Текст книги "Полное посмертное издание. Компиляция. Книги 1-28 (СИ)"

Автор книги: Вадим Денисов

– Соль, необходимые вакцины… Глистогонные средства, если держать лошадей на траве, особенно актуальны, тем более в таком влажном климате, – вываливала новости опытная исландка. – Кроме того, нужен тренер-берейтор, конюх и коваль, необходимые сооружения, целая индустрия… Это очень серьезное решение, Тео, его нужно принимать ответственно.

Елки, как хорошо иметь дело с машинами! Они всегда готовы к эксплуатации, а в моменты ремонта или простоя не требуют особого внимания. Сломался бензонасос, а все мастера заняты? Ничего, машина постоит пару дней как миленькая. А лошадей все равно обслуживать надо, мыть-чистить-кормить-следить.

А если в патруле попали под обстрел? Попадание пули в квадр, например, чревато пробитым списанным движком. Пока есть возможность доставать или изготавливать запчасти, машина быстро чинится – и опять в строю. Если нет – разбирается на запчасти для будущих сломавшихся машин. Кроме того, некритическое попадание позволяет, убивая напрочь машину, все-таки разорвать дистанцию, выходя из-под огня на значительное расстояние.

С лошадью не так: одно попадание – и привет. То же самое некритическое попадание превращает мирный гужевой транспорт в филиал американского родео, после чего о всадниках стараемся вспоминать только хорошее. Еще пример: вспашка, где трактором вполне может управлять один подросток. А вот гужевой плуг – тот же подросток, ведущий лошадь, плюс оператор плуга. Конный плуг, амуниция под седло или телегу – все можно добыть каналом, но пока игра не стоит свеч. Лошади хороши, когда рабочие руки в достатке. Вот если бы я мог выделить на тему человек троих-четверых. Здесь это сделать тяжело – некому этим заниматься, единственный профессионал-коннозаводчик катается на «Королеве» и палит по прибрежным кустам из ППШ.

Однако несомненно вот что: уже одна только поставка сельскохозяйственных животных в Россию – лошадей, коров, ослов и прочих мулов – окупит и оправдает «Беринг» с лихвой, столь редки и дороги они в метрополии. Да и собачек неплохо бы добыть. Животные в Новой Евразии очень дороги, каналом не выпишешь… Нормальную отрасль имеет смысл заводить лишь в серьезно обжитом месте, где для этого имеются подготовленные по профилю люди, в Заостровской например. Хотя попробовать можно.

У Сотникова есть стойкое желание иметь в России развитое мясное и молочное животноводство, а не бескрайние поля рапса и другой прочей брюквы. Относительно перевозки животных морем что-нибудь придумаем. Ничего не знаю о перевозках лошадей, но знаю о перевозке овцебыков и оленей – что грузовыми бортами ВВС, что корабликами и баржами: только так выдерживают. Здесь же мы имеем два плеча по шестьсот километров, с перекуром на Полуденных островах. Не такое уж и долгое плавание. Глубина трюма сейнера вполне позволит поставить туда лошадок. Не знаю, может, с открытым трюмом везти… Всяко к апрелю, когда по первым штилям планируется первый рейс в метрополию для ротации личного состава, пополнения Колонии и укрепления ее базы, мне хотелось бы успеть набрать животинок и перекинуть их к своим.

Мы же предпочитаем технику, благо возможность есть. После нападения бандитов я набрал новинок. Первым делом взял две Куницы-200, две штуки за одну поставку. Весит аппарат всего 60 кг, скорость до 60 км/час. Вездеход американской разработки и китайского производства. Мотоцикл одноместный, но может тащить груз до 180 кг, все дело в седле и размерах рамы, возможно и заднюю вилку слегка удлинить. Потом заказал легендарный внедорожный мотоцикл ROKON Trail-Breaker. И на закуску – не менее знаменитую Honda АХ-1250, весом в 114 кг, отличный кросс-моц, резвый, надежный и неприхотливый. Итого за три дня я получил четыре единицы новой техники – настоящая мотокавалерия появилась в Форт-Россе. Что лучше, покажет время. Подумалось: а нельзя ли подобные бибики поменять на животину, а? «Куницы» в этом случае брать особо выгодно. Заманчиво было бы отработать такую схему. Для начала с осликами, с ними все гораздо проще.

Принесли горячее. Куски впечатляли. Чудный аромат будоражил и так разыгравшийся аппетит.

– Если захочешь посмотреть на настоящий классический шансон, парень, то дуй вечером в «Монте-Карло», там он лучший, что бы ни говорила эта хитрая бестия Герта. Вот это девочки! Персики! – мечтательно сказал мне Бонанза, этнический ирландец, с которым мы познакомились в обменной лавке хозяйки заведения.

Бонанза менял на талоны где-то добытые пол-ящика консервированных оливок. Мы случайно зацепились языками, и этнически правильный рыжий парень, молодой даровитый механик и мастер-жестянщик, вскоре чрезвычайно заинтересовался моими словами о том, что я могу добыть металлорежущий инструмент.

Он заказал себе томатный суп из антилопы.

– В «Монте-Карло» тоже интересно. Некоторые одичавшие крестьяне тратят половину выручки за право потанцевать с сестрами-шансонетками Жаклин и Розалиндой, известными под кличками Вазелин и Глицерин, – добавил он, сочно причмокнув губами после первой горячей ложки. – Страш-шные! Но симпатичные… Я, пожалуй, еще стаканчик закажу. Тебе взять?

Я кивнул: не отвертишься. Бонанза опытно взмахнул рукой, беззвучно передавая официантке очередной заказ «два стаканчика, и быстро». Надо сказать, что стаканчики здесь невелики.

– Так, говоришь, вы с Предгорной дороги приехали? С ума сойти! Нет уж… Мы туда не суемся. На вашей трассе орудует банда герильяс, зачем же так рисковать. Вы-то как проходили мимо них?

– Ночью, стороной миновали, по кустам, – осторожно пояснил я. – Да мы с другом и не знали всех этих ужасных подробностей! Так, вкратце что-то говорили люди…

– Ну, парни, вам просто повезло! А друг-то где?

– Друг на рынке, – ответствовал я, откладывая в сторону нож: и без него отлично получается. – Нам надо понять, что тут в ходу, – бизнес есть бизнес.

– А ты, значит, шеф фирмы, – хохотнул рыжий, – тебе, значит, пока можно выпить!

– Точно. Мне можно, – поддакнул я. – Но в меру. Не бойся, он нас догонит.

– Ты уверен? – хитро спросил собутыльник, закуривая сигарету.

Кстати, курево – очень ходовой здесь товар. Если взять каналом на сто двадцать килограммов блоков «Мальборо»…

К столу подошла милая тридцатилетняя официантка Дебора, невысокая женщина в относительно чистом передничке, поставила на щербатую поверхность еще два стаканчика, забрав с собой пустые. С левой стороны на пояске официантки висела крошечная кобура белой кожи с «дерринджером» внутри. Да… Такую подружку полезно иметь на втором плане. Что-то не хочется мне ее по задку шлепнуть.

– А почему Кайенна порядок на дороге не наведет? – вполне логично спросил я. – Ее зона влияния.

– Потому что это и есть порядок, так у нас говорят, Тео. Зачем благополучной Кайенне незваные гости с запада? Герильяс никто не пропустит.

– А что, кто-то пытается проникнуть?

Бонанза туманно качнул гривой:

– Разные слухи ходят. Ничего определенного – говорю же: не пускают.

Значит, эти герильяс хотя бы отчасти ручные, предположение получает косвенное подтверждение. А еще это означает, что Кайенна не такая уж и шелковая, как мне показалось после первых рассказов Себастьяна. И наоборот – Доусон пока вполне симпатичен. Вот что значит натуральная разведка, а не перепевки невнятных слухов.

– Verdammte Scheiße![107]107
  Поганое дерьмо! (нем.).


[Закрыть] Да, жителям левого берега Большой Реки не повезло с этими чертовыми герильяс! – показушно возмутился я, по-немецки поддержав легенду нашего пребывания в составе «предгорных» швейцарских пятнашек. – Значит, и нам с другом не повезло: как вести бизнес в таких условиях! Но у вас-то все с этим нормально?

– Ничуть не легче, – отмахнулся Бонанза. – На север, к океану, мало кто ездит, там на самом берегу засели какие-то «тамильские тигры», и один бог знает, что скрывается за этим названием. Какие-нибудь очередные невменяемые люди – таких много было, особенно в самом начале. Но жизнь чудаков сокращает быстро. А все основные маршруты пролегают на юг… На запад мы не ездим: никто не хочет проезжать мимо логова герильяс. На восток вполне можно, однако наиболее отчаянные скитальцы говорят, что на тамошней магистрали существует община объединившихся пятнашек из Китая, Тайваня и Монголии, и знаешь, кто они?

– Готов выслушать, уважаемый.

Бонанза оглянулся, особо внимательно посмотрев на группу тихих восточных людей, по-моему, корейцев, сидевших через стол от нас. Один из них с пальцем баловался.

– Это комми, Тео! – напряженным шепотом сообщил склонившийся через стол ирландец. – Самые настоящие комми, чтоб я лопнул! У них есть коммуна и красные флаги… Где-то добыли терминал, представляешь! Ну, пока это только слухи.

– Ужас какой, – посочувствовал я собеседнику, до крайности заинтересованный китайской находкой. Нужно будет уточнять.

– Что ты… Но в целом все нормально, народ в округе боевой, своего так просто не отдаст никому.

– Даже бандитам? – не поверил я.

– Своим бандитам, конечно, отдадут все оговоренное, таков установленный порядок. Но только долю, на том все и держится.

– А индикаторы находят? – пискнул я.

– Чаще, чем золото! – захохотал собеседник, ничуть не удивленный моему интересу. – Их находили вначале, нынче все из приметных мест выгребли. Точно знаю, что год назад один индикатор наши ребята добыли в развалинах старого форта, что стоит в заливе. А вот «выручалочку» отыскать трудней.

Вот, значит, как! Опоздали мы, увели глобус…

Еще через десять минут неспешной беседы к столику опять подошла Дебора, вместе с дежурной улыбкой показывая мелкие морщинки, от которых многие москвички в ее возрасте уже разбили бы зеркало, вежливо спросила:

– Господа будут еще есть горячее? Повара только что зажарили молодого оленя, и лучшие куски еще не куплены. Мистер Бонанза, вы же знаете, что рынок закрывается и сейчас сюда хлынет толпа народа!

– Берем! – сразу решил я, чувствуя, что порции не хватило. Да и напарник скоро подвалит. – Дело в том, что сюда скоро хлынет мой друг и партнер, а он потребляет мясо в чрезвычайно больших объемах. И вот что… Разрешите, красавица, передать вам небольшой презент от будущих торговцев! Вам и хозяйке. От галантных белорусов.

С этими словами я вытащил из кармана куртки два дешевых стеклянных «спрей-карандашика» синего цвета с подпольно разлитыми в Польше духами, такими популярными на моей старой родине, и вручил их женщине.

– О-о! Какая прелесть! – сменила тембр официантка. – Мистер, вы галантный кавалер и воистину отличный клиент. Я сейчас же передам презент хозяйке! Лучшие куски оленя будут за вами!

Мы с Бонанзой довольно переглянулись.

Все почти прозрачно и по-своему честно, это и есть Доусон.

Летом он активно живет торговлей и ремеслами, и тогда постоянное население за счет нанимаемых хозяевами контор и заведений работников резко увеличивается до четырех сотен. Зимой же здесь остается человек двести постоянных жителей, и случайных людей среди них почти не встретишь. Здесь практически нет уличного электричества, все на масляных светильниках – целые участки четырех улиц, расположенных крестом, ночью погружены во тьму. Хоть в соседней речушке под названием Юкон и установлена турбина мини-ГЭС, но электричество дорого и подается лишь в дома наиболее влиятельных и успешных людей. У немногих счастливчиков имеются небольшие электрогенераторы, но запускают их очень редко: мало топлива. Из радиостанций – лишь «уоки-токи» членов группировок и наиболее зажиточных коммерсантов.

На противоположном берегу реки, через вытянутый остров, поросший пышным, но низким кустарником, на узкой протоке находится местечко с названием Урочище Монгола. Тамошних жителей никто не любит, считается, что они козлы, обманщики и стучат всем подряд.

– Только никакой он не монгол, вот что я тебе скажу, лишь морда раскосая, – неприязненно поведал Бонанза. – Обыкновенный индеец-ирокез с семьей. Плохой он человек, не вздумай с ним связываться – так и не заплатил мне за починку лодочного мотора, представляешь? Ну, ничего, еще пересекутся наши тропы.

Никаких особых благ цивилизации в Доусоне не водится.

Для ценителей прекрасного есть недорогая таверна «Подмышки», где за стареньким белым пианино вечерами сидит подслеповатый Прилипала Боб, легко наигрывающий популярные мелодии со всего мира. Я и туда заглянул – в зале было тихо, пыльно и пусто, вся культурная жизнь в Доусоне начинается вечером.

– Так что там насчет белорусов? – напомнил я.

В помещении таверны стемнело, служки начали последовательно зажигать масляные светильники на стенах. Еще один парнишка притащил аккуратно нарезанные сухие плашки, положил их горкой возле большого стандартно-локального камина. С учетом начавшегося слабого дождика – самый уют.

– Знаешь, друг Тео, – признался уже прилично захмелевший Бонанза, – если честно, то я впервые услышал про белорусский народ именно от тебя, до того момента я даже не знал, что такие существуют. Слушай, а русские тебя не устроят? Говорят, они обосновались в устье Большой Реки, как раз в тех развалинах, я тебе уже говорил… Крепкая община, сейчас все следят за ее движениями.

– Зачем они мне нужны! – возмутился я. – Мы, честные белорусы, с таким трудом добились независимости от них, думай, что говоришь, Джо!

– Ладно, ладно, я понял, независимость – это главное, – примиряюще приподнял руку ирландец. – Обещаю сразу же сообщить, если что-то узнаю. Так где же твой друг?

На улице уже темнело, друг и вправду что-то задерживается. Но тревоги я не ощущал: улицы полны прохожих, жизнь идет своим чередом.

– Кстати, о русских, – попросил я, – расскажи, что знаешь.

– Да никто ничего не знает!

– Откуда тогда данные? – резонно усомнился я. – Радиоперехват?

– Сканеры кое у кого есть, мы же не дикари, – заметил мой новый товарищ, – пробовали слушать, но у русских все переговоры зашифрованы. Да и вряд ли кто-то в Доусоне знает русский язык.

– Раскрой секрет, что ты меня за нос водишь, Джо!

– Щиты по берегам, парень… Ребята Каспера ночью подкрадывались, там в береговую гальку воткнуты большущие щиты с предупреждающей надписью по-английски. Так и написано: «Территория России». И знаешь что…

– Что?

– Наши считают, что за русскими стоит нормальная государственная структура, очень сильная, от чего все тут давно отвыкли. Серьезные ребята появились на реке, мой друг. Большие мальчики.

– Они жить вам не мешают? – Я постарался выказать максимальную озабоченность. – Знаю я этих русских, цепкие парни.

Бонанза с грустью глянул в пустой стакан.

– Ничуть не мешают. Они на эту сторону пока не суются, – хлопнул он донышком о струганое черное дерево. – Да и нам, я думаю, в океан пройти можно, если соблюдать предложенный русскими регламент. Правда, никто туда особо-то никогда и не рвался – шторма, акулы… Нормальные суда нужны, а их почти нет.

– Что значит «почти»?

– У Босс-Дома есть старенький дизельный баркас. Но он все больше на юг ходит.

– Кто-то с Большой Реки уже наведывался к русским в гости?

– Нет, насколько я знаю, но могу и ошибаться. Власти Доусона пока думают… Может, и плавал кто из местных рыбаков или те же «речники», например, но эти уж точно ничего никому не скажут, скрытные.

Полезно вовремя взглянуть на себя со стороны.

О пресловутых бандитах.

Дело в том, что классических выборов в Доусоне нет, как нет политических партий и вообще какой-либо общественно-социальной движухи. Есть вооруженные конкурирующие группировки, основных две: банда Каспера, в данный момент времени сидящая на терминале, и бригада какого-то Бледного Билла. Что характерно, обе находятся в городе.

Если Каспер не будет выполнять Главный Договор, год назад заключенный и скрепленный подписями всех живущих на тот момент в Доусоне людей, если они не обеспечат спокойствия и процветания анклава, то эту банду быстро катапультируют из «кремля», и пикнуть не успеют! Маневр делается так – недовольные жители-анархисты (а тут, ребята, все анархисты!) идут к Бледному Биллу и встают рядом со своими стволами.

И ведь это тоже своеобразные выборы, если все же посмотреть на процесс под углом политическим. Толпа выстроится под стенами Босс-Хауса, и неудачливым правителям придется переселяться на окраину: не воевать же со всем городом. В этих вопросах в Доусоне уже полгода как не стреляют – после пары кровавых переделов выработались свои правила и традиции. Здесь еще предстоит разбираться, выяснять тонкости и детали столь необычной схемы.

Третья группировка – банда Фабиана Малайца под названием «речники» – базируется на своей базе выше города, где-то в лесах у берега Амазонки. Она несколько слабее последних двух, но постоянно караулит удобный момент для захвата терминала, ибо сам терминал работает на предъявителя – кто встал за пульт, того и ништяки. Похоже, именно «речники» и наведывались к нам в первый раз, потому что ни о каких аналогичных походах на север братвы Каспера или Билла мой консультант ничего не слышал. Кроме того, на терминал всегда готовы покуситься сильные общины объединившихся пятнашек.

Круглый год здесь идет подковерная борьба, заключаются союзы, распадающиеся еще до первой совместной операции, верстаются невыполняемые планы, идет Игра.

Босс-Хаус не вмешивается в наведение внутренних порядков – это прерогатива самих жителей и шерифа. Главенствующий клан отвечает за охрану подходов, гашение внешних беспредельщиков и расширение зоны влияния Доусона – ведь чем больше людей ездит на рынок по надобностям и делам, тем более пригожа населению городка текущая власть.

Кроме того, главари занимаются распределением канального ништяка. Тут пока данных очень маю. Однако я уже знаю, что из ежедневной топливной поставки в одну бочку ровно сто двадцать литров горючего раздается населению по какому-то «коренному списку», – наверное, это связано с подписями к Главному Договору, что-то типа конклава отцов-основателей. С таким раскладом не пошутишь… Может, и ошибочно, но мне представляется, что Доусоном управляют кланы матерых торговцев и ремесленников, которым по-житейски удобно держать под боком две конкурирующие силы, перекладывая на них все траблы бытия.

– При желании та же Герта достаточно быстро может собрать свою армию человек из восемнадцати, если не больше: многие наемные рабочие и поставщики за нее встанут. Так же и все остальные, – откладывая в сторону обглоданную грудинку, ответил ирландец на мой вопрос о причине такого авторитета. – А что будет, если три такие частные армии объединятся? Вот где сила.

– И ты можешь выставить? – провоцирующе усмехнулся я.

– Нет, я не могу, Тео, не та еще степень влияния, авторитет пока мал, я ведь недавно работаю, – признался собеседник. – Человек семь от силы.

Я мысленно присвистнул.

Теперь понятно, почему в городке относительно спокойно, а классические пьяные отморозки не безумствуют в родном гнездышке, предпочитая, очевидно, действовать жестко лишь на бескрайних оперативных просторах правобережья Амазонки. Наиболее рьяных и наглых давно развесили по палисандровым виселицам.

– Жаль, что вы сегодня уезжаете, – сказал Бонанза. – У меня в амбаре имеется отличный закуток для гостей, две большие кровати, шкаф, стол со стульями. Клянусь, ни цента не взял бы с тебя, хороший ты парень, белорус!

– Не можем, Джо, план есть план… – уныло посетовал я. – Да и с лодочником договорились за пять патронов, а это очень много, сам понимаешь.

– Надул вас наглый лодочник, убей его в голову! Тут найдется с десяток готовых отвезти вас за пару патронов!

С лодочником мы действительно договорились. «Клевер», пройдя левым берегом мимо Старого Порта, тихо встал за маленьким островком в пяти километрах ниже Доусона. На другой берег нас перекинула Катрин на «Зодиаке», и этим «лодочникам» очень не понравится, если мы задержимся с появлением на берегу хотя бы на пять минут. По-хорошему, мне бы отойти под предлогом да передать по рации ОК на борт корвета, от греха…

Воинственный альфа грозился при первых же подозрениях подойти вплотную к Доусону и с помощью двух пулеметов и миномета разобрать городок по бревнышкам. Впрочем, бревенчатых зданий тут не так уж и много, гораздо больше сделанных из бамбука. Есть и щитовые строения.

Народ в «Бомбей Пегги» начинал прибывать.

– Отлить бы надо, – проинформировал я кореша, вставая с лавки.

Шествуя к известному заведению, прошел мимо цветного объявления на стене, извещающего, что электричество в зале включается только в восемь вечера, с началом музыкальной и танцевальной программы. Тогда же в зал спустятся готовые на все девочки и резко скакнут цены на спиртное.

Воспользоваться рацией я не успел, услышав истошные крики снаружи.

«А вот и мой друг пришел», – сразу подумалось мне, и ошибки не случилось.

Когда выскочил во двор, я увидел замечательную картину. Возле двух опрокинутых столов стояли трое скандинавов, так мне показалось, один из которых безуспешно разглаживал заплывший глаз, и негр – явно одна компания, серьезно заряженная на горячую драку. Рядом лежали и корчились два крепко ушибленных посетителя и один служка из таверны. На земле виднелись пятна крови.

Напротив четверки красовался одинокий Гоблин.

Ну, красавец! Хоть картину пиши: Конст. Васильев, ау!

Если у меня кожаночка была по-итальянски стильной, тонкой мягкой кожи, то на Сомове громоздилась черная толстокожая байкерская косуха с широкими серебристыми молниями, встроенными защитами и красными лейбаками. С правой стороны у сталкера висела кобура «люгера», с левой – старый добрый «хаудах» в глубоком чехле. Ножики у нас с Мишкой почти одинаковые, спайдеровские клипиты: у меня «милитари», у Сомова – солнцевско-братковский «полис». И в холодно-оружейном плане мы с ним самые что ни на есть паиньки и скромники. Население Доусона гордо носит здоровенные тесаки «боуи» с колхозной полировкой. Но не надевать же мне было абордажную саблю!

Крепко его местный базар завел. Сначала я сам хотел обследовать интересный объект, но решил оставить его Гобу. Ассортимент, спрос, цены и торговые перспективы – важная тема, да не ключевая. Прежде всего мне нужно было представить инфраструктуру городка и устройство общины, внутренние расклады и внешние векторы, опасности и магниты. А ассортимент базарный я и позже узнаю, Сомов расскажет и покажет. Как только в себя придет.

Напряжение – на высшей точке. Когда он успел только зацепиться – ведь только-только подошел… Всегда найдет.

– Поединок, сейчас будет поединок! – радостно орал хором собирающийся поддатый народ. Невзирая на мелкий дождик, люди бодро выстраивались в кружок вокруг места предполагаемой схватки. Быстро и энергично растолкав соседей по толпе плечами, я протиснулся вперед и выскочил на площадку.

– Это и есть твой знаменитый дружок, разведчик базаров? – прохрипел знакомый голос из-за спины. Бонанза умудрился не отстать от меня и стоял рядом. – Его не Арнольдом зовут, Тео?

Сейчас Сомов действительно напоминал Шварценеггера, только тот, пожалуй, подобрее в кино выглядел. Я не вникал, что именно тут только что произошло, да и какая теперь разница: наших бьют – мочи всех подряд, Спасатель! Противники у Сомова были более чем опасными, вот что важно. Здоровые накачанные лбы, не ниже его, агрессивные опытные бойцы, сразу видно. Впрочем…

– Знаешь, я поставлю на твоего Майкла, – недолго думая, решил видавший виды ирландец и тут же скрылся в кабаке.

Неужели они ставки делают? Вот звенит тема, а!

Гоблин голоден уже несколько часов, распсихован шумным базаром и визуально свиреп, как пять пещерников.

Я смотрел на лица публики: мужчины, женщины и даже дети – любят тут яркие зрелища. На освещенное крыльцо «Бомбей Пегги» вышла сама хозяйка, вся в ярко-зеленом. По бокам от Герты Изумрудный Зуб стояли двое охранников – тот самый однорукий архивариус рубленых пальцев и невысокий худощавый азиат. Ну, не знаю… Может, она и способна быстро собрать армию, но в данном случае подмога явно жидковата. Хозяйка что-то сказала, и охрана волоком утащила поверженного служку за здание.

– Сука, пожрать не дадут! – рявкнул Гоблин так, что некоторые присели. – Порву на салфетки!

В наступившей трехсекундной тишине поползли растерянные шепотки – переводчиков с русского не нашлось.

– Мистер Гоблин предлагает оппонентам немедленно извиниться, заплатить штраф ему лично, уважаемому заведению – и мирно удалиться из города! – по-английски громко транслировал я под аплодисменты.

В ответ безобразники возмущенно заревели, показывая мне неприличные жесты.

– Федя, там мясо есть? – озабоченно крикнул мне Мишка.

– Горяченькое, Гоб! Оленя зажарили, мы с Джо уже куски забили!

– Тогда роняю всех сразу! – объявил он на все еще плохом английском. Впрочем, тут такой у каждого второго – это поликластер.

– Не больше двух противников! – Толпа тут же внесла свои ограничения. Правила есть правила. – Оружие снимай, бойцы!

– Да по жбану! – сплюнул под ноги Гоблин, которому быстро надоел чуждый язык. – Стройся на урон, маймуно виришвило!

Все поняли. На пол упали ремни с кобурами и ножами. Доброхоты принесли факелы на длинных шестах, опытно воткнули по углам в землю.

Меня осторожно тронули за левое плечо. Резко обернувшись, я несколько растерялся, увидел рядом с собой хозяйку таверны, заинтересованно смотревшую не столько на меня, сколько на Сомова.

– Вас ведь Тео зовут? Скажите, уважаемый Тео, мистер Гоблин тоже белорус?

– А как же, – отвлеченно бросил я, пристально следя за товарищем. Мне бы тоже оружие сбросить, если в драку влезать придется. Нет, подожду пока… – Белорус… Дитя чащоб, убийца медведей. Шесть штук на счету, Майклом зовут.

Тем временем противники определились.

Биться против Мишки вышли один молодой скандинав и негр, напарнички-дебоширы растворились в толпе, и мне это не понравилось. Я выскочил вперед и сразу пошел по кругу, подняв левую руку вверх в качестве предупреждения, а правую положив на расстегнутую кобуру с кольтом:

– Никто не выходит за круг, завалю! Ты куда лезешь!

Вот и еще один вылез в азарте – я резко толкнул его в грудь.

– Назад! Тоже хочешь встать?

– Что вы, господин, я просто…

– Брысь!

Напротив Мишки, демонстрируя пластику движений, моторно вытанцовывал высокий негр, сценично поигрывая крепкими кулаками. Белый же стоял неподвижно, старательно наливаясь яростью.

– Хорош обезьяну гнуть, ты, хижина дяди Тома! – усмехнулся сталкер. – А лови-ка ты первым.

Я не сомневался в итогах схватки. Вообще плохо представляю, кто может справиться с Сомовым, особенно когда он находится в таком бешенстве. Разве что железобетонные мужики с Кордона.

Мишке пляски соперника скоро наскучили, он одним тигриным прыжком подлетел к негру и, не обращая никакого внимания на торопливые тычки сбоку и запоздалую попытку удара коленом, одним правым локтевым буквально снес его на землю, сразу оборачиваясь в сторону оставшегося противника и одновременно отпрыгивая вбок. У-хх! Хороший хук скандинава пролетел мимо. Сомов ушел и тут же вмазал ногой. Соперник огрызнулся, попытался подойти, но сразу получил жесткий лоу под колено.

Толпа радостно заорала.

– Белорусы, вперед! – услышал я голос Бонанзы.

Тут, наверное, Гоб опять вспомнил про горячее мясо, страшно заревел и, яростно работая двумя лапами, словно бешеная мельница, буквально добил скандинава до границы освещенного круга, где множество заботливых рук тут же вытолкнули ошарашенного напором бойца обратно в ринг. Парень разозлился, вновь ринулся в бой и вновь нарвался на лоукик сталкера, рефлекторно приседая от боли.

– На тебе двойничка! – заорал радостный Сомов и в прыжке всадил обе ножищи в грудь северянину. Лучше бы того телеграфным столбом ударили, честное слово.

Туф-ф! Тело мягко легло в пыль.

Сомов довольно протанцевал пару диких па и тут же, приставив к короткостриженой «площадке» два пальца рогами, спел басом что-то трубадурное и привычно заорал знаменитое из фильма «Александр Невский»:

– Где магистра?!

Из толпы появились двое оставшихся, и старший тут же заявил под довольные крики выигравших пари:

– Мы заплатим два штрафа.

– Три штрафа, господа драчуны, – спокойно откорректировал наказание подошедший капитан Дик Стивенсон. – Еще один мне.

Жестокие тут порядки, однако!

– Согласны, – вымученно откликнулся скандинав.

– Бой закончен, господа, прошу всех расходиться! – бодро гаркнул шериф, и толпа начала рассасываться, большей частью исчезая в таверне.

Сейчас там начнется праздник-той.

– Ты как, Мишка? – озабоченно спросил я у друга. – Цел?

– Да нормально все, Федя, – тяжело ответил сталкер, осторожно трогая пальцем приличные ссадины на скулах. – Смотри-ка ты, с двух сторон успел мне ввалить гадский негритос… Он там живой вообще?

– Живой, водичкой отлили.

Тут к нам подошла хозяйка и, не обращая внимания ни на меня, ни на шерифа, бесцеремонно пощупала бицепс сталкера.

– А скажите, все белорусы такие будут? – промурлыкала женщина, зримо источая плотское и духовное стремление к немедленному и непосредственному сближению со столь выдающимся кулачным бойцом.

– Все! – с рыком ощерился Гоблин, поворачиваясь к ней. – Мы, белорусы, козлов всегда жестко плющили, а главарей их с колоды сдергивали… Развинтился тут у вас народец, как я посмотрю, правильных людей не замечает.

– И не говорите, дорогой мистер Гоблин! Такие экземпляры попадаются, кошмар, некому бедную одинокую даму поберечь. А скажите, мистер, правда ли, что между белорусами и русскими разница невелика?

– Да никакой разницы нет, – уверенно заявил Гоб. – Все мы немного русские, немного белорусы и немного украинцы. И даже евреи.

– Какая прелесть!

– Насчет евреев – так это ты загнул лишнего, – строго сказал я.

– Че тут лишнего, Тео? Вот ты, например.

– Чего!

– Сам же рассказывал историю со своим Израилем…

Твою душу, еще немного – и начнем выбалтывать стратегическую информацию!

– Не спорьте, мальчики, вы и так хороши. Прямо спасители, – сладко пела Герта.

– Во, я и говорю, Спасатели! Приходится нам, белорусам… раз некому больше бярозу заломати.

Я, как мог, перевел последний яркий спич товарища.

– О! Замечательно! Мне сказали, господа, что вы сегодня уезжаете, это правда?

Сомов важно кивнул.

– Как же мне жаль, что вы не можете остаться на ночь, мистер Гоблин! – в отчаянии заломила руки Герта. – Может, в следующий визит? Скажите дату – и вас с другом Тео будет ждать самая лучшая комната в заведении!

– В следующий раз непременно задержимся, дорогая моя Герточка, – прорычал сталкер и, неожиданно подняв хозяйку на руки, легко понес ее к крыльцу, не обращая внимания на толчки охранников, и с порога заорал внутрь: – Мясо на стол ставьте, лентяи, не злите белоруса!

Служки и официантки белыми стрелками метнулись на кухню, понимая, что лучше не ждать дополнительных команд совершенно растаявшей в эротической неге хозяйки.