Текст книги "Полное посмертное издание. Компиляция. Книги 1-28 (СИ)"

Автор книги: Вадим Денисов

– Оля, иди, поужинай, я тут рядом постою, на воздухе.

Свет левого прожектора, под углом развёрнутого к берегу, высветил узкий мысок, кусты на нём и пару высоких деревьев с причудливыми тенями. Мелькнули яркие огоньки глаз какого-то хищника. Тихо захватывали воду плицы колёс, чуть подрагивал корпус «Темзы», на корме вахтенный в свете прожектора наблюдал за баржей. Вокруг царили покой, безветрие и бесконечная россыпь ярких неподвижных звёзд. Совсем не мерцают, настолько прозрачен воздух Леты. Кажется, что ты не на земле, а в космосе, и до звёзд можно дотянуться рукой.

Кто-то мягко обнял меня за плечи. Рядом стояла Нина.

– Герман… Тебе надо поспать, обязательно. Во сне любая чернота растворяется. Так что ложись, и чем быстрей, тем лучше будет для тебя и для всех нас. Мне совсем не хочется иметь такого сложного пациента. И вот что: хорошо бы принять внутрь небольшую дозу спиртного, рекомендую.

Я кивнул, дело говорит докторша.

С минуту мы смотрели на бегущую вдоль борта тёмную воду, подсвеченную лампами фойе и иллюминаторов ресторана. Сюда бы с нормальным круизом… Чтобы без чупакабр и гоблинов. Здорово ведь, честное слово! Запрокинув голову, опять посмотрел на звёздное антрацитовое небо и неожиданно уловил частичку вселенского покоя… Ничего, прорвёмся.

В каюте я зачем-то включил ноутбук, терпеливо дождался, когда винда загрузится, и сразу выключил, потянувшись к холодильнику. Вскоре в меня вселилась бутылка водки.

Пошло всё к чёрту. Следующие шаги – в Манаусе, а меня не кантовать.

Надеюсь, мне снилась Симона.

Глава 9
Челноки и бандиты

Во всём виноваты инопланетяне, те самые зорги.

Совершенно очевидно, что Крест – таинственный пробой между мирами – являет собой основу всей местной легендарики. Нет человека на Кристе, который не озадачивался бы поиском способа вернуться на Землю. Причём далеко не факт, что все хотят отсюда свалить. Достаточно большое количество обитателей городов и посёлков весьма неплохо устроились и здесь, вспоминая нищенское земное существование, будто кошмарный сон. Чаще всего этот феномен касается жителей Юго-Восточной Азии, Африки, частично Южной Америки.

Удивительно: зачастую даже люди с капиталами, то есть с реальными возможностями поиска, как мне показалось из неоднократных разговоров, возвращаться не собираются. Есть таверна, мастерская, ферма, почёт-уважение, клиенты, хороший доход, минимум налогов. Спокойствие былой жизни? Ну, далеко не факт, что в современной кризисной Европе, особенно на южных её окраинах, сложностей и грядущих проблем у граждан много меньше.

Вопросом «Быть тут или валить?» чаще всего мучаются люди образованные, интеллигентные, бывшие работники умственного труда. Им сложней приспособиться к новой жизни. Однако они же имеют и другую память. Ядовитые итоги действий земных властей, смена ориентиров и подпиливание устоев, либеральные лозунги, совершенно неожиданно переходящие в сладостные сегрегационные, а то и откровенно националистические всхлипы, если дело касается других стран, постоянные сопли по экрану… А виноваты всегда они, страта крайних, в которой негра и азиата заменила «большая белая обуза». Те, например, кто не любит однополые браки и таким образом мешает очередным либеральным веяниям. Что впереди? Томительные ожидания «адекватного ответа на грядущие вызовы», адреналиновые лозунги радикалов, поиски своих песочниц – все хлебнули, всем досталось. Раздражает наивное враньё самообманутых окружающих про «всё у нас отлично»… И страх. Страх перед пришельцами с юга, непонятными людьми с другим образом и способом жизни, с чуждой религией, от коей прибывшие и не думают отказываться в отличие от европейцев, забывающих о Храме. В этом сила пришлых…

Вспоминая в виде якоря духовность и культуру, коренные жители Европы всё так же инерционно сетуют на некие ограничения в их бесконечной пляске на костях – фразы про «еще недостаточную культуру» и «степень свободы культуры ещё мала» давно стали общим местом. Охваченные, как по графику, прорывными панк-концертами полуголых или радужно разодетых девиц, христианские храмы сначала пустеют, покинутые ошарашенной отсутствием должного ответа духовных и мирских отцов паствой, а затем уступают место мечетям. Я бы на месте европейцев загодя в США валил, пока билеты продают. Иногда кажется, что там и соберутся остатки «белого мира». Казалось бы, что тут страшного – даёшь атеизм! Однако атеизм требует идеологии, а её нет.

Что ещё… В большинстве случаев, оценивая динамику развития окружающего мира, мы привычно обращаемся к довольно размытому понятию «качество жизни». Мутность расшифровки данного термина, впрочем, такая же, как попытка определения любого другого общественного «качества». Например, качества информационного обслуживания или безопасности жизни. Есть во всём этом какой-то принцип неопределенности. Никто не нападает извне, люди на улицах улыбаются – вроде всё хорошо. Однако привычные лица прохожих и уличные говоры сменяются непривычными, криминал подрастает, вот уже и не очень хорошо – что будет дальше?

Есть и ещё одна проблема. Бытие определяется отнюдь не только материальным миром да культурой, но и иными наполнениями. Знанием, например. Знанием, которого, как выясняется, у землян очень мало. «Мы ничего не знаем про глубины Океана! «Мы ничего не знаем о метеоритах!», «Мы ничего не знаем о дальнем Космосе!».

Мы ничего не знаем о Прорезах, которые функционируют уже больше столетия.

Впрочем, восемьдесят процентов попавших в Мир Креста не лезут в такие глубины, их критерии принятия решений сугубо прагматичны.

Как ни странно, многие местные имеют пресловутую уверенность в завтрашнем дне, что едва ли не главное в жизни, особенно семейной. Выстроен дом, есть практически безразмерный участок на реке, создана крепкая семья, вокруг – родня и друзья, навалом белковой пищи, никаких лицензий и запретов, добывай, сколько хочешь, а добывается просто. Под городским протекторатом живётся спокойно, если не лезть в тёмные схемы, как жители злосчастного Дугласа – именно таковой оказалась первая реакция обывателей. Циничный вывод, но по сути верный. Безответственность всему виной. Многие жители ближних к Дугласу деревень вообще считали, что негры живут на пособиях, что, конечно же, не так. Просто подачки частного фонда.

Кстати, было бы интересно узнать – если вынести за скобки ситуацию с Симоной, – хочет ли вернуться назад сам Клаус Папке?

Неожиданный аспект озвучил многомудрый Самарин:

– Вот представьте, мужики… Живёте вы в уютной деревеньке, где всё налажено, жизнь течёт, соседи хорошие, а хозяйство прибыльное. И вдруг пацанва босоногая объявляет, что нашли они рядом источник с минеральной водой… В начале девяностых вы, может быть, и клюнули бы на приманку, но с тех пор крепко поумнели и отлично понимаете, что будет, если отдать эту информацию людям посторонним. Приедут столичные воротилы, построят рядом с деревней добычный и оздоровительный комплекс. Потом дома сельчан начнут гореть один за другим, совершенно случайным образом! А вместо них в родной деревеньке встанут особняки. Вам же не достанется ничего из тех прибылей, целым бы остаться…

– Не трогай работающую систему, – подсказал профессор.

– Вот именно, Володь, в самую пимпочку! – обрадовался шкипер. – Увидели жители посёлка на реке крест неподалёку… Появляется изредка, по графику, даже время засекли. Нужно ли им рассказывать об этом кому бы то ни было? А если приедут бандиты и встанут рядом, чтобы с новеньких влетевших шкуру сдирать, пока не остыла? Или губернатор обяжет что-то предпринимать… Нужно вам вообще беспокойное хозяйство? Вполне можно что-то и самим выловить. Первыми!

– Какой-то средневековый подход, – попробовал возразить я.

– Это уж кто как понимает житейскую мудрость, уважаемый, – усмехнулся капитан. – У меня вот на «реношке» стойки дворников ржавенькие, жалостливые такие… Специально не меняю, чтобы видели – брать тут нечего, раз хозяин новые купить не может. Не всегда полезно высовываться из строя.

Я верю, что у него стойки ржавые. Хитрый такой сибирский мужик, более всего ценящий независимость и очень не любящий всех чужих, болтающихся рядом.

Процента желающих остаться на Кристе никто не знает, такие исследования не проводились. Я было предположил вариант половинчатый, однако профессор заявил, что такой отфонарный подход ненаучен. Люди, видевшие Прорез, сами публично не выступают. Выступают другие. Сплошь и рядом при совете страждущему правды опытные сплетники отвечают достаточно толково, никогда не наблюдая Прореза лично и даже не имея таковых знакомых. Общественный шаблон взгляда на проблему уже сформировался.

Ностальгия по земному, конечно же, имеется, уж этого хватает. Воспоминание о сервисе, технологиях, урбанистике… А вот выраженного общественного устремления нет. Тем не менее, Прорезы на Лете и её притоках всё так же ищут, – судя по слухам и фактам декларированного исчезновения людей, кто-то их находит, кто-то пробует.

И тут вступает в силу важнейшее обстоятельство.

Возникает вопрос, звучащий предельно ясно: а куда меня выкинет, братцы, если что? Хорошо, если найденный Прорез ведет в правильный, родной земной мир… а не на Зелёную Планету Гарпий, в объятия свирепых гоблинов. Не повезло? Тогда в последние секунды жизни ты будешь думать: «Вот на фига я сюда припёрся, а? Жил бы себе в Манаусе… Не жрите меня, гады!!!» Не было бы зоргов – не было бы и сомнений. Тогда, я в этом почти не сомневаюсь, Прорезы давно были бы окучены и озвучены. А также расценены и снабжены билетными кассами.

Даже при пятидесятипроцентных шансах попасть точно в цель охотников рисковать головой не так уж много. Те же искатели, что после многолетних трудных мытарств куда-то вдруг исчезли с непредсказуемым результатом, назад, увы, не возвращались, и весточек с отчётами о поездке не присылали. Это самое пугающее – нет возможности узнать: как там вышло, получилось у них? Выжили?

Ну и какая польза от гоблинов? Никакой, кроме вреда. Контакт с другой цивилизацией оказался не просто непродуктивным, а откровенно вредным, одни проблемы.

Я вот лично готов рискнуть, но как быть с экипажем, с детьми? На словах пока все согласны, посмотрим, что скажет стая, когда вопрос встанет ребром. Прекрасно понимаю, что наши ещё очень мало времени находятся на Кристе. Что-то будет, когда они обживутся, найдут мужей-жён, нарожают детей, настроят домов…

Как это я у Арвидсона не поинтересовался его отношением к возвращению?

Профессор, уже успевший собрать целые кипы опросных листов, сказал позавчера, что, по его мнению, дислокация крестов подвижна или расширяется. Когда-то они располагались гораздо южней, но постепенно Прорезы двигаются на север – люди идут по реке вслед за ними, точнее, вслед за новыми и новыми ресурсами, появляющимися на Лете из ниоткуда. Поэтому Манаус – самый молодой город, может, именно потому самый демократичный. Да, да, так и есть, Панизо – совсем другое дело, а в Омахе вообще что-то вроде феодализма.

Словно кто-то тянет людей на север, заставляя ареал растягиваться, а линию фронтира сдвигаться всё выше по течению могучей реки…

Нельсон Ласаро Сантана, кубинец.

Хороший человек, грамотный КИПовец. Жил и работал в Сибири, откуда и попал на Кристу – вот такой трансконтинентальный, а затем и транспланетный вояж. Женат на русской. Отныне Нельсон – начальник топливно-заправочного комплекса коммерческого общества «Темза».

Стратегию мы с капитаном приняли простую, единственно верную: опора на местные общины и кадры. Русских в Манаусе восемнадцать человек, у большинства уже есть жёны других национальностей, немало детей родилось в смешанных браках. Многие занимаются ремёслами, уважаемые люди. К русской общине тяготеют украинцы в количестве пяти человек и белорусы, их четверо. Все с семьями. Это сообщество и должно быть нашей опорой. Будем всемерно помогать им, прежде всего в бизнесе. Я говорю без всякого патриотизма: это просто выгодно. Поэтому стараюсь проводить коммерческие сделки так, чтобы и нашим что-то доставалось, часть ресурса продали именно через них, что-то подарили.

Нельсон – лидер крошечной группы кубинцев, шесть человек съехались в Манаус со всей реки, но он является ещё и членом русского землячества – жена обязывает, да и долгие годы проживания в Сибири сказываются. К мнению Нельсона прислушиваются эквадорцы и колумбийцы… Вместе с экипажем «Темзы» это уже такая сила, с которой нужно считаться.

Трофейную баржу пришвартовали чуть ниже центрального причала, оттуда теперь и идёт торговля ГСМ, я уже договорился с Арвидсоном, что всё масло буду скупать у него оптом – ОПЕК не для меня, хочу быть монополистом. Отдав мазут в бочках на реализацию русскому торговцу Сергею Куценко, мы с капитаном сразу зарядили очередной рейс вверх, к любимой Аракаре. На этот раз перекачали в уже опустошённый тридцатикубовый танк весь остаток мазута, оставив на островке лишь пустую баржу, которую, тем не менее, попробуем снять в большую воду. Если раньше не свалим.

Крайний полный танк – с соляркой, она не продаётся. Две тонны в бочках хранятся на Каймане. Капитан по пробки залил судовой запас дизтоплива, всё остальное – стратегический резерв. Бензин же продаём вовсю, цену я поставил чуть ниже, чем былая у дугласовцев. Распродан и почти весь найденный ресурс, палубы и трюмы парохода свободны. Поплавки купили китайцы, они же забрали подвесной мотор с подстреленной мною джонки. Двигатель с «Аннушки» купили мехмастерские, спецы которой перед этим забрали и движок с порванного чупакаброй катера. Нарубленный алюминий, правда, стал защитой бортов судна, это не отдали.

Коммерция идёт полным ходом, ассортиментный перечень исправлен, опыт учтён. «Темза» выполняет челночные рейсы по маршруту Манаус – Панизо с остановками по всем посёлкам и некоторым деревням, остальные по требованию. Требование выглядит так: на подходе Самарин даёт гудок, с берега срывается лодка с пассажирами либо вывешивается красный флаг – просьба подойти, есть деловой разговор, предмет для коммерции.

Всё рентабельно, прибыль растёт. Физический труд здесь не ценится, значит, дешев и уголь из местного карьера. Дорого стоит лишь работа спецов, которых мало, – никогда не страдают от творческого безделья, – да внешний ресурс.

Признаюсь, эта прибыльная монотонность надоела мне до чёртиков, хоть и стараюсь компенсировать её сбором данных… да что там данных, хотя бы слухов, касающихся похищения Симоны! С губернатором толком пообщаться не успел, слёг мужик, теперь с ним проще Нине пообщаться, чем мне.

Река действительно стоит на ушах, даже течение медленней стало. Все ищут, следят, кто от души, кто за награду. Что за работа ведётся спецслужбами, какие шаги предпринимаются конкретно – кто же мне скажет… Ответственность за похищение взяла на себя группировка некоего Салмана, лидера одной из крупных банд на Лете. Азиат, кто он по национальности – неизвестно, в личном составе выходцы из ЮВА. Обычно оперирует между Панизо и Омахой, как мне успел сообщить губернатор, никто не знает, почему он двинулся на север. Требований по выкупу до сих пор нет, об этом населению сказано было ясно. И это очень странно. Эх… мне бы поговорить часочек с Клаусом по душам! Мы ведь готовы помочь в спецоперации, чем ещё десант до места акции доставить? Поддержку огневую окажем. Темнит немец…

…Панизо, стоящий на стрелке с рекой Тахо, отчасти похож на Манаус, по-другому и быть не может, не небоскрёбы же здесь возводить – обычный городок на реке, раскинутый по берегу и выстроенный в рамках доступных технологий и сообразно примитивным понятиям рациональности. Нравы тут другие, пожестче.

Короля Луиса уже дней десять никто не лицезрел, ему, похоже, вообще всё по болту. То ли запил – есть такие слухи, то ли просто не видит смысла в засветке, у него впереди предвыборной кампании нет… Здесь есть сиеста, сказывается влияние родины основателя династии. В воскресенье никто не работает. Городок более ленив, вопросы здесь решают быстро лишь мелкочастные, что-то посложней – тот ещё гемор. Например, мне надо договориться о снижении ставки рыночного сбора, как крупному поставщику и оператору, а я до сих пор не могу застать в управе «решающего человека»: то на охоте мается, то приболел страшно, то именины у внучки – какие тут могут быть дела.

Панизо крупней Манауса, население под две тысячи человек, точно никто не считал и не собирается. Живут общинами и общинными законами. Три банды, которые не очень-то и прячутся, хотя и не хамеют, жёрдочку знают, ибо главная банда всегда у короля, укусишь не того – тут уж голову точно отрубят, ради этого чёртов Луис проснётся.

Мехмастерские? Да ну, куда там… Только мелкие частники, этих, правда, много.

Ещё в Панизо шикарный рынок. По местным меркам – суперрынок, мегамолл, чего только нет, со всей реки тащат! Я понимаю оружейника Чарли, владельца «Фантом-Хилла». Если имеешь связи и умеешь укараулить момент, то, по-моему, и «Эрликон» можно достать.

Поблизости в небольших объёмах добывают известняк, изготавливают клинкер, есть песчаный карьер. Где-то к западу от Панизо в дебрях прячется огромный заброшенный каменный город – группа величественных руин, следов какой-то былой цивилизации. Короче, жить здесь интересно, но опасно. И если опять вернуться к вопросу о том самом «качестве жизни»… то я выбираю Манаус.

«Темза», за небольшую плату уже получившая специальное место на центральных причалах, готовилась зажигать бортовые светильники, время шло к вечеру.

Рабочий день, в процессе которого мне удалось завершить плановые дела развития бизнеса: заключить два взаимовыгодных, пусть и мелких по обороту контракта, закончился рюмкой коньяку, скрепившей подписи под документами. Механик и кочегар за день успели решить накопившиеся вопросы маттехснабжения, Нина что-то прикупила в местных аптеках, в Панизо их целых две, тут они передовики… Устав от болтовни и постоянных сопровождающих, я оставил ребятам все варианты самостоятельного отдыха, а сам вышел на «проспект».

Долгие годы, за которые город пережил все прелести локальных войн, внутридинастических распрей, страдал от нападений крупных пиратских банд, пожаров и территориальных преобразований, не изменили общий вид и колорит Панизо. С улочек ещё не исчезли плетёные замысловатые халупы, лишь ближе к центру они заканчиваются, освобождая место для двухэтажных деревянных зданий торговых людей, городских чиновников и прочего зажиточного люда. В разметке города практически нет прямых линий. Будто какой-то великан, взяв в лапу огромный прочный клинок, принялся осторожно раздвигать прилепленные друг к другу домишки, проковыривая в месиве строений проезд, про необходимость которого забыли доморощенные архитекторы.

Напротив выступа – углубление между домами, напротив угла – впадина. Итогом халтурной работы стали сложные ломаные линии улиц. Народ не переживает, лишь бы сохранялись необходимые для проезда «тук-тука» два метра ширины. Когда первопоселенцы строили пригороды, никто, похоже, не верил, что на Кристе могут появиться конные повозки и самобеглые коляски. По улочкам катаются велорикши, больше по этим теснинам никто проехать не сможет. Широкие улицы появляются в европейском центре, и всего одна, центральная, прямая и просторная, идёт к берегу – Портовая.

Экзотика! Высокие ненадёжные надстройки вторых этажей в непогоду, кажется, раскачиваются на ветру, стёкол ни у кого нет, узкие окна соединены бельевыми шнурами с ближайшими соседними… Сушится белье, внизу сидят старики, бегают дети. Света ночью практически не увидишь, если рядом нет какого-нибудь заведения.

Здесь не такой порядок проживания, как в Манаусе, где халявно в городе не поселишься, абсолютно все горожане обязаны платить «городской налог». Сумма невелика, вполне подъёмна для любого рабочего человека. А вот нищих, попрошаек, идейно безработных – тут ведь и сама природа прокормит – нет, не встречал.

В Панизо же селится кто угодно, город постоянно растёт.

Формируются маргинальные слои, чуть ли не касты, со всеми вытекающими. Много азиатов, африканцев меньше, а вот латиноамериканцев совсем мало, последние живут вокруг Манауса. Управляющий костяк города составляют испанцы и ирландцы.

Извозчиков – полным-полно, это самый простой способ заработка, не требующий особых умений и знаний. Их гораздо больше, чем в Манаусе, они более активны, даже настырны, а в целом всё так же меланхолично ворчливы, считая крошечный контур своей повозки центром вселенной, как любой таксист, будь он хоть на «Бентли». Ну да, как известно, на менталитет этого сословия степень урбанизированности полиса не влияет. Влияет что-то другое. Может быть, именно усложнение дорожной обстановки и влечет за собой столь скоростную, яркую реакцию в слове и деле. Кажется, что рикши караулят тебя везде.

Этот вечер не был исключением, уже через несколько шагов рядом со мной остановилась новенькая велоповозка с нарисованным яркой краской логотипом «БМВ», сине-черная, как полярная ночь. Вот юморист… Водитель-китаец, узнав, куда я еду, оживился и, сразу определив меня как хорошего, годного клиента, бодро закрутил педалями. Ему было скучно, и он жаждал разговора. Как молодой китаец ухитрялся болтать, не сбивая дыхания, для меня оставалось полной загадкой, какая же дыхалка у людей бывает! Не надо курить, вредно это.

– Слышали, мистер, сегодня опять провели две облавы: одна с самого утра, вторая закончилась совсем недавно! – он показал рукой за спину, в сторону района города, примыкающего к лесу. – Гвардейцы ищут бандитов Салмана. Хорошее дело, почаще бы! Тогда сможем спокойно ездить ночью в Южный район… За настоящее наведение порядка возьмутся, как вы думаете?

Я нисколько не удивился новости. Было ясно, что акции начнутся, бандиты на реке и в городах достали многих. Тут даже не в губернаторской дочери дело. После относительно недолгой игры в независимость крупные поселения Леты, несмотря на всю разницу цивилизационного подхода, осознали необходимость объединения в наиболее важных делах, сполна прочувствовав последствия нестабильных торговых путей и внешних рубежей. Шутка ли, посёлок вырезали… хотя и раньше такое случалось. Где-то на юге стоит не посёлок – выжженный город, в котором после трагедии так никто и не поселился… Упрямился, как я слышал, только Багдад, самый дальний к югу анклав, вожди которого настаивают на неких особых условиях. Однако он настолько далеко расположен от мест последних событий, что его участие или неучастие вряд ли на что-то повлияет. Да и в спокойные времена на багдадцев всем плевать – туда просто никто не плавает, нет на Кристе такой экономики. И мы не пойдём. Пока.

Настроение было хорошее, и я, уже немного представляя местные расклады, решил болтливого рикшу немного потроллить:

– Обязательно возьмутся! Думаю, что следующим по списку стоит некий Хуан Цзиньжун, местный китайский гангстер, мафиозо, руководитель «Зеленой банды», слышал о таком?

Слышал… ха-ха! Повозка завиляла, заставив меня усомниться в правильности поступка: таксист на полминуты проглотил язык, представив, как гвардейцы бегают по городу с целью сыскать и арестовать их национального крёстного отца.

– Не шутите так больше, мистер! – жалобно попросил он. – Хуан Цзиньжун хороший человек, зря его называют бандитом. Он помогает бедным.

– Да-а? Не знал, не знал… А Салман?

– Сущий изверг! – обрадовался рикша. – Кровопийца! Он же сикх из Кашмира!

Интересно, малайцы с филиппинцами так же думают? Ну-ну.

Мимо мелькали двери и окна разномастного причудливого жилья. Народу хватает, город опустеет чуть позже, когда детей загонят домой и жители улягутся спать. На Портовой относительно чисто, не то что на параллельных ломаных улочках, можно было и пешочком прогуляться, тут недалеко. Только я уже не первый раз в Панизо, особенности вечерней жизни знаю неплохо. С наступлением вечера обстановка в городских районах меняется, открываются маленькие ночные забегаловки, кальянные комнаты и массажные салоны площадью в тройку квадратных метров, на стенах домов тусклым светом загораются бумажные красные фонари. Нищие у обочин сыграют вам на заказ музыку на любой вкус, какую попросишь, хоть Чайковского – всё едино выходит восточное… Кузова велорикш, днём заполненные всяким базарным хламом, к вечеру устилаются цветастыми покрывалами, целые компании молодняка, сменяясь по очереди на педалях, катаются по городу. Вскоре появляются «тук-туки» подороже, иногда даже с двигателем – высший шик! На них восседает районная золотая молодежь. Буквально полчаса после заката – и в переулки Панизо выплёскивается вся околокриминальная тусовка: проститутки на любой вкус и цвет, дилеры, старухи-гадалки, уличные игроки и прочие сомнительные элементы.

Стоит только человеку европейской внешности свернуть с центральной улицы, которую патрулирует королевская гвардия, в ближайший переулок, к нему тут же подкатывает банда очень активных накрашенных девчат и начинает буквально рвать на куски, за копейки предлагая как бы массаж или сразу горячий секс. Наркоту частенько впаривают. В общем, пройти спокойно не дадут. Надо сказать, ведут себя вечерние обитатели Панизо без агрессии, как ни крути, город небольшой, садиться в зиндан никто не хочет.

– Может быть, Цзиньжуну стоило бы помочь властям в поисках Салмана?

Возница опять расстроился. Что за люди такие, европейские… Базовых вещей не понимают.

– Мог бы, у господина Хуана большие возможности! Но тогда он потеряет лицо, мистер, кто уважать будет? – парень чуть не заплакал от сложности ситуации.

Да, в этом анклаве тоже многое устаканилось. После первой обзорной экскурсии Панизо показался экипажу «Темзы» сплошным неуправляемым бардаком, много ругались. После второго посещения мы поняли, что, тем не менее, всё работает – по своим законам и понятиям. Правильно говорил профессор про неприкосновенность работающей системы. Так что прежде, чем бросаться лозунгами, подумайте, не придется ли через быстро пролетевшую неделю или месяц молчаливо извиняться хотя бы перед самим собой за резкость и зашоренность, за косность и глупую ортодоксальность? Система будет работать, пока не грянут новые вызовы. Тогда и король проснётся.

– Зато у нас очень спокойный район, – искренне уверил меня рикша. – Все боятся уважаемого Хуана Цзиньжуна! И ресторан «Сайгон», в который вы направляетесь, – вон он, уже за углом… Это очень тихое, милое место. Правильный выбор, мистер, вы могли бы и не брать свою шпагу.

Скорее всего, не врёт, так и есть. Где и какая организованная преступность потерпит преступность уличную? Нарушителя сразу на крокодиловую ферму увезут.

Заполучив серебряную чешуйку, китаец отъехал за угол, вполне довольный жизнью, скорее всего, там и останется дожидаться меня или другого позднего клиента – какой смысл болтаться по ночному городу, если тут можно будет срубить ещё и на гостинец деткам? Возле каждой таверны всегда стоят рикши. Как наши таксисты.

Возница ошибся, у меня при себе не только шпага, ещё и «Кольт» на боку висит, уже привык ходить с кобурой. Экипаж «Темзы» отныне оснащён кожаными кирасами с нашитыми пластинами и абордажными саблями, век бы их не видеть. Сгоряча я принялся устраивать на корме тренировки, обучая бойцов азам владения холодным оружием. Быстро поняв, что за короткое время я никого ничему системному обучить не смогу, решил учить людей реально нужному, пусть пока хоть что-то освоят. Теперь народ отрабатывает «референдарский удар» из польской сабельной школы, в тесноте палубы такой приём будет очень эффективным – вертикальный разруб через грудь от левого плеча наискось к правому боку. «Тесачный» тип удара, работаешь с локтевого, а лучше с плечевого замаха. Эффект замечательный, если кисть поставлена, против любой твари сгодится. Вот этим и занимались… Поначалу все бойцы связки потянули, много матерились.

Над входом в таверну «Сайгон» два масляных фонаря.

С усилием толкнув двери, я зашёл внутрь. Встретили меня уже знакомые звуки вечернего зала и ароматы кухни, а также казавшийся теперь совершенно милым восточный интерьер. Мебель из красного дерева, которое здесь не дефицит, все предметы сделаны в буддистском стиле. Особо хороши украшенные затейливой резьбой кожаные софы и плетёные из ротанга стулья, ровные полы в паркете, резные столы с ножками, обвитыми свирепого вида змеями. Труд резчика малоценен, за копейку сделают такой шедевр, который на Земле будет стоить очень хорошие деньги.

Девушки лёгкого поведения в зале дежурили, но эти не назойливы, подчиняются женщине в годах, «менеджеру по работе с клиентами», которая по первому вашему сигналу с отработанной красочностью и гордостью расскажет про сексуальные особенности и умения каждой. Потом выбранная подсядет за столик. Однако ошибкой будет думать, что «Сайгон» – краснофонарное заведение, ничего подобного, обыкновенный ресторанчик, недорогой, с очень качественной кухней, в которой присутствуют не только ужасно перчёные азиатские яства, но и блюда европейские, что мне и понравилось больше всего. Просто дополнительный сервис, попутный бизнес, так я понимаю.

Народу прилично, выручка у заведения будет хорошая.

Группа шумных европейцев разного настроения и темперамента, я пока не понял, кто по национальности, две смешанные парочки, двое мужиков возле барной стойки. Оглянувшись, я увидел тройку молодых азиатов, сидевших у окна, и страшного вида старуху, потасканную конкретно – тоже ищет приключений.

Девушки тем временем искусственно вожделенным взглядом бурили во мне дыры, призывая сделать правильный выбор. Однако выбор у меня не правильный, а нужный.

При иных обстоятельствах я бы с удовольствием поужинал в ресторанчике «Джонатан», принадлежащем одному французу, в центре. Хорошо там… В небольшом зале с низким закопченным потолком, оформленным под средневековую таверну, тихо и уютно. Никаких масляных светильников, исключительно восковые свечи в абажурах из толстой свиной кожи. Приятно мерцает углями жерло большого камина, сложенного из грубого камня – ночами уже бывает прохладно. Окна приоткрыты. Из самого ближнего, где и стоит полюбившийся мне столик, открывается чудесный вид на Лету. Вдали, живописно завершая пейзаж стильной доминантой, виднеется усадьба крупной ирландской фермы, там ночью всегда горят огни, владельцы не скупятся. За углом пышет жаром мангал, работники переговариваются тихо, не мешая беседам посетителей. И музыка играет правильная. Скажу по секрету: уже прощупал почву по поводу покупки заведения, хорошо бы в каждом городе проложить русло денежного ручейка, пусть и небольшого. С бора по сосенке, с сосенки – по баксу. Я бы и «Адмирал Бенбоу» в Манаусе купил, но там уже совсем другие цены… не потяну пока. Отличные активы, эффективные и высоколиквидные.