Текст книги "Полное посмертное издание. Компиляция. Книги 1-28 (СИ)"

Автор книги: Вадим Денисов

И уже уходя, мы несколько раз притормаживали и смотрели на восток…

Огромный водопад ровно гудел среди скал из красноватого базальта, выравнивая и приглушая собственный шум мелким водяным туманом. Облако взвеси дотягивалось до половины водопада, а внизу был отлично виден радужный перелив на струях и небольшое озерцо, выбитое нескончаемым потоком воды. Сбоку по ущелью – река курумника. Осыпей тут вообще много, странно… Горы сглаженные, срезанные по вершинам, но молодые. Неужели наверху действительно есть плато? Если так, то это еще одна цель.

Мы проехали уже почти весь восточный склон горного массива, уже видно край последней горы в форме почти идеальной трапеции. Еще немного – и дорога начнет заворачивать на запад, выводя нас к Цели.

– Искупаемся? – предложил Гоб. – Кто первым лезет в холодильник?

Ленни поежилась, поджав губы, с опаской посмотрела на меня:

– Что-то не хочется…

– Мужики, давайте на обратном пути искупаемся, – устало покачал я головой. – К вечеру обязательно нужно найти надежное укрытие. Время не ждет, ну че вы, честное слово…

И тут грохнул выстрел!

Тугой, гладкоствольный, сопровождаемый множественным эхом, отражающимся от каменных стен узкого каньона. В мгновение ока мы свалились на землю.

Кастет ждать не стал и сразу засадил три очереди. За ним Гоб. Я тоже два раза пальнул на звук, то есть наугад, эхо страшное.

– В стороны! Укрытия!

Продолжения не было.

– Эге-гей! Эгей! Джентльмены! Я дал сигнал, не стреляйте! Сигнал!

Гоблин выматерился и привстал:

– Мужики, похоже, это местный чеканутик. Пещерник Джо.

– Эге-гей!! Не стреляйте!

– Хватит орать, Джошуа! – прорычал Сомов. – Иди сюда!

– Спускаюсь!

Над гребнем каменной осыпи показалась голова в темной шляпе, а за ней и все остальное ковбойское туловище Пещерного Джо. У ног отшельника дергалась на поводке косматая собачонка. Колоритен чувак, что тут скажешь. Ковбой снял шляпу и приветственно помахал ею. На свободу вырвалась длинная косичка собранных позади почти совсем седых волос. Сороковник ему точно есть, но мужик крепок, жилист и явно вынослив. Кожа на лице сухая, в мелких морщинках. Кроме решительных глаз, запоминался старый шрам через всю щеку, уж больно похожий на ножевой. Шрам частично скрывали густые черные усы.

Красно-серая клетчатая рубашка с чуть закатанными рукавами, просторные линялые джинсы и ремни. Много ремней. За спиной у ковбоя висел помповик, рука лежала на кобуре револьвера: страхуется…

С другой стороны на поясе болтался нож.

Мамочки мои родные, «боуи» вот таких размеров я еще не видел… Джошуа уже торопливо подходил к нам, обгоняя сыпавшиеся камешки, а я все глаз не мог оторвать от тесака с белой костяной рукоятью. Заполированный в зеркало металл блестеть будет даже в полном тумане. Моща. Можно и не вынимать.

Все больше утверждаюсь во мнении, что главным поражающим фактором ножа является его легендарика – всепобеждающая сила. Зрелая и хорошо разработанная ножевая легенда творит чудеса: покоряет Генштабы, деморализует противника раньше боя, закрывает глаза и открывает кошельки. Главное – ее создать. Зачастую ножевую легенду творит не самобытный владелец разновидности и не автор торговой марки-модели – сам противник или потребитель горазд ее довести до всесокрушающего совершенства! Современных англичан со взором, полным безмятежности, и уже не помнящих слова «Шеффилд», греет легенда о том, как аргентинцы на Фолклендах мочились в трусы при одном только упоминании о высадке на берег отряда гуркхов с их «страшными кукри».

Франки рассказывают доверчивому миру про мудро прищуренных седовласых виноделов, под аккордеон и «о, Пари» бредущих сквозь кустарник с простеньким «опинелем» в руках. Кровожадные немцы оттирают от крови молодых косуль свои убойные «никеры», норвежцы вовсю и бессовестно эксплуатируют наследие соотечественников, легендарных исследователей Арктики.

А уж американцы…

Святая Троица, есть ли что более страшное и легендарное, чем нож «боуи»! И не суть важно, что изобретатель-владелец этого ножа помер вместе с тем ножом в бою… или не помер? Или его вообще там не было? Не суть важно: борьба с индейцами родила свой ножевой миф. Борьба американцев с «медведем» (с дебрями) родила нож «ка-бар», а подготовка к войне во Вьетнаме уже с русским медведем вознесла эту легенду до несвергаемых вершин. Американцы просто неутомимы. Видя, что «кабарины» нагло заняли нишу легенд войсковых, они не растерялись и запустили в космос вместе с астронавтами ножик «рэндэлл», вот вам и новая легенда, ножик будущих Звездных Войн. Забили космополяну, так сказать.

Про финнов даже говорить не хочу. Много примеров, ох, много…

Да и китайские ножики, если их склеить встык сплошной панелью, являют собой вполне роскошное зрелище. У нас с этим проще – ножей много, хороших и разных. По числу народов, регионов и широтных зон родной России… Легендарика и мифология – душа ножей, любимых игрушек взрослых мужиков. А без души это просто кусок заточенного железа. Что чаще всего и получается.

– Вам яйца нужны, уважаемые джентльмены? – просто, но несколько двусмысленно поинтересовался отшельник.

– Нужны, – хозяйственно вмешалась Zicke, расталкивая нас по сторонам. – Собака голодная, Джо?

– Уф! Значит, Мери, не зря мы с тобой тащили чертов рюкзак по этим камням! – с облегчением произнес Пещерный Джо, потрепал по голове кудластую собачонку и осторожно поставил ношу на землю. – Тут десять дюжин… Может, сядем где-нибудь, что за разговор на ногах! Вы ведь направляетесь в Мертвый Город, парни, не так ли? И наверняка спросите меня о нем. И я вам кое-что посоветую. Когда ковбой становится слишком стар, чтобы показывать дурной пример, он начинает давать советы… Собака сыта, мэм, спасибо.

Я окликнул раскрывшую рот Ленни и показал ей на кузов «трахомы» – мол, сообрази что-нибудь приличное. Сталкеры пока молчали, впечатление было слишком сильным. По-своему, но правильно поняв ситуацию, сильфида кроме закуски притащила бутылку хорошего виски – сталкеры разморозились, Джо буквально засветился от счастья.

– Я уже вижу, что ко мне пожаловали хорошие люди! Никто еще в этих диких местах не угощал дядюшку Джо!

Ничего, сейчас можно, Пещерный Джо для нас столь важный свидетель и источник, что – можно. Хлопнули по стаканчику, и всем полегчало. С оплатой было просто – Джошуа все надо. Еда, патроны, одежда… Еды у нас было навалом, а ведь я собираюсь кого подстрелить.

– Вы кто, парни? – поинтересовался владелец суперножика, какое-то время прислушиваясь к русской речи.

– Русские мы, – просто ответил я. – Из Форт-Росса на Амазонке, почти напротив вас, на берегу.

Реакция была бурная.

– О-о-о! Русские идут! Силы небесные, я не верю своим ушам! – вскричал Джошуа, вскакивая и хлопая себя по ляжкам. – Ты слышишь, Мери, Амазонка! Они уже и реку обозвали! Ха-ха! Давно пора, а то Большая Река… Никак не могли договориться. А тут пришли русские и все решили. Черт меня возьми, ну и дела! Мамаша говаривала мне в детстве: все делай хорошо, Джошуа, а то в Техас придут русские и сделают по-своему!

Так завязался долгий разговор, из которого мы узнали много интересного.

– Проклятие, как жаль, что у меня нет бинокля, – посетовал абориген, – я бы смотрел вечерами на ваши огоньки.

– Обещаю, на обратном пути мы дадим вам бинокль.

– Все так говорят, мистер Тео, – философски молвил Джо. – Но никто ничего мне не давал, проносились мимо как бешеные.

О существовании Мертвого Города Джошуа знает, но сам там не бывал. И категорически отметает саму мысль посетить его, только под конвоем.

– Это очень плохое место, ребята, точно вам говорю.

– Чем же оно плохо? – пытался докопаться до сути Костя.

– Да мне почем знать! Только никому из посетителей оно счастья не принесло.

Герильяс ездили туда три раза, но они не были единственными визитерами загадочного объекта. Оказывается, кроме них туда, на памяти Джо, ездили и другие люди.

– Латиноамериканцы живут на дороге, я про них знаю. А вот эти… Совсем с другой поляны люди. Первые два раза они проехать не смогли, слишком уж быстро вернулись.

– А на чем они ездили?

– Пять мотоциклов, – не задумываясь, ответил отшельник. – Хороших, дорогих, черных, почти как у вас, ребята. Лощеные джентльмены, скажу я вам.

Это могут быть только обитатели западного поликластера. Их Мертвый Город тоже не осчастливил, из последнего рейда не вернулся ни один, все остались где-то там, впереди.

– А колумбийцы?

– Так это колумбийцы? Черт побери, нечто подобное я и предполагал. Они возвращались, крепкие ребята. Первый раз не проехали, а потом я их долго не видел. Знаете, они каждый раз теряли свои машины и людей. Последний раз четверо ехали назад на одном джипе, свои машины потеряв…

– «Ви-илли-ис», – опять застонал Кастет.

– Точно, «виллис», – кивнул Джошуа. – Кое-что добыли, признаю. Но… Говорю вам, мистер Тео, нехорошее там место, очень нехорошее.

Нечто подобное я в своей жизни уже слышал. Проплывая по реке, я неожиданно увидел стоящего на берегу старого кето и остановился выпить с ним чаю, узнать новости. Перед расставанием старик сказал:

– Худой твоя дела… Зря туда идешь, сдохнешь. Надо весна ждать, большой вода.

Я не послушался и встрял по пути, не смог пройти по реке. Хорошо, что нашел старую промысловую избу, откуда и дозвонился по спутниковому телефону до ребят, вытаскивали, уже когда снег лег, вертолетом.

– Раз такое дело, раз там водятся такие ништяки, то теперь мне плевать, из чего этот Мертвый Город выстроен, – справедливо заметил Гоблин. – Хоть из соломы.

Поговорили еще немного, уточняя детали о местности вокруг Хребтовой. Поспорили между собой и о порядке движения. Неожиданно Джошуа спросил:

– А уголь вам нужен, русские?

Я как раз возвращался из кустов и, услышав такое, вмешался сразу:

– Какой уголь, где?

– Нашел тут, рядом с жилищем. Могу колоть и складывать в мешки, если привезете пустых, да побольше. Чего бездельничать. Вы будете забирать и вывозить, я буду получать хорошую плату. Все выгодно, не так ли? А там и женщину мне привезете свободную, глядишь, еще и ферму поставлю.

Неожиданный поворот! Искали одно, нашли другое.

Уголь – это здорово. Уголь позволит отказаться от заготовки дров и вырубки леса. Здесь зимы нет, много его не надо. А уж для «Королевы» уголек… Сейчас паровик судна выдает на винт максимум пять лошадок. Правда, после того как Хвостов поставил новый винт, полированный, «Королева» резвости чуть прибавила, но все же… утюг. На угле она пойдет бодрее.

Уголь в мешках. Мне подумалось: у Сотникова уже гидромониторами месторождения разрабатывают, станины отливают, а тут – в мешочках, по старинке…

Что делать, это Южная Америка, детка.

– Нужен! Еще как нужен, – возбудился я. – Только вот как его вывозить…

Костя больно толкнул меня локтем в бок.

– Грузовик, – тихо подсказал он.

– Точно! Будет схема, будет. Мешки забросим в ближайшее время, Джо.

Пещерник тяжело вздохнул:

– Может, не поедете, парни? Хорошие вы люди, жаль вас.

– Эх, Джо, знал бы ты, что мы видели и с чем сталкивались.

– Да вы и не проедете туда! – наконец бухнул отшельник с чувством выполненного долга. – Так что скоро вернетесь, и я получу свой бинокль.

– Это еще почему, Джо? – Гоблину такое говорить… только злить.

Пещерный человек внимательно посмотрел на нас:

– У поворота снова Зверь бегает. Его очень трудно убить. Иногда убивают, но он вскоре оживает заново. Ох, ох… И посмотреть на такое страшно, царь носорогов.

Вот и прояснилось: нам все-таки предстоит сразиться с чудовищем.

– Довольны? – скупо поинтересовался я у сталкеров. – Сбываются мечты?

Жесткач, чувствую, обеспечен.

ГЛАВА 13
Город Мертвых. Очень длинный день

– …Три, четыре, пять, шесть… Ого! Шесть с половиной метров! – торопливо заключил Костя. – Где-то так, похоже. С погрешностью моего шага, конечно.

– Боже… Что за подход. Я сейчас нормально померяю, а не по-славянски, – успокоила нас Ленни, подходя к поверженному зверю с рулеткой.

Волосатое чудовище легло удачно, не перегородив дороги. Измучились бы таскать по грунту такую тушу…

– Елочки точеные, обнять и заплакать, – задумчиво молвил Гоблин, глядя на волосатую гору псевдомяса. – Ну и гада же они сотворили.

– Рог будем вырубать? – деловито поинтересовался Кастет.

– Нет, – я знал, что он спросит, и ответ был готов заранее, – не будем, времени много уйдет. Он, скорее всего, не разложится: клыки пещерника не разложились. Так что заберем по возвращении.

Бой с эласмотерием, или Эллочкой, был коротким, но эффектным. Страж подходов объявился почти сразу после поворота Хребтовой, что нетрудно было предугадать. Поэтому подъезжали мы тихо и осторожно, а зверя взяли быстро. Мы с Ленни встречали его в лоб: я с «Ударом», она со «страйкером», предложение использовать «томпсон» я блокировал.

– Твое дело – последние метры, если уж так случится. Нечего его пульками щекотать.

Кастет с Мишкой забрались на большой валун слева и вели фланговый огонь, взяв ПКМ и два «калаша». Напоследок Костя спросил:

– Посоветуешь, куда бить?

– Носорога бьют под основание уха, верное дело. Можно как Дубровский медведя, но это уж если захочешь…

– Нет уж, спасибо, мы лучше с камушка! А ты че, в Африке был?

– Не был. Так ведь и Эллочка там не была… Еще по суставам бейте, никакой адреналин и дурь ему не помогут, если сломать механику движения.

Я успел выстрелить три раза. Первым разбудил зверя, заставив того повернуться и стартовать с мощью локомотива. Потом существо заорало – глухо, низко и протяжно, вроде и негромко, но этого вполне хватило, чтобы сердце ёкнуло: второй раз я позорно промазал. Стресс – не каждый день на тебя живой танк бежит. Третий раз попал между глаз, и это сработало: пуля патрона ДШК прошибла кость. Сталкеры одновременно поливали его в бочину, действительно стараясь вынести коленные суставы. У них получилось, и зверь свалился мордой к нам, в тридцати метрах от «трахомы», где мы с подругой готовились кузнечиками прыснуть в разные стороны. Сильфиде пострелять так и не удалось.

– Ножки то-оненькие, – заметил Кастет, пиная копыто. Голень свободно болталась в обе стороны. – Несоразмерные какие-то.

Последствия прошлых визитов видны были сразу. Слева у дороги валялся какой-то неровный брикет металла – судя по всему, любимая игрушка страшилища. Эллочка в охотку свирепо и долго трамбовала какую-то технику, постепенно придавая мятому металлу причудливую форму. Кое-где сохранилась синяя краска, местами поблескивал хром. Лежащий в кустах неподалеку красный мотоцикл буквально снесло, смело мощнейшим ударом страшного рога. Рама и передняя вилка были выгнуты так, будто были сделаны из пластика или попали под БелАЗ. Колеса куда-то пропали, сожрала, что ли… Никаких огрызков и ошметков резины на склоне и у дороги не обнаружили. О том, что стало с ездоками, думать не хотелось. Куски ткани, какие-то железки, Масло кругом разлито. Ленни нашла рваную обувь и гнутую двустволку с разбитым ложем – это взяли, Хвостов заставляет забирать любые обломки огнестрельного оружия.

Внеземного апгрейда доисторический монстр бил по пришельцам всей силой своей синтетической технологии. Живая лавина. Таран. Без мощного оружия – верная смерть. Джо говорил, что иногда его убивали, значит, у некоторых имелось оружие помощней двустволки.

Одно дело сделано.

Дорога полого поднималась, возвышенность закрывала обзор: местности впереди отсюда не увидишь, придется лезть наверх. От подошвы по склону тянулись две узкие полоски-осыпи. Они вели к двум каменным «жандармам», вечным часовым плато, торчащим как пальцы великана из древних мифов. Тут можно подняться, если не торопиться и смотреть под ноги. Примерно на середине склона, сразу за жандармами, чернел отстоящий от скалы каменный останец с плоской вершиной: вот туда нам и надо. Отправились мы с Кастетом, оставив ребят внизу. Легкий жилистый Костя пошел первым, он же первым и вышел к останцу, после чего, не дожидаясь меня, забрался на природную наблюдательную площадку. Уф, чаще тренироваться надо, а то совсем форму потеряю на командной должности…

– Ну, что видишь? – нетерпеливо крикнул я, пританцовывая внизу в поисках хорошей трассы. Черт, где он забирался?

– Да пока ничего особо интересного, если не считать… – загадочно сообщил мне Лунев, с интересом оглядывая кругозоры в бинокль. Вздохнул, убрал бинокль, посмотрел еще раз, хмыкнул и громко добавил: – Кроме Мертвого Города! Знаешь, ниче так, приемлемо! А ты что застрял? Сбоку щель, а там уступ удобный, давай, щас подстрахую.

Наконец и я поднялся на каменный срез.

Внизу громоздились крупные скальные обломки, стена плато круто поворачивала и уходила на запад – необычный вид с этой стороны, новые земли. Вокруг останца и ниже редким мох клочками, еще реже встречается измученный ветрами и дождями кустарник, прижавшийся к каменным россыпям. Что ж так тихо-то! Даже мышей не видно, а они ведь постоянно пищат в камнях… С горы, насколько хватало видимости, передо мной открывалась бесконечно длинная, вытянутая вдоль океана долина. Вот с нее-то к форту зверье и пробирается! С моря долины не заметишь – мы не увидели, когда шли вдоль берега на «Клевере»: ее скрывал невысокий береговой хребет.

А вот и сам Объект! На расстоянии примерно в четыре километра от нас стоял большой город, своим масштабом и внешним видом напоминавший сюрреалистические заброшенные города, набитые магией и колдовскими штуками из компьютерных игр. Но, в отличие от тех, непроработанный, графически безобразный, лишенный ожидаемой фэнтези-красоты. На первый взгляд этот большой комплекс выглядел необитаемым.

– Камеру доставай, Костя.

Мертвый Город ограждали фрагменты огромной, метров пятнадцати в высоту, стены, словно бы незавершенной в строительстве, поставленной разрозненными кусками по всему периметру с огромными прорехами-проходами между ними. Видно было центральный въезд, куда уходила дорога, и одну невысокую башню слева от него, справа же башни не было либо ее разрушили. Рва не вижу. Странная планировка, непонятную цель преследовал архитектор.

– Слева по борту посмотри, не туда зыришь! – поторопил меня Кастет. – Вышку лови! И за ней сбоку.

Лопни мои глаза – точно, вышка! Высокая и ажурная, ну никак не мегалитическая, почти точно такая же, как на Промзоне, даже повыше. А чуть дальше виднелась металлическая крыша – что-то вроде ангара, нет? Почти у дальней стены. И все это по соседству с каменными постройками двухтысячелетней давности, бред какой-то. На верхней площадке вышки висело навесное оборудование, скорее всего, прожектора.

– В стороне Промзону кинули, у центральной площади места нет, – решил я, и сталкер согласно кивнул.

Вскоре были обнаружены и другие несуразицы.

– Это же локалка! – толкнул я сталкера. – Большая локалка.

– И не одна: из-за угла край еще одной высовывается, видишь? Но эта поменьше.

Очень плохо, что не видим никаких признаков жилья, как и присутствия людей вообще. Лучше бы они были, честное слово, а мы бы их заметили сверху. Поняли бы, к чему готовиться. Теперь придется сталкиваться с неизвестным на месте.

Выглянуло солнце. Вокруг того места, где мы находились, мрачно-романтический красный свет заливал всю панораму – на нас смотрела подсвеченная уставшим за день светилом безжизненная поверхность каменистой подошвы и долины между плато и Мертвым Городом. Не особо густо тут с растительностью – за поворотом ландшафт изменился. У дороги не было больше надоевших красноватых камней в окружении густой южной зелени, их сменяли почти высохшие бледно-желтые деревца высотой метра три, стоящие на редкой траве, – нерадостное зрелище.

Пш-шш…

– Пацаны, что без доклада? – сказала рация голосом Гоблина. – Увидели?

– Увидели, увидели, – пробормотал я. – Проводим рекогносцировку.

– Ты хорош там такие сложные слова выговаривать, – хохотнул сталкер. – Скоро спускаетесь? А то мы с Ленни хотели походить тут: вдруг зазвенит.

Один шар-индикатор висит у меня на поясе, другой сейчас у Сомова. Все пеленгуем «выручалочку», пеленгуем… Пока без толку, даже Элли не помогла, а я ведь рассчитывал.

– Походите, только аккуратно, Миша. Мы минут через двадцать вниз пойдем.

Город небольшой, вытянут эллипсом, под углом к нам, от силы километра два по длинной оси. Или большой? Пожалуй, все-таки так. Вряд ли есть много людей на Платформе-5, которые видели столь крупные рукотворные объекты, модифицированные и перекинутые Смотрящими в новый мир с непонятными целями.

– Да он просто огромный! – вслух поразился я.

– А как же, глаза-то отвыкли от такого, – понимающе поддержал меня Лунев. – Это тебе не Доусон, сарай на сарае.

Много пустырей. По правую сторону площади располагалось величественное здание, изначально призванное, по-видимому, стать центровым в комплексе и быть резиденцией могущественного и страшного властелина этих мест. Сто пудов, что в нем никого нет. По левую сторону площади находился почти полностью разрушенный дом, словно в него авиабомба попала! По логике, можно предположить, что здесь, очевидно, был храм, но сохранилась лишь часть фасада, надо смотреть на месте. Ни единого блеска стекла или металла, ни огонька, ни дымка. О! Птички взлетели, мелкие! Ну, хоть что-то. Взлетели не тревожно, кстати.

С левой стороны в город входило русло горной речки, стекающей из невидимого отсюда ущелья к западу от нас. Ущелье наверняка длинное, так как река спокойна и достаточно полноводна; ширина ее составляла примерно метров двадцать пять – тридцать. Берега возле стен были голыми, без кустов и деревьев. А вот обширные поля за городом к западу хороши! Сразу за стенами сплошные зеленые заросли, там же полосой, прижавшейся вправо, к морской стороне долины, стоял густой лес. Совсем другое дело. Река в долину не пошла, почти сразу за городом сворачивала и начинала петлять вдоль плато в западном направлении.

– Костя, это кто там барражирует, антилопы?

Сталкер посмотрел по указанному направлению.

– Да там не только антилопы, командир! По-моему, еще и зубры какие-то, целые стада, богатство.

Еще одна интересная деталь – дорога. Желтая нитка Хребтовой – а это стандартный цвет для всех грунтовок планеты – прерывалась словно склейкой, границей цветов: в паре сотен метров перед въездом встык лежала серая полоса аккуратно уложенных плит.

– Я думаю, пора ехать, – сказал я. – Иначе встретим ночь в самом начале осмотра этого чудища.

– Знаешь, каждый Мертвый Город должен иметь подземелье в виде лабиринта, а там – до задницы всякой гадости, чего обычной пулей не свалишь, – за каким-то хреном поведал мне сталкер.

Тьфу-тьфу… Мы осторожно полезли вниз.

Гадство, даже орлов поблизости не видно.

Уже перед самым городом колонна вынужденно притормозила: дорогу торопливо перебегал небольшой львиный прайд. На нас огромные кошки глянули всего один раз; они легко трусили, чуть прижавшись к земле, синхронно повернув головы в сторону стен. Может, им здесь тоже не нравится? Торопятся обогнуть стены и выйти в сочные луга с тучными стадами: скоро настанет время охоты.

Мощеная дорога проходила через три высокие массивные арки, каждая из которых была меньше предыдущей. Характерные сооружения цвета шифера были составлены из идеально ровных огромных каменных блоков, подогнанных в паз. Под силой тяжести блоки буквально влипли друг в друга. Адский труд. Арки ничем не связаны со стенами – дыры – и поставлены так, что если смотреть на них прямо, то просветов в перспективе не видно. Такое впечатление, что тебя всасывает в воронку, – нехорошее впечатление. По верху самой первой слабо различались какие-то знаки дугой – надо фотографировать, иначе не разобрать: высоко, и угол неудачный.

Дальше дорога превращалась в широкую улицу города, тоже мощенную плитами, но гораздо большими, чем использовались на подъездной дороге.

Ленни и Лунев постоянно смотрели в «тепловики», мы с Гоблином – в оптику. В самом начале улицы по обеим сторонам нас встретили развалины, а дальше стояли блочные каменные дома, по три штуки с каждой стороны, жить в которых мне бы не хотелось, будь они хоть с нуля, настолько безобразно спроектированы.

Настроение – зеро, молчали все.

Перед поездкой участники рейда столько всего передумали-переварили – и вот приехали, с надеждой и эйфорией… Теперь же все подавленно примолкли. Вокруг витала неприемлемая для души смесь прикосновения к какой-то великой тайне или к страшной трагедии противостояния космических сил. Одни сделали, другие порушили. Мистика, я это особо чувствую. Человек, живущий в диком краю, гораздо лучше сканирует присутствие опасности, чем люди, обыденно живущие среди людей, в так называемой комфортной среде. В дикой природе смерть караулит человека повсюду, только ошибись – здесь вечный закон естественного отбора работает четко и честно, он обязателен, как и для всех других живых существ. И человек со стажем проживания в таких условиях природные риски предчувствует загодя и надежно… Но бывают опасности иррациональные, мистические, о которых сложно говорить и спорить, зато легко думать и в них верить. Нет такого вольного странника, который хоть раз не замечал присутствия рядом чего-то чуждого. Он не рассказывает об этом журналистам, предпочитая не будить лихо. Он просто знает – что-то зловещее и страшное бродит рядом.

Физически же чувствую себя вполне нормально, только глаза зудят от постоянного напряжения. И несерьезное – поясница чешется.

– Парой работаем… Кастет, значтак, мы с тобой заныриваем между зданиями, Гоблин с Ленни стоят на улице, прикрывают нас, техники не покидать.

– Может, мы пока справа дома обшмонаем? Быстрее будет, – предложил Сомов.

– Нет, для начала так, не торопимся. – Я не клюнул. – Секите тут.

Строения немаленькие – метров тринадцать высоты на три всего этажа, комнаты должны быть просторными. Это пустые массивные коробки с беспорядочно разбросанными оконными проемами и входами, поднятыми, пожалуй, на метр от земли. Ни крылец нет, ни лестниц. Как и в форте, деревянные элементы отсутствуют. Фасады почернели от времени. Ближний слева дом вообще не имел входной двери, попасть внутрь можно было только через окна первого этажа, которые в нем располагались очень низко. Для кого вся эта каменная бутафория сделана? Кстати, не похоже ни на одну культуру.

Мы сначала пошли в правый. Я достал пистолет.

Стояла гнетущая тишина, в воздухе чувствовалось странное напряжение.

– Костя, ты – в «тепловик», я – живаком смотрю.

С очевидным чувством страха мы без энтузиазма полезли во входной проем, как нищие старики на помойку, от нужды: надо – значит, надо. Представляю, какие у нас рожи… Внутри дома было темно. Окна расположены так же неудачно, как и вся планировка комплекса, дневного света явно недостаточно.

– Чисто, тепловых пятен на полу не вижу.

Полы вымощены большими плитами, а наверху… ожидаемого потолка не было, ни единого межэтажного перекрытия, просто коробка. Не только остатков обстановки, убранств или имущества, по которым можно было бы что-то узнать о тех, кто тут проживал, – не было даже комнат! А вот деревянный ящик, вполне современный, имелся, стоял в углу. Я заволновался, но ожидания не оправдались – пустой.

Это заготовка, полуфабрикат, недострой. Под ногами лежал толстый слой пыли, только перед окнами ровная поверхность причудливо взрыхлена залетающими внутрь дождевыми каплями. И никаких следов – ни человеческих, ни звериных.

– Подо что такие затраты списаны, коллега?

– Нет версий, – ответил сталкер.

Свод каменной кровли эхом отражал нашу речь, искажая голоса, превращая их в гулкий страшноватый вой. «Валить отсюда надо!» – шептали стены.

Хорош давить, а! Нам валить никак нельзя! Признаю, что повод найти несложно. Как известно, любой человек с большим жизненным опытом очень хорошо умеет использовать универсальность этой приговорки для любого самооправдания. Но страх быстро пройдет. Походим, побродим, обвыкнемся – пройдет! Останутся азарт и интерес, и это тоже опыт. Опыт искателей, сталкеров.

Площадка за осмотренным зданием лежала полностью в развалинах, скрытых ранее высокой стеной. По контуру – остатки дома, разрушенного, возможно, каким-то землетрясением. В этом запустении не было ни травинки, ни кустика, ни какого-либо иного признака жизни. Земли вообще нет, лишь кучи камней: нечего ловить… А вот дальше по улице уже получше, несколько пташек летало над крышами. И зелень появляется. Сбоку тускло блеснул металл – мотоцикл брошенный! Разбитый и разграбленный.

– Нет аккумулятора: сняли, – с сожалением объявил Лунев. – Да, Федя… Чей-то визит сюда закончился печально. А вообще забрать бы надо.

– Пошли в следующее, – решил я.

Металлолом – это хорошо, но мы сюда приехали за более существенным.

Дом на другой стороне улицы, тот, что вообще без дверей, принес еще один сюрприз, куда более внушительный. Не успел я влезть в окно, как тут же уперся в глухую стену, чуть башку не разбил, – что за хрень! Я, скорчившись, стоял в тесной узкой лоджии, из которой внутрь входа не было. Каменная ниша. Оглядели остальные окна фасада – та же самая халтура, бутафория!

– Пошли с тыла глянем.

Почему ж так поясница зудит, укусил кто-то? Надо бы посмотреть, а то вцепится неведомый клещ, потом проблем не оберешься. Вернемся к машинам – попрошу Ленни глянуть… Задняя стена нас повергла в настоящий шок. Не было там дома и двора, представьте – сооружение было на всю высоту срезано наискось, словно ударом гигантской катаны. Или лазером боевого межгалактического звездолета. Ровный, на загляденье, каменный срез тянулся до самого верха, ни рукотворной щелочки, ни температурной трещинки. А обрезка-то и нет!

– Костя, да это монолит… бляха медная на яйцах.

– Психо, елки. Трахома, что за артхаус нам достался!

Черт, да кто меня, сука, цапн… И тут в башке утряслось! Тормозишь, Спасатель!

На поясе в разрезе бронежилета уже вовсю звенел и вибрировал шар-глобус!

Щелк.

– Всем сбор вокруг дома, у меня индикатор сработал, ищем приз! Гоблин, чешется?

– Откуда ты… Па-адла… А я-то думаю, жмякнула богатыря какая-то сявка! Идем!

– Смотрите начиная с фасада.

Я, до боли сжав вибрирующий шар в руке, медленно пошел вдоль срезанной задней стены этого огромного камня, в котором зачем-то вырубили муляжи окон. Костя поднял ствол к плечу. К дальнему торцу группы вышли одновременно и замерли в сюрреалистическом восторге. Из точно так же срезанной плоскости торца дома торчал наполовину вмурованный в камень открытый морской контейнер. Влитый.

– Чистый «тепловик», – машинально щелкнула Ленни.

– Чисто вокруг, – откликнулся Кастет.

Контейнер был совершенно пуст, если не считать набросанной в углу горы округлых камней. Каменный срез проходил прямо через металл, обалдеть. Шар тоненько звенел и дрожал как припадочный: приз здесь!