – неожиданно спросил Кастет.

Я пожал плечами, огляделся еще раз:

– Нет, не может. Не для лотка место, нет накопительного фактора.

– Шеф, а ты сам золотишком, часом, не баловался подпольно? – прищурился Сомов.

– Было дело, – не стал я отпираться. – Намывал себе слегонца.

– И че, тут точно не маза?

– Да ну вас. – Я резко встал и тут же почувствовал головокружение. Ох…

– А у меня идея возникла! – Кастет тоже вскочил, причем с подозрительно озаренным лицом: у него подобные озарения в норме. – Давайте найдем место с признаками, ты ведь можешь? И пустим слух у соседей, мол, «рыжье» завелось в предгорьях. Враз все проблемы и решим! И народ себе подберем-отфильтруем, и трасса оживет, ко всеобщей выгоде.

Ну, ты и придумал, брат…

Говорят, что этим летом по Доусон-Сити поползли слухи, что ниже по течению некие бичи нашли золото прямо на пляже, и за одну августовскую неделю из городка схлынуло вниз по Амазонке человек шестьдесят. Там, естественно, в дело включилась и Кайенна. «Золотая амазонская лихорадка» на реке продолжалась всего четыре дня, но для многих ее участников в этот отрезок уместился долгий путь от юношеской наивности и дури до мудрости старости. С тяготами копания и болью облома, все как положено. Но и с адреналинчиком от погони за Синей птицей, с ощущением причастности к авантюре. Тренировка, так сказать, слишком уж ожидаемое событие. Успели и подраться, и помириться. Потом всем миром искали тех загадочных бичей…

Учитывая, что Писатели и мне золота не дали, такое волнение масс вполне объяснимо.

– Костя, а кто с пьяными драками и умышленными убийствами разбираться будет? – нехорошо поинтересовалась Zicke. – С пальбой и обидами местных пятнашек. Может, еще и шерифа из Доусона выпишем за компанию? А потом ему все и отдадим.

– Да я ж по приколу!

– Вот никогда не понимала этой вашей дурацкой идиомы! Кого вы колете, чем и зачем? Это от ГУЛАГа вам досталось? Что за кровожадность такая у русских!

Мы с Кастетом переглянулись: отвечать было нечего.

На обед я собирался встать возле какой-нибудь рощицы, чтобы можно было зайти под полог, поставить тент и поесть в сухом месте, где на голову не польет дождь. Только тронулись, как остановились снова – на вершине лысого холма нас ждал первый сюрприз.

– Ничего себе надолба! – восхитился Кастет, первым спрыгивая на землю. – Ну-ка, ну-ка… Где-то я такое уже видел.

– В Южном Форте ты это видел, – подсказал подошедший к товарищу Сомов, приседая возле толстого каменного столба, врытого в землю сразу за вершиной. – Те же самые иероглифы.

Я пока не спрыгивал, торопливо оглядывая местность: нелишнее дело. Вроде спокойно.

– Что там такое? – спросила сталкеров Ленни, доставая из кармана камеру.

Цельный серый камень, тесаный, рукотворный, нес печать старины глубокой. Какой-то знак? Глупый вопрос – конечно, это знак. Да только не для нас. С одной стороны на плоской поверхности угадывались какие-то иероглифы или руны. Маркер места или напоминание.

– Кто и что может сказать конкретное? – без особой надежды спросил я.

Ответа не последовало, только вздохи.

– Хм… Говорите, в Южном Форте такие же возле статуи? Я как-то не успел рассмотреть, когда там был. Че молчим-то, мужики!

– Зуб даю, что аналог, и это не буквы, а рисунки, вырубленные зубилом, – уверенно заявил Мишка, поколупав пальцем камень. – Мы их тогда сфотали и Гольдбрейху отвезли. Да он и сам потом приезжал с научниками, охал-ахал от восторга.

– И что в итоге?

– Наука оказалась бессильна, – театрально возгласил Лунев. – Зато фотки висят в музее, их детям показывают. А тайна осталась. Как-то кисло у нас с археологией.

Все притихли.

И вдруг мне стало тревожно. Словно холодным ветром подуло.

Не знаю, почему возникло такое ощущение, этого никогда не объяснишь.

Да и не поймешь сразу… Словно что-то держит: не суйся! Не лезь туда! Чтобы потом не рассказывать товарищам, в случае благого выхода, про страшное. Тут я мистик, был опыт. Каждая история, рассказанная человеком, прикоснувшимся к непонятному, всегда поучительна своими последствиями необдуманного человеческого желания. В каждой обозначена опасность, рожденная не в меру азартным любопытством, причем праздным, стремлением влезть куда не просят – без всякой исследовательской, продуктивной и продуманной цели. Легенд о некой мистической причинно-следственной связи «влез – получил» можно услышать очень много, воспринимать их можно по-разному, это уж личное дело каждого. Материального объяснения подобным феноменам «локально плохого места» не существует. Здесь, в диких краях, все попытки трактовки вторичны и быстро меркнут в сравнении с простейшей житейской целесообразностью и правилами самосохранения, выверенными личным и чужим печальным опытом.

– Так это что выходит, мужчины, надо полагать, весь Мертвый Город такой? Мегалитический… – невесело предположила Zicke, разрушив тревожную тишину.

– Хотелось бы чего поновее, – пригорюнился Костя. – С гаражами и ангарами.

Гоблин аж хрюкнул.

– Ангарами… – вздохнул я: что-то пессимизм накатил. – Двигаем дальше, камрады. Сфотала? Ну и поехали.

Молча пошли к технике.

– Подожди-ка, шеф, – внезапно остановился мгновенно подобравшийся Кастет. – Ничего не чувствуете? На меня смотрит кто-то.

– Ну, начинается, – язвительно бросил Сомов. – Если тебе не нравится, как на тебя кто-то смотрит, так найди и выстрели! Любишь ты вот эти запары…

– Тихо!

Теперь уж все реально встрепенулись. Мне даже показалось, что у Кости уши вытянулись. Но я пока помалкивал.

– Че, худое почудилось? – усмехнулся я.

– Покажется тут, – прошипел сквозь зубы комсталк.

– Перекрестимся?

Костя пожал плечами.

– Бляха, да что такое… Осматриваемся по-взрослому? – спросил у всех сразу посерьезневший Гоблин, поднимая карабин к плечу и заглядывая в прицел.

– Да не, просто как-то не того…

– Знаете, у меня немножко тоже «не того», – наконец признался я.

– А я все думаю, как он здесь живет один, Джошуа этот, – задумчиво молвила Ленни, поглядывая по сторонам. – Жуть.

Да уж, герой. Кто сегодня способен в одиночку раз за разом ходить по этой дороге, убегая от хищников и подступающей тьмы, без надежды на помощь взбираться на скалы, рискуя получить фатальную травму, таскать дрова из леса и месяцами жить в пещере, когда снаружи каждую ночь подступает Неизвестное? И никаких проходящих мимо экотуристов с игриво хихикающей старушкой из Майами и тройкой ботанов из колледжа.

– Может, уедем побыстрей? – предложила подруга. – Меня тоже кто-то толкает, словно требует, чтобы мы ушли.

– Да что тут происходит! – взъярился Гоблин и кинул камень в кусты. – Я тоже почувствовал.

После падения булыжника в траве запищало, мыши побежали в разные стороны. Их тут много, отличная кормовая база для орлиных.

– Леопарды тут могут быть, горные, – для чего-то сказал Лунев.

Да разве в этом дело…

Не знаю, кого как, а меня всегда больше настораживают случаи необъяснимые, а не звуки и тени в лесу или странный шорох у избы… Жил я как-то в конце озера Дынке восемь дней в полном одиночестве – друзья сразу ушли в маршрут к дальним водопадам. В этой части озера никого не было – просто не добраться, только вертушкой, не бывает там людей. Ну, решил побродить с карабином да насобирать подберезовиков в окрестностях маленького лагеря. Погода стояла не просто тихая – на озере штиль, зеркало. Ушел недалеко, небольшой круг сделал, чуть устал. И вот по возвращении, перевалив через пригорок, к своему изумлению, увидел свою надувную лодку услужливо стоящей на берегу, почти рядом, метров сто! Лагерь, лежащий в полукилометре, был пуст, лодки товарищей не было, еще не приехали. Чужая моторка не появлялась, я услышал бы, в горах у озер звук летит на многие километры. Лодку я оставлял в лагере, и не возле воды, а высоко на берегу, рядом с палаткой, памятуя, как когда-то шторм и шквалистый ветер уволок это надувное чудо в лес. Но в тот день и намека на ветерок не было.

И, как сейчас, что-то мне шептало в ухо: «Уходи!» Я осмотрел местность возле палатки и берег ближе через оптический прицел – нет никого, ни следа человека. Тем не менее вот она, лодка, стоит пустая, уткнувшись в берег, и даже весла в воду спущены. Взяв карабин на изготовку, спустился к воде и привел беглянку в лагерь. А перед тем сфотографировал и бухту, и лодку, рассчитывая позже, уже в спокойной обстановке разглядеть снимок – вдруг увижу человека или его след? Но и потом ничего не обнаружил. В лагере было тихо, следов появления кого-либо не наблюдалось, уж это я умею определить, все спокойно. Но… Знаете, что я сделал? Снялся, раз так просят. Свернул лагерь, сел в лодку и переехал на другой берег озера, где и жил до возвращения друзей. И после ни разу не пожалел о таком решении… Учитывая уроки старого тунгусского шамана, могу сказать – если моделировать впрок подобную ситуацию с точки зрения «локальной нехорошести», то вам надо бы вспомнить, какое ритуальное дерево вы перед этим потревожили или на какого скрытого в хвое и ветках идола наступили.

Рассуждать о феномене просто, если сидишь у монитора в уютной комнате. Но стоит вам приехать одному на озеро Дынке…

– Костя, радиацию померь.

Теперь даже Гоблин помрачнел.

– Мальчики, вы меня пугаете, – сообщила Ленни, глядя на серый мегалит уже другими глазами.

– Нормально, шеф.

– Проверить оружие, – сказал я, чтобы разрядить обстановку.

С оружием у нас богато, набрали много.

У сталкеров два «калаша» и свои карабины. На «зверьке» с турели смотрит вперед ПКМ сталкеров, в кузове «трахомы» наготове лежит «Удар». Из гладкоствола имеется «шайтан-помпа» Сомова и чудовищный девайс с огромным барабаном на двенадцать патронов – Protecta «Striker» – гладкоствольное ружье двенадцатого калибра с револьверной схемой, который Zicke взяла в аренду у Юры Вотякова для усиления индивидуальной огневой мощи. Как часто она собирается из него стрелять, не знаю, но на стрельбище ей было непросто. У каждого из нас по две «эфки», еще четыре штуки лежат в резерве. Два «клеймора», две ракетницы, фальшфейеры и десяток взрывпакетов… Конечно же, планируя разведвыход, мы прикидывали все те опасности, с которыми можем столкнуться. Вот только все ли учли? Сомов предлагал еще и миномет прихватить, но я посчитал, что это уже ослабит оборону форта.

Моторы сыто урчали, экипажи делали вид, что любуются видами неведомого плато, заботливо укрывавшего нас от преобладающих ветров. Наконец слева потянулся предгорный лес, невысокий, но густой. В отдельных местах деревья лезли на скалы, несколько рощиц сумели закрепиться повыше. Стало чуть поуютней.

Но причина, по которой люди не хотят сюда соваться, вырисовывается – здесь просто страшно. Ну и долбень же тот французский выживатель, нашел куда людей вести!

Хорошо бы найти заброшенную избу или хотя бы балаган. Отчего бы нет, и сюда Писатели могли кого-нибудь изначально скинуть: дорога-то имеется. Столь длинный участок магистрали, пусть и второстепенной, и без пятнашек… как-то неправильно для их компьютера.

Обедать пора, и хорошо бы это делать хотя бы под навесом балагана. Но, увы, машины проходили километр за километром, а желанного укрытия ни справа, ни слева не было видно. Пришлось трапезничать на свежем воздухе. Среди густых зарослей каких-то скрюченных деревьев с тонкими длинными листьями, на склоне небольшой террасы Костя первым заметил маленькую, относительно ровную площадку наверху с удобным подъездом. Осмотрели место в тепловизоры – чисто.

Поднявшись по высоте метров на двадцать, мы быстро разожгли костерок и разложили складной столик – вот когда проявляются преимущества «трахомы»: чего только нет в кузове за спиной Гоблина. Под густыми ветками было тихо и сухо, тент растянули, не закрепляя, – ветра внизу нет. Кастет полез в деревянный ящик, стоящий в кузове «трахомы», и извлек оттуда большой пакет с различной снедью, при этом соседний пакет подозрительно звякнул. Я напрягся, но тема развития не получила. Спокойно перекусили, полежали на траве. Через четверть часа с небес полетел мелкий дождь, длившийся всего минут восемь. Воспользовавшись паузой, я вытащил заготовку карты и начал наносить на нее новые объекты и ориентиры.

Внизу под нами начиналась огромная долина саванны, на другой стороне которой стоит Форт-Росс. С одной стороны долину ограничивает цепь невысоких холмов, уходящих на восток к Секвойке, с другой – Большая Желтая Дорога. Гоблин в бинокль тщетно пытался разглядеть усадьбу. Потом оптику взяла Ленни.

– А я вижу!

– Ну-ка, дай!

Точно! Сначала я увидел белое пятно ангара, что и помогло зацепиться взгляду. А потом и сам форт. Да мы прямо напротив него стоим!

Пш-шш… Гоблин уже включил в машине рацию.

– «Башня» – «Гоблину», прием.

– В канале, Миша. Где вы находитесь, ребята?

– Прямо напротив вас, Катя! Иди к стереотрубе, я через минуту фальшфейер зажгу.

Пока Сомов докладывал и выспрашивал, над неглубоким ущельем, напротив которого мы встали, поднялись две птицы. Огромные, они взмыли прямо над нашими головами – хотелось посмотреть на землю и поймать их тень, несмотря на то что солнца не было. Постепенно круги, описываемые орлами, становились все больше – начинался вечный ритуал смертельной воздушной охоты, поиск жертвы. Хранители и хозяева плато привычно парили над этими суровыми и страшноватыми скалами. Раскинув двухметровые крылья, орлы внимательно смотрели на пришельцев. А быстро двигаются! Вроде только ушли, превратившись в темную точку, как вот они – опять смотрят на тебя с высоты: не конкуренты ли явились? Можно было разглядеть длинные перья на концах крыльев, хищный крючковатый клюв и блестящие черные глаза.

Что-то больно свирепо они на нас смотрят!

– Наверное, это и есть то самое Орлиное ущелье, о котором рассказывали в Вадуце, – решила Ленни. – Дальше охотники общины не забирались.

– Это нормальные птички, – успокоил меня Костя из-за стола. – Из яиц вылезли, не Писателей творение…

– Да я уже вижу.

– О то ж. Гоблин, ты тушняк будешь доедать? Не? Отлично, я добиваю. – Тут же потеряв интерес к пернатым, Лунев отвернулся, обрадованный молчанием напарника.

Похоже, скоро опять закапает. Эти ветра постоянно несут с океана насыщенные влагой облака. Но лучше уж пусть именно они летят в нашу сторону… Недавно ветер переменился на восточный и нагнал на форт смрад далекого пожарища. Два дня обалдевшие от запаха гари колонисты «любовались» сюрреалистическим небом мутно-желтого цвета и зловещим красным солнцем, будто взятым из пейзажей фантастического фильма про Марс. Для кого-то это зрелище оказалось тяжеловатым психологически, а кому – то и дышать стало трудно.

Как же там горело, если очаг не смогли погасить постоянные дожди! И чего тогда можно ожидать летом… Дым пригнал на Амазонку незнакомых кровососущих, каких-то маленьких треугольных мух и особо мелкую мошку. Впрочем, грызли нас эти маломерки вполне исправно, до крови.

– Мишка, а ты того носорога наблюдаешь? – не подозревая о последствиях, спросил я.

– Какого? А! Бешеного! Сейчас посмотрю.

Минуты через три сталкер объявил:

– Не вижу. Расстояние огогенное, а у земли марево.

Позади нас что-то грохотнуло. Обернувшись, мы увидели шалого Костю с бешеными от возбуждения глазами.

– Парни, я же все понял! Я же… – свистящим шепотом начал он.

– Прям-таки все! – восхитился я.

– Что ты! Эта скотобаза там «шоколадку» охраняет! Или даже «супершоколадку». Бегает по кругу, в центре которого прикопана плита!

– Точно… – выдохнул Гоб, пряча бинокль. – Как же мы сразу не прорубили! Эллочка на шухере стоит!

– Костя, ты просто умница! – Zicke возбужденно притянула голову сталкера и чмокнула его в темя. – Парни, поехали, убьем чудовище! В кузове и лопата есть.

– Поехали! – заорали напарники.

Буквально обалдев от неожиданности чудовищного напора революционно настроенных вооруженных масс, готовых здесь и сейчас сотворить настоящий переворот, я заорал:

– Отставить метания личного состава! Вы что, вы кто! Вы куда! У нас какая задача, бляха! Какие, в задницу, шоколадки-трюфели! Стройся, твою мать, поправить форму!

Смутившиеся бойцы встали рядом со мной.

– Ладно, командир, просто ехать что-то скучновато стало, – примирительно пробурчал Сомов. – Кобура ляжку трет.

– Потом вальнем, – успокоился и Лунев, – куда она денется, сладкая наша…

А ведь версия годная. Вспоминая задачу махайрода на одноименном острове, лучшей и не придумаешь: носорог вполне может работать часовым. Но что же за место дурное выбрано Смотрящими для закона? Прямо посреди прерии.

Из-за ближайшей скалы на бреющем полете стремительно вылетел орел и что-то прокричал нам, как бы говоря, что догадка сталкера – правильная, так что валите отсюда, да побыстрей. Сделав плавный разворот, хищная птица, с насмешкой повернув голову в нашу сторону, продолжила свой полет уже над долиной, направляясь в ту сторону, где нарезало круги зловещее творение Писателей.