Текст книги "Полное посмертное издание. Компиляция. Книги 1-28 (СИ)"

Автор книги: Вадим Денисов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 166 (всего у книги 309 страниц)

– Летит вдоль дороги, – заметил пилот.

– Во палево будет! – радостно сказал Мишка.

– Прятки закончились, – согласился я.

Маленький силуэт самолета виден хорошо, надо сообщить.

– Жан, давай ракетницу. – Я принял из рук француза оранжевую игрушку, проверил патрон и выстрелил вверх.

Обыватель думает, что сигнальная ракета поднимается достаточно высоко. Разочарую: из ракетницы пистолетного типа сигнал улетает всего-то метров на сто, если повезет. На практике даже при выстреле из одноразовой армейской горящий шарик поднимается от силы метров на сто пятьдесят… «Комбинированная со свистом» взлетит на двести. Все очень наглядно, когда красная звездочка раскаленного термита мерцает на фоне какой-нибудь горы. Так что преувеличивать значение светового сигнала не стоит. И вообще – учите матчасть.

– «Кастет», торец полосы наблюдаю, машину тоже.

– Принял. Все спокойно, чужих нет. Решение?

– Сажусь.

Маленький «Пайпер Каб» заходил на посадку ровно, уверенно, не рыская и без кренов.

Еще бы, опыт-то у нее какой…

Эльза Благова – настоящий ас, в каких только переделках не побывала.

Я не сомневался, что Сотников пошлет именно ее.

Она до сих пор не замужем, вот что удивительно! К большому сожалению многих, мужчины, во всяком случае пока, интересовали ее так же мало, как и женщины. Другое дело – самолеты, которых в анклаве пока всего два. Исследование возможностей этих пташек, позволившее ей стать первым в своем ремесле, занимало большую часть жизни Благовой. Занимало настолько, что в ней не осталось места замужеству. С Демченко не склеилось, а другие не рискнули. Детей нет, семью не позволяет создать текущий образ жизни и определенная установка на преодоление «планки успеха» – обычное дело для просвещенной женщины.

Вот это мне не нравится. Сначала, мол, мы чего-то там достигаем, а уж потом, и в ограниченном объеме, «кирхен-кухе-киндер». А девушка правильная, нормальной ориентации, без староевропейских штучек…

Эх, не ловит Гоблин мышей! Точнее, ловит. Для своей лупоглазой Дуни, ага.

– Дурак ты, Мишка, – сплюнул я на землю.

– Ты чего? – очнулся он.

– Такая деваха без контроля…

– А, об этом! Дык я же в исканиях, командир!

Я сплюнул еще раз. Еще несколько лет, и можно будет ставить печать: «Вечный холостяк».

Самолет подкатывал все ближе и ближе, серебристый диск бешено крутящегося пропеллера плыл над грунтовкой. Давай еще, смелей! Я несколько раз махнул руками. Стоп! Вот тут и развернешься.

Двигатель успокоился, винт остановился, хлопнула дверь.

Эльза легко спрыгнула на землю, неуловимым движением поправила волосы и побежала к нам. Следом за ней из кабины, крепко удивив меня неожиданным появлением, выскочила пассажирка – маленькая девчонка с короткими светлыми волосами. Мама дорогая… Это же Нора Мельсбах, сталкерша из Берлина! Как она тут оказалась? А! Кажется, понимаю, Штаб нашел самого легкого кандидата на второе кресло! Ну, дела… Не ожидал, что они пришлют пополнение, это огромный плюс.

Худенькая, обманчиво хрупкая, а на деле сильная и быстрая, как таежная рысь, выносливая, с отличной репутацией. Стреляет из всего, что умеет выплевывать пули, может управлять любой техникой, занималась скалолазанием, кайтингом, на счету пять локалок, работа в районе Тортуги и «зусулки», претендует на высшую категорию. И милые грустные глаза домашней курочки… Кажется, что она требует постоянной опеки, даже защиты.

Сплошной обман, кинематографический или книжный штамп, образ почти патриархальной, однако сексуально полностью раскрепощенной миниатюрной женщины-блондинки с правильными до изумления формами и каким-то спокойно-коровьим отношением к жизни и сексу. Проверять не стоит.

Я вам так скажу: упаси вас господи попасться ей на горной тропе.

Эльза долетела первой и с разбегу запрыгнула на Гоблина, который легко удержал ее одной лапой. Хороша, чертовка! Звезда анклава, королева воздуха! Благова не малышка. Вечно экспериментирует с прической: сейчас у нее мальчишеская стрижка, короткие волосы стягивает плетеный кожаный ремешок, болтающийся позади хвостиком, куда вправлен деревянный амулет, – это вообще мода сезона, как я понял… Обе в комбинезонах со множеством карманов, только у летчицы он серый, а у Мельсбах темно-зеленый. Может, все дело в том, что мы с Сомовым мальца́ одичали в дикой природе, но ведь они действительно прелестны!

– Гоблинушка, Костик, живые! Ура! А мы вам подарочки привезли.

Говорю же, дурак он. Немка повела себя более сдержанно. Подошла, поставила на землю тяжелую объемистую сумку, подтянула на плече АК-103 в обвесах и отдала честь, я торопливо хлопнул себя по затылку, подбивая кепи, и тоже вздернул правую руку.

– Да ладно тебе, Нора, давай, обними дикаря!

Обнялись. У нее вроде бы в Заостровской жених есть, старшина конного патруля. Как командиру подразделения мне жаль, что карьера перспективного сталкера скоро встанет на паузу, появится семья, дети… С другой стороны – правильная семья есть залог благополучия анклава. А по полям у нас есть кому побегать. Каждому делу – свое время, особенно это касается женщин.

Я не стараюсь дать здесь точных портретов девчат.

Чтобы все события, наблюдения и находки за годы непростого сталкерского рейдерства могли втиснуться в отчет, не превышающий по объему «Малую советскую энциклопедию», мне пришлось бы работать над каждым битый год. Ну представьте, сколько ты видишь всего, попадая в незнакомый анклав! Я потом месяцами не могу поведать братве всех нюансов, вспоминая их постепенно и только по мере надобности. Приходится резать.

Те, кто их знает, в портретах не нуждаются, а остальным и не надо знать лишнего, потому что девчата эти – спецы особые, в обыденной жизни их встретить трудно, в анклаве они бывают редко. Не публичные люди, хотя можно представить, как им порой хочется побыть на людях… Воплощенный в аппетитном женском романтизм авиации прошлого века, классика графики, яркий pin up из серии «Девушки и самолеты». Мне тут же захотелось сделать пару снимков – отличный свет, годная натура, и я не стал себе отказывать в маленьком удовольствии.

Хозяин локалки и по факту временной ВПП, стоя в стороне, мягко улыбался, стараясь смотреть на всех сразу.

– Девушки, прошу знакомиться, это Жан Ренггли, одичавший на безлюдье француз, пилот вертолета «Робинсон»!

Те развернулись – и про нас, старых солдат, сразу забыли, с некоторой ревностью разглядывая француза, а тот с положенной галантностью поцеловал им ручки. Книксен будет? Нет, не решились, служба все-таки.

– Эльза, родная, ты предложила взять Нору?

– Нет, Русланчик Бероев придумал. А что, Костя, считаешь, что лучше было бы набрать патронов? – шутливо прищурилась она.

– Патроны? Нет. Думаю, что это просто подарок, родное сердце, – вполне серьезно ответил я. – Теперь задача по отходу существенно упрощается, так ведь, Гоб?

– Без базара! Девушки, а не пройти ли нам в закрома? Обед, так сказать, – предложил Гоблин голосом заигрывающего с оленихой медведя.

– Нет, Мишенька, обломись, – вздохнула Эльза, – надо лететь, я ведь здесь как на авиасалоне, за версту видно, риск. День будет непростым, мне ведь еще тяжелых в Березовое перебрасывать. Их недаром так назвали, знаете, сколько там снаряги? И боеприпасов всегда берут как на полноценную войну. Вас ведь встречать надо, мальчики…

– Вроде же колонна пошла?

– Когда еще придет… В том месте, Мишенька, через Сену переправиться непросто, разлилась что-то. Ты, медведь, свой джип и на руках перетащишь, а другие?

– Тогда разгружаемся, – решил я.

Перекинуть доставленное по воздуху в джип было делом нескольких минут. Подумать только, так немного ништяка, а сколько ради этого хороших людей пожгло себе нервы! Чаще всего бывает именно так: корячишься, стараешься, претерпеваешь, а все «ради нескольких строчек в газете», как говорит Серега. Газеты же про нас не пишут. Не, вру, один раз тиснули статейку о том, как Гоблин в трусах с цветочками, подаренных очередной дивчиной, лихо и с полной отдачей спасал известную в анклаве женщину впечатляющей полноты, не буду еще раз компрометировать уважаемую даму пропечаткой фамилии. Типа в Волге тонула! Правда, потом выяснилось, что хитрая баба, возжелавшая твердой мужской руки, коварно стояла на коленях, погрузившись в водицу на отмели… Бессмертный подвиг сталкера пропечатали в разделе «Фельетон».

Прогреваемый двигатель уже гремел вовсю, я подошел к кабине.

– В этот раз озеро Корисион лучше слева огибай, ближе к Этбаю! Ко Львову не подходи.

– Пробовала три месяца назад, обстреляли!

– Не рискуй!

Эльза кивнула, показав левой рукой ОК, и послала воздушный поцелуй.

Набрав на ровном участке магистрали необходимую скорость, «Пайпер» взлетел так же легко, как и садился. Самолет резко набрал высоту метров под восемьсот, выровнялся, качнул крыльями и неожиданно пошел в пологий разворот налево.

– Разведывательная коробочка, девка ситуацию заценит, – понял Сомов, глядя вверх из-под ладони. – Уважаю.

Точно, белый летательный аппарат поплыл над Семеркой, постепенно приближаясь к горному массиву, где мы с Мишкой сначала разглядывали равнину, а потом спустились с плато. Еще бы ее не уважать! Не удрала сразу, а решила попутно сделать доброе дело, позаботившись о товарищах.

Пш-ш-ш…

– «Кастет», «Кастет», здесь «Гамаюн», как связь, прием.

– Нормально.

– Есть новости, Костя… Тут наверху свежее кострище, вам его с точки наблюдения не видно. Рядом следы разворота небольшого грузовика или тяжелого джипа. Пришел с севера. Сейчас чисто, никого не вижу. Как принял, прием.

– Принял, мы знаем, кто это.

– «Кастет», мои действия?

– Лети, птица.

– Справитесь?

– А как же.

– Хорошо. Учти, я с воздуха доложу об изменении обстановки. OUT.

Вот такой сюрпризец! Да ладно, Лунев, ничего удивительного, чего-то подобного ты и ожидал. Сомов пока молчит… Самолет уже превратился в точку на горизонте. Уф, сладилось! Торопиться надо, чувствую, что стартанем мы не завтра днем, как планировали, а ранним утречком. Позже возникнут варианты, а ночью вертушка не летает.

– Так, ребята. Мы с Жаном везем груз и сразу начинаем работать. На вас наблюдение и охрана. Слышали, что Эльза сказала? Смотреть в оба!

– Уже смотрю, – спокойно сказала Нора. – Ребята, вы поскромничали, здесь настоящий проспект! На дорогу смотрите, сюда едет велосипедист!

Это что, начало операции «Встреча»? Много гостей для одного дня… Какое-то время все смотрели на приближающийся силуэт молча, потом я отдал приказ: Нора остается на дороге, без автомата, мы прячемся в кусты. В бинокль было видно: велосипед китайский, владелец деревенский, горизонтальная двустволка за спиной пафосная. На Платформе-5 такие стволы берут исключительно из-за неутоленных желаний обретения дорогущего штучного ствола для настоящей охоты. Ибо в поставке он стоит два с половиной килограмма, предыдущий прайс значения не имеет.

Только что прибывшая сталкерша стояла спокойно, приветливо размахивая рукой. Ей и пистолета хватит, кобура открыта. Тем более что Мишка уже прислонился к дереву, нацелив на пришельца ствол немецкой винтовки, тут без шуток.

Судя по всему, незваный гость тоже не тревожился.

Подъехав вплотную к девушке, он спрыгнул с седла и сразу же оказался в медвежьих объятиях Сомова.

– Откуда, куда, зачем? – строго спросил напарник по-английски.

– Руки, Сомов! Ты ему грудь сжимаешь, как он ответит? – посоветовал я и повторил вопрос.

Пленник был похож на цыгана, еще не научившегося воровать лошадей. Такой не вместе с забором выкрадет, а один забор. Молодой дурачок лет восемнадцати в явной подставе. Работяга с большущими, не по возрасту, руками и широким обветренным лицом. Глаза беззаботные, пальцы сильные, одежда самая простая – точно, крестьянин. Несколько раз глубоко вздохнув, парень испуганно посмотрел на тревожных людей с оружием, бросил взгляд на джип и начал торопливо рассказывать.

Оказывается, на разведку его послал староста кордона, того самого, что прячется где-то в холмах у боковой дороги. Люди увидели вдалеке самолет, доложили старшим, а те послали.

– С какой целью шпионите? Только не говори мне про любопытство.

– Что вы, наши старшие не шпионы! Они просто доложить обещали, если заметят что-то подозрительное! – бесхитростно сказал велосипедист-разведчик. – А нам за это бензин и запчасти.

– А мы подозрительные? – удивился Гоб.

Цыган бесхитростно кивнул.

– Кому доложить? Как? – быстро спросил я.

– Я человек маленький, не мое это дело. – Парень в искреннем недоумении смял лицо. – Кому-то в Канони, наверное, кому еще… Не знаю. По радиосвязи, у дяди Митро есть старая ламповая станция. Господа, вы же не собираетесь меня грабить? Я с большим трудом приобрел этот велосипед, год деньги копил!

Грабить? У тебя есть все шансы лечь под мох, приятель! Какие же они все одинаковые, обитатели удаленных ферм и кордонов! Старики хитрые, умные, а молодняк – безбашенные, простые, как угол дома. Пока по морде не надают несколько раз.

Этот своего еще не огреб.

– Слушай меня внимательно, маленький человек.

Тот с радостью повернулся ко мне, лишь бы не видеть страшного Гоблина.

– Расскажи своим, что в районе проводится антитеррористическая спецоперация. Работает взвод русского спецназа при поддержке военно-морского флота и авиации. Зона объявляется закрытой, подходы минируются, высока вероятность ожесточенных огневых контактов с человеческими жертвами. Всем жителям окрестных деревень настоятельно рекомендуется не покидать домов, не подходить близко к окнам, при наличии – укрыться в погребах. Об окончании операции будет сообщено дополнительно. Запомнил? Повтори.

Сомов тихо хрюкнул, я тоже не выдержал и отошел, большим пальцем показав Норе на инструктируемого. Она и приняла зачет.

Наконец и этот гость нас покинул, все разбежались.

Кто улетел, кто упедалил, а кто-то укатил на джипе или тихушно спрятался на спуске с плато.

– Надо бы тебе фанерку подогнать с фломастером. Меня перещеголял!

– Пусть докладывает, терять теперь нечего. Мишка, о группе, похоже, в этих краях не знает только самый ленивый. Давайте-ка побыстрей работать, чует мое сердце, скорость нам понадобится.

Стоящий на земле Robinson R44, или Роби, как его ласково называет пилот, кажется беспомощным малышом. Когда геликоптер взлетает, это впечатление вначале исчезает, но появляется вновь, когда он начинает уменьшаться в размерах. А вот посадка… Садящийся рядом с тобой вертолет впечатляет всегда, вне зависимости от размеров! Рев двигателя, опасный свист винта, ураганный ветер, неожиданно грузный, совсем не игрушечный силуэт летательного аппарата – все это заставляет уважать конструктора, пилота и саму машину.

– Зверь! – крикнул Гоблин, когда шум двигателя начал стихать.

– Зверюга! – восхищенно перекричал я.

Повисев на небольшой высоте, Жан потом медленно обошел поляну по кругу, отправился к дороге, где погонял Роби на разных режимах. И вернулся к локалке.

Пригнувшись, мы побежали к вертолету.

– Ну, как прошло испытание?

– В целом нормально, Коста, – ответил француз без следа улыбки. – Вот только двигатель как-то работает…

– Как?

– Неустойчиво, что ли. Может, дело в топливе? Оно могло испортиться.

Вполне могло. Не то чтобы испортиться, бензин мог потерять в качестве, сколько эти бочки стояли… И с каждым годом октановое число немного падало. Винт остановился, мы напряженно глядели на Ренггли.

– Есть конкретные предложения? – поинтересовался я нервно.

– Даже не знаю. Полет может быть сложным, даже опасным.

Это настроение пилота чувствовалось еще в процессе работы, оно вызревало, я его заметил. По фразам, по интонации, по глазам. И заранее приготовил рецепт.

– Так дело не пойдет, Жан, давай конкретно.

И тут пилот обрушил на несчастного Роби такой поток французских слов, что чуть не оглушил нас – выплескивается! Выражая злость и какую-то детскую обиду яростной жестикуляцией, он повернулся спиной, с силой шлепнул ладонями по стеклу и, с выдохом послав машине последний и, видимо, самый убийственный французский матерок, вновь повернул голову к нам.

– Как мне надо поступить, Коста? – спросил он свирепо. – Боже, я устал! Устал надеяться, устал всего бояться! Надо разбиться в лесу? Хорошо, я разобьюсь!

– Спокойно, Жан, без истерик! – Мне пришлось рявкнуть. – Я не дам тебе сесть на вынужденную в чащобе, откуда тебя черта с два вытащишь, но куда тут же устремятся все окрестные авантюристы, оказавшиеся ближе, чем мы!

– Но как?!

– Караваном пойдем, рядом! Джип не брошу, не обсуждается! Это сейчас легко разбрасываться найденным, а потом локти кусать будешь, – твердо заявил я, тоже начиная заводиться. – Отрезками, с ожиданием! Перебежками! Прыжками! Вот как! С параллельной разведкой и поочередным прикрытием в кустах!

Его загорелое лицо забавно сморщилось в раздумье – какие еще кусты, если этот русский имеет в виду вертолет? Черные брови нахмурились. Поняв, что мешать мне не стоит, Гоблин стукнул пальцем по рации, висевшей у него на груди, и отошел в сторону, чтобы связаться с Норой, которая стояла на посту у дороги.

– На малой высоте?

– А зачем тебе большая высота, Жан, скажи? Чтобы все желающие разглядели? Я не хочу стягивать на себя все возможные погони. И скорость держи поменьше, не знаю, лишний круг заложи… Я конечно же буду гнать как только могу, но скорости все равно разные. Учти, тебе будет полегче, Роби всегда может удрать по прямой, а «виллис» чаще всего будет привязан к дороге.

– Хорошо, попробуем так…

– Без всяких проб! Только так! И вот что еще: с тобой полетит Гоблин.

Мишка если и удивился, то виду не подал. А пилот удивился.

– Стоп! Но ведь раньше ты говорил, что рядом со мной сядет Нора, она гораздо легче, чем этот…

– А он тяжелей! Повторяю еще раз. С тобой. Полетит. Сомов. С пулеметом. И он будет беречь тебя, как свою маму! Кое-какая практика управления геликоптером у него действительно есть, так что подстрахует, мало ли.

Я этот гадский вертак за ноздри до дома дотащу.

И тебе, французишка, не оставлю даже смутной надежды на необдуманные поступки. И это мне нужно предусмотреть. Сомнительно, конечно, что он измыслит удрать. В лице Берна он имел прекрасную крышу, надежную, комфортную… Ради каких перин свалил? Чтобы поменять Швейцарию на Мадрид или Львов?

– Ничего сложного, – лениво произнес Сомов, сразу оценивший изменение раскладов. – Автомат-перекос, шаг-газ. Не паникуй, Женька, Мишган рядом будет! Главное, не скантоваться в зеленку, а если придется присесть, то встанем у дороги и займем круговую, Костя с Норой подскачут. Наши знают, не бросят. Так, Костян?

Пилот, сдаваясь, поднял руки вверх. Вот и ништяк.

– Сейчас я выхожу на связь с Берлином, обозначаю время начала движения, вы заливайте остаток топлива. Потом разбираем станцию, упаковываем оставшееся. Выдвигаемся ровно через час. Как поняли, прием.

Мишка показал большой палец, а француз, тяжко вздохнув, два раза кивнул.

– Все хорошо, мужики, мы практически уже приехали, – уже спокойно сказал я. – Чуть-чуть осталось.

А ты спокоен, Лунев?

Нет. Проблемы остались. Вот и с топливом непонятки. По расчетам француза, вроде бы до Березового хватит даже при столь нерациональном режиме полета. Только вот останется ли расход прежним? Если октановое число упало…

Нам обалденно повезло, что Харди Спайсер вместо старья поставил на джип современные кресла с трехточечными ремнями безопасности, – иначе бы мы уже несколько раз треснулись, потому что гнали как угорелые!

Как же я восхищался этой машиной! Сколько лет модели, и хоть бы хрен, работает, служит людям, чаще всего авантюристам, таким как мы с Сомовым. Мчимся! Еще ни разу так не втаптывал на «виллисе» – мощный дизель, новые возможности. Только бы ничего не отвалилось.

Позади раздался нарастающий рокот – Роби, чуть наклонив нос к земле, голодной гончей летел над магистралью, догоняют! Ху-ум! Геликоптер пролетел над нами, звук изменился, позволив мне насладиться эффектом Доплера. Впереди та самая полянка, где мы тренировались укрощать двухколесных уродцев. За ней Канони.

Пш-ш-ш…

– Здесь «Воздух». Костя, поселок еще спит, машин на внешней стоянке нет, возле ворот техники не наблюдаю. Фишка нас заметила, подорвалась в будку, рвет провода, – донесся из рации голос Сомова.

– Принял. Как там твоя Дуня?

– Зырит!

Значит, в Канони никто не радировал. Не то чтобы обнадеживает – просто проход первой отметки. Похоже, они все-таки не при делах, и это плохо, значит, при делах другие.

– Сука!

– «Воздух», что?!

– Я асбестовую прихватку забыл! Для смены ствола!

– Зачем ты ее вообще вытаскивал из сумки, дурень?!

– Да сковородку же брал…

– Асбестом? А мы ели? Мерин ты пупыристый, а не Гоблин. СК!

Джип, пару раз скозлив, вылетел на отрезок, перерезающий зеленую поляну, там ямки были. Ну, не углядел! Нора громко ойкнула, вцепившись в поручень, строго глянула на меня.

– Прости. И это… Ты чаще оглядывайся, не бликанет ли оптика или ветровые. Они на юг будут смотреть, если что.

– Оглянусь, Костя, если так трясти не будешь. Солнце на востоке, бликов не будет.

– Все равно. Крутанут в руках, машина рыскнет…

Пш-шш…

– Командир, решение?

– Не задерживаемся, идем полным ходом, вперед давайте, на разведку.

Красиво заложив вираж, Жан погнал Роби дальше.

– Из ворот вышли трое, жестикулируют… Один открывает ворота. Нет! Ругаются, старший не разрешает, хватает за руки, – докладывала напарница. – Похоже, не погонятся.

Джип ехал по дороге, покрытой толстым слоем желтоватой пыли, поднимающейся за кормой небольшими вихрями, – хорошо! Какое-то время по бокам тянулись природные изгороди зарослей опунции, похожих на сюрреалистическую выставку тарелок из малахита. Километр за километром убегали под зубастые колеса. Вот под резиной хрустальными каплями брызнул ручей, поворот, начались небольшие рощи каких-то изогнутых деревьев, многие с дуплистыми стволами, потянулись заросли терновника. Наконец мы с ревом взлетели по склону очередного пологого холма.

– Остановку дай! – попросила Нора.

Вертолет завис в сотне метров с правой стороны дороги. Я мельком оглянулся. Небольшой лес островком, редкий, не для засад.

Теперь она смотрела в оптику «маузера».

– Чисто.

Пользуясь короткой паузой, я теперь уже внимательно посмотрел на деревья за спиной. Много зелени и птиц. Рядом берег небольшого озерца. Вода в озере мутная, очевидно теплая, насыщенная всякой какой, пить такую точно не будешь. Рыбаков тут нет, как нет никакой необходимости ловить сорную рыбу.

Пш-ш-ш…

– «Кастет», двигатель шепчет, впереди все спокойно, наблюдаю развилку, дорога на Мадрид уходит вправо, она пошире. Прямая на Львов – вдоль Сены.

В логово бандеровцев от Канони можно попасть двумя путями: прямым коротким и кружным, через испанцев.

– Умеешь порадовать, Гоб! Вот и хорошо, сворачиваем к кабальеро.

Надо быть конченым идиотом, чтобы попробовать прорваться напрямки через Львов, хотя так ближе. Интересно, там уже начали кипеть после пропажи «первой сотни»? Скорее всего, что-то начинается, шифрованный радиообмен периодически проходит.

Донецк, как и столица испанского анклава, стоит не на самой магистрали, а в стороне, у нас будет фора… Только я обрадовался, как суровая действительность нас наказала. Всегда знал – не обмусоливай возможное нехорошее! Определился с опасностями, выработал противодействие – и пусть они спят дальше, не буди! Сканер неожиданно схватил новые переговоры, уже без скремблера, на греческом языке.

– «Воздух», внимание! Греки сигналят испанцам.

– Откуда знаешь, что именно им, греческий знаешь?

– Прямо сказали, они простые ребята, про Мадрид что-то говорят.

– Рахмат, что не западенцам…

– Что ты, рахматический рахмат! Гоним. На подходе пропустите нас вперед, пусть отвлекутся на птичку.

Ну и переговоры в эфире у русских сталкеров, Вотяков в обмороке! Сущий бардак, а не дисциплина радиообмена. Все равно никто не разберет.

– Принял.

Этот путь имеет свои плюсы. Донецк, по рассказам, вообще спрятан в лесу, с дороги не видно. А я уже никому не верю, отныне до самого Березового – все враги, кто на пути встанет или следом погонится.

Спуск закончился. Долина вокруг утопала в зелени низких лесов, дальше переходящих в матерый заповедный лес. Посредине большой поляны, в паре сотен метров от дороги, в окружении, приютился небольшой бревенчатый дом красноватого цвета, словно элитная турбаза, обрамленная каре из высоких кипарисов. Верхушки слабо шевелились под ветерком. Зачетное место, хозяину можно позавидовать.

Я остановился. Небольшое квадратное строение стояло посреди садика. Краска на ставнях побелела от солнца. В саду с живой изгородью разбиты клумбы, оконтуренные белыми камнями. А вот за цветочками надо бы присматривать, травкой заросли твои маргаритки, хозяин! Над балконом фасада, закрывая его тенью, раскинулась яблоня.

Здесь летний воздух теплей, чем в районе Семерки, пропитан ароматом свежих цветов и почему-то сена. Мне сразу захотелось пожить в таком. Пару недель. Нет, одну, больше не смогу – с тоски скисну.

Чтобы спокойно жить в такой автономке, надо что-то собой представлять, хозяин оазиса либо отставной военный чиновник из Мадрида, которого никто не хочет трогать, либо здешний крестный отец, который сам трогает всех так, что не успевают отмахиваться. В городе хозяева таверн приглашают его на чашечку кофе как дорогого гостя, к почетному столику под деревом у декоративного прудика. Полицейские, владельцы лавок, мастеровые и рыбаки приветливо здороваются, мужики приподнимают шляпу. «Это сеньор Маркес!» – говорят они детям и тепло, а некоторые и преданно, улыбаются. Его действительно уважают: за своеобразную честность, умение разруливать, решительность и бесстрашие.

А вот и сам! Седой пожилой мужик в синем комбинезоне спустился с крыльца, посмотрел на вертолет из-под ладони, коснулся рукой закрытой кобуры на поясе и почти сразу же сел на скамейку, закинув ногу за ногу. Только чипсов не хватает!

– Преследования нет, – опять доложила боевая подруга. Молодец!

Заложив очередной крен, Жан облетел здание по широкому кругу. Дверь приоткрыта, вижу Сомова с пулеметом в руках. «Суоми» тоже у них. И целая куча пистолетов.

Владелец особняка ничуть не смутился, не вставая, приветственно помахал рукой и только потом обратил внимание на быстро удирающий джип.

– В дом не пошел, не доложит, – раздался голос за спиной.

Господи, неужели все получается! Теперь надо пройти мимо испанской крепости, а уж там мы припустим, не думаю, что испанцы будут предупреждать донецких. И останется чертов Львов, который надо проскочить по главной дороге, по которой, как выясняется, на ярмарку в Канони украинцы не ездят. Западенцы нас будут ждать, к бабке не ходи.

– Ракета над особняком, сигнал красного цвета! – крикнула Нора.

Эх, дедушка, дедушка, какая же ты сволочь.

Не сидится тебе спокойно на завалинке, не жрется старому хрену чипсов солененьких… Да нет, все понятно, мы здесь чужие. А местные, как бы они эпизодически ни лаялись, давно отработали все мыслимые варианты симбиоза.

Испанская цитадель показалась неожиданно, из-за слепого поворота.

Пш-ш-ш…

– Командир, солидно смотрится, большая крепость!

Опять подумалось, что в Мадриде мы так и не побывали. Вот и сейчас не время, проклятие какое-то.

– Вперед пропустите.

Только «виллис», распугивая зайцев и соек, выкатился из дубовой рощи, как вдалеке я увидел океан. Бескрайняя водная поверхность словно магнитом притягивала взгляд, даже про замок забыл. Шторма нет, гладь изумрудная! А над ней плывут два косых белых паруса – рыбаки, ранние пташки, вышли на промысел. Впрочем, уже не утро.

Пш-ш-ш…

– Костя, что за цвет у стен? Коричневый какой-то.

– Габбро-диабаз, думать нечего, – важно произнес я. Гоблин громко рассмеялся, в эфире это раскатистое «ха-ха» действительно смешно было слышать.

– Да ты геолог, брателло! Внимание, центральные ворота приоткрыты, выкатываются два мотоциклиста, вооружены!

– Ухожу, отваливайте в сторону! Гоблин, шифрованный базар в эфире плотный, посматривай сверху!

– Принял!

Началось живенькое!

Странная автовоздушная двойка улепетывала на юго-восток, увидевшие процессию жители окрестностей не успевали сообразить – что это вообще было? Вертолет – сенсация. Несущийся у земли, хищно наклонивший нос, словно в злой охоте, – сенсация вдвойне! Да уж, внесли свежую струю, надолго им разговоров хватит… Успокоившийся и вновь поверивший в свои силы Жан направлял Роби не над самой дорогой, а чуть в стороне. Подумав, я отдал команду, чтобы шел прямо надо мной. Довольный Сомов в проеме щерился, показывая с покоренных небес то большой палец, то ствол «крестовика». Голливуд, рэмбятина!

– Нора, что там?

– Осторожно едут, похоже, решили больше следить, чем догонять, – проворковал обманчиво мягкий голосок.

– Приближаются?

– Только что начали. Может, напугать их, командир?

– Думаю, не помешает. Чтобы не питали иллюзий: хвост не нужен.

– Тогда остановись.

Пш-ш-ш…

– «Воздух», постреляем, пробую отрубить хвост.

– Мне включаться?

– Пока не надо, ждите впереди.

Привычно устроившись поудобней, немка уложила «маузер» между колесами, ей и примотанный к корме веломот не мешает – вот где проявляются преимущества низкого роста!

Бонц! Бонц!

В бинокль я увидел, как на обочине дороги перед мотоциклистами поднялись пылевые фонтанчики попаданий. Первый остановился сразу, второй подъехал. Да вы что тут, непуганые? Или самоуверенные? Сказано же, валите!

Бонц! Обоих сдуло с дороги, спрятались.

– Вперед, – тихо скомандовала снайперша.

Впереди нас ждал Донецк. Точнее, развилка дороги, очередной перекресток судьбы.

Там тоже состоялась интересная встреча. Со стороны леса к магистрали по проселку медленно тащились две груженые арбы. Ослики шли неторопливо, успевая прихватывать губами что-то съедобное. Приближающийся джип им был до фонарика, а вот вертушки животные испугались не на шутку. Один ишак резко рванулся, освободился из простейшей сбруи и припустил по траве к лесу, хозяин бросил арбу на дороге и побежал за скотиной. Второй возничий развернулся вручную и тоже потрусил обратно. Сколько ништяка пропадает! Проезжая мимо повозки, я посмотрел на груз. Может, там помидорчики молодые есть, картошечка…

– Бедные! Напугали животных, – констатировала Мельсбах.

– Ничего, лишь бы самим не напугаться.

Простучав по каменным плитам, «виллис» промчался по мосту через ручей, впадающий в Днестр. Здесь проще, благодаря данным, полученным в Березовом и Евлашах, местность хорошо изучена. Скоро Львов, а оттуда до заставы всего-то ничего, чуть больше, чем от Замка Россия до Медового. Лес с правой стороны магистрали прерывался ровными каменными зубцами – это Кряж, скальный хребет высотой в пятьдесят метров, который тянется до второго моста, уже через сам Днестр.