Текст книги "Полное посмертное издание. Компиляция. Книги 1-28 (СИ)"

Автор книги: Вадим Денисов

Глава 9
Бестолковая погоня

Startrek, слава богу, пребывал на своем месте, а вот мальчишки поблизости не оказалось. Но едва я сделал несколько шагов по направлению к катеру, как сбоку юрким чертененком тут же выглянул мой бдительный часовой. С радостной улыбкой опуская к земле лук с заправленной стрелой, он приветственно поднял левую руку. Молодец, пацан, ты все-таки починил оружие!

Доклад его был предельно коротким и содержательным: за время моего отсутствия происшествий не произошло, к вверенному объекту никто не приближался ни по суше, ни по воде. Волнуясь, он торопился и захлебывался в словах. Я понимал, насколько сильно напугался пацаненок, и не мог не оценить его силы воли. Похвалил и поблагодарил от всей души, после чего тот с явным сожалением протянул мне тесак. Как положено, рукоятью вперед.

– Подожди-ка, приятель, – отстранив оружие, я начал снимать с ремня родные ножны, чтобы надеть трофейные. Придется вручать ему свой клинок. Трофейный боуи отдавать нельзя, нож неординарный, тем более фабричного изготовления, а не вышедший из-под молотка местного кузнеца. Кто-нибудь заметит, и тогда беды не миновать. Свой отдам, так спокойней.

– Не возвращай. А ножны от него держи! Приз от штаба проведения операции, у нас говорят, наградное оружие, ты его честно заслужил.

– Вы не шутите, мистер? – не поверил своему счастью малец.

– Храни этот нож при себе, без нужды из ножен не вынимай, никогда и никому не давай в руки, это только твой клинок. Теперь слушай внимательно. Неприятель успешно отбит. Сейчас я отправлюсь на разведку по реке. Нет. И не проси! О том, что ты меня видел, пока что никому не рассказывай, выполненной задачей не хвастайся. И вообще не высовывайся по жизни, делай все спокойно и тихо. Договорились?

Он быстро закивал.

– Монетка есть? Клинки нельзя дарить, примета такая.

Парень растерялся.

– А как надо?

– Только продавать, хоть за цент.

– Вот, только ракушка, она очень красивая и редкая, на такую можно кое-что выменять, – виновато пробормотал мальчишка, пошарив по карманам.

Хотелось верить, что он читает правильные книги. По горящим глазам вижу, как ему мечталось и самому стать героем удивительных приключений, участником далеких экспедиций и опасных рейдов! До этого момента, кстати, не так уж и далеко, как тебе кажется… Здесь ты быстро повзрослеешь, пацан, так что не торопись жить, никуда твои приключения от тебя не денутся.

Пока же его мечты находили свой выход в игре: в этом луке, стреле, дырявой лодке и укромной бухте, а теперь еще и в подаренном незнакомым верзилой большом ноже.

– Годится, давай раковину… Ну, прощай, вспоминай дядю Гоблина из Форт-Росса, мы с тобой еще обязательно увидимся. В Доусоне меня все знают, можешь оставить записку в любой таверне, если попадешь в город.

– А в Кайенне? Туда по делам частенько ездит мой дядька, он уже два раза брал меня с собой помощником! – похвастался он.

– В Кайенне пока плохо знают Гоблина, я там бывал всего пару раз, – ответил я и перевел разговор: – А что, этот Асуан большой поселок, богат тавернами и торговцами?

– Совсем маленький, мистер Гоб, обычная деревня. До сих пор там не появилось ни одной таверны, поэтому дядька туда и не ездит, говорит, скучно и бизнеса нет.

Осторожно пожав руку юному помощнику, потрепав вихры и сфотографировав его на память, я оттолкнул катер от берега, завел двигатель и резво отчалил, сразу отваливая ближе к середине реки, чтобы не попасть под вполне возможный в царящей неразберихе прицельный выстрел с берега. Когда цель двигается по воде с большой скоростью, трехсот метров почти всегда хватает для безопасности.

Еще одна фаза завершена. Пока что мне везет.

Но ребятам от этого ничуть не легче.

А не пора ли выходить на связь? Словно угадав мои мысли, в кармане призывно запиликала радиостанция. Я торопливо включил «Кенвуд», поднес к щеке.

Пш-ш…

– «Баркас» вызывает «Гоблина», – сказала рация.

– В канале, Эйнар, слушаю тебя, – ответил я, наплевав на позывные. – Только хотел сам вызвать. Как там обстановка, дружище? Чего нового, ты где? Эйнар! Как слышно меня, прием.

– Есть помехи, но слышу почти хорошо. Голос у тебя, дружище, как с кладбища, – ответил Эйнар Дагссон сквозь помехи, похожие на трескотню мопеда. – Все спокойно.

– Да ну тебя, с кладбища… Покойники не разговаривают. Я возле Амазонки. Заводись, отчаливай и направляйся к устью. Как понял?

– Понял. Значит, операция закончена, парни с тобой?

– Не совсем… Совсем не со мной. Все пошло несколько не так, как предполагалось, их перевезли в другое место. Мы следуем туда. Слышишь?

– Слышу, но уже плохо: треск какой-то… Я как раз только что переставил мотор по центру и проверил, так что пойдем полным ходом, – доложил он, не став задавать уточняющих вопросов.

– Принял. Время еще есть, пока покручусь здесь, посмотрю.

– До связи.

Положив рацию рядом, я посмотрел на реку.

Тут было чем полюбоваться. Речной форт, оборудованный речниками на небольшом каменном островке при выходе из эстуария и почти возле самой Амазонки, оказался достаточно серьезным сторожевым укреплением. Без вполне вероятных разборок с требованием досмотра мы бы здесь вряд ли прошли на барже, так что решение двигаться вдоль берега до бухты, а потом по косам на джипе было правильным. Если бы не проклятая трясина…

Надо бы рассмотреть объект получше и сфотографировать со всех сторон. Отвернув вправо, я пошел по широкому кругу, держась на все том же расстоянии в три сотни метров. Место для размещения форта – просто идеальное. Высота площадки метра четыре, такую не зальет даже в самый сильный паводок, отличный обзор. Есть удобные спуски к воде и даже небольшой песчаный пляж, на котором стоит привязанная к штырю моторная лодка. Подвесник средненький, за мной не угнаться, но его мощности вполне достаточно, чтобы догнать тихоходную посудину.

Центральный дом-блокгауз из толстенных бревен был крепок сам по себе, но его дополнительно укрепили, обложив в два ряда мешками с песком. В стенах – узкие бойницы, на крыше и двух столбах установлены прожектора, флаг анклава, который я не смог рассмотреть за отсутствием ветра. Имеется отдельная наблюдательная вышка, там, правда, никого не видно. По обе стороны от входа видны стрелковые ячейки. За хозяйством следят. Умилил самый настоящий дорожный знак вместо традиционных речных, закрепленный на высоком шесте – классический международный «кирпич». Любопытно, у них этот стоп-сигнал постоянно стоит или недавно подняли?

Сюрпризом стали жерла пушек, установленных на оборудованных позициях, – они тоже за мешками и под массивными козырьками, отличная защита в сезон дождей. Артиллерийских позиций, а их на островке было не меньше четырех, обитатели не прятали, а даже наоборот, выставляли напоказ. Дульнозарядные орудия, снятые с какого-то парусного военного корабля, речники решили использовать на суше. Конечно, по эффективности огня они уступают любому крупнокалиберному пулемету, но на двести метров в обе стороны способны картечью преградить проход незваному судну. Похоже, нарезных пушек Смотрящие им не дали. Да они их и нам-то не дают, исключая крайне редкие сорокапятки.

Оружейную часть аналитической записки по этой локации писал Данила Хвостов, бессменный техник-механик поселения Форт-Росс, человек весьма самобытный, отлично и всесторонне образованный, безусловно талантливый мастер на все руки. Но врун зачетный. Такого может нафантазировать, что хоть к койке его привязывай… Хочется отмахнуться от любого предложения, если не знаешь, что многие его прогнозы сбываются. А еще он у нас главный домашний милитарист. По памяти я этот раздел точно не помню, поэтому перескажу своими словами.

Значит, так, весь возможный оружейный фонд Бухты Смерти, если таковой имеется тут в значительном количестве, по мнению алчного Хвостова, комплектуется из «ништячных» помещений, оружеек заброшенных сюда кораблей. Специальных захоронок – своеобразных локалок – не должно быть вообще, и все, что может быть найдено из оружия, лежит в особых каютах, кладовых и иных помещениях, конструктивно естественных для корабля, на котором они найдены. Пулеметы будут попадаться крайне редко, от силы два-три на всю локацию. Карабины встретятся самые разнообразные, от конструкции Крнка до модификаций винтовки Мосина. Из короткоствольного оружия здесь преимущественно окажутся лишь флотские офицерские револьверы, от морского «Кольта» до ранних «веблеев» и «смит-вессонов». Из стреляющей экзотики – коротыши-дерринджеры, найденные в офицерских каютах.

Надо признать, что Хвостов все-таки предупредил нас: залежей пушек и ружей ожидать не стоит, обломитесь. Смотрящие такого безобразия допустить не могут.

Зато могут попасться корабли-находки, корабли-подарки. Изредка будут встречаться на удивление целые суда, пригодные к расконсервации. Прежде всего, азартно предрекал Хвостов, следует ожидать обнаружения мелких гражданских пароходиков и больших паровых катеров, небольших парусно-паровых или просто парусных шхун. И они тут действительно есть, в этом я уже убедился. Мало того, одно такое судно самолично угробил. А может, и не одно.

Особое сокровище, если уж мечтать и наглеть окончательно, это чисто военные кораблики, вроде так называемых «таможенных крейсеров» с одной-двумя 37-миллиметровыми пушками Гочкиса. Понимая, что уже завирается, Хвостов оговаривался, что таких находок будет от силы парочка на гигантскую гавань. В вариантах комплектования локации возможны находки аналогов малой канонерки вроде «Смерча», может встретиться миноноска типа отечественной «курицы» или «коноплянки» с шестовыми и метательными минами. В качестве особо изощренного издевательства или шутки Смотрящих – бразильский «динамитный крейсер». Но это так, в порядке самых смелых фантазий…

Приеду – щелкну его по носу: никаких следов присутствия подобных кораблей я пока не обнаружил, похоже, в этом его прогноз не сбывается.

Здесь создана, и это уже очевидно, очень своеобразная техногенная среда с редкими вкраплениями оружейных ништяков при огромном количестве железа, рассчитанного совсем не на столь небольшое население анклава.

У подобной общины речников-островитян должны быть и специфические критерии к огнестрельному оружию. Дальнобойные и снайперские винтовки большинству не нужны, здесь не так уж много дичи, которую можно бить на удалении. По берегам обзор мал на площади всей локации, а в условиях эдакого растительно-железного лабиринта они годятся разве что на обрезы. Тем не менее, учитывая странную логику любящих всяческие ограничения Смотрящих, этих длинномеров здешним пятнашкам могли и насовать. Но это по большей части будут изделия не позже девяностых годов позапрошлого века: в те годы не было практики вооружать корабельные десантные партии карабинами, и экипажи укомплектовывали обычными длинными пехотными винтовками.

Дробовики же, особо ценное в локации оружие, как и револьверы, если и будут найдены, то лишь как уникальные предметы. Например, как личное имущество офицера, имеющего соответствующее хобби. Кстати, мои недавние противники, включая вышедшего из таверны мужика, и были вооружены дробовиками. Круто, статусно. Но патроны к дробовому оружию тяжелы в поставке, их маловато, так что людям приходится перезаряжать гильзы, выковыривая порох и пули из антикварных винтовочных патронов, благо эти будут попадаться регулярно.

Но для соседей на широкой Амазонке, с ее просторными долинами, длинноствольные винтовки, пусть даже однозарядные, – настоящее сокровище. Подобное оружие неизбежно будет потихоньку утекать на сторону, в том числе и ломаное, которое местные умельцы или мастеровые из соседних анклавов могут переделывать в капсюльные ружья. Боеприпасы речники-пятнашки будут находить и дальше, но они в изрядной степени окажутся негодными, потому что все еще не найденные оружейные комнаты притоплены. С патронами такая же картина, в известной степени – рулетка, немалое их количество протухло. Так что покупатель со стороны всегда рискует купить патрон не из сухой каюты, а боеприпас из затопленного отсека. Почистили – и поди отличи… Так что надежные поставщики оружия и боекомплекта неизбежно будут конкурировать с аферистами, всегда готовыми впарить покупателю гнилье. Криминал в этой сфере неизбежен, как и регулярные кровавые разборки.

Еще одной неприятной новостью стал антенный штырь, еле заметный над главным зданием; это значит, что на ключевых объектах радиосвязь у речников все-таки имеется. Я сразу же включил трансивер на сканирование, чтобы не пропустить возможного радиообмена. Хотя чего опасаться? Прямых свидетелей моих подвигов нет, ничего существенного обо мне доложить не могли. Был какой-то мужик на катере да сплыл, в прямом смысле. Не мог же он один все это учинить.

Сколько человек здесь служит? Не больше пяти: четверо сменных караульных и начальник караула. Честно говоря, я им не завидую. Легко жить на таком острове, занимаясь лишь самим собой: рыбачить, загорать, подкачиваться на турнике и веслах, читать хорошие книжки, спать спокойно по десять часов, тем более что здесь почти ничего не происходит, кругом мир и благоденствие…

Все это замечательно, да только на сторожевой службе не до речных красот и экзотики места, парням нужно работать, а не взирать на водную гладь, засунув руки в брюки и громогласно восхищаясь этой самой экзотикой. Будничные хозяйственные заботы в гарнизоне занимают у них уйму времени, причем на вахте порой приходится стоять по двенадцать часов в сутки. А то и больше, если выпадает подменять товарища, отправленного командиром на разведку, задержание или по хозяйственным делам. Обустраиваться они могут исключительно в свободное от службы время. А много ли его, времени? Что бы вокруг ни происходило – хоть потоп, хоть нашествие гаруд, – круглосуточное наблюдение нельзя прерывать ни на миг. Патруль, ловля рыбы, охота береговая и на водоплавающую дичь, заготовка топлива, поддержание порядка на вверенном объекте, очистка воды, приготовление пищи…. И все это на пятерых, вот и крутись тут. Хорошо, если группа подобралась нормальная, без гнилья, а командир не козлит.

Интерьер небольшого блокгауза тоже несложно представить, насмотрелся я на них. Обязательно должна быть печка, может, и не одна, иначе сырость замучит. Точно, две металлические трубы! Сени, или что-то вроде этого, там хранится обувь и верхняя одежда. Пара больших кладовых, четыре помещения, разделенные перегородками: комната начкара, кубрик-столовая и две для команды поста с двухэтажными нарами, внутри столы и стулья, изготовленные из ящиков. Хотя нет… При такой-то сокровищнице под боком! Наверняка мебель набирали грабежом судов – вон какая красота была в кабинете у Зенона… На втором этаже здания красовалась маленькая надстройка с огражденной перилами террасой и окнами на четыре стороны. Она отдана под радиостанцию, туда же изредка заходит часовой, чтобы отдохнуть от ветра или жары.

Камбуз расположен во дворе, в отдельном строении, похожем на сарай, рядом летняя столовая под длинным навесом. С поляны перед сараем через невысокий бугорок, поросший травой по колено, проходит тропинка, ведущая вниз – на прибрежный песок, к моторке. Собаки у них нет, иначе пес давно бы уже выскочил на звук работающего мотора. Тут собака не настолько нужна, чтобы ее им выделили.

Зато меня заметили люди.

У перил ограждения радиорубки возник человек с биноклем, с винтовкой за спиной, и почти сразу рядом с ним вырос второй боец. Ничего себе, какие вы грозные! У них и пулемет имеется! Первый с автоматической снайперской винтовкой K43 с оптическим прицелом, клоном нашей СВТ-40, немцы выпускали такие во время войны. Второй уже успел шустро поставить на турель характерного вида чешский модифицированный пулемет ZB-53 с питанием из металлической ленты емкостью в 225 маузеровских патронов. Вещь хорошая, но тяжелая, даже без боеприпаса тянет почти двадцать два килограмма.

Мне же и ответить нечем, запасных кексов к пулемету, который был нужен именно для наведения шухера, я с собой не взял, оставив их на барже.

Все-все, парни, просто посмотрел!

Дразнить вас не собираюсь, а тем более нападать. Переложив румпель, я с креном ушел левей и поддал газу, направляя катер в сторону устья. На выходе в Амазонку еще раз посмотрел на речной форт. Отсюда ничто не выдавало его присутствия на этом клочке земли, а проекция островка, вытянутого по течению, выглядела совсем маленьким пятнышком.

Корпусов и надстроек непосредственно в устье не заметно, корабельное кладбище начинается значительно выше по течению.

Будешь проплывать мимо и внимания не обратишь.

Это локальное сокровище найдено не случайным рыболовом.

Его открыл кто-то из тех, кому постоянно хочется видеть вокруг что-то новое, кому сам характер, природное любопытство и здоровый авантюризм не дают долго сидеть на одном месте, даже если там очень удобно и безопасно. Герой нашего времени во многих сообществах планеты – человек сильный, часто одинокий и этим порой гордящийся, замкнутый, порой с холодным сарказмом и кастовыми воззрениями. Это первопроходцы Платформы-5, которые есть в любой общине. Коллеги. Таких людей я уважаю особо.

Устье реки, впадающей в главную водную артерию региона, было обозначено с севера довольно крутым лесистым мысом, а с юга – едва видимой вдалеке длинной отмелью. Посредине лежал островок, образованный наносным песком и обрамленный пеной волны. Вот где надо маяк ставить, товарищи речники! Наверняка здесь даже в ясный день и при отличной погоде не один корабль разбил днище. Может, они специально не ставят тут знаков водной обстановки, создавая режим «чужие здесь не ходят»?

С северо-востока к широченному горлу эстуария двигалась маленькая шхуна – судно с косыми парусами в форме неправильного четырехугольника. Хорошая посудина, ценная, редко такие увидишь. У шхуны большая грузоподъемность, хорошая мореходность, возможность ходить очень круто к ветру, а численность экипажа меньше, чем у судов с прямым парусным вооружением. Шкипер постепенно добирал правей, устанавливая курс на сторожевой остров. Скоро служивые будут ставить отметку, может, даже досматривать.

На безбрежной Амазонке дул свежий ветер, порой резкий. Под очередным порывом паруса несущейся шхуны туго надувались, сильно наклоняя судно так, что вода начинала шипеть под самым фальшбортом. Судно чуть покачивалось, погружая форштевень в зеленые глубины, и пена белыми комьями летела вдоль бортов. Порыв заканчивался, и шхуна, выровнявшись, опять быстро скользила по широкой и спокойной реке.

Красиво, ничего не скажешь.

Мы тоже можем красиво! Я быстро пролетел на глиссировании мимо встречного судна, даже не разглядывая его. Пусть служивые рассматривают, а мне некогда.

Вскоре впереди показалась плоскодонная пустая баржа, довольно ходко шурующая против течения и на одном «Эвинруде». На баке – простенькая, но достаточно просторная самодельная рубка, в которой можно отдохнуть и укрыться от непогоды. Заметив меня, Эйнар Дагссон вышел из рубки и всего один раз взмахнул рукой. Хорошо выглядит дед для своих-то лет. Спокойный мужик капитальной постройки, высокий и крупный, можно сказать, даже здоровенный. Голова непокрыта, на широком торсе видна примечательная майка в стиле «алкоголичка», связанная родными из тонкой шерсти, этакая ностальгия по свитерам…

Напомню, что исландский монокластер появился на Полуденных островах еще в Начале времен, вместе с детьми их было двадцать четыре человека. В качестве опорной базы им досталась локалка. Техники, даже самой примитивной, внутри большого бревенчатого здания не оказалось, а вот продуктами Смотрящие исландцев не обидели. Нашлось немного одежды и инструмента, полезная мелочовка и два гладкоствольных ружья с патронами, казалось, что все необходимое имелось. Тем они и жили, пока некая группа не приняла решение отправляться на найденной позднее яхте «Архангел Михаил» на поиски материка. С момента принятия решения об отплытии в монокластере возникло напряжение: судно могло взять на борт не больше семи человек.

Эйнар с семейством сам отказался от претензий на проездные билеты, не поверив в успех экспедиции и считая, что бросаться наобум в опасное плавание по океану, не имея карт, средств навигации и понимания хотя бы примерных направлений поиска, – верх безумия.

Но яхта тянула людей, как магнит, став символом спасения. Многие начали бредить предстоящим стартом, проявлять признаки сумасшествия, ссориться между собой и проклинать место островного заточения на все лады.

С клятвенными уверениями, что они непременно найдут людей и пришлют помощь, соотечественники подняли паруса и вышли в открытое море. Больше яхты «Архангел Михаил» никто не видел. Хотя искали многие, в том числе и мы с Кастетом. Добрались они до берега или нет? Очередная тайна, мало ли их на Платформе.

Елки, монументально стоит, ну прямо викинг! Как и положено, я начал подход с кормы и, уже приблизившись метров на пятнадцать, неожиданно заметил, как с борта баржи светлой молнией что-то мелькнуло, и тут же увидел всплеск!

– Эйнар, держать надо было! – завопил я взволнованно, уже готовый ласточкой сигануть в пучину.

– Как же его, каналью, удержишь! – пробасил дед, подбегая к краю со спасательным кругом, сорванным с шеста.

– На хрен ему твой круг, старый, двигатель останови!

Сам от греха тоже заглушил мотор: не хочется винтом сделать из напарника несколько килограммов свежего свиного фарша. Тем временем поросенок бешено молотил копытами, плыл ко мне и визжал, как резаный. Схватив единственное весло, я принялся подгребать поближе. С каждый гребком Хрюн греб чаще, а орал громче.

– Да тихо ты! – вырвался хрип.

– За уши его хватай! – громогласно подсказал Дагссон.

Хвать подлеца! Есть, иди к папочке! Вода, конечно, теплая, и все же… Рывком втащив Хрюна на борт, я отложил весло и повернулся к мотору, но не тут-то было. Отряхнувшись, словно собака, и обдав меня фонтаном мелких брызг, поросенок, подскуливая, тут же полез на колени греться. Сидя в неудобной позиции, я, поглаживая шерстку на спине спасенного, кое-как подрулил к барже.

– Держи!

Эйнар поймал короткий конец обрубленной веревки, притянул.

– Ты чего в воду полез, обормот? – Я легонько щелкнул Хрюна по пятачку. – Дурак ты, боцман, и шутки у тебя… А если бы какой-нибудь хищник ухватил пастью за хвост? Пахнешь на всю Амазонку, как антрекот.

Солнечные блики скользили по воде. Неподалеку, всего в сотне метров, слышался монотонный шорох наползающих на кустарниковый берег волн, катер вяло покачивался, под днищем тихо булькало. Дома, я на плавбазе.

– Сразу вяжем катер накрепко, – уточнил я, передавая исландцу пулемет. – Зачем с него шлейку снял?

– Барахло, а не шлейка. Теперь новую делаю, красивую и прочную.

Хрюн согласился взойти на баржу только на руках. Поставив его на ноги, я замер, так как мыслями был все еще в режиме спасения, и только густой голос исландского шкипера опять вернул мысли к уже свершившемуся.

– Честное слово, Михаил, – сказал он с усмешкой, – когда ты увидел его в воде, у тебя лицо вытянулось, как у черта на крестинах. Словно растерялся.

– Да нет, прыгнуть хотел, – вяло отозвался я.

– Вода хорошая, отчего бы не прыгнуть, – одобрил дед. – Люблю воду. Я ведь начал плавать, когда был ростом с эту свинью.

И тут мне вдруг все стало безразлично: произойдет сейчас что-либо или нет. Накатила странная апатия, словно та амазонская волна на низкий берег. Что это со мной произошло?

– Идем на Асуан?

– Так точно. Он где-то совсем близко, как я понял.

Устал, ничего особенного, ты просто устал… Тебе еще нужно подойти к Асуану, причем хитро, там, где не ждут. А ведь могут ждать. Если, конечно, шериф получил из Бизерты РДО и заранее сколотил команду – группу захвата. Терпи, ты просто вымотался. В мозгу вдруг родилась гениально простая догадка, словно лампочка вспыхнула:

– Эйнар, есть хорошая идея. Давай начнем постепенно прижиматься к противоположному берегу, – показал я на дальний, правый по течению берег Амазонки. – Река разливается широко, силуэт у баржи низкий, так что могут вообще не заметить. А ниже развернемся и пойдем к поселку с юга.

– Сделаем так, если нужно. Поспать бы тебе, – согласившись, посоветовал исландец.

Я потер пальцами потрескавшиеся губы, осторожно помотал головой, прислушиваясь к собственному состоянию:

– Поспать, говоришь? Может, так будет лучше.

Забравшись в угол рубки, я, досыта напившись прохладной воды из бутыля, смочил голову и рухнул на жесткий коврик, притянув к себе тут же притихшего свина. Ровный шум работающего на корме двигателя настойчиво шептал: «Отдых и покой…» Хотя бы на часок. Жара, преследовавшая меня целый день, наконец-то сменилась тенистой освежающей прохладой, полумрак плетеной надстройки давал возможность закрыть глаза и видеть через веки лишь узкие полоски всепроникающего солнечного света. «Елки-моталки, новые кексы к пулемету забыл вытащить…» – успел подумать я, но сил уже не оставалось, веки сомкнулись.

Провалился, будто все-таки нырнул.

Это еще что такое, что произошло?

Нет, баржа была внизу, подо мной, как и намертво принайтованный к правому борту катерок. Крыша рубки оставалась на месте. Стальной корпус слегка подрагивал, двигатель работал, значит, мы по-прежнему плыли по реке неторопливым утюгом. Береговые пираты, которые иногда встречаются на Амазонке, как и на других больших реках Платформы, на нас не напали. Не видать и стаи злобных кайманов, лезущих на борт.

Случилось невообразимое: я проснулся от хора громких женских голосов.

Чего в принципе не может быть во время сталкерского рейда, да еще и на барже специального назначения. Протерев глаза еще раз, я сел поудобней и уставился на этот спектакль.

Вся палуба была заполнена народом и скарбом. В самом центре над недавно сооруженным очагом колдовали три женщины, разогревавшие какой-то обед. Вокруг них копошилось бесчисленное, как мне показалось, количество чернокожих ребятишек с нечесаными кудряшками и грязными пятками.

В шум работы вплетались пронзительные женские голоса товарок, не занятых в готовке. Остальные женщины занимались черт знает чем. Кто-то рылся в вещах, спорил, хохотал, хлопал в ладоши, две девицы пританцовывали под собственное пение. Участок по кругу около очага был завален свернутыми в мотки лианами, циновками из пальмовых листьев, большими плетеными корзинами со снедью, собранными в связки силками из проволоки, клетками и прочим барахлом. К двум плотно набитым мешкам были прислонены три кремневых ружья.

Повариха и ее гологрудые кухрабочие, в отличие от подруг, не орали, а работали, размахивая деревянными мешалками и длинными ножами-мачете, постукивая ими с такой быстротой и беззаботной лихостью, что оставалось только диву даваться, как они еще друг друга не зарубили.

Это были мулатки и негритянки самого различного возраста: сморщенные бабки с плоскими грудями и короткими седыми стрижками и пышногрудые молодки с лоснящейся кожей открытых торсов и звонкими задорными голосами. Кто-то на баке курил трубку, вырезанную из кукурузного початка. Орава сисек! Всего было чудовищно много: детей, пяток, сисек. Дети бегали и визжали. Лишь потом я подсчитал, что тут три ребенка и десять взрослых. И все это безобразие безостановочно лопотало на каком-то местном наречии, из которого невозможно было выцепить ни единого знакомого слова.

Я все понял: нашу баржу захватил цыганский табор. Судя по крикам, атакующих было не меньше роты. Откуда взялись напавшие, пока оставалось загадкой.

– Эйнар, это еще что такое? – Мне тоже пришлось орать на чистом русском языке – уж очень шумными оказались эти крестьяне.

Держась за добротно сделанный удлинитель румпеля, статный исландец, не обращая ни малейшего внимания на царящий на барже шум и суматоху, ответил коротко, как он всегда делает, на русском же:

– Жители.

– А точнее? – начал я злиться.

– С берега позвали, у них там плантации. Попросили попутно добросить до Асуана – вон он, уже показался.

Посмотрев вперед, я заметил вдалеке группу стоящих на высоком берегу домиков. Твою мать, ну что же вы так орете? Эх, сейчас бы водички холодненькой внутрь, да пару ведер на себя, а потом кофейку с лимоном… Системы тут же оживут, взбодрятся. Но обстановка не позволяла. Ладно, сейчас я со всем разберусь.

– Тихо мне тут, кур-рятник! Что за порнография и цыганский базар, молчать всем! Вас что, лахудры, из ведра окатить?! И прочь от бортов, винт за кормой работает! Вытащу и выпорю!

Не поняли, но уважительно замерли. Тогда я повторил уже на английском. Наверное, слишком быстро, однако одна девица вроде разобрала смысл сказанного, забормотала в сторону.

С вами, вижу, говорить бесполезно.

– Что они тебе пообещали, старый хрыч?

– Провиант, свежий, – невозмутимо ответствовал Дагссон.

– И все? Так просто: экипаж геройского корабля продался за бананы? Высаживаем всех на берег к чертовой матери! – резко приказал я. – У нас боевая операция, а не табор на водах. Не трожь порося, басурманка, зашибу!

– Репутация, мой юный друг, репутация, – терпеливо продолжил пояснять Эйнар. – Вы, русские, почему-то всегда очень мало думаете о своей репутации. Разве она не понадобится нам, когда судно подойдет к причалу Асуана?

Я заткнулся в размышлениях, а в это время, пользуясь возникшей паузой, на сцену вышла главная матрона табора, не участвующая ни в готовке, ни во всеобщем гвалте.

Это была капитальная женщина лет сорока, видная, весомая, не дай бог встретиться с такой на тесной горной тропинке. Телеса ее буквально выпирали из игривого ситцевого платья, однако, несмотря на это, движения удивительной мадам отличались исключительной легкостью и изяществом, даже грацией. Она плыла ко мне, увеличиваясь в размерах с каждым шагом, словно кучевое облако, быстро разрастающееся с угрозой в самый неожиданный момент перерасти во всесокрушающую грозовую тучу, мурлыча что-то лирическое и поочередно поглядывая на нас туманным взором.

Подплыла и обратилась ко мне длинной фразой на искаженном французском, и я сразу начал хикикать. Что за засада, опять тот самый язык, который я знаю хуже всего!

– Она сразу поняла. Милая леди предлагает тебе, как главному начальнику, воспользоваться женской услугой, – помог Даггсон. – Выбирай для плотских утех ее саму или любую из молодых, Гоб. А можешь парочку и даже больше, если ты сильный…

Действительно, заминки в этикете, связанной с проблемой определения старшинства, не случилось, опытная мадам сразу определила, кто есть кто.

– Ты шутишь, старина? – выдохнул я, не дослушав перевода. – Мне, заслуженному русскому сталкеру высшей категории, предлагают трахнуть крестьянку на виду у всех, прямо на палубе?