Текст книги "Полное посмертное издание. Компиляция. Книги 1-28 (СИ)"

Автор книги: Вадим Денисов

Возле домов было много мусора. И не бытового. На траве валялась разбитая мебель, в последний момент сброшенная с грузовиков, одинаково объемистые тюки с тряпками, груды посуды, старая бытовая техника. Обыватели, разъезжаясь в спешке кто куда, бросали ненужное прямо на улице. Никто не торопился подбирать лежалый ништяк – кому он нужен, если вскрытые магазины забиты новеньким товаром?

В одном месте остановился специально, заметив на земле нечто интересное – россыпь стреляных гильз двенадцатого калибра. Высунулся, посмотрел в форточку – красный пластик лежал кучно. Не тот ли грозный обладатель двустволки балуется вечерами? Не возомнил ли он себя грозой микрорайона?

В любом случае знак плохой, еще одна стрельба не нужна – нам и недобитых бандюков хватит.

– Как тут только люди живут? – спросил я тихо.

– Да немногие живут, буквально считаные единицы, – так же тихо ответил мичман, наклонив голову к панели приборов и пристально всматриваясь в закрытые окна высоких домов. – Как? По инерции. Память тяжело предать, сами должны понимать… Генераторов натащили на этажи, за водой к реке ездят, без лифта все это наверх тянут. Николай Александрович – он ведь что? Понять человека можно. Столько лет с женой мечтали на югах осесть, деньги копили, наконец-то решились на переезд, что само по себе непросто сделать в таком возрасте, а тут – бах, приехали! Как убежишь из желанной квартирки, честным трудовым потом добытой? Очень хорошо понимаю, сам все это пережил.

– Так ведь страшно среди каменных могил! И обрушиться легко может при ударе.

– То-то и оно, Костя… А все едино сидят, упрямцы.

– Что вы там рефлексируете, сплетники хреновы? – нетерпеливо крикнул Гоблин с заднего сиденья. – Не тушуйся, Кастет, ехай давай! Страшно ему, не страшно…

Машину я поставил прямо перед подъездом.

Методика работы в постапокалиптическом городе ничуть не отличается от привычной нам сталкерской. Ну, с городскими нюансами, конечно, а так… Тоже самое. Чаще останавливайся, лучше слушай. Забирайся при любой возможности повыше, смотри позорче, внимательно. Мордой крути постоянно. Оглядываться не ленись, вперед не ломись дурью. И безусловно верь своей чуйке.

– Гляди, вон он, Николай Александрович, с балкона на нас смотрит! Ждал! – обрадовался Степан, выскакивая из кабины на асфальт. Громко шлепнули тяжелые башмаки, я болезненно поморщился. Хорошо бы не топать. И вообще вести себя потише.

– Проверить оружие!

Сомов моей команды дожидаться не стал, сделав все нужное автоматически.

Мичман поспешно перекинул короткий автомат со спины на грудь, взял на изготовку.

– Палец со спуска сними, – сказал я.

– Что? – растерялся мичман и тревожно оглянулся, словно что-то прошляпил.

Так дело не пойдет. У меня нет времени на обучение.

– Степан, давай-ка ты ствол на плечо – и не снимай без распоряжения. Времени на боевое слаживание нет, не хватало нам в подъезде очередь в спину от своего получить… Выполняй, чего замер! До команды идешь первым, потом отходишь назад, по команде же просто падаешь на ступени. Все просто, понял?

Мичман надулся, но кивнул. Потерпи, морячок, потерпи, без тебя отработаем.

Пожилой мужчина, перегнувшись через балкон седьмого этажа, все махал нам рукой. Я тоже махнул в ответ. Господи, и все-таки как они тут живут? Каждый день таскать тяжести без лифта – чокнуться можно…

Как выживают люди в этой, ныне практически дикой, среде?

Предшествующие событиям мирные времена были сытыми, расслабляющими. Физических нагрузок на человека с годами становилось все меньше и меньше, племя непосед – охотников и рыбаков, промысловиков, геологов и туристов – постоянно сокращалось. Многие полевые практики, развивающие способности к самостоятельному выживанию в агрессивно-честной среде, зачастую просто исчезали. Городские люди все больше сидели не в катерах и нартах, а в своих уютных бложиках, где виртуально перлись от опубликованного виртуальными же друзьями остренького. Хотя некоторые, страдая от чувства неполноценности подобного бытия, пытались найти замену настоящему полю в ближайшей зимней рощице – и то хлеб! Так ведь и таких немного оставалось!

Нас встретила тишина пустого дома. Все окна закупорены.

Тяжелая металлическая дверь подъезда с цифровым замком, блоком маленьких, некогда подсвеченных изнутри кнопок и круглым датчиком под магнитный ключ была приоткрыта – все электричество в районе давно вырубилось.

Сделав всего пяток шагов к двери, группа остановилась – на севере раздался низкий дребезжащий гул. Нарастающий.

Летит, зараза! Где? Куда?!

Приличных размеров метеороид мчался к земле на большой высоте, полого, ровно.

За объектом кучерявился уже знакомый густой дымный след бело-серого цвета. Как я мог спутать его с самолетным, это же просто смешно!

Сюрреализм происходящего поражал по-прежнему.

Ни огромные дыры в домах, ни груды бетонных осколков и кирпича на перекрестках все еще не убеждали, что передо мной – катастрофа поистине вселенского масштаба. Мозг подставлял привычное: пусть очередная война, пусть даже мировая! Разум охотно соглашался на происки террористов, словом, моделировалось хоть как-то привычное, объяснимое, то, что имеет видимые причины и конкретных виновных, даже если это целые народы!

Космическую фантастику разум воспринимать отказывался наотрез.

Рев становился все громче и громче. Трассер с дымным следом чертил зловещую линию прямо за абрисом высоток, линия постепенно проходила всю видимую мне на севере панораму. Да, этот идет высоко и в стороне. Но страшно было конкретно, в том числе и за тех, кто окажется в зоне падения каменного монстра.

Мы с Гоблином рефлекторно поджались, даже присели, а вот мичман на космический объект вроде и внимания особого не обратил.

– Далеко улетит, даже взрыва не услышим! – сообщил он опытно и победно посмотрел на сухопутных салаг. – Штаны менять будете?

Паразит такой… Ничего, Бог любит пехоту.

Сегодня ночью наконец-то выбрали время для болтовни, узнали много нового.

Долгоиграющий метеоритный поток как только не объясняли. Все кому не лень, но больше всех старались политики и эзотерики всех мастей. Ученым затыкали рты – что толку базарить после того, как опять прошляпили! Люди вообще слабо верили научникам. Степан все время поминал Первый Челябинский метеорит, который астрономы и вояки проспали просто позорно, всем миром, заметив объект лишь тогда, когда он заполыхал в небе над Уралом, чудом не разворотив Челябинск… Была ли надежда, что научники способны точно просчитать более зловещую катастрофу? Очень слабая. Отсюда общественная злость. Как говорится, за что деньги плочены?!

В итоге общенародно решили, что некий блуждающий планетоид врезался под косым углом в Луну, после столкновения появилась куча обломков, аналогично поясу астероидов, но вокруг Земли. Вот и начался фатальный звездопад – облако осколков путешествует вместе с Землей. На несчастную планету посыпалась космическая шрапнель калибром от нескольких метров до нескольких десятков.

Какие-то спутники просто снесло с орбиты, другие отключили сами люди. Пострадали станции управления и корректировки. Интересно, что, как выяснилось позже, планетоид вроде заметили еще на подлете, даже траекторию рассчитали, поняв, что непосредственно на Землю он не упадет. И успокоились.

Вот только про Луну забыли, накосячили. Луна, кстати, пострадала не очень сильно, сохранив свое прежнее влияние на приливы и отливы. Мало того, она каким-то непостижимым образом сумела восстановить свое положение в пространстве, вновь встав к Земле знакомой всем стороной и отказываясь показывать сторону обратную, что породило целый вал инопланетянских версий. Дальше началась еще большая конспирология – договорились до того, что таинственные обитатели Луны воспользовались моментом: провоцируют бомбежку в надежде захватить опустевшую планету.

Обломки, оставшиеся на земной орбите, по ней и будут летать, практически вечно, какие-то упадут, что-то сгорит. Те, что не остались, – перешли на орбиту лунную. Они будут регулярно пересекать земную орбиту, согласно пока неизвестной статистике порождая все новые и новые столкновения.

В бесконечной вселенной вероятно все.

Но без инопланетян, согласно общественному мнению, тут не обошлось.

Сталкерам эти инопланетяне побоку. Не помешают и не помогут. Все придется делать самим. И сваливать отсюда на любезную сердцу Платформу-5.

– Входим.

С тепловизором не повезло. Третий комплект новых батареек меняю, а садятся они очень быстро. Что-то в потрохах. Вот и сейчас прибор вот-вот сдохнет, зараза… Почему в кино все работает, кроме замков зажигания, а в жизни все ломается? Тем не менее свежих тепловых следов на полу нет.

Хорошо, что архитекторы южных строений предусматривают в проектах возможный максимум естественного освещения внутренних помещений. Окна на лестничной клетке пропускали достаточно света, все видно. А вот ночью тут полный завал, шастать не захочется даже с фонарем.

– А че, чистенько, не испохабили, – шепотом прокомментировал Гоблин, не выпуская из виду очередной лестничный марш.

Подъезд действительно был чистым. Ни одной надписи, ни одного наклеенного объявления на стенах и у дверей лифтовой шахты. Даже увядшие цветы в проволочных держателях остались висеть на этажах. Видно, что жильцы свой дом любили, содержали подъезд в чистоте. Видел я когда-то старинную табличку «Дом образцового содержания». Вот тут ее можно было бы повесить на законных основаниях.

Восемьдесят процентов, что все пройдет штатно. Однако мы обязаны предусмотреть неожиданности, в том числе провокации, подлый обман и простую дурь человеческую.

От идеи пустить мичмана вперед пришлось отказаться сразу же – он опять затопал, как слон, да еще и упал с грохотом. Самолично поставив его «ксюху» на предохранитель, я отправил его назад, дальше мы двигались проверенной двоечкой.

Звякнуло. Потом наверху хлопнула дверь и не по-старчески бодрый голос прокричал:

– Поднимайтесь, товарищи!

Мичман радостно осклабился – мол, видишь? К чему были все твои опаски, Кастет?

Да просто к тому, что привыкли мы работать именно так.

Но пошли мы уже спокойней. Ага, четвертый этаж…

Наверху опять послышался какой-то металлический звук. Вдруг женский голос что-то прокричал. Глухо, словно из глубины. Из квартиры.

– Что там случилось, Нина? – громко переспросил Николай Александрович недовольным голосом. – Сейчас, сейчас, иду!

Дверь хлопнула снова, я пожал плечами и продолжил движение за Мишкой.

И почти сразу почувствовал еле уловимую вибрацию.

Как будто кто-то невидимый наверху подключил строительный вибратор, которым утрамбовывают бетон. Только звука не было слышно.

Мы с Сомовым остановились одновременно. Первое, что я подумал, – метеорит летит, приехали… Мысли проносились молниями. «Как я могу чувствовать вибрацию еще не воткнувшегося объекта?» – вот основное разумное, что я успел зафиксировать. Не может такого быть. Пошли!

Пятый этаж.

Появился новый звук – тонкий, звенящий, как первая струна. Вибрация усилилась тем сильней, чем выше мы поднимались.

– Твою душу, это что такое, Кастет? – шепнул Гоблин.

– Николай Александрович, у вас все нормально? – громко спросил я вместо ответа другу.

Нет отклика.

Тишина в подъезде. Если не считать непонятного нарастающего звука, переходящего в свист, и мелкой свирепой тряски.

Нет, болид здесь ни при чем! А вот то, что здание вот-вот рухнет… Мерещится или реальная угроза есть? Я посмотрел на напарника. Гоблин явно не ожидал развала многоэтажки. И у меня чуйка молчит.

– Ладно, двигаем дальше, там разберемся.

И тут позади с трудом заорал отставший мичман.

– Парни, их забирают! – озаренно крикнул, осознанно. – Всегда так бывает!

Гоблин, не раздумывая ни секунды, сделал два гигантских прыжка вверх по лестнице, словно какой-то зверюга из фэнтези. Я вломил следом.

– Куда-а!!! – заорал Степан что есть мочи. – По местам ста-аять!!!

Мы рефлекторно встали как вкопанные.

– Вы что, куда?! И вас засосет! Стой и не шевелись!

Мишка, глубоко вздыхая, смотрел на меня во все глаза.

– Ты че-нить понял. Кастет? Все вроде тихо происходит!

– Для нас тихо, – выдохнул я.

– Какой там тихо… Что ж вы хотите, хлопцы, это ж высокие энергии, – промычал подошедший вплотную запыхавшийся мичман. – Тут подождем, теперь уж все равно… Прошляпили спеца, падла!

Вибрация не прекращалась. Хотя… Затихает вроде, нет?

– Долго будет трясти, Степа?

– Нет, Костя, сейчас успокоится.

Прощайте, товарищ конструктор. Прощай, авиационное КБ, не сладилось, не успели мы тебя выкрасть для Отчизны.

Сотников нас убьет, когда узнает.

– Вот же суки, – со злостью бросил Гоблин, смачно сплюнул и сел прямо на бетон, вытирая пот со лба. – На ходу подметки рвут! Сперли прямо из гаража!

– С имуществом переносит или голяком? – спросил я у Кизима. А что еще делать, теперь – только детали узнавать.

– Только то, что совсем рядом.

– У него оружие дома было, не знаешь? Со стволом ходил? – устало спросил Гоблин, и я понял почему.

– Да ну, откуда, мирный человек.

Хана. Сейчас перенесут семью на Платформу с неизвестным номером, и станут они потеряшками обыкновенными, неотесанными. И встретится им, спаси господи, какой-нибудь местный пещерник…

Ох-ох-ох… Как же так вышло?

– Может, и повезет.

– Я тя умоляю, Кастет… Сколько шансов даешь?

Вряд ли Смотрящие их к нам переправляют, незаметно было потеряшечной активности в последние дни. Подобная информация всегда собирается, по всем границам идет постоянный оперативный мониторинг обстановки. Так что шансы Николая Александровича на новом месте стать генеральным авиаконструктором просто ничтожны. В лучшем случае реинкарнируется собирателем-рыболовом, ага.

Бляха медная, хоть ты плачь! С таким человеческим ресурсом не сравнятся тонны дефицитных транзисторов, будь они прокляты. Четыре тонны спецов… Тут одного бы добыть! Неужели Смотрящие оперативно вмешались, опять обрезав нам авиатему? Ерунда. Просто очередной виток транспланетного хобота-насоса добрался наконец и до этого этажа бетонной свечки. Подчистил.

Ой, торопиться надо, ой, надо…

Вибрация прекратилась, тихий звон исчез. Словно ничего и не было.

– Ну все, можно смотреть, – решил я.

– Да на что там смотреть, мужики? Пустые комнаты, и только, – отмахнулся опытный в этих делах мичман. – Ну, давайте заглянем, если нужно…

Дверь в квартиру была открыта. Сама квартира была пуста.

Легкий запах, смутно похожий на аммиачный, остаточно витал в воздухе. Смотреть действительно было нечего. Вряд ли среди скромного домашнего скарба найдется ценная конструкторская документация, с этим в серьезных конторах строго.

Дом-карандаш вновь замер в монолит, теперь уже навсегда – больше тут, похоже, никто не живет.

Что в этой истории зависело от меня как комсталка? Что я мог сделать, а не сделал?

До сих пор не знаю.

Глава 7
ДАЛЬНИЙ РЕЙД
НАЧАЛО ТРУДНОГО ПУТИ

Наступление утра нового дня обозначил самый оригинальный будильник из всех, мной когда-либо слышанных. Бум-м! Приглушенный звук взрыва ручной гранаты поднял нас с Гобом одновременно.

Я на автомате начал одеваться, не успев полностью проснуться, но уже старательно вслушиваясь в наступившую тишину. На часах полседьмого, почти вовремя, надо же. В окно глянул – дождик на дворе. Мелкий. Быстрей!

– Хорошо я елочку украсил громкой шишкой! – не преминул отметить Сомов с соседней кровати, натягивая ботинки сорок пятого размера.

– Слышали?! – встревоженно прохрипел из темноты приоткрытой двери заспанный хозяин. – Подорвались, похоже, Костя. Принесла кого-то нелегкая…

– Известно кого, – буркнул я, натягивая куртку.

– Мне с вами?

– Тут сидите.

– Машину?

– Без надобности. Все! Мы ушли!

Прижавшись к забору, мы по кустам двинулись вдоль дороги, осторожно, но быстро.

Загадка несложная. Скорее всего, к нам пожаловали недобитые как бы бандюки. Классическая местечковая быдлятина, решившая, что они хитры и благоразумны, пошла на прорыв во имя спасения пропавшего накануне босса. Почесали яйца через треники и придумали, хитрецы хреновы! Все по уму, по примеру немецко-фашистских красноармейцев, напали поутру, когда глупый обыватель сопит в три дырки. Эх… Беда страны и была в том, что друг друга все держали за три «Б»: одни называли других «барыгами», вторые крестили ближнего «быдлом», а все несоосные первым двум категориям оказывались «бандюками». Соответственно соседствующие твоей категории всегда относились к тупым. Других категорий просто не предусматривалось. Все тупые, а я умный.

Ну, посмотрим, что там от вас осталось.

Кусты были мокрыми, холодный дождик закончился только что и скоро польет опять. Листва густая, годная, прятаться за такой легко.

– Кастет, Степа с сыном за нами крадутся, – предупредил меня Мишка шепотом.

– Трахома… Ладно, работаем.

Опа! Нормально так!

Сразу на выходе из поворота. Приехали…

Оба правых колеса автомобиля были пробиты, отчего машина наклонилась.

Когда-то эта была крутейшая «приора» бандитского цвета антрацит, тюнингованная настолько, насколько это возможно сделать в провинциальных условиях. Офигенный образчик разрушительного кавказского автодизайна, причем в самом безвкусном его проявлении. Типичная чернильница. Обвесы, глухая тонировка по кругу, задний спойлер, литье, низкопрофильная мишленовская резина. Машина была по местно-модному капитально занижена путем обрезания пары витков пружин, колеса спрятаны в арки аж по ступицу! «Я твой брызговик спарко мочил!» Ничего не поделаешь, чем выше горы, тем ниже «приоры».

Как вообще на такой можно ездить на разрушающихся дорогах? Не смогли бросить любимую ласточку дерзкие мальчики, не переступили через психологический барьер, не порвали шаблон.

«Вижу!» – показал Гоблин, шедший впереди, и сразу присел. Любо-дорого смотреть, как Сомов в работе двигается. Быстро и очень плавно, как леопард перед атакой. Я тоже принял позицию вприсядочку.

Ага, вот он, результат. Два человека, поплохело обоим, фатально.

Верхний люк у «приоры» был открыт, форточки тоже – сейчас на пустынных дорогах бывшего курорта никто не оценит вызывающе чернющую пленку на стекле, а смотреть неудобно. Да, елочку изобретательный Сомов украсил правильно. Как раз для такого утренника.

– Подходим.

Один точно мертвый, второй… Черт его знает, надо бы осторожней.

Водителя осколки разорвавшейся на высоте гранаты просекли качественно, умер он быстро. Неприятно смотреть: подножка, спортивное рулевое колесо и торпеда – в густой кровавой заливке. Пассажир в остатке сил еще успел вывалиться из салона и даже отползти на полтора метра правей, к магазину. Так и лежал на асфальте, политом утренним дождичком, маленькие капли постепенно размывали кровь, унося ее вниз. В дорогой куртке не по чину, в просторных парусиновых карго-штанах с карманами… Только приоделся пацан в каком-то супермаркете, только жить начал, как ему казалось, красиво… Ноги дергаются.

Кровищи-то! Думать нечего – не жилец, отходит. Согнувшийся креветкой бандит тихо хрипел и все пытался повернуть голову. Надо же, еще слышит что-то!

Позади, в давно не стриженных кустах, послышался шорох, а затем и слабо слышная брань Кизима-старшего. Доброхоты, вашу душу! Подстраховать решили сталкеров – вдруг они оплошают! Гоблин тихо выматерился, странно посмотрел на меня и шагнул вперед, поднимая пистолет.

– Товарищ комсталк, разрешите выстрелить противнику в голову! – гаркнул он.

– Разрешаю! – тут же сообразил я.

Ба-бах! Вот и финиш, отмучился.

Кусты за спиной затрещали, что-то упало, зашуршала трава, раздался противный рыготный звук, и папаша тревожно заорал:

– Набок! Голову не закидывай! Да не закидывай, тебе говорю! Вот так!

Парня полоскало конкретно. А вот и папуля подключился! Так вам и надо.

– А вы чего хотели? – рявкнул я, резко разворачиваясь. – Что замерли там, как маугли, сюда подходите! Вы же помогать пришли?! Вот и помогайте, трахома, сейчас еще и трупы таскать будем, в канаву скидывать, не здесь же их оставлять! Показывайте удаль молодецкую и готовность к боевому подвигу! Кому был наказ дома сидеть, а? Па-ачему не выполняете распоряжения старшего группы?

Мичман уже вышел из зеленки, поспешно утирая лицо рукавом, и медленно зашагал к нам. Следом на белый свет появился и Леха, бледный, полусогнувшийся.

– Смотри давай, мальчик! Времена такие. В сталкеры хотел? Вот она, между прочим, сталкерская работа, у нас и так бывает! Думал, только магазины с бесхозным ништяком взламывать придется? Тащите брезент какой-нибудь, что ли… Не за ноги же их волочь, они уже наказаны сполна, теперь по-людски надо. А «приору» вообще сжечь, чтобы не воняла тут. Не знаю. Ох и расстроили вы меня!

– Во двор отбуксируем, командир, кхе-кхе, – откашлялся Семен. – Этого будет достаточно.

– За машиной идите, воины, – коротко распорядился Гоблин, уже содравший с заднего сиденья чехол для предварительной протирки стволов. – Иначе много времени на этих глотников потратим, а его у нас нет, через час стартовать надо. Кастет, мне еще одну гранату ставить? Сомнения гложут.

– Да черт его знает, с такой дисциплиной! – разозлился я на вновь призванный личный состав. – Вы вообще до нас как караулили местность, орлы?

– Так дежурили по очереди…

– Как сегодня? То-то Леха весь заспанный на фишке был! Машину не услышал. А что собачку не завели?

– Не дружим мы как-то с собаками, никогда в семье не держали, – виноватым голосом молвил мичман. – Да и где их взять теперь? И в добрые времена их в Дагомысе мало было. А уж сейчас… Разбежались в леса.

Я только головой покачал: что тут скажешь.

С трофейным оружием на этот раз вышло небогато – два двуствольных обреза и один пээмовский травматик, довольно грубо переделанный под боевой, – несерьезный девайс, такому довериться нельзя. Надо же, они даже чехлы-футляры кожаные не поленились кустарно пошить для стволов! Небось за спиной носили, как голливудские. Было у ребят время для украшательства и доработки внешнего бойцовского вида. Сидели вечерами на веранде, мечтали о местечковом господстве. На «Приоре» серебристо-черной, за спиной стволы страшные… Дурь в чистом виде.

Не приживается такая самодельщина. Никогда.

Оружие – это серьезное дело. Очень серьезное.

Ибо выжить и победить хочется, а вот наоборот – никак. И если появлялась удачная практика таскать меч, саблю или шашку вот так вот, то люди ее отмечали и реально использовали в полный рост. И заметьте, в истории вооружений никто не собирался кавайно вкрячивать меч за спину, аки Рыжая Соня или Вечный Шварц, исключая азиатские показухи. Ибо неудобно, а следовательно, неэффективно и опасно. Такой императив следует признать как писанный кровью: только годное приживалось. И никак иначе! Как поздний пример казусности можете вспомнить практику матросиков революционного Балтфлота таскать поперек пуза пулеметные ленты. Однако люди, реально смотрящие на вещи, понимая понтовские в основном мотивы подобных способов существования на войне друзей пулеметчика, не станут искать их в старых стрелковых руководствах и изучать особенности подвеса пулекрестом на пузе – ну, было и прошло! И пес с ним, для кино сгодится.

Что? Описательных практик-наказов не осталось? Надо же, незадачка какая… Вот на удержание щита, меча, шашки и ее подвес, работу с АК и РПГ-7 есть, а на чехлы с обрезами за спиной и ленты на пузе – нету! Что следует думать в логике императива? Правильно – был просто Казус.

Было время, партизаны и гранаты таскали за ремнями, но мы же не ищем с лупой такой тип снаряда, как «Заременная Особо Крутая Граната». Да мало ли! Может, кто и диск от ДП на папаху лепил! Чехлы, кстати, ненадежные, ствол в них жестко не фиксируется, болтается.

Эх, бандитчики вы придорожные… Рассчитывали исключительно на пиф-паф, ой-ой-ой? А что серьезные люди могут встретиться, подумали? Что растяжки на свете существуют, мины всякие?

Спокойно… Времени действительно нет.

Сегодня небо еще мрачней, чем вчера. Низкое, пятнистое. Часть облаков серая, часть – темно-синяя, слово гроза где-то рядом. Но грозы не было. Размеренный дождь зарядил попуще, и это меня только обрадовало – пусть побыстрей смоет всю эту живодерню.

Что-то тоска меня обуяла, братцы.

Мало мы в анклаве побыли, очень мало. Выспаться бы на перинах на Кордоне, обалденные там перины у меня дома, чисто пух, наследственные… По хозяйству мальца повозиться, тихо да мирно. Потом рвануть в Замок, расслабиться на нашей базе под светлое пивко. С Демоном и Монголом про родное перетереть, вспомнить сталкерскую молодость. У Павидлы с утра булочку с кунжутом подрезать – с утра повара добрые. Милку по корме шлепнуть, пока Гришка в боевых отъездах, – авось не вложит благоверной! Потом у нее же со скидкой купить «Дерринджер-01», давно хотел, охота маленьким шомполом пыжика забить, по-честному, по-древнему…

В «Гаване» вечерком посидеть вдосталь, перездороваться со всеми знакомыми, под босанову пальчиками по столу постучать, написать на одноразовой бумажной подставке «кто перевернул, тот козел», в таверне «Две стрелы» соляночки шикарной навернуть, чтобы с оливками да с лимончиком. К Юрику Вотякову заглянуть к ночи, посудачить, да на донжоне постоять, влепить из баллисты по сосне.

На другой день заскочить к родной маме Зенгерше, кинуть ей стопудового леща про «хорошо выглядите» и социально полечить зуб – давно пора бы это сделать, плохо кончится такая беспечность. С дедом прокатиться на «Дункане» с ветерком, у него зашибачее личное логово имеется – вот уж чисто браконьерское логово: глубокая заводь с рубленой банькой, это чуть не доезжая до Листвянки, заводь потаенная, почти никто про нее не знает. Глянуть, как там Бранко заберложился, по Берлину пройтись, красивый городок. По непокорной «зусулке» прокатиться на «кубеле» со скрипом и дребезгом, под гортанные германские команды шмаляя из пулемета по любому подозрительному движняку.

В Заостровской, если вы не знаете, новое футбольное поле сваяли, поди, очередной матч на выходных будет: казачки против немцев, как в мультфильме из далекого детства босоногого. Судит Алик, обещается шоу.

А вечером танцы. Не, я только посмотреть, что вы… Пусть уж Гоблин обжимается.

Если Сотников на собрание не дернет. На предмет отправить группу в самые что ни на есть дальние эбеновые заросли.

Где мы сейчас и находимся.

Подъехали? Грузим скоренько. Дальний рейд ждет.

Первый раз в моей практике сбор ништяка не доставляет никакого удовольствия. Как по супермаркету ходишь. И еще – появилось желание завести дневник и украсить его первой записью следующего содержания: «Надоела эта безазартная нервотрепка… Сегодня вечером мы с Гобом решили употребить тысячу миллилитров универсального оглупителя».

Безнадежные мечты, ничего мы не употребим. Как не будет и дневника. От стресса спасает одно – рвем в дальний рейд. Итак, докладываю. Конечная цель – аэродром Белевцы.

Я еще раз просмотрел короткую справку. Так…

Белевцы: небольшой частный аэродром для обслуживания малой авиации, расположен в восемнадцати километрах севернее Краснодара и четырех километрах восточнее станицы Новотитаровская.

Круг полетов северный.

Полосы 09/27.

Искусственная ВПП – 900x30 метров, асфальтобетонное покрытие.

Грунтовая ВПП находится севернее искусственной, ее размеры – 700x50 метров.

Предназначен для базирования, тренировочных полетов, десантирования парашютистов, проведения авиационных работ. Аэродром способен принимать самолеты Л-410, Ан-2, Ан-28 и более легкие, все типы вертолетов и планеров. На аэродроме базируется ряд частных компаний и общественных организаций по профилю. Используется авиационным отрядом специального назначения ГУВД по Краснодарскому краю для выполнения тренировочных полетов и десантирования парашютистов. Здесь проводятся фестивали малой авиации «Kuban Airshow».

Проводятся ознакомительные полеты и обучение: на Як-52, Cessna-150, Cessna-172 и на вертолетах Ми-2, АК-1-3. Предоставляется место в ангарах или на перроне.

Топливо:

100LL: в наличии всегда.

АИ-95: в наличии всегда.

Самолеты: Cessna-150, Cessna-172, Cessna-182, PA-28 Piper Cherokee и Archer, PiperSport, PiperCub, ЯК-52, Як-12 м, Ан-2, Бекас.

Мотодельтапланы, автожир.

Вертолеты: Ми-2, Ми-8, АК-1-3, Schweizer 269С.

Недавно установили освещение полосы. Включение по предварительной заявке.

Человек, весьма своевременно подкинувший Штабу эту ценную наводку, охарактеризовал аэродром еще и следующим образом:

– Все знакомые частные пилоты, что там бывают, говорят одно – настоящая сказка, а не аэродром! Словно в Америке побывал! Круто!

По всему выходит, что Белевцы – самая ближняя к нам точка, где можно добыть то ценное, что наиболее труднодобываемо для анклава. В Адлере нам точно ничего не светит, там малышей не найдешь. Да и хрен туда доберешься.

Гоблин тем временем в который раз перебирал стопку цветных фотографий – кроме электронных версий, их взяли еще и в бумаге.

– Я, конечно, в авиации дуб дубом, но по виду объект солидный. Добраться бы только, а там все выцарапаем.

Игорь, Игорь… Как его? Проклятие, фамилию выстудило. Не суть. Важно то, что это человек, давно и прочно прибитый на тему малой авиации. Дугин, конечно, его сразу к рукам прибрал и на рабочее место поставил, правда, большой авиапользы пока от него нет. Мужик – не летчик, специального образования не имеет. Просто всю жизнь провел рядом с самолетами, работал он в тех Белевцах. Фанат, каких поискать, в ремонте и регламентах соображает, да и сам готов подняться в небо, самоучкой. Есть на свете такие люди – вроде и не спецы, а вот по мелочам и тонкостям всяким до фига чего знают.

Беседовали мы недолго, так как расписание подготовки было очень плотное.

А суть вот в чем.

– Видели в перечне летательных аппаратов «Пайпер Чероки»? – спросил нас Игорь. – Очень хороший самолет, именно то, что нужно Замку. Так вот, в последнее время, когда я там работал, начальство и владельцев прошило на громадье идей. Одна из них такая: сделать на базе площадки центр обслуживания «пайперов» всех типов. Что сейчас там конкретно творится, сказать трудно, однако я уверен, что идея, хоть и со скрипом, свое развитие получила, хозяева люди хваткие. Если уж при мне начали…

– Я немного дополню по технике, – встрял Дугин. – «Пайпер РА-28 Чероки» – легкомоторный цельнометаллический четырехместный низкоплан с трехколесным неубирающимся шасси. Имеет одну дверь со стороны второго пилота с выходом на крыло. Такие самолеты часто используются как учебные. На «чероки» устанавливались двигатели мощностью от ста сорока до трехсот лошадок, в том числе с турбонагнетателями, бывают постоянные или убирающиеся шасси. Существует модель и с увеличенным до шести человек салоном, это РА-32. Первая серия этих машин оснащалась двигателем мощностью в двести шестьдесят лошадей… Отличительной чертой самолетов серии является расположение багажного отсека в носовой части – между двигателем и кабиной. Для большего удобства в задней части кабины устанавливались широкие двойные двери. Устанавливались моторы и помощнее. Шасси уже убирающиеся, как у взрослых.