Текст книги "Полное посмертное издание. Компиляция. Книги 1-28 (СИ)"

Автор книги: Вадим Денисов

Чек-пойнт «Юг», до него два километра. Большой череп с костями. Всем шухериться, приготовиться к сдаче в плен. Подъезжать медленно, без резких маневров, оружия не доставать, приготовить документы и пропуска.

– Они тут с ума сошли? Пропуска? Где их взять?

– Похоже, так, Миха. Дебилы. Всех запугали.

– Ща поправим. – Напарник повел плечами, щелкнул пальцами.

Блокпост уже просматривался.

– Сканер на громкую, – скомандовал я. Гоблин завозился с рацией.

– Что-то не выскакивают, шланги…

– Не расслабляться!

Теперь домики можно рассмотреть подробно, Мишка вскинул бинокль, озвучивая самое приметное. Я тоже поглядывал.

Шлагбаум замысловатый, из гнутого деревца, художественно обработанный. Опоры – причудливые коряги, с которых топором сняли лишнее. Такие же коряги-подпорки установлены под скамьями для перекура. Похоже, личный состав КПП в безделье со всем усердием развлекается резьбой по дереву. Над тем домиком, что у дороги, вьется тоненькая струйка дыма – обед готовят, черти. Окно в нашу сторону, обычное, не противомедвежье, со светлыми шторками. Сарайка стоит дальше от грунтовки, размером поменьше, чем основное здание, без окон, наверняка там хранится всякий хозбыт и припасы.

Большой навес, две железные бочки, козлы, поленница, вилы какие-то, лыжи, санки… В тени навеса на специальных вешалах – два очень интересных велосипеда с моторчиками, модель старая, а выглядят как новенькие! Висят под одинаковыми углами, европейцы, чего там.

Трахома, как я хочу такой заиметь! С детства.

В Дровянке у бригадира плотников есть веломот, на Дальнем Посту живет еще один. Оба советского производства, из локалок. Машинки оснащены двухтактным моторчиком «Иртыш» образца 1954 года. Вообще-то это точная копия немецкого двигателя ILO модели F48. Движочек настолько узкий, что встает между шатунами педалей, под кареткой. Заднее колесо приводится в движение фрикционным роликом, прижимается прямо к покрышке! Дикая вещь! Сплошной экстрим! На мокром грунте буксует страшно. Но есть и плюс – тише двигуна не бывает, лишь легкий шелест, мечта охотника и диверсанта. Дает он от силы двадцать пять в час, зато расход топлива чисто символический. Многие пытались выкупить у хозяев эти раритеты, серьезные деньги давали, в том числе и я, но безуспешно…

В Берлине тоже есть такая шняга, германского производства. Мотовелосипед Presto-98 с движком фирмы Fichtel & Sachs в соточку кубов. Такие движки, начиная с 1938 года, на ходовую часть собственного производства устанавливали несколько десятков немецко-фашистских фирм. Чудо техники принадлежит Иштвану, начальнику автомастерских в Берлине. Там вообще ничего и никому не светит, в жизнь не отдаст.

Так вот – на стене висят именно они.

Отжать, что ли? Внагляк.

Гадская канитель, нельзя забирать, благородные американцы так себя не ведут.

На земле стоит полуразобранный скутер, битый – в данный момент не интересно.

Эфир чист, паники не слышно. На крыше главного зданьица серебрится небольшая солнечная панель, над ней – покрашенный темной краской бак для нагрева воды, они теперь распространены во всех анклавах. Есть солнце – есть горячая вода. Нет – мойся холодненькой. Душ наверняка снаружи, мне не видно. Высокая антенна грубо привязана к зачищенному стволику, провод в обмоточку, Вотяков за это убил бы. Палисадник чем-то засеян: огородничают бойцы. Собачьей будки не видно – очень хорошо!

Флаг шведский, модифицированный, над горизонтальной полосой – кучка белых звездочек, англосакские наработки никому покоя не дают, удобно.

Да просыпайтесь же вы, триста метров!

– Ага! Вышел, лупень долговязый! – констатировал Сомов. – Короткая!

Я плавно затормозил, дав Мишке спокойно навести прицел пулемета. Это правильно, с хлопцами из Альянса надо так: сначала прицелься, потом разглядывай.

– Ехаем!

– Гоб, что за ствол?

– Что-то типа ППШ…

В левой руке караульщик держал оружие, в другой какую-то жраку – пирожок, что ли? Они еще и пироги пекут? Вот это служба, вот это лафа! Караульщик повернулся к нам спиной и со всей дури начал долбашить по стеклу оконца, вызывая напарника. Скорее всего, их всего двое, для троих такая изба на курногах будет тесновата.

Это не ППШ, а пистолет-пулемет «Суоми», неплохая машинка. Значит, и финны при них?

– Пока не опасен, – решил напарник. – Но дорожку держи.

И тут у меня в голове всплыло былое-молодое. Вот бы сюда не на «виллисе», а на БМП! Да пострелять по вражинам от души!

Мехводом быть хорошо, ведь в целом броня подчиняется тебе. Но и наводчиком-оператором БМП работать зашибись. Я и за него могу, запросто, обучали… Трахома, как же захотелось пострелять из серьезного оружия! Эх… было дело, давали гвоздя! Команда. Прыг в башню – привычно скользишь внутрь селедкой, никакой железки не задеваешь. Шлемак подключить. Щелк, щелк – руки к тумблерам, все как у пилотов.

Башня просыпается, очухивается, злится: «Разбудил? Давай настоящее дело!» Сейчас все будет, родная! Заработал преобразователь, запищали в раскрутке гиротахометры. Зырк в прицел – лицо к резине, – а там шкалы и марки, желтые, как волчьи глаза. Да я и есть волк! Где добыча? Стабилизатор! Опять щелкнуло, включился. Глазенки светодиодов разгорелись, доворот башни в сторону, пушку вниз, смотри в нее, враг!

«Лунев, порнограф, где доклад?!»

«Наводчик к бою готов!»

В наушниках шипануло, слышен вздох и голос комода: «Вышка, я Натрий-одиннадцать, к бою готов». Батальон тоже докладывает.

«Броня, я Вышка, вперед!»

Комполка злой, как сволочь, его опять не приняли в Академию Генштаба, только что вернулся в часть из столицы. Все прячутся. Закосячишь – точно бросит на «губическую вахту», буду рыть очередной погреб на даче… Комод рявкает: «Вперед!» – машина покатилась по дорожке, системы сглаживают неровности, ощущаешь лишь легкое качание.

«Рубеж открытия, контроль мишенной обстановки!»

Самая нервотрепка, жалеешь, что у тебя всего два глаза! Ну, поднимайтесь же! Поднялись сразу две: одна во фронт, другая в облическом движении, это комбат, сука, придумал усложнение задачи! Мы что, конспекты у тебя выкрали? Двоечник… Но вояка он реальный.

Центральный угольник под срез той БМП, что уходит под углом, эта ценней.

«Дорожка!»

«Выстрел!» – стандартное предупреждение, короткая очередь красиво ушла в сторону электрифицированной трехслойной фанеры. Вентиляция работает нормально. Перевод на вторую, стабилизатор хватает. Здесь ни «короткой», ни «дорожки» не будет, надо лепить на скорости. Вроде поднял пыль за бруствером?

«Добивай! Первый ориентир, ближе и чуть левей!»

Это мы со всей радостью. Есть! Две трассы прошили уже падающий лист, персонал полигона матерится. Трасса очереди врезалась в мишень. И пошли подниматься другие, то бандиты с РПГ, то пулеметчик. И я их пулеметом. Все-таки дым лезет, башня заполняется характерной вонью. Впрочем, кому вонь, а кому сладкий запах боя. Где столбы финиша? Я все снес? Успеваю закончить упражнение по времени?

«Покрутись, есть тридцать секунд», – советует комод. Вроде бы нет мишеней.

«Ну че, нормально, – решает командир. – Не спи!»

Что ты, старшина, как с молодым?

«Стрельбу окончил, оружие разряжено!»

Вот и рубеж прекращения огня, мехвод закручивает машину в обратку, я с такой же скоростью разворачиваю башню в сторону мишеней, не приведи господь, комбат увидит, что кто-то замешкался! Месяц назад один олух забыл развернуть башню, выставив стволы на баню, ага… Огреб по макушку. Два вращения одновременно, незабываемое ощущение!

Быстрей к вышке, скоро ужин, надо отдохнуть, впереди еще ночные стрельбы…

Потряс головой, сбрасывая несвоевременное видение. Подъезжаем.

Тут выскочил и второй, этот без автомата, в руках сковородка.

Что сказать – клоунада! Бойцы разглядели американский флаг и замерли в оторопи.

Поприветствуем камрадов! Я трижды нажал на клаксон и вжал педаль – джип с кинематографической быстротой влетел на площадку перед блоком и застыл, поднимая пыль. Выходить не надо, не мальчики приехали.

– Привет, парни! – крикнул я, полуразвернувшись. – Как вы тут без нас? Держитесь? Террористы не обижают? А то поможем, сторожевой корабль «Барракуда» военно-морского флота США скоро зайдет в вашу речку! Ха-ха! Расслабьтесь, все неприятности позади, Америка уже здесь!

Сказать, что воины потеряли дар речи и способность двигаться, значит прорисовать лишь десять процентов от истинной картины. Статуи!

– Смелей, парни, подходите, мы не с другой планеты, ха-ха!

Наконец они стали отмерзать, синхронно двинувшись вперед. На голове у обоих появились темно-синие береты – носить не умеют, напялили как крестьяне.

Я небрежно кинул правую руку к виску.

– Команд-сержант-мейджэр Энтони Галлахер, доблестная седьмая разведгруппа специального батальона рейнджеров, Форт-Брегг, Армейское командование сил специальных операций!

Мишка как бы расслабленно стоял за дугой, левый локоть на трубе, однако правая рука все так же удерживала ручку управления огнем. Ствол хоть и отвернут в сторону, но ясно: чуть довернет, и «крестовик» в секунду превратит обоих в фарш. Жует жвачку, падла! Новый пластик, между прочим, прошлый выплюнул возле таблички, утверждая, что уже невкусно, а постная мина может помешать актерскому мастерству.

– Это здоровенное чудовище у пулемета – наш знаменитый капрал Дик Возняцки, позывной Гоблин. Вот его надо бояться…

Зря я это сказал, оба заметно напряглись, маленький побледнел. Тот салабон, что с автоматом, конопатый, как булка в гамбургере, наконец-то открыл рот с крупными зубами и произнес с характерным акцентом:

– Американцы?! Слава богу… Мы слышали, что у русских есть некий Гоблин, страшный человек, профессиональный убийца. Патологический маньяк, людоед из KGB, так рассказывали арабы, когда еще контактировали с нами…

Теперь настала моя очередь мысленно поджать колени. Этого только не хватало, засвеченного людоеда! Дожили, прославились на всю Волгу! Придется Мишгану менять позывной, ох, придется!

– Вы что, флаг не видите? Американцы, конечно, дети извращенного общества потребления! – Это-то я выпалил, а вот что лепить дальше, придумать не успевал.

Обстановку по-своему разрядил Сомов. Напарник медленно распрямился и одним прыжком перелетел на землю, встав прямо перед бойцами.

– Этот синий берет тебе идет, парень, – молвил он сумрачно. – Фамилия, звание!

– Тармо Кыверик, капрал роты охраны!

– Матиас Ребане, рядовой! – пискнул караульщик, вообще не похожий на скандинава или прибалта. Черненький, как цыган, с тоненькими, тщательно выровненными усиками. Ростом пониже дружка, но не намного. В принципе оба рослые, по крайней мере для меня.

Только не для Гоблина.

– Русские, говорите? – проскрипел он, глядя на альянщиков сверху вниз. – Где, сколько? Быстро!

– Дик, брось, не пугай ребят! – гаркнул и я, выбираясь наружу. – У вас есть горячая еда? Мы уже пятеро суток в поле, а времени на готовку нет.

– Конечно, конечно! – заторопился Тармо, старший в этой милой компании. – Прошу! Нам надо срочно сообщить о вашем визите по рации лейтенанту Акселю Якобсону, основной блокпост Альянса в пятнадцати километрах отсюда.

– Лейтена-анту… Никакого радиообмена! – строго предупредил его Сомов. – Иначе нам придется вас убить.

– Ха-ха-ха! Дик почти шутит! – успокоил я мальчишек, положив руку на кобуру кольта. – Пока мы не знаем, кто вы такие. Так что лучше вести себя спокойно, ОК?

– Оба эстонцы, мистер, резиденты Северного Альянса под управлением Швеции, – согласно кивнув, быстро ответил Тармо.

Мы с Мишкой в недоумении переглянулись.

– Эстония? – загофрировал морду напарник. – Я знаю, где Албания. Командировка в Кэмп-Бондстил.

– Знаю, Дик, мне инструктор показывал! Это где-то между Россией, – я, вспомнив новозеландца, показал пальцем налево, а потом направо, – и Уралом, так?

Бойцы привычно замялись. Видать, заманались быть на вторых ролях у шведов.

– А почему не блокгауз, как положено на фронтире?

Выяснилось, что пацаны – придорожные наблюдатели, головной заслон, призванный вовремя закричать «караул», убойные должности по большому счету. Демонстрация флага, не более. Новых знакомых это никак не парит, беззаботны до неприличия! Их сюда направили в качестве поощрения за хорошую службу у спорных островов.

– Что это за железяка у тебя, э… Матиас? Если сюда прибудут крутые парни, тебе понадобится пушка побольше. – Гоблин вытянул руку и звонко щелкнул пальцем по сковородке.

– Да нет тут крутых, только наши ездят… Заправляем при возвращении, кормим. Давно никого не было. Раньше, говорят, забегали африканцы, но их быстро отучили.

Главное, не снижать напора, а то начнут интересоваться лишним: как мы попали на дорогу, где эта Америка и что вообще тут делаем.

– А у нас для вас есть сувениры! – подойдя к машине, я вытащил две бутылочки кока-колы. – Забыли уже, что это такое! Держите, а то пьете какую-нибудь мочу. Этот, как там… квас!

Наблюдатели с радостью схватили подарок. Вот же скотство, как жалко! Самому настолько захотелось глотнуть, что хоть убивай их! Как тут мочить, пацанва глупая…

– Прошу! – вытянул руку Тармо, открывая дверь. – А квас – это у русских.

– Черт побери, опять русские?! – страшновато взревел Сомов замогильным голосом. – Сейчас расскажете…

В небольшом помещении КПП было очень чисто и уютно. Оглядевшись, Сомов тут же выстроился возле окошка, выходящего на север: будет контролировать дорогу к Стокгольму.

А неплохо! Во как служба поставлена, курорт! Нар нет, вместо них две нормальные деревянные кровати с резными спинками. Пухлые подушки, одеяла, белоснежные простыни. Три столика: обеденный, готовочный и рабочий, пара блоков старенькой ламповой радиостанции. Много встроенных шкафов и ящичков. С любовью дальний пост оборудован, много человеко-часов ушло на весь этот уют.

Присел за стол, парни немного расслабились.

– Дьявольщина, тут русские близко? – Я постарался придать вопросу максимально озабоченный тон.

– Сколько сейчас времени? Можете сами послушать, – улыбнулся Тармо. – Матиас, включи станцию, я пока налью кофе.

Эти первыми стрелять не начнут, простые парни. Не приведи господи, завалишь американца, чего потом ожидать? Подхода к Стокгольму авианосца?

Через семь минут болтовни почти ни о чем, как им могло показаться, короткого щелканья и шипения мы с Гобом услышали родное:

– «Пип!»

После чего приятный женский голос возвестил:

– В Замке Россия – семнадцать часов ровно.

Еле удержался, чтобы не глянуть на наручные часы!

– Внимание! Прослушайте стандартное сообщение. Всем, кто нас слышит! Русские люди, представители других национальностей Российской Федерации, а также все те, кто пожелает стать новыми гражданами новой Империи – Российского Союза! Замок Россия ждет вас. Нам нужны вы все: мужчины, женщины, дети, старики и инвалиды. Все ваши специальности и умения в России будут востребованы. В обмен на полную лояльность, согласие называться россиянами мы гарантируем вам уважение, работу по силам и умениям, безопасность, бесплатное, очень качественное медицинское, коммунальное и социальное обслуживание, достойное человека проживание, питание… Учтите это и не сомневайтесь больше – вы в Новом Мире, который мы определили и назвали Платформа-5. Это не наша старая Земля, не думайте, что вы просто попали в дикие незнакомые места. Знание старой географии не поможет, здесь другой мир, полный опасностей.

Наш анклав расположен на берегах великой реки, текущей с севера на юг, которую мы назвали Волгой. Замок, столица империи, находится на левом, таежном берегу. Напротив – огромная степь, Междуречье. Столица стоит на равнине, гор в непосредственной близости нет. Россия – успешно развивающийся селективный кластер, крепкое, мощное государство с сильной армией, промышленным производством, основатель Русского Союза, в который входят уже много государств. Преодолев первые трудности, мы заставили себя бояться и уважать.

Уже на дальних подступах к территории России вы увидите специальные щиты или таблички, выполненные на разных языках, включая разговорный русский, содержащий некоторые характерные верительные признаки, хорошо опознаваемые любым гражданином бывшей РФ и СНГ, – следуйте указаниям, обозначенным на них. Однако опасайтесь подделок и провокаций. Лишь сравнив все указанные нами признаки, характер местности, особые приметы и убедившись, что перед вами – российские земли, смело подходите к блокпосту с триколором, обращайтесь к жителям наших удаленных поселков или ожидайте рейда патруля…

Сообщение станции «Радио Россия» закончилось…

Я отвернулся к окну и, решив, что никто не видит, с тоской посмотрел на юг. Есть контакт, Родина рядом! Не расслабляться, Кастет, не забывай, ты сейчас в шоке! Таким и повернулся к эстонцам.

Гоблин, внимательно слушая женский голос, пытался тут же анализировать услышанное, итог ему не нравился, и он сидел злой и хмурый.

– Командир, я не настолько хорошо знаю русский… Но это же пропаганда!

– Русские не изменились в новом мире, и нас предупреждали об этом в Форт-Брегге, Дик. Это наглая, подлая панславянская пропаганда! ОК! Слишком большой объем новой информации. Обдумывать такое будут в тиши штабного кабинета, и не мы с тобой, рейнджер. Рассказывайте дальше, парни! Где они конкретно?

Разговор начал обнадеживать: после первых минут спокойной беседы хлопцы уже не откажут в получении новых сведений. Какое у них контрольное время связи? Тут самонадеянность вредна. До лейтенанта всего пятнадцать километров, он сидит где-то северней и ближе к реке, наверное, неподалеку от въезда в анклав. Это их, лопушков, какое-то время можно водить за нос, а опытный взрослый спец, заряженный на недоверие к соседям, раскусит нас быстро. Потребует аусвайсы, частоты связи с командиром подразделения, быстренько протестирует на качество произношения… Надо бы поторапливаться. Вот об инфраструктуре Стокгольма точно не стоит расспрашивать – плохо кончится.

– Откуда у вас такой автомат. Финны здесь?

– Финны предатели! – с негодованием заявил капрал-наблюдатель. – Они удрали еще в самом начале! Захватили моторную баржу и ушли вверх по течению Волги.

– Волги? – переспросил я. – Вы так называете большую реку, да?

– Русские ее так назвали, а остальные постепенно подхватили… Зачем упрямиться в мелочах, разве это важно? Непринципиально. Знаете, они уже приплывали сюда, прошли по реке на военном корабле, нам тогда ответить было нечем.

Я показушно заскрипел зубами.

В анклав входят шведы с селективкой, датчане, все прибалты и норвежцы. Саамов, вопреки ожиданиям, здесь не оказалось, во всяком случае их не упомянули. Даже по самым скромным прикидкам, анклав получается немаленьким. А вокруг Стокгольма сплошные враги и идиоты. Выше по течению – коварные китайцы, ниже – бесполезные банды, сброд. Еще южней – страшные русские, которые, несомненно, месяц за месяцем только тем и занимаются, что прорабатывают хитрые планы захвата столицы… Им регулярно вламывают отряды Альянса, не давая русакам вольготно плавать по реке… Ничего, когда-нибудь войска Альянса с триумфом пройдут по улочкам Замка Россия! Китайцы, японцы, русские, немцы и арабы – всех прижал славный город Стокгольм!

С Преторией отношения больше торговые, чем политические. С Мадридом пока не сложились.

Попросили у ребят карту, те было замялись – документ секретный, могут взгреть. Тогда я беспардонно попросил нарисовать схему. Отказать им было трудно, они уже познакомились с союзниками. Схема ведь не карта, ничего страшного!

Кадры решают все… Здесь, на Платформе-5, их нехватка чувствуется еще острей, чем на Земле. Где набраться опытных и умных на все задачи? Эх… Неохота подставлять простых деревенских ребят, влепит им начальство не по-детски, сошлет на острова. Лучше бы они вообще умолчали о нашем визите! Так ведь не поймут. И не послушаются.

Я с удивлением разглядывал быстрый набросок. Восточней Волги практически белое пятно. А вот сама река до устья изображена довольно точно – неприятный сюрприз! Значит, разведка Альянса ходила по Волге, Замку будет над чем задуматься! Южный порт, с названием! Откуда данные? Впрочем, могли и в Мадриде узнать. Или даже в Квебеке, если были контакты. Выходит, какие-то были.

Однако куда больше меня занимала сетка дорог вблизи столицы испанцев… Вот оно как там, оказывается! Учту. Экспликации анклава нет, секретят. Правильно делают…

Верхней дороги на схеме не было.

Поговорили еще немного. В Альянсе господствует национал-либерализм. Что это такое, я не совсем понял. Нацики они, короче, маятник качнулся в обратную сторону, никакой толерантности. Неграм, арабам, тюркитам и презренным славянам там лучше не появляться.

– Национал-либерализм… Это не фашизм? – почти нейтрально поинтересовался я.

– При чем тут фашизм, мистер Галлахер? – выпучив глаза, искренне удивился Тармо Кыверик. – Говорю же, национал-либерализм!

– Яйцеголовые пусть разбираются, – махнул я ладонью.

Нормально, не? В Берне рабовладельческий строй. В Стокгольме – фашистский. И все это бывшая просвещенная Европа.

– Ваши куда ездят? – поинтересовался визуально подобревший Гоблин.

– В основном на юг, сейчас к украинцам, контакты налаживают.

– И эти тут!

– Ну, не совсем тут, до них далековато. В Донецк.

Сомов сам стукнул себя по спине и закашлялся, даря спасительную паузу. Донецкие контачат с нациками? Что-то новенькое!

– Что еще за Донецк?

– Городок из новых… Нам не рассказывают, мистер, наше дело – наблюдать, машины заправлять, докладывать вовремя о подозрительном.

Я посмотрел на часы: пора.

– А вы что, в Стокгольм разве не собираетесь? – удивился капрал.

– Некогда! Туда пойдут пятая и шестая разведгруппы. Мы высадились на побережье океана, вышли на магистраль, разбили на сектора. Доложим о выполнении своей задачи, а дальше пусть командование решает.

Пошли на улицу. Если хотим посмотреть на Стокгольм сверху, то надо гнать. Вечереет. В поблекшей траве двух ухоженных клумб ярко сияли синие бокальчики луговых цветов со звездчатыми лепестками. Пастораль! Ближе к вечеру на местности проявились все краски.

Попрощались тепло, парни вытащили нам в дорогу огромный кусок свежекопченого окорока с золотистой шкуркой и две длинные французские булки – сейчас Гоблин зальет слюной весь пулемет. Неплохо их тут кормят!

Двигаем дальше. Сигнал клаксона, дымок из выхлопной, пыль на дороге.

– Как думаешь, лейтенант погоню отправит? – спокойно спросил Мишка.

– Пятьдесят на пятьдесят. Не, семьдесят на тридцать.

– Семьдесят на что?

– Что отправит. С такими подчиненными начальник должен быть умным.

– Встречать будем?

– По обстоятельствам, Гоб… А пока на гору, надо успеть Стокгольм заснять.

– Тады жми! Там локалка, спорим? Пустая.

Джип, словно подстегнутый, с ускорением полетел по трассе. Все идет нормально.

– Интересно, Кастет, какую песню после сообщения в Башне поставили?

– Ну… Поди, про любовь.

– Думаешь? А… пойдет, – пару секунд подумав, решил напарник и полез на заднее сиденье, чтобы развалиться там поудобней.