Текст книги "Полное посмертное издание. Компиляция. Книги 1-28 (СИ)"

Автор книги: Вадим Денисов

Наши мародёры грабили контрпозицию минут двадцать. До сих пор потряхивает. Вдалеке всё ещё кто-то кричал, а я всё сидел, смотрел на звёзды, прислушиваясь, как внутри медленно перегорает бьющий в виски адреналин.

Наконец обвешанные трофеями парни вернулись.

– Там одни китайцы лежат, представляешь! – с ещё не растаявшим удивлением крикнул издалека Костя. – Или корейцы, хрен их отличишь!

– Отличишь, китайцы это, насмотрелся я на них, – уверенно возразил ему Карлос, присаживаясь рядом.

Мне известна всего одна мощная организованная структура внутри многочисленной китайской общины – «Зеленая банда» под руководством Хуана Цзиньжуна, китайского мафиозо, «хорошего человека» из Панизо. Только сомнительно, что нападение организовал он, по мнению сведущих людей, человек очень и очень неглупый. Я с ним общался всего один раз и с такой оценкой согласен. Так ведь много их, китайцев, одних только деревень… А в Омахе китайский квартал размером ещё больше, чем в Панизо. И других банд хватает, пусть и более мелких. При чьей-либо разумной злой воле поднять их на авантюру вполне можно.

Два автомата и три револьвера «наган». Оружие грязное, мокрое. Нет, этот таинственный склад должен был достаться нам, по праву наследования! Русское оружие! У китайских бандитов! «Это какая-то баржа, – охотно помечтал я. – Там всего много и жирно. Армейский склад вывозили из ликвидированной части. Уникальный случай… Может, не всё сгрузили?».

Патронов мародёры собрали немного, но для этого мира и это солидно. Ремни какие-то забрали, обувь, ножики, рюкзачки…

– Хорошо пограбили, – Костя остался доволен.

– Винтовки нет! – горестно вздохнул Карлос, не разделяя оптимизм напарника.

– Извини, автомат не отдам, – сразу предупредил я.

– Да на что он мне в охоте? Игрушка прожорливая. А вот револьвер взял бы.

– Забирай.

– Я тоже заберу! Боцман просил добыть! – вспомнил Кетоев.

«Калаши» в приличном состоянии, выглядят гораздо лучше, чем автомат, найденный в самолёте. Один ствол уйдёт на «Темзу», второй отдам Сантане. Хорошо русская община оружием обживается, скоро станем самой вооружённой на реке.

– Амиго, тебе сколько не хватает для заказа ствола?

Карлос смутился. Хороший мужик, простой и честный. Наконец он выдавил сумму в серебре. Да, не много же ты скопил честным охотничьим трудом… Я не стал вникать, просто достал кошель и при свете фонарика отсчитал серебряных флоринов с запасом.

– Знаешь, что тебе посоветую? Прямо сейчас ищи на поле Чарли и сразу покупай. Этот ковбой уже наверняка добыл нарезной ствол.

Разгоряченные дракой отважные воины Манауса не торопились возвращаться на исходные рубежи, а мне отчаянно хотелось оказаться в уютном офисе. Ещё есть шанс успеть вздремнуть, да и жрать хочется.

– Ну что, двинули домой? – предложил Костя.

– Вот ещё! – возмутился я. – Такие полководцы, как мы с тобой, пешком ноги бить не должны. У машины ждать будем.

Недолго думая, мы залезли в джип, с наслаждением плюхнувшись на жёсткие сидушки.

– Жаль, что мне нет особого смысла идти с вами через Прорез, – неожиданно заявил напарник.

Я закашлялся, да так, что Косте пришлось похлопать меня по спине.

– Господи, с чего ты вдруг вспомнил? Ещё ничего не решено, – прохрипел я.

– Да ничего вы другого не решите! – засмеялся Кетоев и показал рукой вокруг. – Разве такое бросишь… Кого-то тут оставите, кто-то на Земле сойдёт. Детей сплавите. Потом набьешь пароход полезным барахлом, и обратно! Чартеры-мартеры… Ещё за деньги начнёшь сюда людей возить, я тебя уже знаю.

Чёрт, да он прямо мои мысли читает! Вроде и не решил окончательно…

Ему действительно нет резона возвращаться группой, разве что чисто поностальгировать. Дело в том, что странная схема перемещения, выстроенная неведомыми Создателями, полностью нацелена на Кристу, буквально заточена для того, чтобы нужные планете люди оставались здесь, причём добровольно. Те из властей предержащих, кому положено это знать, уже всё знают, слухи народные оказались вполне правдивой информацией. Уходя в любой из найденных на Кристе обратных Крестов, ты всегда оказываешься в той точке, откуда сюда и попал, каждый дислокант жёстко привязан к своему земному месту. И к своему времени! Так что Костя попадёт не с нами на Енисей, а на Обь двухлетней давности, и мы с ним никак не пересечёмся, участвовать в дальнейшей подготовке операции он не сможет. Правда, зная место расположения прямого, то есть входного Креста возле Старой Курьи, он запросто вылетит на Аракару в актуальное на планете время, в тот же день, в который и покинул Кристу.

«Кстати, неплохо бы на Аракаре возле Прореза небольшую базу соорудить, – подумал я. – Депо. Продукты спрятать, лекарства, оружие какое-нибудь. Обязательно лодку надувную или пирогу, специально приобретённую для такого дела. Хотя на надувной лодочке, тем более в одиночку плавать по Аракаре не комильфо. Ещё нарвёшься на зоргов…»

Вот так вот. Уже начал планировать, добрый знак.

Пш-шш…

– Вы уже ушли? – поинтересовался Макс.

– Не дождёшься, бундесвер! Как привёз на войну, так и увози, победителей положено на спецэшелонах отправлять, наши так из Берлина возвращались. В машине сидим, вас ждём. Подумываем, не угнать ли транспортное средство?

– Стоп-стоп! Не надо угонять, товарищ Ростоцкий, сейчас подойдём!

– ROGER.

Однако минут двадцать пришлось всё-таки подождать.

Силовики уставшими не выглядели, словно и не бегали по мокрому полю в погонях. Водитель сразу же начал топить свою шайтан-машину, Лойтхард тем временем достал термос с кофе.

– Ты не еврей? Не мог по рации сказать?

Офицер рассмеялся.

– Чтобы вы всё выпили? Там ром в кофе добавлен в хорошем объёме, а я русских знаю…

Гюнтер, поставив в крепление своё спецназовское оружие, передал на заднее сиденье добытый в бою трофей – отечественную СВД со штатным прицелом, что вновь заставило меня подумать о таинственном плавучем амбаре, набитом советским стрелковым добром. Хорошо, что Карлос этого не видит. В целом же нормально община нарезняком разжилась, боевой уровень Манауса резко повысился. Вот только с патронами непросто будет. Ну да на это ковбой есть, пусть работает, иначе высушит его народ.

– Меняться будем, камрады? – деловито спросил я. – Для «калашникова» патроны вы найдёте, а для этой игрушки – нет. Наверняка ведь мало ухватили.

– Маловато, – признался Макс, озадаченно переглядываясь с водителем.

– «АКМ» советский, оригинал, век служить будет, – напомнил я. – Не Китай, и не погремушки ваши.

Автоматы тоже хороши, спору нет, но против чупакабры лучше уж СВД. Да и дальность эффективного огня у винтовки другая. Такую машину нашему Ярику вручить – вся Лета содрогнётся от страха.

– Держи! – решился Лойтхард.

Костя отдал один из автоматов, честно приложив запасной магазин. Лойтхард принял, осмотрел и больше не выпускал сокровище из рук.

– Макс, боеприпас-то отдай, ты же не коллекционер, – ехидно напомнил я хитрецу.

Безопасник со вздохом передал Кетоеву холщовый мешочек, в котором позвякивало штук двадцать патронов.

Мимо, громко переговариваясь, с воодушевлением победителей прошла парочка мужиков, у обоих увесистые мешки на правом плече. Дай бог пострадавшему «лабаZнику» тройку таких поклаж, с кого теперь спрашивать, страховых контор в Манаусе нет.

Чего стоим, кого ждём?

– Гюнтер, везём русских коллег на причал, – скомандовал шеф службы безопасности, и машина медленно покатила по проснувшимся раньше срока улочкам Манауса.

Люди стояли у дверей своих домов, выспрашивали проходящих мимо бойцов. Кто-то выносил воду. Или не воду? Наверное, не воду. Сбоку что-то быстро крикнули по-немецки – интересуются люди, чем сердце успокоилось? Гюнтер остановился, и Макс коротко пролаял что-то информационное, я не прислушивался, думая о своём.

Тронулись дальше.

– Парни, я всё понять не могу, откуда они появились? Есть мысли? – закинул я пробный камень.

Всё-таки место для города не дураки выбирали. С южной стороны Манаус защищают болота, широкая полоса которых тянется до самых гор. Затевать в такой местности диверсионный рейд могут только самоубийцы: болота кишат кайманами, анакондами и ядовитыми змеями, да и сами по себе непроходимы в принципе, если у тебя нет лодки-глиссера с воздушным винтом или судна на воздушной подушке. На западе подступы к городу надежно перекрывает горный хребет, на ключевом перевале которого с одной стороны стоят две фермы, а с другой, повыше, Солерудник. Значит, зайти можно только с севера, со стороны леса, вроде так всё и вышло. Только ведь на север ещё надо попасть, проскользнув мимо городского причала с приличным водным движением в окрестностях!

Зорги Глока так и сделают, когда захотят свалить на родину. Боцман говорит, что его новый дружок Годо скоро повезёт к Прорезу первую партию зелёных разведчиков-испытателей. Михаил у нас теперь вообще гоблиновед, начинает вполне уверенно общаться, в курсе дел и настроений.

Ночью, учитывая огромную ширину реки, пробраться, конечно, можно, если осторожно… А если у причала стоит «Темза» с работающим радаром или губернаторский катер, у которого тоже имеется РЛС? Да и тащить диверсионную или даже группу вторжения с такой численностью и вооружением… Это не пирога гоблинов.

Нет, что-то тут не так.

– Могли высадиться сразу после болот, пройти краем, а потом пересечь трассу и спрятаться в лесу. Лесом и подходили к городу, – предположил Гюнтер.

– Там же фермы кругом, владельцы обязательно заметят, рации у них есть, люди богатые, – возразил Костя. – А Оранжевая, случаем, не из большого озера вытекает? Вышли по другому притоку в озеро, а потом по Оранжевой на Лету, северней Манауса.

– Оранжевая с гор течёт, никакого озера нет, мы её всю прошли, – категорически заявил Лойтхард.

– Твои предположения? – подтолкнул я безопасника.

– Нет пока предположений, думать надо. Есть одни последствия… Недавно по рации узнал: губернатор с гипертоническим кризом лежит, ещё и сердце прихватило. Врач у него.

Вот так вот! Ты думай, безопасник, думай.

– Сведут в могилу твоего шефа все эти происшествия…

Он хмыкнул.

Дальше мы ехали молча. Попрощавшись с немцами возле причала, я с завистью хлопнул рукой по капоту машины. Гюнтер тут же погрозил пальцем, жалеет технику. Эх…

Сантана уже ждал у дверей.

– Ну, как? – нетерпеливо спросил он.

– Отбой тревоги, враг разбит наголову! Так ведь, Герман? – Костя повернулся ко мне и широко улыбнулся без всякой причины.

Согласен. Пусть мы грязные, мокрые, вонючие и покусаны какими-то кровососущими… Я небрит, толком не умыт и не поен кофе, страшно хочу курить, а язык и губы пересохли от волнения. Плевать! Я ощущал себя частичкой этого огромного мира под названием Криста. А бандиты не ощущали. Они вообще ничего не ощущали.

И нам было очень хорошо от этого.

Потому что мы живы, а они нет.

…Другой эпизод под кодовым названием «Операция «Золотой след» тоже происходил ночью, и был он в чём-то даже подинамичней, чем вошедший в городские легенды бой на окраинах, память о котором впоследствии превратилась в государственный праздник Манаусской Республики.

«Темза», на этот раз в образе диверсионного судна, подошла ночью, встав у почти пустынного берега, примерно за полтора километра до первых хозяйственных построек рыбацких артелей Панизо. Чтобы не шлёпать на всю округу гребными колёсами, Самарин на подходе задействовал дизель, и всё прошло тихо. После чего рейдовая группа высадилась и двинулась вдоль берега к тёмному массиву городских построек. Дороги тут нет, но берег весь истоптан наиболее ленивыми рыбаками. Со мной в рейд отправились двое: Кетоев и боцман. Сашка ждал нас на берегу. Максимально возможный ударный вариант.

Оставшиеся мужики с борта парохода должны прикрывать отход группы, заранее спрогнозированный, как непростой, уже по привычке: сама подготовка операции шла не совсем гладко.

После одного запоздалого и двух ложных сообщений я наконец-то получил прямой и точный сигнал, что Салман, не так давно неосмотрительно засветившийся на сдаче коммерсанту советской золотой монеты, сейчас находится в Панизо. Откуда ему знать, что монета настолько раритетна, золотой и золотой, скорее всего, он и надпись прочитать не смог. Бандит отдыхает в объятиях любимой жены, турчанки по национальности, которая, как выяснилось после трудов тяжких, проживает себе спокойненько у Себастьяна Гомеса. Супруга устроилась в гостевых комнатах таверны «Чистый Двор», в отдельном двухкомнатном номере с чёрным ходом, ведущим к подсобкам. Так что песню про вечную любовь пирата к юной белой женщине оставим для дураков.

Именно эту зацепку я и искал. Бандит ты не бандит, а в цивилизацию потянет даже самого убеждённого партизана-ортодокса. Что уж говорить о женщинах, мало кто из робингудских подруг выдержит тяготы и лишения беспросветного бытования в мокрых шалашах да землянках.

Несколько дней мы просто не успели совершить скоростной бросок по реке, поздно получив нужные сведения. Тогда я решил проблему кардинально – оставил в городе Александра, который должен был полученную от аборигенов информацию перепроверить и в случае подтверждения перебросить её по рации кубинцу. Сам он болтаться возле вражьего логова с поднятым воротником не мог – потенциальные наблюдатели и обыватели невеликого малайско-тайско-индусского квартала сразу отметят проявленный белым человеком странный интерес. В этом сложном деле нам помогли местные добрые люди, и прежде всего душевная хозяйка «Сайгона», давно освоившаяся в мире местных интриг.

Таким образом, Сашка агентурно сидел в Панизо, умирал от тоски и помаленьку спускал командировочное серебро в ближайших кабаках у реки, из врождённой деревенской экономичности, если не сказать скупости, поедая дешёвую джамбалайю и попивая поганое вино для бедняков. Как этот символ каджунской кухни вообще можно нахваливать, я никогда не понимал, на местную же ещё и смотреть страшно. Мало того, что колбасок с ветчиной в ней не содержится, так ещё и сельдерей какой-то ненормальный применяют… В общем, паэлью и джамбалайю любят те, кто не пробовал нормальный узбекский плов.

– Шеф, усё готово! – по-шпионски заявил показушно серьёзный Александр, встретив нас возле первого полуразваленного сарая. – Можешь докладывать на базу!

Перегарчиком-то от Саши неслабым веет, застоялся Буцефал в стойле.

– На какую базу? – не понял я.

– Самарину! Типа: «Гнездо, Гнездо, я Орёл, встретил Кондора!»

– Иди ты, юморист. Кондор, мля…

На этот раз информация прошла вовремя.

Осталась самая малость – выкрасть негодяя и без шума и пыли доставить на борт «Темзы» и тихо отчалить домой.

В основной фазе операции сложностей оказалось навалом.

Опытная госпожа Квай, прикинув расклады, прозорливо познакомила меня с Хуаном Цзиньжуном. Что сказать, многогранный человек. Хитрый, умный и очень опасный. Два часа длилась наша сложная беседа, на излёте которой была достигнута договорённость, что… мешать мне китайский мафиозо не будет! Но и помогать на активной стадии тоже.

Китайцы, как всегда, предпочитают как можно дольше стоять в стороне, из-за угла наблюдая, как исступлённо дерутся другие, а потом подбирать шмотки, выгодные заказы и освободившиеся поляны. Вместе с тем узкоглазый крёстный отец крайне заинтересован в устранении любых равновеликих конкурентов и очень хорошо понимает, что Салман уже обречён: невозможно бесконечно тягаться с государственной машиной, пусть даже и столь несовершенной, как в молодых общинах Кристы.

«Пусть русские свернут голову Салману, мне будет больше места». Так он думал.

Поэтому Цзиньжун помог нам в важнейшем вопросе: китайский главбандит на пальцах разъяснил положение дел неправильно сориентировавшемуся в обстановке хозяину «Чистого Двора». Мол, крыша твоя всё равно обречена, самое время искать новую. На этот раз Себастьян сориентировался правильно, чему удивиться сложно. Ибо древняя поговорка гласит: «Лошадь сдохла – слезь!»

Короче, не хочу я жить в Панизо. И вам не советую.

Собак я не боялся. Мало собак на Кристе. Редкие городские псы, попадая вместе с хозяевами на новую планету, радостно бегут в джунгли и с ходу ловят там все заготовленные сельвой неприятности. Держать собаку в Панизо нет смысла, её сторожить надо, иначе сожрут. А стоит пёсик столько, что, продав его в зажиточную деревню, станешь богачом. Наш Брашпиль, так и стерегущий на стоянках ночную палубу, стоил очень дорого.

Александр уверенно тащил нас узкими проходами между хлипкими плетёными постройками, старыми лодками на стапелях и горами хлама.

– Повозки заказал?

– Три штуки, ждут рядом, – ответил Сашка и махнул в темноту рукой.

– Куда столько? Багажное место планируется одно.

– Так в них и поедем! Точнее, повезут – в виде кулей. Самим по ночным улочкам незаметно на северную окраину пройти нереально. Умные люди посоветовали.

Смотри-ка, у него тут уже своя агентура подбирается, не зря квасит вечерами!

Возницами велоколясок были наняты проверенные люди из китайской общины. Молчаливые и нелюбопытные.

С китайцами работается предсказуемо – сплошная общественная omerta, если у тебя нет пропуска-пайцзы от Самого Главного. Тогда работать легко и просто. Нет, вы не поняли… Пайцза самая настоящая! Металлическая продолговатая пластина с круглым отверстием для подвеса, впервые тускло блеснувшая передо мной в дальнем углу затемнённого к вечеру «Сайгона». Взяв в руки знаковый предмет, появившийся ещё при династии Тан, я испытал настоящий исторический трепет. В школьных учебниках, помню, читал…

Как везде и всюду, китайская община Панизо чрезвычайно медленно ассимилируется. Это замкнутое и неплохо организованное сообщество людей Кристы, как и большинство прочих, занято примитивным мелким бизнесом в стадии первичного накопления капитала. Они стараются изо всех сил, в глазах обывателя выглядят энергичными, порой весьма циничными и почти всегда непонятными людьми, не вызывающими чувства симпатии. В глазах других людей самоизолированная община всегда опасна. Местная власть, кстати, тоже так считает и будет считать, сколько взяток ни давай.

У них другая трудовая и предпринимательская культура, часто мешающая соседям. Кроме того, сама репутация китайцев тянет за собой шлейф некой иррациональной угрозы. Поэтому их никто не слушает, не советуется, принимая решения. Они категорически не контактируют с властями – лишь привычно подчиняются патрульным-гвардейцам, живут в тени, тесно связаны с собственным криминалом, действующим чаще всего в границах самой общины. Они сами не хотят сближаться с остальным населением Панизо. Однако мифологема, что все китайцы являются тесно сплоченным сообществом, неверна. Всё там есть, в том числе и жёсткая внутренняя конкуренция с криминальным душком.

Криминал главенствует. Оттого так силён закон общественной тишины – без круговой поруки китайская мафия существовать не может. Для китайцев неукоснительное соблюдение государственных законов всегда является предательством как интересов общины, так и личных. Тема настолько глубоко укоренилась, что даже на новой планете изжить её будет очень непросто. Говорят, правда, король Луис придумал способ! Объявил, что, как только тихушничество и скрытое неподчинение ему окончательно надоедят, он вывезет всю общину на дикие берега и бросит на выживание. А что, правозащитников тут немного. Хотя, думаю, старый алкоголик лукавит – именно китайцы выполняют массу копеечной, грязной и нудной работы, бесконечно совершая традиционный китайский подвиг.

Некоторые считают, что в законе молчания имеется не только негативный, но и позитивный, не связанный с предательством смысл, относя эту составляющую к категориям «чести», «правильных понятий» и даже «военной хитрости». Хитрить и рассчитать-разложить складывающуюся ситуацию в свою пользу китайцы действительно умеют очень хорошо. Антицивилизационный аспект таких людей не парит вообще. На самом же деле это один из пережитков обыкновенного варварства, которым на разных стадиях своего развития переболели абсолютно все цивилизации.

И всё-таки главное предназначение общественного молчания – защита от посторонних, к которым относятся и представители государства…

…Между двумя низкими пакгаузами диверсантов-самоучек ждали извозчики.

Они должным образом проинструктированы, однако, узрев предъявленную согласно инструкции заветную пайцзу, китайцы прониклись ещё качественней, тут же начав поспешно кланяться.

Хоть глаз выколи! Усаживались долго, особенно я, – неудобно! Кое-как собрав ноги в узел и постаравшись помягче примостить согнутую спину, я обречённо притих, после чего был накрыт пыльной рогожей. На голову надели пустую картонную коробку, а на ноги поставили мешок, набитый сеном. Ну, типа доставка продуктов, груз всякий. Хорошо, что автомата у меня нет, оба у матросов. Кетоев уже традиционно с «винчей» и арбалетом, последнему в операции отведена особая роль.

Вот холера! Закрыт грязной тряпкой, без обзора, везут неизвестно куда… Внезапно мне стало страшно до одури! И до этого сердце колотилось, как бешеное, а тут что-то буквально накатило. Как холодной волной обдало, руки немеют.

Дорога была безобразной, в центре города они гораздо лучше. Кочки и бугры постоянно колотили в задницу: велорикши старались соблюдать привычный для перевозки лёгкого груза бодрый ритм. Спецназ ехал с интервалом, дабы не вызвать подозрение массированным завозом.

До места добрались быстро. А нервное напряжение всё нарастало. Господи, да побыстрей бы уже!

Две опасности впереди.

Салман – выходец из конфликтного индийского штата Джамму и Кашмир, мусульманин, боевик, всю молодость воевавший с индийской армией. Папаша держал небольшую фабрику по производству широко известных узким специалистам кашмирских ивовых бит. Лучше бы он шафран выращивал, честное слово. Наглядевшись на биты, сынуля обнаружил в себе мощный энергетический заряд и принялся шалить в долине, обстреливая индийские патрули.

Неуёмный революционный задор, обретённый в земной реинкарнации, не покинул его и на Кристе. Кого назначить главным врагом в мире новом, молодой человек не определился и потому конфликтовал с кем попало. Со всеми, в общем. Банду он набрал из отморозков азиатских национальностей, с бору по сосенке. Все люди уже проверены в кровавом деле, надёжные. В квартале вокруг таверны «Чистый Двор» в съёмных клетушках живут двое его наблюдателей, в обязанности которых входит постоянный пригляд за лёжкой. Одного Сашка вычислил, второго не смог. Ещё одного «работника» в штате таверны вынужденно держал Гомес. Если эта группа заподозрит что-то неладное, просто так уйти нам не удастся, придётся воевать, чего мне категорически не хотелось.

Вторая опасность, по моему твёрдому убеждению, не менее серьёзна: это гвардейцы короля Луиса, патрулирующие ночью улицы Панизо. В зиндан королевской крепости нам попадать никак нельзя, при остром конфликте придётся стрелять. Представляете масштаб возможного международного скандала?

Потому и «Темза» стоит чёрт знает где.

Патрульные, как известно местным, ясным днём в рвении своём очень разные, от степени порядочности. А тёмной ночью все одинаковы: соваться в омут не спешат. Имея необходимый жизненный опыт, гвардейцы на слух определяют, что там происходит: пьяная разборка, недопустимый по дерзости грабёж или же крепкая заваруха серьёзных людей. Первые два варианта подлежат только дневному разбору, ночью им лень. А вот в последнем случае гвардейцы, как ни удивительно, сунутся – король, справедливо числя всех чрезмерно наглых и слишком серьёзных прямыми конкурентами, за такие истории головы поотрывает… Оттого гвардейцы тут не столько полицейские, сколько каратели.

Вывод: дружная стрельба очень и очень нежелательна.

Вот повозка замедлила ход, ага… Остановка, поворот налево, чуть скрипнули вновь закрывающиеся ворота: мой рикша втащил поклажу в хозяйственный двор таверны, где сразу, как было оговорено, принялся на средней громкости, чтобы не будить постояльцев, лопотать по-китайски, подзывая хозяина требованием срочно принять утварь и продукты питания. Устал доставщик, страшно спать хочет.

– Можно выходить! – на чудовищном пиджине произнёс таксист, один из всей троицы остающийся с нами. За отдельную и особую плату.

– Сразу в сарай, – тихо предупредил Сашка откуда-то сбоку.

Мы резво прыгнули в темноту.

– Двери не трогай, скрипят страшно!

– Сигнала не было?

– Не, рановато, – ответил мне Сашка.

Ждём. Рядом нервно пыхтел боцман, обычно невозмутимый Кетоев тоже нервничал.

Окна апартаментов гангстера выходят на пустырь, с улицы подсмотреть невозможно, а на пустыре не подефилируешь. Неплохой путь экстренной эвакуации, которую я допустить не могу.

Велорикши не видно, куда-то юркнул. Заранее проверяли: из дверей сарая отлично просматривался забор и почти вся улица за ним. Забор у хозяина дерьмовый, низкий и дырявый, через примитивный плетень видно всё. Света на улице практически нет, лишь горит масляный светильник над входом в таверну и чуть дальше – огонёк ещё какого-то заведения. Однако отсвет ближнего фонаря и слабый свет звёзд позволяли во всей красе разглядеть мистический восточный нуар этой, не самой посещаемой, улочки Панизо… Особенно впечатляют кособокие дома, словно склонившиеся над узкой проезжей частью. Бесконечно надстраиваемые как попало, без всяких расчётов и согласований, строения грозили обвалиться в любой момент. Окон нам не видно, зато видно косые стены. Как люди живут… И не боятся ведь!

Александр посмотрел на слабо светящийся циферблат наручных часов.

– Сейчас выйдет.

Только он это произнёс, как в пятнадцати метрах от нас открылась дверь дома, и на улицу осторожно вышла женщина.

– Что за параша… Баба! А мужик-то где? – удивился Сашка. – Каждый час выходит, проверяет.

– Может, это и есть второй наблюдатель? – предположил боцман. – Разумно, поселили семью разведчиков, никто не заподозрит.

– Хотелось бы думать, – вздохнул я.

Женщина демонстративно опрокинула почти пустое ведро в канаву, успев за это время раза три мельком оглядеть «Чистый Двор», явно привычно вглядываясь в окна, затем внимательно оглядела подходы к таверне и так же тихо удалилась.

– Точно, она это! Мужа подменяет, – решил Кетоев. – Жалеет, поспать даёт.

Сигнала всё нет.

Есть два варианта развития событий: простой и сложный.

Сложный таков – мы тупо врываемся в комнату с криком «Лежать мордой в пол, работает ОМОН!» и вяжем всех. Очень плохой вариант. Влетать с такими предложениями к натренированному, обстрелянному и настороженному убийце, готовому на всё… Знаете, тут и настоящий ОМОН не обрадуется. Огонёк свечи в крайнем левом окне первого этажа обрекал нас именно на этот вариант.

Свет же, появившийся в крайнем правом окне, предлагал вариант иной.

Дело в том, что даже для таких VIP-клиентов внутренних туалетов в домах и комнатах Панизо не имеется. Да что там, даже в Манаусе только начали делать первые примитивные септики, а унитазы появляются только после русских подарков! Сортир находится во дворе – это так называемый туалет азиатского типа, то есть толчок с дыркой в полу. Вот теперь знайте, как официально называется это чудо санитарной техники, с детства знакомое вам по вонючим провинциальным автовокзалам.

Трактирщик вина и пива не жалеет. Мне только и остаётся надеяться, что Салману наконец-то приспичит, и он выйдет во двор. Остальное, как сказано в знаменитом кинофильме, дело техники. Вариант горшка с крышкой под кроватью не рассматривался. При такой жаре и духоте, которые накатывают на город к полудню, соответствующее амбре жизни в квартире не даст. Не, не вариант. Да и вынос не замечен.

– А внутренний охранник? – спросил я.

Матрос вновь посмотрел на часы.

– Уже с полчаса, как должен двинуть кони. Под предлогом неожиданного опьянения. Местные яды хорошо действуют.

Ничего не дрогнуло внутри. Собаке собачья смерть.

– Давайте-ка по местам, господа спецназеры, – внезапно решил я. – Лучше перебдеть, стрёмно в последние секунды по двору бегать.

Костя направился к двери первого этажа, выходящей во двор, через неё шастают работники кухни и прочие служки. Дверь находится почти под лестницей чёрного хода, по которой при правильном сигнале и будет спускаться объект охоты. Возле самого толчка прятаться не стоит, уж это место он будет держать на прицеле в первую очередь, инстинктивно. Да и не спрячешься там, даже кустов нет. Боцман осторожно подошёл к воротам, прислушался и решился. Быстро перешёл улицу и скрылся у большого сарая напротив, сразу же спрятавшись в зарослях высокого местного сорняка.

Как его брать, резкого такого? Измучились, планируя. Консультанта-спецназовца у нас нет, нормального государственного диверсанта из ГРУ.

Сначала решили бить в голову «болтом специального назначения» с блантом – тупым наконечником из кости, обклеенным войлоком. В затылок, что сразу уложит его на землю. Красота! «Не бей по голове, бей по затылку!» – так приговаривал старший брат, когда скользящим ударом тяжёлой ладони приводил меня в чувство после очередного проступка. В лоб нельзя и в висок нельзя. По затылку!

Однако весь мой охотничий опыт учит – выстрел в голову или шею есть верный результат. Помрёт. А Салман должен жить и говорить.

Подключили к обсуждению судового врача, Нина хороший опыт имеет. Во время учёбы в институте посещала студенческий кружок при кафедре судебной медицины, а потом решила стать клиницистом.

– Сомнительная затея, – сразу заявила она. – Дело в том, что удар тупого наконечника арбалетной стрелы, даже обёрнутого войлоком, может быть сопоставим по эффекту с ударом тупым твёрдым предметом с ограниченной травмирующей поверхностью, например, бойком молотка либо обухом топора. Высок риск тяжёлой черепно-мозговой травмы с проламыванием костей черепа, ушибом или разрушением мозга. В затылочной области располагаются жизненно важные центры, такие, как дыхательный и сосудодвигательный – на дне ромбовидной ямки, образованной верхними поверхностями моста головного мозга и продолговатого…

Меня аж передёрнуло от этой анатомии.

– При их повреждении, даже опосредованном, в результате сильного сотрясения наступает остановка дыхания и сердцебиения, то есть смерть на месте. В другие места? Ничуть не лучше. Например, толщина чешуи височной кости может колебаться в среднем от одного до трёх-четырёх миллиметров… Мужчины, а арбалетная стрела может сбить с ног?

Все посмотрели на Костю.

– Не замечал, – хмуро ответил тот.

– Я почему спросила… Может быть, тупым наконечником с войлоком лучше выстрелить в верхнюю часть спины на уровне лопаток и сбить с ног? Гарантированно выживет. В принципе, даже с переломом пары рёбер или лопатки будет пригоден для всяческих с ним действий.