Текст книги "Полное посмертное издание. Компиляция. Книги 1-28 (СИ)"

Автор книги: Вадим Денисов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 149 (всего у книги 309 страниц)

Хватит шланговать, нас ждет трудовой подвиг.

Друг за другом мы врубились в густой ивняк. Кусты выше человеческого роста, сухие, здесь пока не поливало. Метров через двадцать нашли проход в зарослях, пошли спокойней, можно сказать, бесшумно. Низкое атмосферное давление заставило спрятаться кровососущих – единственный плюс от грядущей непогоды.

Посмотрели по сторонам, откорректировали вектор – проклятье, как же густо тут все заросло, зараза! Сбоку был еще более комфортный ход, много свободных от ивняка участков, да уже поздняк метаться…

– Отрезок! – объявил я.

Впереди виднелась искусственная просека из числа тех, что мы меж собой считаем указкой Смотрящих. Не суетись, Лунев, плясать еще рано, но финиш на девяносто процентов уже предсказуем! Там, в глубине леса, где начинается стена взрослых кедров, действительно стоит локалка.

Крупного зверя в этом месте можно было не опасаться, медведь, по весне лишенный возможности пастись, спокойно гуляя по нажористым ягодным полянам, ищет осторожную бегающую пищу в местах набитых троп, в засадах. А волки стаями шататься по кедрачу не будут – нет целей, не белку же им ловить… Да и рысь хвойных лесов не любит: мало мест для засады.

Если тут нет диковинных, раньше не встречавшихся видов, валили бы они подальше…

Пещерник? Ну, с ним вообще не угадаешь.

Шестьсот метров по просеке двигались осторожно, в конце осмотрелись и вышли к поляне с локалкой. Прелестное местечко – уже потому, что это не «странная изба», а заветный складишок!

– Вспоминай навыки вождения! – обрадовался Сомов.

Я предусмотрительно хмыкнул.

Справа протекал традиционный небольшой ручеек, убегающий к реке. Смотрящие всегда предупредительно организовывают рядом со срубом стабильный источник чистой воды. Монокластеры и потеряшки, заполучив в свое распоряжение локалку, очень редко ее бросают, если на то нет серьезных причин, – очень уж удобное жилье.

– Похоже, целехонька, – жадно прошептал Гоблин, опуская бинокль. – Не добрались до тебя местные лентяи, лялечка ты моя…

– Дыши глубже, сначала обход по периметру.

Мишка кивнул: нужно подстраховаться.

Ни одного окна, то что надо! Вот только оружие тут мы вряд ли найдем – крупновата она для таких подарков. Если же судить по прошлым автомобильным, то эта из разряда маленьких. Черт, а азарт-то какой! Когда я занимался любимым делом в последний раз?

– Джипарь будет, я так чую, – сказал напарник с показной уверенностью.

Мне же показалось, что он произносит заклинание…

Нет, товарищи, это не эксперимент Смотрящих.

После командировки, во время которой мы узнали, что происходит на многогрешной Земле, нам с Гобом это очевидно. Если ребята вовремя встали на терминал и ушли на Платформу штатно – а я не нахожу причин для другого развития событий, – это же понятно и Штабу операции в Замке.

Мы стали участниками программы по спасению человечества, которое, увлекшись процессом изготовления все более крутых игрушек, позорно прошляпило действительно важные задачи научно-технического развития. Государственная программа инопланетных существ, которых в анклаве фривольно называют Смотрящими. Тут они сами виноваты, представляться надо…

Ими не рассматривался вариант заброса групп людей на Платформу и оставления их без всякой помощи извне. Дурное дело. В таком случае люди откатились бы в развитии на несколько веков назад, с резким изменением общественных отношений. По сути это было бы издевательством, и ничем иным. Страшно представить… Неизбежная потеря общего уровня образования до закритически опасного. Феодализм, рабство, бесконечные кровавые войны на уничтожение. Без медикаментов – высочайшая смертность в одичавших сообществах. Без инструментов и хоть какой-то техники – минимальные площади освоенного пространства. Несложно додумать и остальные последствия.

Однако таинственные Смотрящие хотят совсем не этого.

Покровители не наказывают, а помогают, правда, порой без привычной нам логики.

Феномен локалок особенно интересен. Поначалу казалось, что это просто приятный бонус, ни фига мы не анализировали… Нашел? Хватай, прорубайся через тернии и вывози все до иголочки! И только позже, когда прошла первичная горячка хапанья, стало понятно, что локалки служат для решения отдельной, особенно важной задачи: они стимулируют освоение территории. Бонусы, спрятанные в самых неожиданных местах, призваны прибавить анклавам динамичности, они гонят народ за стены надежных цитаделей дальше, буквально заставляя занимать все новые и новые пространства. А разнообразие и полная непредсказуемость ассортимента усложняют задачу… Опять попался асфальтовый каток? Так пинайте свои поисковые службы в новый рейд, помните – соседи не спят!

Фр-р-р! Гоблин вскинул ружье. Стая куропаток, до последнего момента сидевшая на ветках подлеска, с шумом снялась и перелетела подальше. Из нашего оружия много птах не наколотишь, тут хорошо бы петли поставить… После того как обогнули локалку по кругу, убедившись, что на поляне никого нет, мы пошли к хижине.

– Так джипарь или грузовик?

Да он не уймется…

– Бетономешалка! Потерпи пять минут! Ствол где? За обстановкой поглядывай!

– Кастет, не рви мне сердце…

Подобная маленькая локалка имеет ворота под технику также и в том случае, если внутри находится крупногабаритный товар, который хрен вытащишь иначе. Внутри может быть стекло всех видов и типов или металлопрокат. Ох, только бы не это… Если же Сомов прав, то больше одной единицы техники не найдем.

Возле фасадной стены притулилась маленькая скамейка, вызывающая у человека, нашедшего избу, искреннее умиление. Бывает такое. Кураторы пытаются украсить строение, иногда получается просто дико – век не забуду, как вместе с Монголом увидели на крыше одной из изб железный флюгер в виде петуха, приваренного к стойке намертво… Юмористы! В профильных складах-срубах встречаются интересные добавочки. Я был сильно впечатлен, увидев в обычной лакокрасочной локалке немецкий аккордеон! А найденный в верховьях Сены «виллис» был удачно для группы оснащен пулеметом.

– Спорим? – с надеждой спросил Гоб. Любит это дело мой боевой друг.

– Не буду. Сам надеюсь.

Большие ворота почти не просели, это хороший знак – верный признак того, что поставка свежая! Я оглянулся в поисках прочной палки, с помощью которой можно отодвинуть верхнюю щеколду ворот, но напарник ждать не захотел – высоко подпрыгнул и мощным рывком отвел железную полосу в сторону: вот же силища у человека!

– Ай, молодец! Канадский цирк «Дю-Солей», художественное сочетание циркового искусства и уличных представлений! – восхитился я. – Торжество хрупкого человеческого тела, изнурительными тренировками доведенного до обезьяньего состояния. Поздравляю, брателло!

– Не-а. Обезьян так не сможет, – осклабился Гоблин.

Завалив в темное помещение, мы застыли, через легкие облачка поднятой пыли жадно разглядывая находку. В темноте мордой на выезд стоял небольшой бортовой грузовичок серого цвета. На слегка тонированном лобовом стекле белела надпись – ISUZU Elf.

– Ты был прав, коллега Сомов! – Начиная пританцовывать от радости, я хлопнул по плечу напарника.

– Не совсем то, – молвил тот с интонациями обманутого вкладчика, присаживаясь на корточки. – Жидормоты галактического масштаба! Зажали джипарь!

Как же он достал меня за время командировки со своими джипами…

На этом сюрпризы не закончились.

В кузове грузовика, крепко привязанный к скобам, стоял легкий снегоход «Арктик-Кэт».

– Вот какая техника в этих краях востребованна! – продолжил я не без желания поддразнить. – Зимой твой джип тут на фиг не нужен.

Сомов одарил меня тяжелым взглядом, но ничего не сказал.

– Давай посмотрим, что у него есть, – обрадованный его молчанием, предложил я.

Мишка что-то проворчал, вставая, и бросил:

– Вот и эльфы объявились, дожили…

– Прекрати! Как на твоем гипотетическом джипе увезти снегоход, скажи?! – взревел я с молибденовыми нотками. – Задолбал ты с ними!

– Да ладно, не колыхайся, что я, совсем без понятия?

– Гоблин!

– Давай, автомобилист, изрекай, – предложил сдавшийся Сомов.

Чрез минуту я, заставляя напарника помогать с осмотром, бегал вокруг машины и докладывал вслух:

– Двухтонка с пробегом… две тысячи восьмой год. Двигатель – дизельный 4JG2, с виду в идеале. Леворулька, а ведь подсознательно ждешь чисто японок… Для китайцев делали? Не битый, не крашеный, не конструктор, салон чистый, не потертый, не прокурен. Кузов измерил?

– Три с копеечками. Железом застелен, между прочим. На борту закреплена лопата и лом. Лопата хорошая, лом тонкий!

Это тебе, годзилле, тонкий…

Неожиданно Сомов вскрикнул, мимо меня по утрамбованной земле схрона торопливо простучали ботинки. Инстинктивно дернувшись, я всадил левый локоть в край бензобака, тоже вскрикнул и, перекатившись, выдернул пистолет, сразу направив ствол в проем открытых ворот. Ба-бах – жахнуло на дворе!

Я не успел перебежать – Сомов уже шел назад.

– Кто?!

– Цесарочка, – довольно улыбнулся друг, показывая добычу.

Зашибись, уже потрошеная. Пуля вырвала нижнюю часть вместе с ливером.

– Лешего тебе было гонку устраивать, а?! Я чуть не убился под машиной!

– Заметил, – развел Гоб руками. – Сейчас дождь врежет, потом не высунемся…

Накаркал, паразит.

Облачность была сплошной и очень низкой, висящие над лесом темно-серые тучи обещали, что погода скоро не изменится. Несколько минут, и дождь, постоянно усиливаясь, пошел лупить зарядами по крыше локалки и густым кронам вековых елей, стоящих на южной стороне поляны. Какое-то время они будут сопротивляться порыву стихии, а почва под ними будет почти сухой.

Нет худа без добра: Мишка уже подставил под струйки котелок.

Шум нарастал, мы друг друга слышали плохо, и завершение осмотра прошло несколько нервно.

– Воздухан выведен на крышу! Закреплен хорошо! – орал напарник. – Сиденья охрененные, не вылезу!

– Фильтра́ вроде поменяны! – ответил я не менее громко. – Что еще? Резина новая, на передке стоит пятнадцатая, зад двускатный, на тринадцатых… АКБ новехонькая, на двенадцать вольт, понадеемся. Стоит котел подогрева, печку надо будет проверить после запуска. Гоб, я вниз полез, ты топливо нашел?

– Щас!

Так. Ходовая, похоже, в порядке, Смотрящие еще ни разу не подкладывали таких подлянок… Рама не ржавая, не гнилая, подозрительных пятен краски не вижу, не вареная. Машина практически не эксплуатировалась, отстаиваясь в боксе.

– Шесть люминек-двадцаток, полные! Масло, тормозуха, еще что-то, накидают вечно… ЗИП есть! А тут тент с дугами!

Закончили, и пошла другая возня. Как в кабине гражданского джета перед стартом. Нет, не точное сравнение. В пассажирском самолете, сидя на удобном сиденье… Ролевуха и кнопочки-докладики, а в сараюшке таком – все бочком-рачком да бегом из угла в угол. Так что лучше сравнить с танком перед запуском двигателя и выдвижением на позицию.

Установить и хорошенько подтянуть тент. Проверить и залить жидкости. Оживить машину электричеством. Проверить все системы. Прокачать и дозалить.

Завести. Есть контакт!

– Задохнемся к чертовой матери, – лениво буркнул Сомов, развалившись в салоне.

– Вон из бибики!

– Ты че?

– Выкачусь. Смотри давай.

Вскоре напарник уже варил птицу, сидя возле открытой створки ворот. Удобно: кровля выступает далеко – и костерок горит, и воздух свежий. Двигатель тарахтел, подзаряжая аккумулятор, выхлоп вытягивало наружу, в котле зрело вкусное варево, а жизнь казалась прекрасной.

– Жаль, что кураторы на этот раз пулемет к машине не подкинули, – почти добродушно проворчал я.

Гоблин повернулся.

– А я что, разве не сказал? – проворковал он с интонациями, присущими уникальной девственнице-институтке.

– Ни хрена ты не сказал. – Я напрягся.

– Да? Там у канистр арбалет… лежит, да-а, – зевнул он. – Владей. Барнетовский «Призрак» четыреста десятый, как у Паши Смирнова. Помнишь, на Дальнем Посту по пьяни стреляли вечерком, у него еще днюха была? Только тут без оптики.

Вот скотина тихушная!

– Гоблинушка, зараза, давай махнемся! – взмолился я.

Не любят сталкеры арбалетов да луков, не прижились.

– Не-не! – резво отмахнулся Сомов, скорчив испуганную рожу. – Там стрелы острые, торчит все…

– Стрел сколько? – спросил обреченно.

– Хрен их… Вроде штук двадцать.

Я горестно вздохнул.

Погода явно шла на улучшение, и только отдельные мрачные тучи, словно обоймы, удерживающие стопки дождевых зарядов, все еще плыли над лесом. Один из таких зарядов опять ударил по поляне, минут десять поливая траву мелким злым дождем.

А через полчаса, когда все было доедено и собрано, над кедрами повисла пелена мелкой влаги. Остаточки. Пора в путь, еще и прорубаться придется.

Где там был удобный проход?

Это же совсем другое дело, товарищи!

Мягкое сиденье, теплая печка! Ура! Подвеска работает качественно, двигателя почти не слышно. Поставил на зарядку свою рацию – у Гоблина моделька попроще, подождет. Катим, как цивилизованные люди, только музыки не хватает. Простенькая магнитола имеется, а диски?

– Музончик не воткнуть ли?

– Дык нечего! – откликнулся Гоблин.

– В бардачке смотрел?

– Ни одного.

– А в устройстве?

– Опа…

В салоне зазвучала китайская пентатоника, сопровождаемая писклявыми женскими голосами. Привыкать надо к китайскому, Смотрящие даже музон соответствующий припасли. И все равно в группе зашибачее настроение!

На выезде, правда, буксанули на траве да глине, после дождя-то! Сдвоенные тринадцатые «шоссейки» вне асфальта абсолютное «фи» – не для «эльфа» такие места. Еще и прорубались… Зато потом все пошло как по маслу.

Дорога почти не петляла, грузовичок летел, резво оставлял за собой километр за километром. С моей стороны среди невысоких скальных выступов километров на двадцать пять протянулся матерый лес. За ним холмистая местность начала окончательно переходить в равнину, покрытую небольшими лесами и перелесками. Все больше полей. Пару раз с левой стороны в сторону гор уходили проселки, теряющиеся в складках местности. Что там находится – фермы, кордоны? Следов на дороге становилось все больше, но сама трасса была по-прежнему пуста.

Показалась река.

Мы с Мишганом надеемся, что река – это правый приток, а не сама Волга. Не так уж и далеко к северу десантировались, так что маловата она для огромной артерии, не успеет такая набрать должную мощь к известным нам широтам. Рация поймала какую-то местную радиостанцию с душевными китайскими хитами. Русский передатчик по-прежнему не ловится.

Забравшись на пологий холм, я остановил машину и сказал:

– Приехали. Почти. Кури, братва.

Мишка подумал и действительно достал трубку!

Внизу на левом берегу раскинулся город. Нет, больше похож не на город, а на группу деревень. В одной из них хорошо заметна цитадель, если смотреть в бинокль. Селективный кластер! Поднялись в кузов и начали изучать населенку.

У самого берега в рядок выстроились четыре пятна скоплений жилых домов. Одно гораздо больше остальных, там цитадель и стоит, годных для первичного анализа деталей не разглядеть. Еще одно пятно общей застройки расположено на второй линии.

– Добрый вечер, Шанхай! – пропел Сомов.

– Шанхай уже есть, между прочим, – напомнил я.

– А мужики-то не знают!

– Думаешь, такое знание надо им подливать? Слышал про лютые китайские пытки и участь гонца с плохими вестями?

– Да не, я подпрашивать не собираюсь! – сразу решил Гоб.

– Белорусами назовемся? – припомнил я практику первых визитов в Доусон.

– Еще чего. Русские мы! Простые русские авантюристы, пробирающиеся на юг, где, по слухам, живут соотечественники.

– Легенду неплохо бы подпилить…

– Ща подпилим, – успокоил меня Гоблин. – Ого, телега едет! С лошадкой, в нашу сторону. Один человек. Поехали знакомиться? Стоп! Дай я хоть твой арбалет заряжу…

Гад, на слове «твой» напарник сделал обидное ударение.

– Будь ты проклято, трахомоидальное изделие Сатаны! Как с такой шнягой возиться в тесной кабине, скажи? Готов, трогай. – С этими словами Сомов легонько хлопнул меня по спине, как барин кучера.

Я мысленно выругался, включил первую передачу, и «эльф» под китайские переливы покатил вниз, навстречу новым приключениям.

Глава 3
Это Китай, детка! Разведработа для ленивых

Пока я осторожно начинал вести переговоры, Гоблин с показной отстраненностью сидел за круглым столиком в углу этого странного заведения и, не особо беспокоясь о мелодичности, тихо напевал старую студенческую песенку, положенную на мотив известного блюза: «Американцы, гады, хотят на нас напасть…»

Хозяина «Звезды Макао» зовут Харди. Харди Спайсер.

Вы врубились, нет? Имечко автомобильное! Ладно, может, кто-то и не знает, а вот я запчастей этой известной фирмы в свое время перевозил тонны… Харди новозеландец. Худой, жилистый, выгоревший под солнцем мужик за сорок, с жестким ежиком седых волос и водянистыми глазами хитрована. Хрипловатый голос. Джинсы и потертая «лакоста» серого цвета.

«Звезда Макао» – это вам не полупустой чипок на задворках села Большие Роги, это, между прочим, настоящий супермаркет. Состоит он из магазина запчастей, в котором почти ни хрена нет, отдела хозтоваров – этот набит прилично, продуктовой лавки, кою мы еще не изучили, и трактирчика емкостью в семь столиков, за одним из которых в плетеном кресле и раскорячился мой друг и напарник. И все это на сорока квадратных метрах.

В целом заведение нормальное. А трактир вообще один из единичных европейских во всем анклаве, еще и потому зашли. Помним, как стальные желудки сталкеров мучила суперспайсовая кухня шанхайских таверн, – заманаешься просить, чтобы ничего термоядерного в блюдо не сыпали…

Зал – именно то, что вы себе и представляете в качестве образца старой таверны. В центре из красного кирпича сложен небольшой камин, две жаровни, на которых ничего не жарится. Что-то пекут на кухне, запахи, волнами накатывающие оттуда, просто шикарные, сразу пробивают на слюну. Слева от входной двери – короткая барная стойка, за которой приятно посидеть влито, а не крутиться на стуле. Два окна на улицу с непроизносимым названием. Керосиновые лампы закреплены на стенах, три абажура с электролампами – на потолке, включают по обстоятельствам, как уж с топливом…

Еще проезжая по улице в первый раз, я зацепился взглядом за броскую вывеску, на которой под названием был прилеплен самый избитый слоган всех времен и народов: «С нами надежно! Ваш Харди Спайсер», – и невольно притормозил – о как!

И вот мы здесь.

– Парни, так это ваш снегоход? – нетерпеливо поинтересовался хозяин.

Я, не отрывая локтей от стойки, обернулся и посмотрел в окно, небрежно зацепив взглядом стоящий впритирку к стене «эльф». Окно большое, застекленное, чистое. Промолчал. А вот Гоблин, перестав терзать нас песнопениями, громко ответил с места, тревожненько так выпрямляясь:

– Разве в словах ковбоя принято сомневаться, уважаемый?

Тот сразу поднял обе ладони.

– Ни в коем случае! Просто спросил!

Дверь тоже со стеклом. Значит, не боится ночного взлома. Точка с хорошей крышей.

– Мне показалось, что сейчас говорим о посуде. – Я кивнул на груду красной меди, которую выложил сбоку от стойки.

– Конечно, конечно, всю посуду я заберу, господа, нет проблем! Такой товар редок и пользуется большим спросом. Еще пива?

В кредит дуем. Пока так, хоть и завелись уже монетки в карманах! А пивко нормальное. Называется оно «Чиндао», варят неподалеку, в центральном секторе. Харди ловко налил из деревянной бочки две большие кружки и выставил их на струганую плиту стойки, одну я сразу перекинул коллеге.

– Снегоход наш, «Арктик-Кэт», моделька из верхушки ряда, новенький, без пробега, даже с небольшим тюнингом, – наконец сказал я. – Наверное, будем продавать, окончательно мы с другом еще не решили.

– Вот как? Понял, молчу… Посуда отличная. Нашли блокгауз?

– Какой любопытный народ тут живет! Кастет, мне послышалось или нас здесь действительно допрашивают? – лениво поинтересовался Сомов.

Все как обычно, разыгрываем партию доброго и плохого клиента. Я, естественно, спокойный деловой человек, резидент черт знает чего, но порядочный, а вот Гоблин – типичный туповатый задира с большой дороги, готовый за неосторожное словцо раскрошить любую непонравившуюся лавку вместе с головой хозяина, а там хоть трава не расти.

– У меня есть картофельная водка, парни, крепость пятьдесят восемь градусов, ракетное топливо! Поначалу раздирает, но уже после третьей рюмки летит по горлу, как кока-кола! – Харди решил радикально изменить тональность переговоров. – Не желаете? За счет заведения.

Опытный чувак, тертый.

Гоб милостиво кивнул: и можно, и нужно.

– Пожалуй, все-таки будем продавать, так ведь, Майкл? – вздохнул я, озабоченно качнув головой. – Не хочется задерживаться в северных территориях надолго. У вас тут есть какой-нибудь приличный авторынок?

– Какой рынок, господа?! – обрадовался владелец «Звезды» и начал отработанно морочить нам голову: – Здесь очень мало техники! Чуть больше дюжины авто принадлежат Крепости Пекин, и они их не продают, выведены из оборота. Еще с полтора десятка развалюх находятся в собственности частных лиц и фирм… Все остальное – банальные кустарные тук-туки фермеров, вот их хватает. Эти пародии на настоящие автомобили довольно дешевы, только разве станет уважающий себя деловой человек связываться с пошлым суррогатом? Покупкой и продажей фирменных авто кроме меня занимаются еще две конторы, видите, говорю сразу! Я ничего не собираюсь скрывать от солидных клиентов! Конечно, можно дождаться Большой субботней ярмарки, приедут японцы, что-то привезут после ремонта, может быть, с реки чего-нибудь притащат… В Китай постоянно приходят или приплывают на лодках самые разные люди: торговцы не пойми откуда, авантюристы всех мастей, просто нищие. Заметили, что вашему появлению никто не удивился?

Он что-то сказал про технику, которую могут доставить с реки… С какой реки? Надо держать ухо востро.

Двое китайцев из числа местного нижесреднего класса заглянули внутрь, заметили Сомова, тут же смявшего рожу в уродливую маску, и решили мысленно послать его куда подальше, сразу захлопнув дверь.

– Кастет, я думаю, что нам стоит объехать все точки скупки, что найдутся в этом городишке… – Мишка начал следующий сет древней игры.

Однако Харди только этого и ждал.

– Готов помочь! Предлагаю объехать совместно, сам все покажу, без утайки. Парни… Просто мне очень нужен этот снегоход. – И тут он взорвался: – Проклятые Менеджеры! Всю свою жизнь я прожил в тепле под ярким солнышком, успешно торговал в Веллингтоне дорогими английскими машинами и снегоходы воспринимал исключительно как средство для развлечения богатеньких бездельников! Будь я проклят, если не сам дьявол посоветовал мне поехать тем летом в Китай!

Дальше пошли сплошные «факушки» и «фак-оффушки».

Менеджеры, а если точней – Топ-менеджеры, в Новом Китае принят такой термин. Всем известно, в разных анклавах Смотрящих и называют по-разному.

– Здесь же снегоход реально нужен! Зимой заметает так, что на обычном авто проехать невозможно! Снегоочистительной техники не хватает. Территорию Крепости и небольшой участок вокруг нее конечно же чистят, а вот с улицами проблема! Нет ничего, кроме больших лопат владельцев заведений.

– Наш «Арктик-Кэт» далеко не самое лучшее средство для уборки снега, – заметил я.

Хозяин запнулся, на несколько секунд замолк, глядя мимо меня, продышался, сбрасывая в воздух излишнюю злость, и предложил:

– Давайте сядем за стол, парни, нам есть о чем поговорить… Омар, бездельник! Запри дверь, в заведении техническая сиеста!

Напарник снял куртку. Правильно, можно разоблачаться.

Застрянем надолго.

Конечно же мы уже познакомились с планировкой города и общей картиной быта.

Ожидания увидеть в до поры неизвестно где расположившемся Новом Китае характерные средневековые постройки оправдались лишь частично – они есть там, где Смотрящие поставили местный Посад. Это канонично, это – действительно Старый Город с причудливыми китайскими или черт его знает какими завитушками на больших домах. Так сказать, фирменные постройки инопланетного производства. Смотрится круто, словно попадаешь в этнографический музей, предназначенный для любопытных глаз заезжих туристов.

В остальных районах города подобной атмосферы нет, даже в Шанхае на Ганге больше экзотики! Ощущения архитектурной преемственности не возникает, ауры старины, пусть даже поддельной, за пределами маленького радиуса городского центра почти не чувствуется, особенно в секторах Макао и Гонконга. Притащенные на новое место из окрестных лесов, стандартные срубы больших и малых локалок изменений не претерпели.

Азиаты-таежники, что попало…

На прилегающих к Старому Городу улочках с самого начала все строилось рационально, в аморфной стилистике интернациональных фавел, а потом еще и перестраивалось, наверное, раза по три, по мере того как хозяева добывали все более качественные материалы.

Китай на Платформе-5 – большая деревня.

На Земле такое поселение не потянуло бы и на это скромное для России звание, слишком мало людей, в настоящем Китае деревня-миллионник – не редкость. В остальном все очень похоже. Если мой рассказ предварить очень сжато, то платформенный Китай – провинциальное село Поднебесной, малообразованное по среднему срезу, неухоженное, не избалованное бюджетом, чаще всего одноэтажное. Почти все сделано из делового леса – зимы здесь холодные, особенно не схалтуришь. Изредка встречаются каменные строения, какая-то часть домов сколочена из досок и плашек, но нет ни одного сооружения, сплетенного из лозы и веток. Стекло в окнах стоит далеко не везде, его часто заменяют решетчатые ставни. Однако более дорогие дома, насколько я успел заметить, вполне приличны, даже стеклопакеты есть.

Впрочем, и в секторах некоторые строения уже начали обрастать элементами национальной архитектуры – представляю, как сложно сделать такие крыши из не совсем традиционного материала… Надо и юго-восточный шарм соседу по улице предъявить, и предусмотреть защиту от климата места. Непростая задача: как с таких кровель счищать февральский снег, а? Ума не приложу.

В анклаве все еще царит антисанитария, впрочем, и хорошо знакомый нам Шанхай далеко вперед не вырвался. По улицам и дворам – канавы. Недавно прошел сильный ливень, прочистил.

Впечатления еще не разлеглись по полочкам, хаотично летают в голове. Надо мысленно проговаривать, вот и улягутся.

Что еще… Никто не бухает, по крайне мере на виду, и все работают. Даже на лавочках перед забегаловками мы не увидели ни одного заметно поддавшего обывателя, причем алкоголь продается везде, круглосуточно, и стоит очень дешево. У нас оно повеселей будет! В последнее время Уксусников каждый пятничный вечер ставит возле «Гаваны» пост…

Тут нюанс в другом: похоже, народ здесь не только не в заквасе, что наблюдается и в мусульманских, например, поселениях, – житель Китая еще и работящий, не ждет подачек, не прессует власть на «памагитя!», не сидит на корточках у перекрестков, да и в целом обстановка везде позитивная, рабочая. Скоро стемнеет, а на улице до сих пор гудит-звенит постоянная движуха. Тук-туки, испуская удушливый дым двухцилиндровых тарахтелок, везут многократно починенные коробки и ящики. Вчера вечером видели то же самое. Люди тащат на закорках огромные мягкие тюки, словом, все еще вкалывают!

И вдруг все останавливается, как по команде, – время отдохнуть.

Работа прекращается, народ рассаживается вокруг вынесенных на улицу столиков маленьких забегаловок, начинают тянуть чаи-кофе, сплетничать, играть в нарды и фантан – китайскую азартную игру, похожую на рулетку. Надо признать, несмотря на чудовищный, казалось бы, микс, этому муравейнику хватает непередаваемой прелести. Словно сидишь в машине времени, а перед тобой – колониальный Пекин наяву, настоящий музей под открытым небом, хранилище нравов и обычаев.

Мне вообще нравятся буддисты с их отношением к жизни. Во всех анклавах давно сложенный религиозными нормами порядок бытия накладывает на людей несмываемый отпечаток, даже с учетом того, что на Платформе-5 ярая религиозность не культивируется и не особо-то приветствуется. Однако ничего не поделаешь: мусульмане намного более закрыты и нетерпимы, чем буддисты старой доброй Азии, – последние на порядок менее замкнуты, по-обывательски добры и многое прощают как себе, так и другим.

Приехали вечером, посмотрели, и сразу всплыло: «Деньги – грязь, но без них никуда».

Думали недолго – пришлось в первой же забегаловке продать какому-то мужику стыренную в избе пилу: на фирменный инструмент везде хороший спрос. Отломилось немного бабла. Правители Крепости решили вопрос валюты действительно гениально. Местные деньги есть не что иное, как расплющенные на мощном гидропрессе обычные стальные гайки. Получается шестигранная пластинка с круглым отверстием в центре, на которую впоследствии алмазным буром наносится круговая вязь навеки загадочных иероглифов. На коленке такую валюту не подделаешь. Юани, конечно…

Переночевали за городом, в кабине, а с утра начали разведку.

Белых на улице немного, но они есть в количестве, достаточном для того, чтобы появление новых европеоидов не вызывало ажиотажа. На нас посматривали с любопытством, и не больше. Все заняты делом, глазеть некогда.

Грузовичок неторопливо ехал по узким улочкам города, раскинувшегося вдоль берега реки. Хотелось увидеть больше, да и хаотично передвигающихся пешеходов много. Численность населения ушибает – похоже, это самый многочисленный анклав из всех известных! Очень хорошо, меньше будет внимания к нашим мирным лицам.

Городскую черту пересекают овраги и два ручья. В откровенно бедных кварталах двери многих домов открыты, прямо с улицы можно увидеть, что происходит в помещениях. Многие резиденты китайского анклава живут в материальном напряге, картина похожа на ту, что была обычна для Шанхая, пока туда не пришел Русский Союз.

Собак не очень много, но они есть, особенно в корейском секторе. Надо будет заглянуть в тамошнюю таверну – неужели и тут едят? Прохожие одеты кто во что горазд: вопреки моим ожиданиям, в мужской моде юго-восточного почти нет, за исключением характерных шляп, откровенно национальную одежду увидишь лишь на женщинах. Часто встречаются люди в европейском прикиде – клетчатые фланелевые рубашки и плотные джинсы здесь в почете. Ребятня бегает в длинных толстовках, молодняк по возможности хипстерит. Много велосипедов, прикованных к стенам домов, а скутеров отчего-то мало. Невыгодно? Тук-туки лучше?

Крыши домов не без технических приспособлений, встречаются даже панели солнечных батарей. Стационарных антенн не видно вообще, хотя в Пекине работает своя FM-станция, маломощная, – у кого таковые есть, ловят карманными приемниками. Уличное электричество отсутствует, энергосберегающие лампочки висят лишь под крышами крылец наиболее зажиточных домов, а вот жидкостные светильники на стенах есть у многих.