Текст книги "Полное посмертное издание. Компиляция. Книги 1-28 (СИ)"

Автор книги: Вадим Денисов

– Твоя верная подруга пирожками на местном рынке не приторговывает? – спросил я напряженным голосом.

В ответ матрона заржала во весь голос.

– Ты же ешь грибы, растущие на останках падших животных, даже не задумываясь об этом! И ловишь в реке деликатесную донную рыбу, обгладывающую утонувших. Это вечный круговорот всего вкусного!

К горлу подкатил горький комок.

– Мертвый человек – это просто мертвый человек, как жареный олень – мертвый олень, – продолжала она разглагольствовать. – Если люди не брезгуют питаться мертвыми животными, почему бы и животным не питаться мертвыми людьми? Все дело в том, как на это смотреть, и ты вполне можешь…

– Хватит!

И она осеклась, наконец-то поняв, что подобные речи от женщины вряд ли вызовут у мужчин любовные чувства, да и нечего на ночь глядя философию разводить.

Чертова язычница, хорошо, что у меня пустой желудок! Я торопливо нащупал в кармане маленькую плоскую фляжку с коньяком, которую мне вручил исландец на предмет придания оперативной бодрости похищенным после их освобождения, отработанным движением открутил пробку на стальной планке и опрокинул содержимое в рот. Шумно выдохнул.

– Клево тут у вас…

– Что ты сказал?

– Говорю, что все отработано, – перевел я, помаленьку успокаиваясь.

– Еще бы. Ты сейчас к нам?

– Извини, мне нужно на берег.

– К своей ржавой барже?

– Нет, Сесилия, это не моя баржа, судном командует старина Эйнар. Мне больше по душе пароходы, люблю я их разгонять до полной скорости. Себе бы купил, но маленький, такой, как «Сайпан», что стоит по соседству.

– «Сайпан» очень быстрый, – одобрила она мой выбор, – недаром на нем постоянно ездит шериф Бизерты.

– Может, поможет мне купить эту посудину? – задумчиво спросил я, внимательно наблюдая, как ляжет поплавок.

– А ты поговори с ним, богач! Этот шериф на самом деле обыкновенный бандит средней руки, плевать ему на Бизерту и ее нужды. А вот на деньги может клюнуть. Сейчас он наверняка в «Глобусе», пьет с коллегами местный ром. У нас, между прочим, есть не только ром, но и отличное домашнее вино.

– Коллеги – это полицейские? А почему они не на улицах города?

– «Глобус» – главный бар. Если здесь и случаются какие-нибудь инциденты, то чаще всего внутри баров или около них. Им там удобней: заходят проверить и почему-то застревают в дверях при выходе.

– Конечно, все инциденты случаются только там, – съязвил я, оглядывая поле боя.

– Так ты заглянешь? – с надеждой спросила она.

– Непременно. Но позже, – негромко напомнил я.

– Исчезнешь, – вздохнула она. – Женщина всегда чувствует, когда мужчина вот-вот исчезнет неизвестно куда… – и вдруг по-бабьи всхлипнула.

«Тебе ли не знать, дорогая, – подумал я, с искренней нежностью целуя Сиси в пухлую щечку, – они в свинарниках пропадают».

Красотка, отдав последние распоряжения товаркам, на прощанье сильно прижалась шикарной грудью и с пугающий энергетикой вампирши впилась в мои губы, не забыв в высшей степени соблазнительно огладить мои мужские контуры.

– Приедешь еще раз в Кайенну – оставь здесь для меня записку.

– Непременно!

Быстро у меня копятся новые друзья и знакомые, вот что значит интенсивное проведение оперативно-розыскных мероприятий… Даже слишком интенсивное. После этой короткой прогулки я почувствовал, что основательно устал от местной экзотики, и испытывал острейшее желание до самого отъезда домой не сходить с баржи.

А ведь основная фаза еще впереди.

За время моего кратковременного отсутствия шкипер не терял времени зря, успев получить важнейшие сведения.

Первое: хитрый исландец сумел разговорить молодого капитана «Сайпана» от осторожных междометий до стадии пьяного хвастовства, для чего в нужный момент вслух позавидовал более удобному, чем у «Амели», месту парковки зеленого пароходика. На что шкипер-сосед начал надувать щеки и тут же рассказал о том, что у него имеется еще одна привилегированная стоянка – убежище в тихом заливчике небольшой речушки, почти ручья, впадающего на окраине городка севернее, выше по течению. Обычно пароход шерифа прячется там только во время очень неприятных речных штормов, ведь оттуда слишком далеко топать к центру, да и мостик через ручей хлипкий.

– В этот раз вышло так же. – Эйнар Дагссон с удовольствием хвастался отлично выполненным заданием. – «Сайпан» сначала зашел в бухту, что-то выгрузил, а потом встал к центральному причалу. Шериф действительно ушел в кабак.

– Ручей, говоришь? Понятно. Что-то выгрузили. Или кого-то.

– А у тебя как? Все прошло спокойно?

– Не совсем… – уклончиво молвил я, теребя мягкое ухо довольно хрюкающего поросенка, которого наконец-то отвязали. – Расскажу, конечно, но всухую такая история не пойдет, а пьянствовать вдумчиво пока что нет возможности.

Сейчас переоденусь, соберусь и пойду в «Глобус», посмотрим, насколько там весело. Пока что все действующие лица где-то здесь, и я не буду ждать, когда они, как тараканы, опять расползутся в разные стороны. Да, театральный занавес не должен упасть в самом интересном месте пьесы, отправив зрителей в буфет, настало время впечатляющей динамики. Хорошо сказал, не так ли?

– Хрюна привязывай получше, чтобы опять не удрал. Понял меня, пятачок? Сиди здесь, а то местные свиньи научат тебя… Всякому плохому.

– Ты о чем, Гоб? – не понял исландец.

– Лучше тебе не знать, старина, – ответил я, качая головой и не желая даже в памяти освежать недавние свинские события. – Лучше не знать.

Глава 11
Рок-н-ролл по-амазонски

Кайенна город серьезный, его на саечку, на испуг не возьмешь.

Даже хороший пожар вряд ли оттянет на себя большую часть населения, они тут всего насмотрелись, опытные, да и не буду я жилье людское палить, меру знаю… Тут хорошо бы сработала имитация разрыва на окраине тактического ядерного боеприпаса, большой силы инсценировка. Одни, что поглупей, помчатся глазеть, другие, что поумней, драпанут полуголыми в лес. Но подходящих средств у меня не имеется, да и возиться с такой шнягой долго. Тем не менее ошиваться здесь в ожидании неизвестно чего я не собираюсь, надоела мне эта история.

Главное, определить, где находится логово с зинданом, а там уже дело техники, как говорится, я эту банку вскрою быстро и грубо, как топором, пусть хоть дюжина охранников ошивается рядом. Самый простой способ найти вражью базу – проследить перемещения шерифа Бизерты. Не будет же он до утра сидеть в кабаке, ему нужно предпринимать дальнейшие шаги согласно плану, который пока не ясен. Не ясен и не интересен.

В этом районе, где в разбросанных повсюду кругах тусклого света открывалась вся панорама местной ночной жизни, народу было больше всего. Две таверны в одном месте, настоящая тусовка. «Глобус» считается заведением престижным, названия второй, где собирается народ попроще и пошумней, я даже не стал выяснять, не для того пришел.

Впереди меня брела, пошатываясь, компания полупьяных горожан, которые общались между собой исключительно руганью. За ними следовал отставший мужичок, спотыкающийся и постоянно что-то роняющий на землю. Чем ближе была площадь, тем сильней становились звуки музыки, крики ночных забулдыг и звонкий женский смех – все это поднималось в ночной эфир, словно туман над болотом, над улицами плохо освещенного города.

Висящие над городом темно-серые низкие тучи обещали, что погода быстро не изменится. Несколько минут, и дождь, постоянно усиливаясь, начал хлестать зарядами по крышам домов, миниатюрным огородам и садам.

Я ускорил шаг, прижимаясь левей и торопясь спрятаться под свес кровли. Компашка свернула направо.

– Рад вас видеть, мистер!

Уличный вышибала размером со шкаф моментально оценил все нужное и важное и склонил голову, приветствуя появление солидного человека, прибывшего издалека. Я еще шире расправил плечи. А то! Разве я выгляжу несолидно? Две кобуры с короткостволом – уже статус, хотя напоказ выставлять их не стал, прикрыв полами легкой куртки с закатанными по локоть рукавами. Еще и в чистое переоделся! Морда, как утверждают некоторые гражданские, подкачала… Однако свирепая харя вышибалы была ничуть не лучше моей, так что меня он принял как родственную душу.

– Места есть, дружище?

– Для таких солидных клиентов у нас всегда места найдутся! – горячо уверил мордоворот, ударив себя в грудь большой волосатой рукой, и тут же грубо толкнул в сторону пытающегося проникнуть в заведение забулдыгу самого босяцкого вида. – Чего встал, попрошайка, я тебя помню, проходи мимо!

Сразу за первыми дверьми, ведущими в таверну «Глобус», опираясь двумя руками на небольшой столик, с которого мистически разбрасывала полосы света пара решетчатых масляных ламп, в ожидании стоял меняла. Этот затрапезного вида предок первых банкиров выполнял, как я предположил, сразу две функции: приводил к единому знаменателю средства платежа посетителей, а они могут быть самыми неожиданными, и заранее вычислял наиболее состоятельных клиентов, которым может потребоваться некое особое внимание, что бы это ни значило.

Местных денег, динаров, у меня не было, и я предложил хозяину взятую на всякий случай в рейд большую и красивую монету – пять золотых долларов казначейства вольного города Доусона. Это достаточно большие деньги и в северном городе. Там вообще стараются сразу же разбить даже один золотой на более мелкие номиналы в талонах поставки терминалом, векселях или деньгах таверн. Узрев волшебный желтый кругляш, меняла повертел его в грязных пальцах, быстро куснул и замахал руками, заявив, что не может сразу разменять такую круть. А в соседнем кабаке разменять у меня не получится, потому что у этих неудачников и в лучшие-то дни если и набирается столько, то только к утру. Финансовый кроила попросил подождать, закрыв на ключ стол-сейф и выскочив на улицу. Дверь за ним пришлось закрывать мне.

Что было делать, подождал… Наконец разгоряченный и запыхавшийся меняла, который, судя по исходившему от него амбре, не мылся целый год, вернулся к рабочему месту. Выхватив из моих рук монету, он радостно возвестил, что наскреб пару доусонских долларов, четыре местных золотых монеты, имеющие вдвое меньший номинал, и целую горсть мелких динаров, покрывающих остаток меняемой суммы.

Только хотел спросить, имеется ли при таверне постоялый двор с приличными номерами и много ли людей остановилось на ночь, как вторые двери со стуком распахнулись, и я увидел летящие на меня широко распахнутые глаза.

Еле успел отскочить! Еще один мощный пинок придал несчастному дополнительное ускорение, отправившее его на пол предбанника. Рухнув на утрамбованную до крепости асфальта землю, всхлипывающий оборванец – компашка точно таких же болталась снаружи, когда я подходил к заведению, – быстро вскочил, разбрасывая сопли и отряхивая ладонями колени, и глянул на меня все тем же очумевшим взглядом.

– Час пробил, мой друг! Час пробил! Ты слышишь звуки флейт черных заклинателей? – Звонко выпалив этот бред, он быстро повернулся к меняле, не ожидавшему никакого подвоха, и, резко переходя от плаксивой истерики к бешенству, с размаху влепил ему маленьким кулачком по морде, после чего тут же убежал на вольный воздух.

Я не мог сдержаться и захохотал от всей души, в то время как меняла заходился в ругани и страшных угрозах мести.

– Еще один художник не смог добиться от общества признания и справедливости! – С такими словами я наконец-то вошел в главный зал «Глобуса».

Помещение было оформлено вполне привычно для большинства таверн Платформы.

Дело в том, что все найденные людьми локалки по большому счету одинаковы и используются в качестве источника качественного леса для постройки чего-нибудь другого. Материал отменный, срубы Смотрящих сделаны капитально, чуть ли не на века, но разобрать их не так уж сложно. Что и происходит. Как правило, этот ценный ресурс достается тем, кто более предприимчив и побогаче.

Стены увеселительного заведения сложены из неотесанных бревен, как и низкие перегородки, разделяющие одну сторону заведения на секции без окон. Видно, что эти перегородки смонтированы гораздо небрежней, мерцает свет, пробивающийся наружу сквозь щели. Балки перекрытия, как и стропила, открыты, в странном контрасте с ними под идущим по всему периметру карнизом тянутся короткие расписные занавески. В центре торцевой стены прибита голова огромного быка-круторога, одного из тех красивых монстров, что водятся в северной саванне. Багровые отблески ярко озаряют длинные темные рога и стеклянные глаза чучела.

Вокруг стоял громкий гомон голосов и взрывы грубого хохота, окликов и возмущенных выкриков. Много людей, почти все места заняты. В городах Южного материка практически нет никаких других развлечений, кроме посещения кабаков. Даже в самом прогрессивном Доусоне главная культурная достопримечательность – театр варьете, неплохой, кстати.

На Северном материке все гораздо круче. В Замке Россия имеется любительский драматический театр с ежемесячными спектаклями, есть краеведческий музей и кинотеатр, постоянно проводятся спартакиады. Отличный музей китайской культуры появился в Шанхае. Рассказывали, что у швейцарцев появился большой кинозал. Я там бывал всего один раз, в рейде, поэтому толком осмотреться не успел.

Здесь же все только начинается, не доросли еще.

Хотя эта ночь была теплой, в широком открытом очаге трещала и беззвучно, из-за постоянного шума и криков посетителей, стреляла искрами огромная охапка пиленых дров. Клубы дыма втягивались в недостаточно широкий раструб трубы, из-за чего какая-то часть валила прямо в зал. Нельзя сказать, что дым стоял стеной, но он чувствовался. На очаге кипел и булькал огромный и закопченный, медный, скорее всего, котел, разгоняющий по сторонам манящий запах варева.

В секциях сидели хорошо отличаемые от остальных людей VIP’ы и наиболее состоятельные посетители, ни одного свободного места. Элитарная территория была ограждена от остальной площади зала невысокой, от силы по пояс, стенкой с резным орнаментом, так что всякой задиристой черни рядом с уважаемыми людьми не прогуляться от нечего делать. Многие в зале курили, никакого тебе ЗОЖ и заботы о ближних.

VIP’ы, с показной небрежностью выбрасывая пальцы, тянули «Мальборо». Сигареты, хоть это и легкая в поставке терминалом позиция, приоритетом для операторов никогда не являлись, их небольшой запас доставался немногим. Остальные довольствовались трубками.

По центру стояли два длинных стола, забитые посудой и снедью. За ближним ко мне столом сидели двенадцать вполне освоившихся сотрапезников, людей самых разных возрастов, но одного статуса. Скорее всего, это были торговцы. В этом месте, прямо возле очага, дыма было больше всего, почти все торгаши вдобавок еще и дымили, и мне пришлось вглядываться. Остальное свободное пространство занимали небольшие столики на четверых, разбросанные тут и там. Несколько человек спинами к публике сидели возле барной стойки.

Найдя свободный столик в самом углу таверны, я подозвал официанта, наверняка уже получившего необходимую информацию от менялы. В это время двое работников кухни в застиранных передниках сняли с очага тяжелый котел. Торгаши тут же возмущенно загалдели, требуя пулей поставить его на их стол. Но кухрабочие не сдались и отволокли котел к своему столу, где еще один мужик, вооружившись огромным черпаком на длинной деревянной ручке, начал ловко разливать парящие порции в расставленные глубокие тарелки, не забывая кидать туда пласты нарезанного мяса.

Жрать-то как охота! Гадство, нельзя набивать желудок во время операции, разве что самую малость. Взяв принесенную тарелку, в которой жидко плескалось на самом дне, и небольшую глиняную кружку с легким сухим вином, я сразу кинул мальчишке три монетки, желая спокойно осмотреться, оценить пестрый круг посетителей, бодренько осушающих свои кружки, и хоть и по-нищенски, но поужинать.

Несмотря на обилие в заведении народа, воздуха хватало.

Высоко над головой на закопченном потолке имелось несколько вентиляционных окошек с приделанными к створкам длинными палками. В стены среди множества картин всех мыслимых жанров и направлений, собранных после попадания пятнашек, на разной высоте в беспорядке были вбиты костыли, на которых висела верхняя одежда, сумки и мешки. И только возле VIP-ложи стояли нормальные вешалки-стойки. Все светильники были выкручены на полную мощность. Правее барной стойки тянулся длинный кухонный стол и ряд полок с коллекцией разномастной посуды. За столом орудовал толстый повар, без заминки отпускающий блюда по заказу. Пожалуй, винца можно добавить, вкусное и действительно легкое. Я махнул рукой, подзывая служку.

В целом, за исключением заезжих торгашей, здесь собралась компания обычных обитателей подобных городков, такую публику можно встретить ночью в любом кабаке Платформы-5, от края ее и до края. Некоторые из сидевших за столами были, судя по экипировке, владельцами собственных дальних угодий, удачливыми охотниками-промысловиками и рыбаками. Они отличались от остальных загорелыми и обветренными лицами с не совсем трезвым, но неизменно цепким взглядом и быстрыми движениями, как у диких тварей, в окружении которых проходит их существование.

Чуть дальше от очага расположился только что закончивший играть гитарист средних лет, работник заведения или приходящий на подработку, человечек в вытертой и застиранной джинсовой паре. Морда опухшая, глаза водянистые… Бедолага то и дело с тоской поглядывал в сторону бара, но никто не торопился поднести ему чарочку, зная, что это добром не кончится. Одной рукой он прижимал к себе акустический «Хеффнер» с крепко поцарапанной декой, но все струны были на месте.

За вторым от меня столиком сидели трое из той категории страждущих, которая часто в такие заведения не заходит, посещая их только после какой-то житейской удачи. Местные, скорее всего, вольные работники с соседних ферм. Двое были похожи на братьев-погодков, эти дуболомного вида парняги с растрепанными космами вели себя спокойно. А вот третий, примерно того же возраста, то есть чуть за тридцать, непоседа с лисьим лицом, маленькими, то и дело неприятно подмигивающими глазками и острой бородкой, явно нарывался на неприятности. Он что-то постоянно выкрикивал в адрес собутыльников, пытался наскакивать на них прямо через тарелки и опрокинутую кружку, требовал от собутыльников справедливости и, похоже, борьбы с мировой коррупцией. На моих глазах братовья начали заводиться, не обращая внимания на возобновившуюся гитарную музыку, один, сжав кулаки, даже начал привставать. Но тут невесть откуда взялся внутренний вышибала, одетый в грубую жилетку из толстой кожи и просторные мягкие штаны, который просто отвесил быкующему звонкий и очень сильный щелбан. И что, уймется?

– Вот ведь дурья голова, постоянно шумит… Сейчас наш Фильс и этого смутьяна пинком выпроводит, – раздался рядом елейно-ехидный голос официанта. – Ваше вино, мистер.

Точно, парнишка упорно нарывается на неприятности. Отправят его пенделем в предбанник, как и предыдущего слушателя мистических флейт. Да уж, процесс непрерывный, я бы на месте вонючего менялы обзавелся хорошей глубокой каской, а лучше мотоциклетным шлемом с глухим забралом.

– Разве полицейские не обращают внимания на таких задир? Мне сказали, что они в «Глобусе».

– Здесь они, здесь, уже второй час сидят. С вашего места их не видно, мистер, – не повышая голоса, с готовностью пояснил официант. – Отклонитесь вправо и чуть привстаньте, видите, возле дверей в кладовые?

Я привстал. В углу, на низкой табуретке, грубо выструганные ножки которой ушли в землю от долгой статической нагрузки, раскинув руки и ноги, устроился жирный полисмен в стадии легкого опьянения. Его напарник в синей хлопчатой униформе с настоящими погонами восседал на соседнем табурете и, не в пример жирному, был внешне почти трезв. Однако и его точно так же не интересовало происходящее в таверне.

Нормально вы тут службу несете!

– От таких служак толку немного.

– Что вы, мистер, хозяин, да и все мы всегда рады видеть у нас доблестных служителей закона!

– Понимаю, не старайся… Это большое счастье, – хмыкнул я.

– Конечно, иногда они задерживаются несколько дольше обычного.

Раздался всеобщий взрыв смеха. Один из посетителей решил самостоятельно отправиться к барной стойке, но сил определенно не рассчитал и растянулся на полу, не продержавшись и пары шагов. Музыкант вздрогнул, проснувшись, посмотрел в потолок отсутствующим взором, словно что-то припоминая, затем перехватил гитару поудобней и опять начал щипать струны, наигрывая какую-то мелодию.

– А губернатор сюда не заглянет с визитом? – с деланой заботой о карьере назгулов поинтересовался я.

– Никогда, – быстро отрезал служка.

– Понятно. А что начальник полиции?

– У него медовый месяц, он уже в третий раз… – и замолк, запоздало опасаясь сболтнуть лишнего в присутствии чужака.

Да тут, смотрю, все под задницу соломки подстелили!

– Черт, а не переселиться ли мне на пару-тройку месяцев в Кайенну?!

– Отличный город, мистер, почему бы и нет! – поддержал меня получивший еще одну монетку официант, после чего быстро исчез.

Главный на данный момент враг – шериф Бизерты – с двумя корешками культурно отдыхал, укрывшись в третьей VIP-секции. Благодаря удачному, емкому описанию его я признал сразу, но разглядывать паразита не торопился, трудолюбиво вливаясь в окружающую среду. Слева от него восседал молодой человек в классическом, почти формальном костюме с однотонным галстуком, глядевший вокруг с глубоким презрением.

Кулаки зачесались! Живое воплощение бессознательного холодного высокомерия. Натуральная белая ворона, такой прикид я видел только у Сотникова и Дугина. Короткая, тщательно ухоженная хипстерская борода не могла скрыть миниатюрной части личика, оканчивающейся младенческим подбородком. Одной рукой он то и дело подносил к губам короткую трубку, другая держала вилку, которой он постукивал по столу.

Вот поэтому я и не люблю пафосных кабаков, мне проще в обычных. Здесь хочется дать в рожу сразу дюжине клиентов.

А не партнер ли это из числа местных? Костюмчик-то не совсем подходит приезжему торговцу… Скорее всего, так оно и есть, недаром он там уселся. Шерифу выгодно скинуть пленников на сторону, чтобы избежать варианта ответки при обмене и не навлекать беды на Бизерту. Удобней и проще, пусть даже с потерей доли прибыли, переуступить пленников тем, кто не участвовал непосредственно в акции, но имеет опыт подобных сделок.

Что они могут потребовать в качестве выкупа? Вариантов масса. Что угодно могут выкатить в требованиях, но это обязательно будет терминальная поставка. Например, сотню или даже две портативных электрогенераторов либо втрое больше патронных цинков. Желательно тяжелое и относительно компактное, что можно быстро привезти и так же быстро перепрятать.

У меня не было возможности хорошенько разглядеть третьего участника совещания, так как он сидел ко мне спиной. И все-таки что-то меня в нем беспокоило… Силуэт с лысой башкой казался знакомым даже в таком ракурсе. Я попытался вспомнить, где и когда мог его видеть, но ничего не вышло. Придется рассмотреть лысого чуть позже, во время постепенно назревающего визита в туалет, который находится во дворе «Глобуса», идти нужно будет через весь зал.

Однако опознание произошло раньше.

Бритый наголо человек неожиданно оглянулся сам, и мы встретились глазами. Единственное, что я успел сделать, это скучающе, якобы в бесцельном рассматривании всех посетителей «Глобуса», с короткими остановками протянуть взгляд левей.

Он! Приметный сабельный шрам, пересекающий лицо ото лба до левой скулы, трудно не запомнить. Тот самый мужик пиратского вида, с которым я столкнулся почти в дверях таверны «Под трубой»! Я-то взгляд отвел, а пират нет.

Бляха медная, неужели нарвался? Не обязательно. В тот момент я был в солнцезащитных очках. Если этот корсар что-то и увидел, то это свою искаженную в зеркальных стеклах морду. Тем не менее он засомневался точно так же, как и я. Вот сука цепкая! Нахмурившись, лысый опустил голову и отвернулся. Подумав с минуту, он все же привлек внимание шерифа, показав большим пальцем за плечо и, таким образом, сообщая о своих подозрениях. Прервав трапезу, шериф тупо уставился на меня, ощерился и пренебрежительно махнул рукой – мол, не обращай внимания на всякую ботву. Чем убедительно доказал, что в прошлой жизни не имел никакого отношения к внутренним органам, спецслужбам и оперативной работе вообще. Да и гангстер ты никудышный, нет нормальной чуйки.

Выходит, пират из Бизерты действительно направился к причалам, но вовсе не для того, чтобы разобраться в случившемся и начать наводить порядок железной бандитской рукой, а с целью сесть в какой-нибудь катерок и отправиться в Кайенну вслед за шерифом. Что же ты не задержался на лишнюю минуту в таверне, лысый? Дай бог, привалил бы и тебя.

И что же мне теперь делать?

Да и хрен с тобой, пират недорубленный, может, это даже и к лучшему. Что-то засиделись вы тут, товарищи преступники, хватит совещаться, пора ответ держать. Но окажутся ли возникшие у лысого подозрения, вызванные моим появлением, достаточными, чтобы остановить всю эту пьянку и погнать их в логово?

Прошло еще полчаса.

Решив круто поменять имидж, музыкант напялил круглые очки с абсолютно черными стеклами, которые на его далеко не безукоризненно правильном лице производили маскарадное впечатление. Хотел закосить под Джона Леннона, а вышло пугало. К пугалу присоединилась сорокалетнего вида певичка с весьма неплохим голосом. Надо сказать, что женщин в таверне было совсем немного, не больше четырех. Из подслушанных разговоров за столиками я узнал, что во время проведения больших ярмарок, когда в Кайенне разом появляется много новых кошельков, «Глобус» позиционирует себя чем-то вроде элитарного клуба и проявлений разврата и разгула в своих стенах не допускает.

Хочешь общества веселых девочек – ступай к соседям, все местные особы легкого поведения сейчас находятся там. А жен и дочерей торговцы, как правило, с собой в долгий и опасный путь по реке не берут, что правильно. Торговые караванчики, следующие одними и теми же маршрутами и почти по графику, всегда были главной целью полудиких речных пиратов новой формации, сбитых железной рукой главаря в крепкую банду.

В свою очередь суфражистки на Амазонке пока что заводятся только в богатеньких семействах главных вождей и приближенных к ним лиц, а женщин-бизнесменов позорно мало. Изредка в такой кабак может заявиться какая-нибудь матриархальная матрона вроде разлюбезной моей Сисяндры… И тогда только держись, мужики.

Нужник я так и не посетил.

В помещение маленьким вихрем ворвался с рождения не стриженный мальчишка лет десяти, который, ничуть не смущаясь, по-хозяйски привычно осмотрел зал, нашел глазами столик шерифа и метнулся к нему, вручив какую-то важную записку.

Да неужели? Я тут же подобрался: похоже, настает время серьезной работы. Шериф выслушал посланника, насупившись и насмешливо скривив губы, однако потом посерьезнел.

Ожидания оправдались! Компания заговорщиков сблизила головы, быстро обменялась короткими фразами и начала выбираться из-за стола. Расплачивался за ужин бородатый хипстер в костюмчике, который привлек внимание бармена, пальцами изобразив в воздухе блокнот и ручку, фиксирующую сумму счета. Дождавшись, когда компании вышла из зала, я через минуту-другую проследовал в предбанник, успев там шутливо замахнуться на менялу, тут же вжавшего башку в плечи. А на улице первым делом ринулся за угол, чтобы отлить. Уж это-то я заслужил? Оказывается, нет.

Только пристроился, как услышал откуда-то сбоку голос:

– Дальше иди, тут занято.

Эх ты, надеялся, что никого не будет, а, подняв голову, увидел какого-то парня с девушкой. Ну и место же вы выбрали для обжимания, любовнички! С досадой побежал за следующий и только там начал и завершил.

Где-то громыхнул далекий гром, а в воздухе уже пахло озоном. Непогода перерастает в ненастье… Шел мелкий дождь, банда, за которой я крался волком, набросив на головы капюшоны заботливо прихваченных плащей, быстрым шагом двигалась в сторону северного пригорода Кайенны. Звезды и луну скрыли низкие тучи. Лишь изредка масляный фонарь на углу улицы или под портиком дома зажиточного горожанина бросал слабый свет на поблескивающие мелкие лужицы, кусты у заборов, прохожих, несмотря на дурную погоду, все еще попадавшихся навстречу и которых становилось все меньше, и на чуть согнутые спины торопившейся попасть в логово троицы.

Улица криво огибала некоторые дома и участки, однако мне все равно приходилось держать приличную дистанцию, то и дело прячась за кусты. Тот, что со шрамом, подозрения берег и в любой момент мог оглянуться. Ближе к речке царили покой безлюдья и тишина. Освещения становилось все меньше, а промозглая погода, вид вымокших домишек и грязь проезжей части уж точно не способствовали уличному веселью… Некоторые строения находились в состоянии разрухи, но это никого не смущало, а наполовину уничтоженный пожаром дом не собирались восстанавливать: в уцелевшей части так и продолжали жить люди.

Преследуемые мной противники прошли мимо белого частокола с фрагментами проволочной ограды, за которыми стоял длинный дом с колоннами, сложенными из речного камня. Сбоку прилепилась часовня. Надо же… Похоже на монастырь. Скорее, все-таки монастырь, так и буду называть до выяснения будущую архитектурную и историческую достопримечательность, когда-нибудь на этих колоннах горожане поставят бронзовые мемориальные доски. С одной стороны дома находилась лужайка монастырского парка, с другой – фруктовый сад.

Тучи на время расступились, видимость несколько улучшилась. Небольшой заречный район Кайенны спрятался на противоположном берегу речушки меж двух холмов. Миниатюрно. Пара улочек, два десятка домов, окруженных высокими деревьями, которые хорошо защищают здания от палящего солнца и прилетающих с реки ветров. Улочки, усеянные камнями и ветками, больше походили на овраги, тянущиеся в гору. Вдали мертвенной белизной искрилось полотно Амазонки.

Ничего себе речушка, опять неточные данные! Дожди превратили ее в нормальную реку, бурную и быструю. Грязный поток бежал под крутым берегом к той самой бухте в устье, где на берегу чернели три небольшие лодочки, одна парусная джонка стояла на якоре в стороне от стремнины. Берег бухты полого опускался к широкому песчаному пляжу со ступенчатыми следами уровней уходящей в течение сезона воды. На песке бухты, у корней небольшой группы казауриновых деревьев лежал остов старого деревянного судна, выброшенного сюда капитаном в поисках спасения. Русло, изгибающееся сразу за длинным подвесным мостом, по краям поросло высокой травой и гнущимся под силой течения кустарником. Берега окаймляли густые заросли местного аналога рогоза.