Текст книги "Полное посмертное издание. Компиляция. Книги 1-28 (СИ)"

Автор книги: Вадим Денисов

Глава 7
ВОКРУГ ДИКСОНА
ОСТРОВОК В НЕДОБРОМ МИРЕ

Запись в дневнике:

«Главное и самое плохое: „Темза“ в установленный срок не пришла. Работаем больше недели, а парохода всё нет. Нет информации, нет грузов, нет моральной поддержки. Люди взволнованы, обстановка в цитадели тревожная. Даже Брашпиль – помесь эрдельтерьера и стаффа, никогда не отличавшийся большой сообразительностью, частенько сидит на берегу Леты и с тоской смотрит на реку. Юра постоянно сканирует эфир, безуспешно. Для связи с анклавом мощности радиостанции не хватает.

Вчера я устроил общее собрание, надо было дать людям высказаться, чтобы не держали сомнения в себе. Во время обсуждения мы предполагали самое разное: экстренный ремонт парохода, чрезвычайную ситуацию в Бриндизи или в Манаусе, болезнь капитана или поломку на реке, произошедшую в процессе движения судна вверх по течению. Утром отправил вниз Игоря и Лёху, группа пошла на „Каймане“ полным ходом, сразу вскочив на глиссер, и вернулась уже к обеду. Они обследовали около семидесяти километров берега, однако „Темзы“ так и не обнаружили…

Чувствую себя начальником полярной станции во время Великой Отечественной, вместе с усталым коллективом застрявшим на вахте без радиосвязи с материком. Что происходит на далёких фронтах? Неизвестно. А рядом в любой момент может всплыть подводная лодка из „Волчьей стаи“… Остаётся только работать и ждать. Что мы и делаем. Местность вокруг крепости приведена в порядок, теперь у наблюдателей нет мёртвых зон, подходы открыты. На стене почти закончен монтаж крытой галереи, осталось собрать два участка, каждый метра по четыре. Помаленьку ведём ближнюю разведку.

После первого знакомства фениксов видели только один раз, летели на фоне гор парами, далеко…

Чуть не забыл! На там же собрании было утверждено название крепости-поселения – Диксон. Привет Северу! Такие дела. Все живы, здоровы, чего и вам, неизвестный читатель, желаю».

Три раза перечитывал, настолько мне понравилось написанное. Чувствую в себе талант литератора, яркой звездой вспыхнувший в этих чрезвычайных ситуациях. Даже хотел добавить что-нибудь эмоциональное, вроде: «Если кто-нибудь найдёт это письмо, то передайте моим родным и близким, что их уставший, но не сдавшийся сын, честно выполняя свой долг…» Не стал, решив, что это уже откровенный пафос, хотя, признаюсь, нервы толкали именно на такую концовку.

Если ситуация не изменится, то через три дня я отправлю разведку по реке, в Бриндизи на «Каймане» поедет Винни.

В качестве опорного пункта будущего центра освоения территории Диксон очень неплох. Возвышенность, крепкие крепостные стены, просторные помещения, близость реки… Здесь можно держаться долго, даже с нашими запасами. И, тем не менее, план экстренной эвакуации личного состава разработан. Ещё при подготовке экспедиции я понимал, что лёгкая парусно-моторная яхта и RIB-лодка средних размеров весь гарнизон крепости на борт принять не смогут. Нужен был хороший грузоподъёмный плот, и он уже сделан, стоит на берегу. Осталось поднять повыше волноотбойники и поставить на дощатый настил палатку. Все твёрдо знают, куда им садиться при поступлении команды.

Непростое будет решение, очень непростое…

Бросать оборудованный и обжитый опорный пункт и жалко, и стратегически опасно. Что-то ведь там произошло! Вдруг положение дел настолько серьёзно, что всему Бриндизи нужно будет экстренно перебираться на север? Ни Ростоцкий, ни профессор такого варианта при мне не рассматривали, возможную проблему не обозначали. Я и сам не знаю, отчего мне взбрела в голову мысль о резервной базе. Но ведь действительно – тут, повторюсь, очень удобное место! Стратегически правильное, кем-то тщательно выбранное для непонятных ныне целей. Что-то тут шевелилось, что-то делалось… Вот только как же давно всё это было! По неизвестной реке много плавали, по дороге часто ездили.

«Крепость на перекрестке».

Место, проверенное не только нами, богатое на дичь и рыбу, надёжное. Ещё и каменная дорога в обе стороны, ни фига себе!

Я должен подумать о наших, иначе не по-человечески получается.

И вот здесь имеется противоречие: рисковать жизнями своих людей при обострении ситуации на Диксоне я не хочу. Однако и уходить, оставляя здесь лишь дежурное звено – далеко не лучший вариант, опасная получится вахта…

Башку изломал! Посмотрим…

Пока нам остаётся только работать и планомерно исследовать новую территорию.

Посёлка людей в непосредственной близости не обнаружено, во всяком случае, на десятикилометровом участке выше Диксона. Глубже разведка пока не проводилась. Не видно и гоблинов, тех самых, мирных зелёных чувачков во главе с Глоком, который и рассказал Ростоцкому о якобы имеющемся здесь человеческом поселении. Я не тороплюсь высовываться до завершения всех запланированных работ в цитадели, да и ближние подступы всё ещё ждут своего часа. Ведь неизвестно, что за люди встретятся на реке, каковы их нравы и устои… Настанет время, разберёмся и с соседями, если всё это не слухи – а был ли мальчик? Мало ли что брякнул зелёный гоблин, кто знает его замыслы?

После первых авралов интенсивность работ несколько снизилась, только легче не стало. Как ни храбрись, а поддерживать такую каменную громадину в жилом и боевом состоянии очень непросто. В моём распоряжении нет атлантов и кариатид, правда, выручает малая механизация – я отжал у командора возможный максимум, растянув список требуемого на два листа формата А4.

Услышав это словосочетание на планёрке, Ростоцкий спросил:

– Что ты понимаешь под малой механизацией?

Не поймал, расшифровал без запинки:

– Комплекс мероприятий, направленный на существенное снижение доли ручного труда при производстве строительных, ремонтных, сельскохозяйственных и погрузочно-доставочных работ посредством широкого применения специализированных малогабаритных устройств с электрическим, пневматическим и гидравлическим приводом.

Герман уважительно присвистнул и забрал список.

Так что не бедствуем.

Я ничего не понимаю в сельском хозяйстве, однако в гарнизоне Диксона и без меня нашлись знающие люди. Игорь прицепил к квадроциклу мини-плуг и быстро вскрыл участок почвы под кукурузу и сою, девчата уже засеяли. Рядом с крепостью встали две небольшие теплицы с полиэтиленовыми крышами, где высажено более привычное: томаты, огурцы, лук-чеснок, трава-мурава разная… Устраивали два субботника по сбору фруктов. Дичь водится в изобилии, рыбалка, как почти везде на Лете, отменная, безгеморная, я бы даже сказал – дачная.

Внутри крепости сделали почти всё, что задумано.

Проблема с мебелью по-прежнему осталась, надо бы склепать, однако на такие трудозатраты дать добро я не могу, есть более насущные задачи. И так пятый день на стражу ставим женщин! Правда, только днём, чтобы парни могли заняться стройкой. Всё делаем просто и рационально, без экзотики.

Игорь возмечтал поставить на ближних подступах ловушки и даже самострелы, не подумав о безбашенном Брашпиле. В пределах стометрового радиуса наш пёс бегает, где ему заблагорассудится, и обязательно свалится в яму с кольями или же получит в бок стрелу. В качестве альтернативы радист предложил использовать сигналки-растяжки из взрывпакетов. Первые две спрятаны у причала, где стоит флот, всё время думаю, как бы не задеть…

Квадроциклы так и стоят вне стен, под небольшим навесом. Игорь психует, убеждая меня, что в одну недобрую ночь технику кто-нибудь таки украдёт, я же в ответ показываю ему план-график производства работ и советую, если уж он так боится, получше наладить сторожевую службу. Что значит украдёт? А стражник на стенах для чего?

Каменная дорога разведана примерно на два километра в обе стороны, ничего особенного ребята на этих участках не увидели, а дальнейший путь в глубину тропического леса требует подготовки и времени, там встречаются и заросли, и завалы. Надо было подготовится, выбрать время, и вот запланировал и это – завтра на двух квадрах хочу совершить рейд в сторону гор.

Обыскали все закоулки в цитадели и рядом, кое-что найдено.

Вещица обалденная! Гладкая пятнадцатисантиметровая лепёшка с круглым отверстием в центре – древнее глиняное грузило для рыбацких сетей. Оно было обнаружено Лёшкой возле обреза полотна гранитного подъезда к Лете, возле нагромождения небольших камней кубической формы. Аккуратное добротное изделие попало к нам в руки в неплохом состоянии, хоть сейчас пользуйся. Грузило «закалено» в огне, если так можно выразиться, – древним ремесленником были тщательно соблюдены все нормы сушки и режимы последующего обжига в печи. Что и обеспечивает стойкость к воде, благодаря чему оно стабильно удерживает сеть на заданном месте и глубине. Округлые зализанные формы не дают снасти зацепиться за корягу или камень.

Удивительно, насколько бескрайнее многообразие миров Вселенной подчиняется определённым законам развития общества! Я уже видел подобные штукенции. Точно такие же древние грузила находили на Таймыре, и не раз. Кроме того, глиняные утяжелители аналогичной формы встречаются на Русском Севере, в районе Архангельска. Подобные же артефакты найдены и в раскопах южноенисейских культур.

В отсутствие железа применение глиняных грузил – вполне логичный шаг, однако нет никаких предпосылок для однозначной привязки необычной находки к временам глубокой древности, к сомнительной романтике местного неолита. Первые рыболовные грузила для сетей вообще представляли собой примитивную плетёную конструкцию из прутьев, в которую были уложены камни. Позже, с освоением гончарного производства, люди начали делать вот такие кругляши. Согласитесь, возраст тоже впечатляет… С появлением у рыбаков «лишнего» железа промысловые сети снабдили большими кольцами из толстой проволоки.

Вывод прост: бывшие владельцы цитадели были антропоморфны и шли тем же цивилизационным путём, что и человечество. Или очень похожим. Теперь с огромной долей вероятности можно утверждать: в этих местах сидел не временный гарнизон, здесь стояло нормальное поселение. Сеть принадлежала бедному, но опытному промысловику, привычно изготовившему грузила на месте.

Раз в подобных цитаделях находили золотые монеты, да ещё и с чеканкой, значит, металл у бывшего гарнизона имелся, и в немалых количествах, захотели бы – поставили бы металл. Цивилизация была точно не речная, а более высокого уровня, умеющая строить и пользоваться сухопутными путями сообщения. В противном случае, подводя к реке мощёную дорогу, строители прошлого непременно поставили бы на берегу солидный каменный причал, сохранившийся до сих пор и радующий новых владельцев крепости удобством и надёжностью. Рыбалка являлась для проживающих здесь ремеслом вспомогательным, на берегу скучали маленькие лодки, и только, никаких больших судов. Рядом с крепостью когда-то стояли жилые дома крестьян, обслуживающих вояк, вот что я думаю. Ну, пока это только предположения, возможно, картина былого будет уточнена либо же изменится кардинально.

Ко всеобщему нервному напряжению, вызванному странным отсутствием «Темзы», добавился ещё один «невроз» – мистический.

Бредятина какая-то, все вдруг начали бояться потустороннего!

Один случайно что-то брякнул вечерком за хорошим ужином, все похихикали, да и задумались на секунду. Потом второй вспомнил, что вчера, мол, нечто подобное тоже ощущал, мамой клянусь, видите, до сих пор пупыри с кожи не сошли! И понеслось…

Дежурный после смены, смущаясь, бубнит про какие-то ночные тени.

– У вас же на стене тепловизор есть! – возмутился я. – Навели и проверили, в чём проблема?

– Лесные духи холодны, как сама Вечность, Дар, – философично заявил восточный человек Винни, и всё остальные закивали головами. Словно тоже знают.

Я не смог ответить, растерялся.

Дальше – больше.

Охотничье звено, вернувшись из леса, утверждает, что к вечеру им было несколько тягостно, за охотниками кто-то следил, и это был не зверь.

В следующий раз рассказ Игоря был более образный: «Вроде бы никого мы с Лёхой не заметили и не услышали. Но… знаете, мужики, оба успели оценить острое чувство опасности. Прикиньте, второй раз! Опять этот призрак вероятной слежки, тяжёлый взгляд, холодящий наши затылки, беззащитные такие, стриженые…»

Юморист!

Постоянная алертность, настороженный слух, тихий вечерний проход по тропе, укрытие в кустах и негромкие разговоры. Сплошной адреналин. Вкус этого стимулятора не только помогал людям Диксона ускоренно понять психологию старых таёжных бродяг, но ещё и заставлял безоговорочно верить слухам на тему лесной мистики. Верить истово, во всяком случае, пока группа находились в чистом поле… Стены крепости, к счастью, быстро всё сглаживали. «Населёнка» вообще любит скептицизм и ехидство.

Мужики начали побаиваться!

Эти же, с косичками… ох, там вообще масса вариантов.

И поначалу с юморком! Обычно так оно и бывает – очередную историю в компании долго живущих на природе людей очередной приобщившийся рассказывает с улыбкой и легко уловимой пренебрежительностью, помогая себе в изложении тональностью, мимикой и подходящими акцентами – мол, сами понимаете, друзья мои, байка же! Обычно за внешней юмористичностью кроется смущение: всё равно ведь не поверите, сволочи… Как назло, обычно цепляет! Начинаешь думать, присматриваться, оглядываться. И уже через пару дней очередной интереснейший рассказ из разряда явных небылиц воспринимается спокойно, тем более что рассказчик тянет нить повествования вдумчиво и на удивление серьезно, невзирая на мистичность или запредельную неправдоподобность сюжета.

Я хорошо знаю, что подобное случается с одиночками!

Это происходит в тех случаях, когда человек опытный, проживший в отрыве от цивилизации достаточно долго, вдруг начинает видеть в череде происходящих с ним событий нечто другое – веское, пусть и необъяснимое. И совсем не обязательно, чтобы потом в его рассказе присутствовал напористый драматизм или, тем более, трагедия. Выслушаешь и подумаешь – вроде бы можно допустить… Цепляет.

Серьезностью восприятия цепляет.

Поживите в дикой природе. Не три часа скоротечного пикника с пивцом на жаре, после чего вам и сам чёрт примерещится, а дольше, гораздо дольше. Послушайте этот непривычный мир, почувствуйте, как сливаетесь с этим лесом и озером, начиная не только что-то замечать, но и понимать. И в тот самый миг, когда вы научитесь фильтровать уже ставшими привычными звуки, – бросок куропатки через кусты или прыжок зайца на поляне, шорох падающей с дерева ветки или перекат осыпающегося камня… В тот самый жутковатый миг, когда вы услышите действительно чужеродный среде и неопознанный вами шум, по-настоящему пугающий своей неизвестностью, вы вспомните всё то, что прочитали сейчас, и, клянусь, пожалеете, что написано так мало.

Вот такая диалектика…

Конечно, поначалу я всех одёргивал, начальник ведь!

Потом мне стало не до шуток.

Вчера вьетнамки пришли к руководству полной делегацией и уже без всякого смущения слёзно попросили разрешения поменяться комнатой с мужиками. Привидения у них, видите ли! Ходят в ночи по комнате, дышат. Дышат, понимаете! Привидения! Тряпки женские перекладывают. Ну, девушки… Вы что, труселя утром найти не можете? Я просто чудом не разорался – посмотрел на них, а глаза серьёзные, напряжённые. Парни без усмешек вошли в положение, тем более что помещения одинаково просторны, так что махнулись без проблем. И подлые привидения чудесным образом исчезли! Стоящие по углам мужские носки почему-то никто не перекладывал, как так? Да вот так: у мужиков в комнате любой нечисти будет страшно к чему-то прикасаться.

Игорь тоже порадовал:

– Прикинь, командир, ночью встал по нужде, вышел во двор, а за баобабом кто-то спрятался!

– За палисандром, – машинально поправил я.

– Это один хрен, – в лучших традициях отечественной логики отмахнулся он. – Ну я, конечно, напрягся слегонца, крикнул на стену Лёхе, чтобы тот глянул в тепловик. Никого нет, мистика!

Я продержался дольше всех, но тоже сдался.

Дело было на рыбалке, у противоположного берега, где на песчаных отмелях мы иногда ставили две длинные сетки на пригодную к копчению мелочёвку. В этот раз отправились с Винни, и сразу на двух лодках. Рассчитывали на богатый улов, с чем не ошиблись. Рыбы было столько, что стало ясно, сетки проверять придётся часто. Смысла уезжать на базу не было, и тупо торчать на берегу, глядя на подрагивающие поплавки, – тоже.

Никто нас не тревожил, обитателям Диксона до сих пор не встретилось ни одной лодки людей или пироги гоблинов. Вот я и решил, прихватив ружьё, побродить вдоль террасы, не удаляясь от временного лагеря. Местная утка гораздо крупней земной, с ней никакой гусь не нужен. А Лина делает из утиной печёнки изумительный паштет, пальчики оближешь!

Погода не просто тихая – штиль, зеркало.

Винни сел в «Кайман» и поехал вдоль берега севернее, вскоре скрывшись за мысом. Я же отправился ниже по течению. Тропический лес стоял далеко, за широкими песчаными полями, пересечёнными многочисленными ручейками русла какой-то речки. Видимость была в норме, опасностей не заметил. Однако ушёл совсем недалеко, сделав небольшой круг – почти сразу повезло. И вот по возвращении, перевалив через пригорок к реке, я с изумлением, увидел свою яхту на берегу, прямо под собой!

Скинув с плеч связку набитой птицы, сразу присел.

Чёрт, зря «Тигра» не взял, прихватив лишь помповый «Моссберг» Игоря. Торопливо поменяв дробь на «турбины», вскинул бинокль.

Лагерь – потухший костерок и пара баулов рядом, – лежащий в полукилометре от места моего выхода, был пуст, моторки товарища не видно, значит, Винни ещё не вернулся, где-то охотится…

Чертовщина какая-то.

Что за дела? «Клаву» я оставил рядом с костром, и не возле самого обреза воды, а подвытащив её к низким кустам. Слишком хорошо помню, как когда-то шторм уволок моё первое надувное чудо далеко в лес, ещё и перевернул там, вбив в густой кустарник. Вытаскивал два часа… Однако на этот раз и намека на ветерок не было! Чужая моторка не появлялась, на пустой реке шум мотора слышно очень далеко, скрытность можно обеспечить только парусом и вёслами. Но парусная лодка быстро не убежит.

Не могла же яхта сама отвязаться! По уже въевшейся привычке я крепко пришвартовал судно ко вбитому в песок ломику. Волна? Ну, ребята, для такой волны пароход нужен… Да и не соскочит трос с крюка! Ломик, кстати, стоит на месте. И баулы.

С этой минуты даже шелест листочка казался мне угрозой.

Я ещё раз осмотрел местность возле лагеря и береговую линию перед точкой выхода – ничего шухерного, ни единого следа человека. Тем не менее, вот она, «Клава», стоит пустая, уткнувшись носом в песок… Кто хотел тебя подрезать, девочка? Взяв «Моссберг» на изготовку, я спустился к воде, бегло осмотрел яхту. Парус никто не поднимал, сапог лодочного мотора поднят. Открыл кожух, пощупал – холодный. Швартовый конец не обрезан. Да не мог он отвязаться, исключено! Даже если и так, «Клава» что, ногами пришла? Ведь нос на песке!

Запрыгнул на борт, торопливо закинув в кокпит добычу, запустил подвесник и привел беглянку назад, в лагерь. У костерка признаков появления кого-либо тоже не нашёл, кругом виднелись только наши с Винни следы.

Первым делом я достал трансивер и вызвал вьетнамца. Тот, слава богу, сберёг мои нервы, ответил сразу.

– Винни, у меня чуть яхту не угнали.

– Кто?!

– Не могу сказать, сам ничего не понимаю.

– Сейчас приеду, не уходи.

– Хорошо, жду тебя здесь.

Винни вернулся через пятнадцать минут. Я кратко описал случившееся и спросил:

– Ты не заметил чужую лодку или катер? Или чего-нибудь необычное.

Напарник удивлённо качнул головой:

– Не видел и не слышал, Дар, иначе бы первым вышел по рации!

– А большая волна? Теоретически, могла снять…

– Я бил птицу с борта, на берег вообще не выходил, поэтому скажу тебе точно: подъёма воды на реке не было, – медленно проговорил он и добавил, немного подумав: – Дар, а что если это был не человек?

В большинстве своём попавшие на Кристу современные земляне, через губу оценивая образ жизни предыдущих попаданцев с Земли, подсознательно ощущают себя некими «героическими первопроходцами», «уникальными освоителями и цивилизаторами». Пионэрами, мать их… Однако, если кто-то из живущих на Лете решит посвятить часть драгоценных часов своей жизни настоящему полевому исследованию новых земель, то рано или поздно в любом затерянном уголке акватории он обнаружит следы былой или текущей заселенности. Найдёт следы существ из другого мира или весомые материальные свидетельства могущества былой цивилизации Кристы… И вполне может случиться так, что в какой-то момент исследования эти понятия сомкнутся.

В самых, как казалось нам ещё вчера, глухих уголках огромной акватории имеются признаки постоянного или периодического проживания, приметы воздействия разумной, так сказать, фауны на уязвимую флору. Все мы это видим, чего тут отрицать… Каменные громадины ластиком не сотрёшь.

– Не человек? Что ты имеешь в виду, брат? – с тревогой спросил я, уже чувствуя, куда он загнёт тему.

– Водный дух Леты решил помочь, Дар, вот что! – важно ответил вьетнамец. – Дух решил, что место для стоянки мы выбрали плохое. Нехорошее место. Вот и перегнал яхту поближе к тебе!

Хоть смейся, хоть плачь! Но как его не слушать, Винни эту тему знает.

Истории о потустороннем в дикой природе, рассказанные им, всегда очень интересны, а наслушались мы их за последние дни предостаточно.

Большой практик проживания в джунглях, охотовед, Винни отлично знает следы зверей.

Однажды осенью он с двумя охотниками-вьетнамцами на лёгкой парусной джонке возвращался в Бриндизи из дальнего рейда. Примерно в тридцати километрах от поселения один из охотников с воды заметил следы на песчаном холмике – прошёл человек.

Необычный след посреди мелких дюн, идущий от одного края дюн огромной бухты к другому, да ещё в тех местах, где случайного, чужого быть не может, заинтересовал охотников. Джонка причалила к берегу, и следопыты пошли вдоль цепочки отпечатков. Неизвестный путник, судя по форме и расположению следов, шел босиком, размашисто, уверенно и, похоже, на разглядывание речных видов не отвлекался…

Натоптанную тапирами тропу, ведущую к водопою, он пересек, не останавливаясь, не обращая на неё никакого внимания. И вот, метрах в трехстах от дальнего мыса человеческий след неожиданно обрывался. А ещё через десять метров, без всякой паузы с топтанием на месте резко и явственно начинался… крупный кошачий след.

Конечно же, я пытался старательно не поверить, а вот Игорь, у которого в друзьях на Земле были двое горцев-армян из Карабаха, помнит их рассказ: и они слышали от стариков о похожих случаях. Человек-леопард? Ну не жуть ли!

Так что я не знал, кто конкретно прячется в мутных водах огромной реки: чукотский Келе, армянский Вишап, Железный Чун или родной таймырский Нга, но понял быстро: драпать надо, сомнений не было! Мистический страх меняет всех и всё, подминает под себя. Настолько неукротима его сила…

Сети мы снимали со скоростью, заслуживающей фиксации в Книге рекордов Гиннесса. Руки скользили, я ругался, торопливо продавливая рыбину за рыбиной через ячею длинного китайского полотна, и постоянно посматривал на берег. Потом заметил, что напарник смотрит только на воду, и меня прошило.

Вот что тогда записал в дневнике:

«В какой-то момент мне даже показалось, что теперь я точно вижу – Оно плывёт к нам! Это было что-то живое, страшное. Существо двигалось по дуге, сначала вдоль берега, а потом с поворотом поплыло к лодкам, быстро приближаясь. Тогда и сбил себе ноготь о край борта… Странное оцепенение, от которого холодело внутри, охватывало меня. Закрыл глаза и даже так увидел: за двумя бурунами над водой чуть-чуть возвышалась темно-серая туша… отчетливо выделялись два симметричных светлых пятна, похожих на глаза животного, а из тела торчали рога, что-то вроде гибких стволов с круглыми набалдашниками, похожих на рожки улитки. Я наблюдал лишь небольшую часть образа животного, но под водой угадывалось огромное массивное тело… Чудовище двигалось вперёд тяжелыми бросками. Приподнявшись из воды, оно резко устремлялось вперед, а затем полностью погружалось в воду. И постоянно хлопало пастью, словно попутно заглатывало рыбу…

Винни прикрикнул, и я очнулся, стараясь быстрей завершить работу».

В общем, оставшееся до возвращения домой время мы с напарником провели довольно нервно. Если не в панике.

Интересный момент – перед тем, как спуститься с береговой террасы к обнаруженной в неположенном месте яхте, я сфотографировал и небольшую бухточку, куда вышел после охоты, и стоящую на песке беглянку «Клаву». Рассчитывал позже, уже в спокойной обстановке надёжного Диксона разглядеть снимки – вдруг увижу таинственное существо или его след? Показал мужикам, воспринявшим рассказ о происшествии чуть ли не обыденно, и мы ничего не обнаружили, сколько ни пялились в кадры.

Безуспешная вышла фотосессия, но кто знает…

Вот так и разрушается широко распространённый голливудскими фильмами миф: мол, в результате длительного проживания в сложных условиях дикой природы человек приобретает выдвинутую вперёд нижнюю челюсть, постоянно нахмуренные брови, ровный загар, накачанные банки и никакой меланхолии во взгляде. Хрен там! Приобретает хорошо открытые, очень внимательные глаза, отменный слух, жилистые руки, цепкие пальцы, подсушенные мышцы…

И мистическое отношение к среде.

С нескрываемой тревогой оценивая ситуацию, я понимал, что здесь, в полном отрыве от анклава, благодаря титаническим стараниям робинзонов, превращавшим бывшие руины в нормальное жилье, нам предстоит пережить ещё немало сложных часов, а то и дней. Главное – не допустить, чтобы надежды ребят рушились катастрофически, не надеяться на чудо и вечный «авось». Однако у меня нет никаких сомнений, что здесь же нам предстоит насладиться и благодатными мгновениями невыразимого счастья и удовлетворения достигнутым, когда усилия в нелёгком деле первичного выживания наконец начнут приносить первые плоды.

* * *

Экспедиция в сторону гор должна была начаться примерно в одиннадцать утра, однако планы пришлось поменять. Машины были готовы, вся экипировка уложена. С собой я брал Лёху и Игоря, вот его и ждал – рейнджер поехал на утреннюю проверку сетей. Больше взять некого, минимум двое бойцов всегда должны оставаться в Диксоне.

Как же мне не хватает людей! Ещё бы одного мужика к себе отбить, насколько легче было бы работать! Особенно жалко девчат, вся рутинная работа на них. Мы, конечно, геройски ходим на охоту, ловим рыбу, пилим-строим. А всё жизнеобеспечение всё равно на них. Так что я бы и от женщины не отказался. Как-то двояко сказал, да?..

После смены с дежурства я во дворе возился с табуреткой. Ждал возвращения Войтенко. Под баобабом. Отчего-то слово «палисандр» в коллективе не приживается, теперь дереву никуда не деться. В ускоренном темпе осваиваю столярное ремесло! Жаль только, что времени для практики очень мало, разве что в такие вот моменты ожидания важного дела. Первое изделие собрал довольно быстро, порадовал Лину, – теперь пахнущее свежей древесиной дело рук человеческих стоит на кухне. А вот со вторым табуретом, на секундочку, точно таким же, как первенец, пошли сплошные проколы, в чём дело? Умудрился неправильно выбрать паз, теперь узел безнадёжно люфтит, ПВА не держит даже с наполнителем – лажа, придётся переделывать.

– Командир! – раздался со стороны балюстрады второго этажа голос радиста. – Войтенко на связи, тебя зовёт!

– Надеюсь, без паники в голосе?

– Без, давай в радиорубку!

С неудовольствием отложив инструмент, я отряхнулся, вытер тряпицей руки и неторопливо пошёл наверх, в сотый раз мысленно пересчитывая ступеньки широкой каменной лестницы, сказывается дурная привычка к уточнению.

Юрка сидел наверху один, медичка вместе с вьетнамцами работает в теплицах.

Пш-шш…

– Здесь Квачин, слушаю.

– Дар, это Игорь, – пробулькал голос Войтенко, связь барахлит.

– Уж знаю, что не Герман! Обозначай!

– Минут через пятнадцать спускайся к причалу, поедем, кое-что покажу.

Очередная находка. Голос у рейнджера действительно был спокоен. Ну тогда и мне нечего дёргаться.

– Так дело не пойдёт, говори, что нашёл? – жёстко потребовал я.

– Хрень одну нашёл нехорошую, шеф. Но информативную. Там… Тебе самому надо смотреть! «Тигр» взять не забудь.

Грёбаный Каларгон, нет бы хорошее сообщить!

– Дар! Ты слышишь меня? Слышишь? Падла, да почему ж так…

Пш-шш…

– Игорь, я сколько раз тебе говорил: вытягивай антенну сразу на всю длину! – со второго поста крикнул радист в микрофон, развёл руками и в праведном возмущении посмотрел на меня. – Не понимает он, солдафон проклятый, что такое длина волны. Чуть вытащит и насилует аппарат.

Пш-шш…

– Командир!

– Внимательно.

– Заводи двигатель на яхте, мы с тобой на ней пойдём!

– Опять не понял… А что случилось с «Кайманом»? Двигатель?

– Всё с ним нормально, только надо бы ещё и Винни с собой прихватить, как следопыта и знатока всякой хрени… Ты его там пни в сторону причала с канистрами, пусть встретит, заправит, и следом. «Кайман» идёт быстрей, так что догонит.

Знатока всякой хрени? Крутом хрень. Я начал закипать.

– К чему все эти сложности, если Винни и в «Клаву» спокойно сядет!

– На месте увидишь.

– Твою мать, Войтенко, ты что, по рации сказать не можешь?

Рейнджер ответил не сразу.

Пш-шш…

– Игорь, едрёна!

– Да я уже теперь и не знаю, командир, стоит ли откровенничать в эфире…

Вот так? Мне словно кулаком под ложечку вштырили, а потом ещё и окатили из ведра живой ледяной водой.

– Хорошо. Что? Понял тебя, Игорь, понял, скоро буду на берегу… Конец связи, – сказал я, снимая наушник, криво накинутый на голову, и положил тангенту на рабочий стол радиста. – Ну что, Юра, всё слышал?

– Не только слышал, но и записал, – серьёзно доложил Молодцов.

– Это хорошо, – я задумался, через секунду машинально хлопнув рукой по щеке.

После дождей проснулся комар, даже в жару, прёт, подлец… Хлоп! Ещё один.

Впрочем, джунглевые москиты Леты, вопреки ожиданиям, оказались не такие кусачие, как злые тундровые, и это единственная у местных кровососов положительная черта. Зачем их только старик Ной взял на борт ковчега? Хорошо, что у местных летучих тварей далеко не северный размерчик, это тебе не старые таймырские друзья с габаритами стратегического бомбардировщика! Во всяком случае, порой мне именно так казалось в жаркие июльские дни на путоранских озёрах… Летит такой, и шпагой тебя бдыщ! Удар чуть с ног не валит, кровь – несите тазы! Ей-богу, почти не вру.

Ёлки, а репеллент в яхте лежит, я его с собой не забрал ли после последней поездки? Чёрт, не помню. Что за напасть: как дела серьёзные, так всё идёт нормально, а вот по мелочам постоянно косячу…