Текст книги "Полное посмертное издание. Компиляция. Книги 1-28 (СИ)"

Автор книги: Вадим Денисов

Глава 12
Спираль раскручивается

Вспоминая это весёлое время, могу охарактеризовать его одной фразой – всё покатилось разноцветным колесом. Память выделяет два наиболее ярких эпизода.

Оба, что характерно, ночные.

Перед этим два дня я крутился юлой, разрываясь между Панизо и Манаусом.

«Темза» после планового рейса с последующим заходом в селенье зоргов ушла на Кайман, отдыхать. Особой выгоды от пробега севернее Аракары пока нет, но я налаживаю контакт, узнаю важное. Община Глока считается развитой, её жители с пренебрежением относятся к бродячим гоблинам, которые мешают людям плавать по реке. Это перспективный союзник, что важно для моих планов. Кстати, интересный заказ образовался! Опять за золото! Сколько же его у Глока? Завидовать не могу, люди пока не имеют возможности исследовать джунгли так, как зорги. От этих зелёных чертей, как шутят в экипаже, вся местная живность шарахается…

Мы с Костей остались в городе: мне с кем-то надо расплатиться, с кем-то пообщаться. Финализировал договорённости. Тех, кто думает, что я только и делал, что непрерывно занимался коррупцией, спешу разочаровать: это не так. С помощью денег можно получить доступ к чему-либо. Или Большой Доступ. Только вот репутацию деньгами не купишь. Войти в круг, стать своим человеком, нужным и при этом симпатичным, таким образом нельзя. Здесь нужны знакомства, услуги, настоящая бескорыстная помощь, постоянные плодотворные контакты, умение правильно слушать да говорить и, конечно же, неизбежные посиделки в кабаках и саунах… О чём это я? Классических саун на Лете пока не замечено, что-то неохота народу париться в таком климате. А вот у русских баня есть!

Жарко. Мы находимся в тропиках. Если говорить о земном аналоге, то это переходная зона между североафриканскими саваннами, некогда располагавшимися на месте нынешней безжизненной Сахары, и экваториальными джунглями. В полосе, проходящей по территориям нынешнего Сенегала – Гамбии – Гвинеи-Бисау – Мали – югу Нигера – северным территориям Ганы – Того – Бенина – Нигерии – южной части Чада – южным провинциям центральной части Судана. Если совсем просто, то города Леты лежат примерно между восьмой и пятнадцатой параллелями.

У меня почти всё получается так, как я и задумал, ловушка вот-вот сработает. Плохо то, что не могу работать с русской общиной Панизо. Во-первых, она маленькая. Во-вторых – криминальная. Причём по-мелочному, в пристёжечку, с этим нам ещё предстоит разбираться. Пока же довериться им не могу.

После суматошного дня я спал, словно убитый. Почивал, как большой важный начальник, и проснулся, как большой босс. Мало кто на Кристе вот так просыпается: от резкой тревожной трели старинного телефонного звонка. Круто, не правда ли?

С недавних пор проводная телефонная линия протянута и в офис Нельсона Сантаны, кубинца, нашего человека в Манаусе, начальника топливно-заправочного комплекса коммерческого общества «Темза». Офис хороший – просторный, удобный, с двумя гостевыми комнатами, находится рядом с берегом, причалом «Темзы» и собственно комплексом, в танки которого каждый раз сливается добытое в дальних рейдах горючее. Тут у нас береговой штаб.

Программа телефонизации Манауса назревала и задумывалась властями давно, однако именно последние события подстегнули исполнителей важнейшей задачи, несколько скорректировав дислокацию точек доступа. У кого есть аппараты? Три – в администрации Папке. Один у него дома, а как же. По одному аппарату стоит в полицейском управлении, пожарной охране, службе безопасности, в больнице и управлении погранохраны. Телефоны ставятся главам крупных по местным меркам национальных общин, вскоре он появится и у Бориса Кравцова. А вот то, что после разговора с губернатором заветный аппарат будет закреплён и за нашим офисом, стало приятной неожиданностью! Папке заново расставляет приоритеты. И правильно делает.

На осознании обладания таким ништяком все радости побудки и закончились.

Торопливо посмотрел на часы – два ночи, самый отруб! Что там стряслось?!

Ох ты… Голова кружилась: глубоко провалился, никаких снов не видел. В спине предательски кольнуло. Вот зараза, слишком резко вскочил, отвык от подобных трелей, на пароходе, в случае шухера, экипаж будят пусть и грубей, но зато привычней: матерными словами шкипера, ревущими над палубой по громкой связи.

Здесь от телефонного общения отвыкаешь быстро. И это очень хорошо, не общаясь с людьми постоянно и лично, вы постепенно теряете биологическую способность это делать. Даже самый цивилизованный город Леты находится в той самой эпохе, когда на Земле появились только первые аппараты, и люди не знали, что вообще говорить, поднимая трубку. Александр Грэхэм Белл вводил в обиход «Ахой», как кричали моряки, приветствуя суда, но победивший Томас Эдисон предложил легендарное «Алло». Я же и про это слово забыл.

– Герман, ты?!

Схватил с рычага увесистую трубку. И тупо замолчал. Не сразу смог узнать искажённый примитивной радиотехникой голос собеседника, промычав в ответ что-то нечленораздельное.

– Это Макс Лойтхард! Спишь?

– Нет, в хоккей играю. И тебе привет, геноссе, – проворчал я наконец, натягивая штаны. Ясно, что поспать не удастся, безопасник просто так ночью звонить не будет.

– «Темза» когда приходит? – голос у гестаповца был встревоженный.

– Завтра ожидаем.

– Вас сколько на берегу? Нарезное оружие есть?

Так, бляха. Похоже, меня пригласят повоевать.

– Макс, не темни, говори сразу… Нас двое, нарезное есть – мой «Зауэр» с оптикой и «кольт».

– Вы там не слышите, что ли?

– А что я должен слышать? На реке ветер, всё тут плещется. Похоже… – изогнувшись, я постарался выглянуть в приоткрытое окно, – и дождик капает.

– Бандиты атакуют западную сторону города, – коротко изложил он суть.

Слово «какие-то» безопасник не применил. Нельзя ему такое говорить, он точно знать обязан. Однако по тону я понял, что не знает.

– Собирайтесь, я сейчас подъеду.

– Что, сильно жмут? – вот и я встревожился.

– Троих наших убили. Готовься, жди.

Костя Кетоев уже выглядывал из соседней комнаты. Ни следа промятых морщин на бодрой гладкой роже. Молодой, энергичный…

– Что там, Гера?

– Да что… Лойтхард говорит, вроде кто-то на город напал, – пожал я плечами. – Будь другом, налей кофе, сил нет. Термос в офисе. И собираемся пулей, хватая стволы. Как-то так.

Так, Нельсона сдергивать не буду, ситуация более чем непонятна. А вот и он, тут как тут! И тоже бодрый! Я коротко изложил обстановку.

– Собираюсь?

– Нет уж, амиго, здесь будь, наблюдай. Кто знает, вдруг бандосы ещё и с реки попрут. Надо полагать, кого надо, уже привлекли.

– Здесь по тревоге спецов и ремесленников не трогают, – пояснил кубинец – только в крайнем случае. Берегут. Раз он тебя про нарезное оружие спрашивал, значит, и толку от простых ополченцев не будет.

Серьёзно взволнован безопасник. Учитывая его опыт… У меня ведь на нужных людей свои пухлые папки с досье копятся. Макс Лойтхард – выходец из известной конторы GSG9. Проходил стажировку в Kommando Spezialkräfte (KSK) бундесвера, это суровый армейский спецназ наподобие британских SAS. В юности участвовал в захвате террористов, не раз принимал участие в операциях по освобождению заложников, работал в охране посольства в Багдаде, так что к исламистам у Макса личные счёты, – в конвое из Аммана его друзья пострадали, тоже сотрудники GSG9. Навыки соответствующие.

Только, как мне представляется, при таких раскладах больше не крутой спецназовец нужен, а Шерлок Холмс с большой старинной лупой. Сыскарь муровский. Безопасник в Манаусе по-своему умён, умеет видеть нужное, быстро принимать решения. И всё-таки… Макс сделает всё, что может, но выше головы не прыгнешь. Да что я ворчу! Кто на что учился. Салмана хоть и не поймали, но его банду покрошили крепко.

К тому моменту, когда мы с Кетоевым, одетые и экипированные, стояли в дверях, Сантана уже оказался тут как тут – при своём облезлом старинном револьвере и с длинным гладкоствольным ружьём в руках.

– Теперь спокойней будет! Детей с женой в общину только что отправил, сейчас брат сюда придёт, а чуть позже ещё мужики подтянутся, – сказал он. – Наблюдателей расставлю по берегу.

Вот и хорошо. Ещё светомаскировка нужна бы, чтобы никаких огней с воды не видно. Сказать? Сам сообразит, мужик не промах. Пусть караулят. В Манаусе нет защищённой бухты на манер военно-морской базы, обыкновенные открытые пирсы.

Интересно, на чём Лойтхард подъедет, неужели у него конная повозка имеется? Не на ишаке же мы двинем на войну. Воевать, кстати, мне совершенно не хотелось. Хотелось попить кофе и спокойно покурить. А потом поспать, мне кофе в этом славном деле никогда не мешал.

Не успел. Испугаться, правда, тоже не успел. Зараза, что-то происходит вокруг…

На улице шелестел мелкий тёплый дождь. Только мы вышли под узкий навес, с ожиданием вглядываясь в темноту проезда, как тут же услышали вдалеке выстрелы. Хлёсткие, резкие из нарезного и более глухие из гладких стволов. А вот и очередь! Ого, из «калаша» лупят! Если учесть, что у горожан «калашниковых» нет, то сам собой напрашивается вывод: хорошо вооружены нападавшие! Какая же это, к дьяволу, банда, там целая армия!

В переулке что-то застучало, заурчало, по дощатым стенам кособоких пакгаузов мазнул неяркий свет автомобильных фар, и на липкий грунт перед причалом выкатился автомобильчик с чуть провисшей брезентовой крышей. Ёлки-палки, настоящее чудо техники!

Во время Второй мировой войны в Европе большой процент транспортных средств хозяева переоборудовали под использование дров в качестве топлива. Газогенераторные автомобили, работающие на древесном газу, существенно проигрывали канонам во внешнем виде – от былой элегантности не оставалось и следа, но были достаточно эффективны в сравнении со своими бензиновыми собратьями, стоящими на приколе без жидкого топлива.

Это был небольшой раритетный джип. Армейский «Виллис», что ли? Позади на специальном креплении стояла уродливого вида бочка генератора с накрепко закрывающейся крышкой. От неё по обоим бортам вперёд тянулись не менее страшные трубы, у капота входящие в горизонтальную бочку поменьше. Глазам поверить не могу, неужели оно ездит?! А что, не видишь? Ещё как!

В голове мгновенно вспыхнуло желание срочно купить аналог.

Это вам не банальный земной «Бентли» или «Роллс-Ройс», на Кристе автомобиль, пусть даже такой – верх статуса, самые крутые понты! На дровишках. Хочу! За любые деньги! Пусть здесь фактически нет дорог, пусть пока и ездить особо некуда – лиха беда начало, всё появится! Автомобильный транспорт – мощнейший двигатель прогресса и стимул к его ускорению. Протянутся просеки, ведущие вдоль берега к дальним посёлкам, возникнет поначалу небольшая сеть примитивных грунтовых дорог.

Сухопутная логистика!

Нет, господа, я должен оседлать тему автомобильных грузовых перевозок первым! Рыбное хозяйство в прудах, аллигаторные фермы, примитивную агрономию поселений – всё связать и всё возить! Необходимо срочно начать картировать местность, непрерывно вести топографическую съёмку, поначалу силами охотников и пограничников. Можно будет использовать и старые транспортные схемы, ведь наверняка все каменные мегалиты были соединены дорогами, ныне скрытыми разросшимися джунглями, на каких-то участках даже с брусчаткой.

С повышением качества жизни, а также с учётом исправно действующих Прорезов численность анклавов Кристы будет только расти. За время нашего пребывания на новой планете в Манаусе появились всё ещё не пришедшие в себя пожилые немецкие туристы на парусной арабской лодочке с Нила, голландские рыбаки-любители с Мааса и даже трое молодых любителей рафтинга из Турции.

С ума сойти, уже замышляю магистральные тягачи! Во всяком случае, теперь у меня появился дополнительный смысл искать ресурсы и золото, тут есть куда вложиться.

Хочу! Заверните без скидок, даже о цене спрашивать не буду! У меня и права с собой!

Чуть вздрагивая, рокотал двигатель необычного автомобиля, было слышно, как гудит в котле пламя, превращая растительную органику в горючий газ. Вот уж, действительно, адская машина!

– Прыгайте быстро! – заорал Лойтхард, показывая себе за спину. – Гюнтер, поехали!

– Дрова? – не удержался я, усаживаясь на жёсткое заднее сиденье.

– Древесный уголь, Герман, хотя и дрова хороши, особенно, если правильно напилены и высушены, – сразу и с огромным воодушевлением ответил водитель. – Работа на таком угле приводит к потере до пятидесяти процентов энергии, содержащейся в оригинальной биомассе. С другой стороны, уголь содержит больше энергии за счет более высокой калорийности, так что спектр топлива велик. В принципе, любую органику можно использовать. Во время Второй мировой войны в Германии и уголь использовался, и торф, но дрова всё же были основным видом топлива…

– Убей тебя молния, не отвлекайся! – рявкнул Макс. – Вперёд!

Водитель сразу надулся, но всё равно выглядел довольным, словно владелец личного «дримлайнера». Грядущая война, похоже, его совершенно не беспокоила, парень глаз не может оторвать от врученной техники. Понять его не сложно.

Автомобильчик помчался по тёмным улицам Манауса.

Правда, во многих домах уже загорались масляные светильники – встревоженные обыватели тоже хотели разобраться с ситуацией. «Надо бы им поставить средства массового оповещения, – подумал я, – что-то типа жестяных репродукторов для экстренных объявлений». Вслух советовать не стал, не та обстановка. Сейчас не советчики нужны, а деятели.

Гюнтер не мог молчать. Оказывается, это первый газогенераторный автомобиль анклава, да и вообще на всей известной людям Лете, выпущенный всего три дня назад механическими мастерскими Манауса. На очереди ещё три штуки, уже бортовые грузовички. «Виллис» силовики взяли для испытаний и обкатки, а вышло так, что машина сразу пошла в бой. Молодцы местные, не спят! Выходит, я застал на Кристе самое начало действительно настоящей научно-технической революции.

Интересное время.

– Прям настоящий стимпанк! – хмыкнул Кетоев.

– Сами не нарадуемся! – охотно подхватил Гюнтер, с превеликим удовольствием крутя баранку. – Удачно у них вышло, даже двигатель переделывать не пришлось. Знаете, всего один раз автомобили сюда занесло на моей памяти, давно. Небольшую баржу с «короллами» затянуло. Ну и что? Все машины инжекторные, сплошная электроника, сломались очень быстро, а починить не смогли. Двигатели растащили кто куда, мастерских ещё не было…

– Scheisse! Гюнтер! На дорогу смотри, врежемся в дом!

Увешанный бочками и трубами военный джип ехал на прямых участках со скоростью тридцать километров в час от силы, а мне казалось, что я лечу на спортивном «Астон-Мартин». Вот когда познаёшь все прелести колёсной техники!

Слева неожиданно приоткрылась входная дверь, в тёмной щели мелькнули тусклый огонёк свечи и испуганное лицо заспанного человека с выпученными глазами. Гюнтер резко крутанул руль. Точно, чисто Scheisse! Снесём что-нибудь! Или кого-нибудь.

– Пограничники все в рейде. Отвлекли их ложным выпадом с последующим отходом, хитрецы, а те и рады побегать, – скрипел зубами Лойтхард, описывая оперативно-тактическую обстановку. – Полицию и пожарных, конечно же, мы первыми подняли, вот у них сразу двух человек и выбили, не ожидали, что у бандитов имеется столько нарезного оружия…

– А посёлки?

– Солерудник и Мурцкий заперлись по тревоге в круговой обороне, как, впрочем, и все фермы. Но бандиты туда не сунулись, сразу направились к городу.

– Зачем им это надо?

– А вот это и есть главный вопрос.

Ну сколько их может быть, с десяток бойцов? Двадцать? Они что, реально собираются захватить Манаус?

Я вспомнил – в Доминикане мне рассказывали историю о том, как на город напали пираты. Там, в Санто-Доминго, есть крепость Озама, самое мощное укрепление испанцев начала XVI века во всём Новом Свете. Цитадель построили с учётом новейших достижений фортификации того времени. На Санто-Доминго много кто зарился, через порт шли все золотые караваны испанцев, но с появлением мощной цитадели взятие города стало очень и очень непростой задачей. Однако английский пират Френсис Дрейк захватил Санто-Доминго на раз плюнуть, почти полностью разрушив город. Дело в том, что легендарного корсара островитяне боялись настолько, что не оказали ему никакого сопротивления. Все героические мужчины во главе с самим губернатором не собирались защищать Санто-Доминго и удрали в горы, оставив в городе женщин и стариков. Поэтому Дрейк вел переговоры с бабами. Женщины сами установили весы для взвешивания золота и приносили туда выкуп пирату, складывая на чашу все свои украшения. А мужики квасили в горах.

Вот так вот. Говорят, что в тот период решения о судьбе испанских колоний принимались не в губернаторских резиденциях, а в портовых тавернах.

После ратуши мы для чего-то пару раз свернули в переулки, потом Гюнтер опять поехал прямо, уже выключив фары. Выстрелы звучали всё громче и громче.

– Может, их с двух сторон жать надо? Выдвинуть сводный отряд с гор, а тут и мы, – предположил я.

– Ни в коем случае! – сразу ответил безопасник. – Потеря любого специалиста из механической мастерской или с горно-перерабатывающих предприятий непозволительна для городской общины! Пусть там и сидят, сами разберёмся.

Вот и западная часть города. Окраина. Между длинными дощатыми строениями показалось отдельно стоящее здание. Это же «ЛабаZ»! Далее стоят лишь дорожные указатели, отсюда начинается дорога в огромную долину, к фермам и в горы.

– За сарай спрячься, машину ставь к стене, – приказал водителю Макс. – Готовимся!

У германцев в руках появились какие-то современные короткие автоматы, ребристые, чёрные, угловатые, точнее не скажу. На вид несерьёзные. Костя, естественно, захватил свой верный арбалет, но сейчас основным оружием Кетоева стала моя «винча». Подойдёт, она пулей бьёт не многим хуже карабина.

Заслышав шум подходящей машины, со стороны позиций обороняющихся в нашу сторону, пригнувшись, побежал человек.

– А мы тут воюем, парни! – радостно прошипел Чарли, владелец оружейной лавки «Фантом-Хилл». Ну, а как же тут без него. – Я уже одного негодяя пристрелил, как бешеного пса!

Гордый такой. Неуловимо похожий на фанерного героя с вывески над магазином, манаусский Texas Ranger в то же время разительно отличался от прототипа, лихого ковбойского человека в стетсоне, с волосатым лассо и двумя револьверами на поясе, в сторону современных подходов и технологий. На голове глубоко сидела бейсболка с какой-то воинственной надписью на лбу, сам – в разгрузочном чёрном жилете со множеством карманов, в которых, чувствовалось, нет ни единого свободного места. В руках винтовка. На поясе с правой стороны висел обязательный для ковбоя огромный револьвер, с левой – огромный тесачный штык с деревянной рукоятью, больше похожий на небольшой меч.

Это что, штатный такой делали? Звери были, а не люди. Один только вид такого чудовища способен вызвать у неподготовленного человека обморок.

Психологическое воздействие холодного оружия колоссально. Помните, таскатели так называемого хозбыта: в любом холодном оружии, если это настоящее, реальное, всё ещё проживающее в своей эпохе и среди своих, реальных задач, любые детали: изгиб, завитушечка, шишечка-пампушечка, роспись-надпись всегда служат ещё и конкретной психологической цели. Надавить на мозг, показать статус, уровень будущей кровной мести за порез, готовность человека зарезать вас, не моргнув. Сейчас нам всё это чаще кажется вкусовщиной, посконью и сиропом, но… мы давно не готовы воспринять Эпоху Массовых Смертей от заточенной стали как страшную реальность.

Мы не готовы туда попасть. Мы готовы звать полицию.

Впрочем, моя шпага ничем не дружелюбней. Может, ошибку я сделал, не взяв с собой серьёзный холодняк. Да ну, какие штыковые… «А такие! – услужливо подсказала память. – Как в старину, когда сапёрных лопаток ещё не было. Одни тесаки и палаши!» Проклятье!

– Фонарями не светить, сигары не курить, – предупредил встречающий.

Сразу видно, человек дорвался до любимого дела. Готовился мужик, тренировался, много и охотно стрелял, втайне мечтая о подобном происшествии, и вот оно – сбылось! Говорят, что Чарли создаёт что-то вроде «Ассоциации Собственников Оружия Республики Манаус» или «Стрелковой Ассоциации». А вот в полицию служить никогда не пойдёт, это минитмен, вольный стрелок, он всегда сам по себе. Интересный тип.

Что-то притихли все… Почему? Машину подъехавшую услышали и теперь напряжённо думают, не броневик ли к полю боя подкатил? Кстати, конструкторам и мастерам из механических мастерских неплохо бы сконструировать для города ещё и бронированную модель, гранатомётов на Кристе, надеюсь, пока нет.

Будет настоящая стимпанковская вундервафля.

Затишье продолжалось недолго. Совсем рядом просвистела пуля, почти сразу – ещё одна. Твою ты мать, так ведь и убить могут!

– Пока остановили, теперь с флангов пытаются зайти, особенно справа.

Гюнтер кивнул.

– Герман, оставайтесь тут, держите позицию. Гарнитура есть?

– Не понял…

– Тогда громкость потише сделай. Будь на связи.

Немцы тут же отправились на правый фланг, а нам с Костей место для войны показал азартный Чарли, притащив свежее пополнение к большой опрокинутой бочке, лежащей среди кустов.

– Карлос уже подготовил место, всё по правилам. Для твоей винтовки, русский, здесь самая удобная позиция, не заскучаешь! Модель отличная и прицел хороший. У меня, сам видишь, старенький «Ли Энфильд» образца 1904 года, без оптики. Английский, конечно… Но ничего, бьёт достаточно точно! Работай, давай, Герман, коси команчей, как бешеных псов! А ты, Костя, по сторонам смотри, чтобы не подошли, прикрывай, – повелел нам оружейник. – Я теперь влево перемещусь, поддержу парней. Доброе дело, теперь зажмём! Вперёд сами не суйтесь, только по красной ракете! Джеронимо!

И тоже удрал.

– Красная ракета, прямо классика, – пробормотал я.

На позиции кто-то тихо копошился. Невысокий спокойный человек представился как Карлос Херардо Крус Чавес, уроженец Коста-Рики, местный охотник-промысловик.

– Можно просто Карлос. Я тут уже укрытие подготовил, вам с такой винтовкой только и стрелять, – с завистью глядя на мой ствол, повторил он мысль оружейника.

– Далеко до них?

– Чуть больше трёхсот метров. Мне стрелять бесполезно, – Карлос кивнул на длинное ружьё местного производства и с искренним сожалением добавил: – Немного не хватило денег, чтобы вовремя заказать у Чарли нарезной ствол, жаль. Сейчас бы они себя так вольготно не чувствовали.

Вот холера, хорошие люди себе винт купить не могут, а всякая мразь с родными сердцу «калашниковыми» бегает, на мирно спящие города нападает. Я бы на месте руководителей анклава скупал бы весь нарезняк на Лете и вооружал своих граждан по льготным ценам, окупится.

– Закончим воевать, помогу, амиго, – коротко пообещал я. – Давай наблюдателем, охотник. Темень, конечно… да ладно, работаем.

Пули засвистели чаще.

Мысли о смерти не душили, уже не первая серьёзная драка у меня. Когда такое начинается, остаётся лишь спасительный инстинктивный страх, постоянный, плотный, но без конкретики и соплей. Никаких мыслей о Боге, точно знаешь, в такие минуты нет поблизости никакого бога, ты просто сдохнешь, если получишь точную пулю. Значит, не получай. Свою пошли точно в цель.

У кого бы узнать, людей из ближайших домов эвакуировать догадались? Народ на западной окраине живёт небогатый, тонкие стенки лачуг пули будут прошивать на раз, не замечая препятствия. Надеюсь, подумали. Должен же тут кто-то думать!

Больше всего достаётся несчастному «ЛабаZу». Одинокое здание с двумя пристройками выдвинуто чуть дальше линии городской застройки, и теперь обе воюющие стороны считают своим долгом лишний раз пальнуть по кабачку, так, на всякий случай, дабы никто не засел. Если несчастный хозяин таверны находится в цепи обороняющихся, то матерится непрерывно. А что делают ближние соседи? Ни черта не видно. Есть вообще кто-то рядом с нами? Спросил об этом у Карлоса.

– Справа никого нет, там же дорога, простреливается хорошо. А кто за дорогой, не знаю, раций нет. Слева в пятнадцати метрах лежат два малайца, рыбаки. Их трое было, да месяц назад одного кайман на реке сожрал. Помощники плохие, хоть и стараются. Ножики у парней длинные, извилистые, страшные, а вот стволы – дерьмовые поджиги. За ними двое русских, из вашей общины. У них помповый «Ремингтон» и кремнёвка, стреляют хорошо и вовремя.

А-а! Знаю, кто такие! Ребята с лесопилки, тоже охотники.

Перед нами по фронту всё затихло. Бандиты короткими очередями продолжали постреливать из автоматов на правом фланге, слева с их стороны сухо и опасно щёлкала винтовка. Сейчас перегруппируются, наверное. Словно в подтверждение моим мыслям, справа раздались резкие очереди из скорострельных автоматов немцев, заговорили гладкие стволы ополченцев, на наших позициях кто-то истошно закричал. Чёрт, попали!

Пш-шш…

– Герман, сейчас мы их поднимем, бей по вспышкам.

– ROGER.

Развернувшись вправо, я уставился в прицел. Оптика с отличной светосилой, но и темень приличная. Опять проревели короткие очереди, и в нашу сторону кто-то побежал. Вроде вижу гада! Бандит, добравшись до куста, развернулся и с ходу три раза лупанул по нашим позициям. Получи!

Ба-бах! Мимо… Падла ты живучая!

Пш-шш…

– Ничего-ничего, – не расстроился Лойтхард. – Теперь в вашу сторону не сунутся. Сам работай.

– Что, нарвались, суки, на фашистский спецназ! – довольно пробурчал Кетоев, не вкладывая в обидное прилагательное никаких конкретных смыслов. Такое хрен сотрёшь, память народная.

Легко сказать, работай! Мой шикарный французский тепловизор-бинокуляр остался на борту «Темзы», казалось бы, там он по-всякому нужней… а вон как вышло. И дальномера нет. Ошибку я сделал: всё пригодное к боевым действиям техоснащение собрано на «Темзе», как-то привык уже, что вся операционная деятельность проходит на водах, а про береговую базу забыл.

Достав из футляра бинокль, я примерился. Вот бы чуть побольше света! Уходите, тучи!

– Сколько человек перед нами?

– Пять или шесть, – неуверенно заявил Карлос. – Точно два автомата. Ещё три-четыре автомата по флангам, есть и винтовки, это серьёзная сила.

– Ещё бы…

Мокро вокруг, липко, дождик этот… Неопрятно, весь перемажусь.

Сбоку от окопчика из земли торчали какие-то слабо фосфоресцирующие грибы. Некоторые из местных прилично в них разбираются, имеют практику сбора и обработки, едят всей семьёй. Я же и в родных грибах не смыслю ни черта, куда тут с местными разбираться… У Жюля Верна в романе «Двадцать тысяч лье под водой» колоритный гарпунёр, как известно, делил всю потенциальную еду просто: «Как классифицируют рыб? На съедобных и несъедобных!» Вот я точно так же.

Опять грохнули выстрелы, свистнули пули. Вроде есть силуэт, шевелится кто-то за кустом! Отложив бинокль, я взял карабин. Опыт появился, теперь будем по вспышкам стрелять. Чёрт, как же это не похоже на охоту! Готов! Однако тут стрельба со стороны противника опять стихла, все попрятались. Вообще-то прицельно стрелять на три сотни из старого «калаша», да ещё в темноте – дело малоперспективное.

– В атаку готовятся? – предположил Костя, поднимая лежащий рядом арбалет. – Знаешь, Герман, пойду-ка я к дороге, вдоль неё канава проходит, как бы враги не полезли под шумок. Карлос, бинокль возьми.

Кетоев уполз, какое-то время тянулась тревожная тишина, а потом с той стороны грянули два выстрела из «винчи»! Проклятье, неужели действительно полезли?

Опять не стреляют. Странная история. Кажется, это и называется «позиционная война». В такой войне вдоль передовой и по тылам противников ползают зловещие разведгруппы, которые совершают внезапные диверсии и ловят в окопах зазевавшихся «языков». А рации у Кетоева нет.

Но Костя вскоре приполз обратно, злой, грязный, но живой и невредимый.

– Я бы там не пошёл, – тихо сообщил он. – Воды полно, и змеи ядовитые плавают, три штуки заметил, на фиг, на фиг! На всякий случай пальнул вдоль канавы, пусть думают, что там заслон стоит.

Наконец-то природа Леты решила помочь хорошим парням – низкие тучи немного разошлись, и участок чистого неба заблистал звёздами. Другое дело! Поймав в прицел силуэт противника, я потянул спуск, «Зауэр» вновь сказал своё веское слово, компанейски толкнув в плечо. Нырнул вниз. Свистнуло ответно.

– Есть! Минус один! – заорал Кетоев сбоку и для острастки тоже выстрелил пару раз в темноту. А я чего жду?

Третьим выстрелом снял ещё одного противника.

Бах! Бах! А вот это зря… Добивать не надо, после такого патрона не встают.

Пш-шш…

– Хорошо воюешь, русский!

– Служу Манаусскому Союзу!

Лойтхард озадаченно хмыкнул, вспомнив, чему учили в молодости, и отключился.

Остальные бандиты старательно прятались за кустами, и я не стал мудрить, начав сажать пули с ровным промежутком прямо по низкой растительности. На этот раз прятаться не стал, хоть и страшно было до изумления, через силу ноги не подгибал. Один из автоматчиков начал было огрызаться, но тем лишь обнаружил себя с головой, в которую и получил увесистую пулю. Странно, адресной злости не ощущал. Был какой-то нездоровый азарт убийства, древний, непривычный и непонятный.

Вскоре ещё кто-то заорал после удачного попадания. Есть, я армейский снайпер!

– Так вам, сволочи, – прошептал Карлос, лишённый возможности присоединиться к поединку.

С обоих флангов простучали одинаковые по звучанию автоматные очереди, похоже, наши немцы разделились! Германцев вновь поддержали гладкие стволы, криков вдоль позиции горожан стало больше, и тут над полем в чёрное небо взвился слепящий шарик красной ракеты! Атака! По полю кто-то уже бежал, отступая в сторону дальнего леса, а черные фигурки боевитых защитников Манауса шли следом, стреляя из всех стволов.

– Ура-а!!! Пошли за трофеями! – заорал Кетоев, поднимаясь.

Карлос тоже выскочил наверх, вытаскивая из ножен здоровенный охотничий тесак.

А я не пошёл.

– Давайте сами, не хочу смотреть на своих битых, и так мутит, – честно признался я. – Костя, ты там автоматики прихвати, пока хитрожопые не набежали.

– Сделаем!

Теперь-то можно подымить? Присев на скользкий от дождя край окопчика, я стал торопливо набивать трубку – вот и брось тут курить! Скольких убил? Мужики ушли, а я приходил в себя на краю окопчика, разглядывая освещённое звёздным светом поле, уходящую вдаль извилистую дорогу и какие-то мистические фигурки людей, медленно переходящие с места на место и периодически нагибающиеся к земле. Иногда кто-то отчаянно вскрикивал. Добивают. Отчего-то в этот момент всё происходящее представилось дурным перформансом. Чисто модный «Винзавод»!