Текст книги "Полное посмертное издание. Компиляция. Книги 1-28 (СИ)"

Автор книги: Вадим Денисов

Всё, хана королю-алконавту. Узнает скоро, какова сулема на вкус.

Макс быстро вывалил последние детали. Итак, из бездарно расставленной ловушки ушёл лишь сам Салман с телохранителем, ну и VIP-пленницу с собой прихватили. А вот работниц миссии, оказывается, отпустили! Я сразу сделал стойку. Это же свидетели!

– Бесперспективно, – помотал головой Макс. – Их с первого дня держали взаперти, отдельно от Симонетты. Ничего не видели, ничего не слышали.

– Ты уверен? – всё же спросил шеф. – Хорошо допрашивали?

Лойтхард кивнул.

– И это укладывается в модель поведения бандитов: минимум информации, минимум свидетелей.

Через пару минут разговор смешался. Сколько уже таких речей прозвучало в тиши большого кабинета? Сколько надежд потерял за эти долгие недели Клаус Папке? На прощанье мы с Максом уже вполне дружелюбно пожали друг другу руки, что никоим образом, впрочем, не могло ввести меня в заблуждение. Насмотрелся на таких мудрых. Ни на секунду не поверю.

– Ты голоден, Герман? – спросил губернатор, когда безопасник удалился.

– Аппетита нет. Планировал после визита зайти в «Адмирал Бенбоу».

Папке сокрушённо вздохнул.

– Мне некогда… У Билли отличная кухня, завидую, так что пообедай там ещё и за меня. Ну что же, охотник за пиастрами, докладывай, что надумал на этот раз?

Хитрый ты политик. Нет, приятель, так не получится. Пора напомнить высокопоставленному чиновнику, что на одних заслушиваниях отчётов да докладов далеко не уедешь и успешным начальником не станешь. Надо ещё других уметь слушать. И только тогда принимать решения, будучи готовым к их корректировке.

– Что бы я ни надумал, уважаемый Клаус, это не имеет практического значения и ценности, пока у меня нет нужной информации. Иначе получается игра втёмную, без ясной цели и понятных противников. Мне нужно представлять, что происходит на самом деле.

Долгих десять секунд понадобилось губернатору, чтобы осознать услышанное. Он начал, но не успел озвучить стандартную версию.

– Это не похищение, как таковое, – тяжело вздохнув, безжалостно продолжил я. – В подобную версию уже мало кто верит, даже среди детей Манауса. Слишком много времени прошло, слишком долго похитителями якобы не выдвигается никаких требований. И в то же время у вас есть уверенность, что дочь до сих пор жива.

Папке громко и жёстко выматерился. Ух ты! Разъярённый отец – плохой слушатель. Сердце предательски кольнула игла страха.

– А что я должен им объявить, не подскажете?! – проревел он. – Если я и сам толком ничего не понимаю!

Врёт? Нет, психует. А рисковать кто будет? Хочешь разбираться нормально и продуктивно – ищи, кому можно довериться, одиночки побеждают только в голливудских кинобоевиках, в жизни всё сложней. Я посмотрел на Папке, как на ребёнка, и хорошо, что он не заметил этого.

– Господин губернатор… Я бизнесмен, делец. Набил кошелёк – открыл кошелёк. И жду обещанного результата. Без всяких военных отрядов. Честно признаюсь, я вложил уже довольно много денег в создание собственной информационной сети, раскинутой почти по всем городам. Она нужна больше для работы, чем для решения каких-либо политических задач, кои мне неинтересны. И получилось! Знаете, сначала ты работаешь на репутацию, а потом уже она на тебя.

– Да-да! Конечно! – перебил меня взволнованный папаша. – Теперь я лично буду курировать все вопросы сотрудничества.

– Подождите, это ещё далеко не всё, – невесело улыбнулся я. – Как вы понимаете, я не намерен раскрывать своих осведомителей. Люди, причём не только в Панизо и Омахе, но и здесь в Манаусе, не очень охотно идут на контакт с официальной властью там, где дело касается вопросов, скользких и опасных для собственного спокойствия. Былого европейского пиетета перед полицией я тут не заметил, слишком крепко население разбавлено азиатами, у которых совсем другое отношение к…

– Не стоит преуменьшать достижения демократии! – решительно возразил губернатор. – За десятилетия сделано немало!

– Этого не оспоришь, – поспешил я успокоить собеседника. – Но это касается лишь Манауса, не так ли?

– Конечно… Кстати, а что говорят ваши люди?

– Не только наши.

– И всё же?

– Я вам просто перескажу слова нашего боцмана. Умный парень, хотя и не самый сильный аналитик в команде «Темзы». Извините, без купирования, дабы обозначить ясность позиции народной…

– Внимательно слушаю, – приготовился Папке с кислым видом.

– Он говорит так: «Вообще непонятно с этим похищением… После очередного провала операции по освобождению заложников напрашивается нехорошее подозрение, что Симону вообще не хотели освобождать. А только сделать антураж и слить властям рядовых боевиков. Что и было с блеском проведено. Если же оценивать цепь событий с начала рейса «Темзы» и закончившуюся разгромом Дугласа, то всё выстраивается в очень простую схему: девица замутила романчик с красивым главарем шайки, родители, естественно, воспротивились, и дочь нашла повод выскользнуть из-под папочкиного присмотра. Перед якобы гуманитарной поездкой голубки снеслись, и девицу как бы умыкнули… Теперь папочке надо соблюсти лицо, спешно устраиваются переговоры, рейды, патрулирования, штурмы и всё прочее, нужное для показухи. Вот если девица забеременеет, то тогда сразу будет найден компромисс. Для общественного мнения придумается подходящая история, устраивающая, в том числе, и жениха, а потом состоится свадьба с «секретным агентом Ставки».

При словах о свадьбе шеф поморщился.

Прохладный северный ветерок налетел на вечерний город, сорвав с него горячее одеяло перегретого воздуха, хороший сквозняк, приподняв шторы, освежающе пролетел по кабинету – какой кайф! Я уже почти адаптировался к местному климату, теперь не потею после каждого физического усилия, как сыр на тарелке. И всё же жарковато.

Не спрашивая разрешения, подошёл и открыл вторые створки окон.

Губернатор привстал.

– Я так и думал. Действительно, Герман, во всей этой обманчиво романтической истории сложно не заметить параллели, а теперь уже и аналогии с сюжетами знаменитых пиратских романов, например, в «Одиссее капитана Блада».

– Глава «Подвиги Левасёра», – подсказал я. – Очень популярная была книга в СССР, а потом и в России.

Интересно, что он на это скажет. Папке помолчал, а потом, решившись, произнес:

– Часть может быть правдой. Но лишь часть. Про норвежский синдром. Дело в том, что похитители уже выдвинули условие. Одно.

Я подался вперёд.

– Мне предложено в указанное время появиться в назначенном месте на реке. Одному. Мы с Эвелин уже чего только не передумали! Предполагали и то, что вы только что озвучили, не буду скрывать. Молодость глупа, горяча и не склонна опираться на опыт предков. Однако в таком случае нам с женой уже давно бы предложили ясную схему действий! Промедление работает против такого сюжета, всё запутывается! И тут вдруг – требование личной явки неизвестно где. Да ещё и в одиночку.

О-па! Дело-то сложней, чем казалось. Романтики в нём всё меньше.

– Ею манипулируют. А вас хотят убить.

– Лойтхард тоже так считает.

– С другой стороны, это можно сделать и здесь подослав киллера в Манаус, – невежливо предположил я.

– Очень сложно. Город маленький, все друг друга знают и в целом, что бы вы там ни говорили, к власти относятся лояльно. Вы что, думаете, мы тут в игрушки играем? У Лойтхарда тоже есть свои люди на реке. Когда «Темза» впервые пришла в Манаус, за вами следила куча людей, я знал про каждый шаг! Нет, чужому, появившемуся здесь со злонамеренными целями, придётся очень тяжело…

– Происки конкурентов? Фердинанд Спёрри? Всем известно, что вы с ним на ножах, уж простите за прямоту.

Губернатор лишь усмехнулся, показывая, что уж эта версия отработана на все сто.

– Нет, с такими вводными предполагать что-либо сложно, – продолжил я в некоторой растерянности. – Я не пифия и не оракул. Гадание на кофейной гуще – не мой профиль. Меня местная политическая вендетта не особенно волнует… До поры! А в нынешней политической обстановке человеку инициативному и думающему приходится выбирать конкретную сторону, и я уже всё решил, дорогой Папке.

– Спасибо, Герман.

– Дата известна? Решение есть?

– Дата неизвестна. Макс разрабатывает операцию, вы же слышали, – без особой надежды сообщил губернатор.

Слышал. И не вдохновился.

– Что ж, не возьмусь советовать специалистам. Тогда я буду действовать по-своему, уважаемый герр Клаус. Намётки уже есть, prihvaty, как говорят в России.

– Нужна помощь или контроль с моей стороны? – губернатор встрепенулся, однако, заметив мою мину, поспешил отыграть. – Я не настаиваю. Был у меня один русский приятель, который в таких случаях говорил, сейчас вспомню. А-а! Oblajalis po polnoy… Знаете, Герман, ведь мы с женой рассчитывали на совсем другой итог вашего знакомства с Симонеттой. Нам показалось, что у вас что-то начало складываться, однако…

Теперь уже я промолчал. Выскочил из капкана, и ладно.

– Позвольте узнать причины вашего личного интереса к этой истории. Кроме деловых, которые очевидны.

Я не задумывался. Сколько можно задумываться ночами в тёмной каюте.

– Так не должно быть. Не говоря уже о том, что в таких условиях невозможно ни жить цивилизованно, ни работать эффективно, это уже bezpredel.

– Я слышал это слово, ставшее знаменитым после лондонских процессов.

– Деревни вырезать нельзя. С учётом того, что эти земли и нам стали родным домом, мы хотим, чтобы в этом доме было спокойно. Нужна месть, адекватное наказание. Что же касается Симоны… Мы слишком разные, дорогой Клаус. И у меня слишком много планов, чтобы стать хорошим мужем.

Тут в кабинет вновь зашла Марта с небольшим подносом, уже более тихая, какая-то даже семейная. Безопасника не любит? А кто их любит! Никто. А они лезут.

Сделав пару глотков, губернатор перешёл к ключевому вопросу:

– Итак, господин Ростоцкий, подводя итог нашей беседе: я очень надеюсь на вашу помощь. Главная задача – вернуть в семью Симонетту. Живой и невредимой. Признаюсь, все остальные, безусловно важные для общества аспекты, как то: поимка и наказание преступников, в данный момент интересуют меня лишь как второстепенные. Надеюсь, вы понимаете чувства и ожидания отца, у которого похитили дочь… Теперь об оплате ваших услуг.

Я привстал и переставил стул немного поближе.

– Мне понятно, что даже золото вас не очень-то заинтересует.

Золото меня заинтересует, хотя особой нужды в нём не испытываю. Как раз после визита к губернатору и ужина в таверне у славного Билли я собирался зайти в монетную контору и разбить у менялы-чеканщика пару приобретённых древних дублонов на более мелкие монеты, золотые и серебряные.

– Поэтому я готов выставить по-настоящему большой куш.

Я замер.

– И предложить вам обратный Крест!

Словно сама природа замерла.

На улице стихли шумы и разговоры. Не хлопали двери, не стучали по серой мостовой грубые башмаки местного производства. Грустный ослик, медленно тащивший через площадь небольшую повозку какой-то бабуси, тоже остановился. Ибо Момент! Чувствует, скотина.

И всё-таки она при делах.

Сам ли Салман воду мутит, Фердинанд Спёрри, глава противоборствующей в местном законодательном собрании партии, король Луис, – не суть важно. Папке тоже это понимает. Ему нужно вернуть дочь в стойло, взять широкий кожаный ремень, выбить всю дурь и вбить послушание. Мужик готов сунуть голову в пекло и сложить её в местных тростниках. Никакие безопасники не спасут шефа, стоит тому появиться ночью – а именно это время суток и выберут похитители – на открытом для прицельного выстрела месте.

Лады. У него есть Прорез! Обратный!

– У вас есть Крест? – делано удивился я, прикидывая варианты.

– Удивляться стоило бы, если бы его у меня не было, – с хмурым видом прервал мои горячечные мысли хозяин Манауса. – Надеюсь, у вас хватит ума не спрашивать, почему я им до сих пор не воспользовался.

Хватит с лихвой.

Владетель, вершитель и вождь нации, вот так вот, какую современную личину ни надень. У него есть деньги и власть. В самом передовом городе планеты! Почёт и уважение. Правила установлены, перерыв восседания на троне возможен, но ненадолго, партии исправно сменяют друг друга на выборах, договорной процесс, называемый демократией, идёт предначертанным ходом ко всеобщему удовлетворению.

А что он имел в Германии, ну-ка?

– Я бы солгал, сказав, что не рассматривал такой вариант. Правда, не в озвученном виде, просто предполагал, что такой ресурс у серьёзной власти на Кристе должен быть. Сложно найти более веский стимул для решения главных задач.

Непростой человек. Дурак увидит в нём лишь милого анекдотичного толстячка. Ха-ха! Когда это тевтонцы были таковыми! Алертный хищник, для которого не существует препятствий. Впечатление усиливали свирепые глаза – светлые, безжалостные.

Губернатор подошёл и отечески похлопал меня по плечу.

– Вот и моя любезная Эвелин говорит, что вы очень умный человек! Она же утверждает, что просто так мир Кристы вы не покинете. Ну-ну, спокойно, мой друг, это сейчас не обсуждается. Место находится под присмотром. Расспрашивать меня не надо. Естественно, тут есть вопрос взаимного доверия, и я думаю, что вы, как опытный деловой человек, всё поймёте правильно.

– Согласен, – я поднял руку вверх, словно вождь сиу. – Вопрос надо решить до объявления даты встречи, я прав?

– У меня самая умная жена, – улыбнулся Клаус, садясь на место. – Жаль, что она не присутствует здесь, здоровье подвело. Сейчас Эвелин живет на ферме возле Солерудника.

Я опять подошёл к окну.

– Кстати, уважаемый Клаус, а что там произошло со скандальным обозом, везущим грузы на Солерудник и Мурцкий? В городе ведь рассказывают чёрт знает что. И гоблины в слухах присутствуют, и стаи свирепых кинг-конгов…

– Какие, к дьяволу, кинг-конги! – отмахнулся губернатор. – Очередная бандитская шайка. Пограничники прочёсывают местность, кого-то из нападавших даже убили.

– Понятно.

Хорошо, что не обезьяны. Поймай их в джунглях, ага.

Мы поговорили ещё немного, уточняя детали: более всего меня интересовал регламент работы Прорезов, как уже точно выявленных, так пока что и легендарных. Особенно меня затронуло подтверждение того факта, что все попавшие на Кристу привязаны к земному времени, при возвращении время жизни на новой планете не учитывается. Правильно мы догадались. Вообще, много чего интересного поведал мне Папке…

На этом визит подошёл к концу.

Во дворе – прелесть, а не погода.

На самый центр площади перед ратушей пулей выскочил двухгодовалый ребёнок, присел прямо возле бассейна, пописал и радостно завизжал. На одной из улиц сохнущее на верёвках между домами белье заполоскалось на легком ветру. Ещё один пацанёнок вцепился взглядом в дядю, смотрящего на него из важного окна Главного Дома Манауса, открыв в восхищении рот. Его мамаша быстро оценила ситуацию, цыкнула-дёрнула, попутно что-то сообщив мятому мужскому лицу, которое тащило здоровенную плетёную корзину, и громко крикнула в глубь улицы указание какой-то Марии, чтобы та шевелила клешнями. Где-то заиграла мандолина.

Всё оживает, когда есть перспектива. Она появилась, надо тянуть за все рычаги.

Работай, Герман!

…Сейчас остыл, а когда-то я серьёзно подсел на игроманию.

Оторвал руки от клавиатуры лишь тогда, когда осознал, что это уже вредит бизнесу. И мне всегда было интересно самое начало, когда персонаж ещё не прокачан, не вооружён, имеет три копейки в кармане джинсов и кучу проблем. А ты, соответственно, ещё не вник в местность и ситуацию, совершаешь ошибки и никак не приспособишься вовремя замечать нужное с метким выстрелом в финале эпизода. Судьба выплёвывает тебя в развалины да пустоши с невеликим пестиком или ободранным обрезом – выживай! Когда же обзаведёшься мешками денег, экзоскелетами и гауссовками, интерес пропадает, частенько просто не доигрываешь, наплевав на миссию.

– В задницу! Дьявол, что же они все такие тупые и слабые?!

И ты ищешь новую игру.

Поняли, к чему я?

Мир Кристы прекрасен.

Огромная зелёная равнина, конечно же, не даёт вам обзора – куда ни глянь, густая бахрома деревьев скрывает горизонты. Но стоит подняться на любую возвышенность, типа найденной нами одинокой башни, и сразу открывается чарующий вид на все местные красоты. Бесконечное пространство раскидывается под тобой живой картой, всплывают величественные горы, обозначаются русла рек, проявляются редкие долины и бугры зелёных холмов.

Особенно потряс меня вид из Солерудника, посёлка солеваров, находящегося на высоте трёхсот метров над уровнем Леты. Обыкновенная экскурсия вылилась в чудесное путешествие. Голову дурманило осознание того, что лежащий под тобой бескрайний мир до сих пор никому не принадлежит; он и через сотню лет пребывания тут людей не поделен и не распилен, да что там – даже примерно не изучен! Сколько на Кристе материков? Есть ли своё Средиземье и Гималаи? Какие народы, представители каких планет могут заселять ещё не потревоженную техногенкой свежую планету? Планку срубает.

Здесь у каждого есть шанс.

Люди попали сюда не эволюционным путём, а скачком, инерционно сохраняя привычки, взгляды, память об успехах и неудачах, нормы морали. Поэтому отстраиваемый заново мир лепится не с нулевого цикла, а сразу с неких этажей. Этот мир не дик, в нём изначально есть матрица цивилизации. Здесь нет или уже нет Средневековья или киношного Дикого Запада. Легче и интересней начинать Дело.

У наших ребят уже достаточно средств. Никто из экипажа «Темзы» не чувствует себя бедняком. Люди могут покупать жильё в Манаусе, а многие готовы к этому настолько, что только и ждут отмашки: давайте замутим! Боцман и моряки, люди неженатые, механик, страдающий от мысли о необходимости возвращения к нелюбимой сварливой жене… Про Федю Липпо и говорить нечего! Мишка Чубко всерьёз предложил не заморачиваться с городскими квартирами, а поселиться рядом с Веннесом, построив свой посёлок на Каймане – дешевле и круче, хоть хоромы ставь. Отрезанный от материкового берега полоской воды зачищенный от нечисти островок – идеальное место для семей с маленькими детьми.

– Будет база флота, мужики, как Подтёсово на Енисее, – мечтал он, вспоминая малую родину. – Ходим, зарабатываем, жёны ждут, детки резвятся, в субботу возим семейства на променад в Манаус. Красота!

Нет, никаких голосований или публичных разговоров ещё не проводили, люди общаются между собой, прощупывают, советуются. Мне кажется, что и Котова не прочь остаться здесь.

Капитан скрипел зубами и разрывался. Не знаю точно, впрямую не спрашивал. А понять могу легко. Кем он был на Енисее? Хозяин парового экзота, катающий туда-сюда богатых и не очень пассажиров. Владелец небольшого, по современным меркам, ретросудна, с не очень-то и большим доходом, но зато с большими рисками. То очередная инспекция морочит голову и тянет бабло, то для кулаков-частников государство портовые сборы поднимает.

А здесь! Король Реки, Звезда Леты!

Ну а ты, Герман?

У меня на Земле есть почти всё, о чём только можно мечтать. Квартиры тут и там, домик в Лазурке, в котором никто не живёт, разве что друзья иной раз заедут в отпуск. Машины, мотоциклы, вертолёт – всем переболел… Объездил весь мир. Тупо колотить кэш? Помню, старший брат как-то сказал мне, почему он не горюет по советским временам:

– А чего горевать? Горюют те, кто не помнит, зная прошлое из рассказов родителей. Я и тогда жил отлично. К тридцати годкам уже исчерпал весь перечень годных к СССР-познанию явлений и сущностей. Зарплату имел более четырёх сотен без премии, личного водителя, трешку-сталинку, ясную карьеру. Никаких полуколхозных турбаз, отдыхал чаще в «Заполярье», и сейчас не самом последнем санатории Сочи. Отпуск до трёх месяцев, без нехваток, о деньгах вообще не думал. Хорошо жили. В Москву летали еще студентами – погулять на каникулы, не напрягало. Все было. К 87-му уже объездил в первый раз доступную тогда социалистическую Европу, ну и Вьетнам, куда ж без него, они тогда с нами за военную помощь путёвками расплачивались… И всё. В капстраны не попасть никогда, мир схлопнулся, кончилась тропинка. Больше узнавать и добиваться стало нечего. Тупо нет предложения. Это молодому-то! Дальше – только карьера без изменения сути, но с законом негативного отбора и неизбежным оскотиниванием. Бесила слишком узкая колея, слишком короткая книга, слишком мало возможностей. И невообразимо много зависимостей от лжецов с как бы идеологией… Такие возможности у страны были! Но мы взяли и схлопнулись. Сначала за занавес, а потом и внутрь.

Сейчас примерно та же ситуация.

Я говорил про шанс? Так вот: тут есть Большой Шанс.

К твоим услугам целая планета. Работай, соизмеряй, обретай. Возжелай я объявить найденный древний форт своей единоличной собственностью – никаких проблем! Бери и делай себе там родовое поместье.

Здесь ещё нет социального абсолюта, но есть возможность получить совсем другую социальную значимость и искреннюю благодарность пусть и небольшого сообщества землян. Здесь можно входить в анналы и отливаться в граните. Чего на Земле уже не может добиться даже самый популярный президент. Разве что в негативном ключе.

Экспедицию затеять! Великую! Если вы не знаете, то большинство из первых великих экспедиций оказывались вполне себе прибыльными. Здесь – будут прибыльны втройне.

Хочу ли я строить новый мир? Хочу. Отчаянно хочу!

И боюсь одновременно. Как бы имеются дела и на Земле, незавершённые проекты, несбывшиеся планы. Проклятая инерция не выпускает из цепких лап.

А вот тем, кто тоскует по семьям, особенно детям, надо возвращаться.

Сложные предстоят ночи. Сложные разговоры и думы.

– Как же Билли готовит баранину! Кудесник! – причитал Костя по дороге к меняльной конторе с зубочисткой во рту. – После этого в азиатские харчевни заходить не хочется.

Баранина в городах Леты дорогая. Те самые тучные стада гуляют лишь в предгорьях Манауса, и голов в них относительно мало. В джунглях, увы, барана не разведёшь, не хотят они там пастись. В предгорьях же местность шикарная, почти альпийская. По-хорошему, надо было Манаус ставить именно там. Вот только до реки далековато будет, а в условиях ограниченности видов и количества транспорта это вопрос важный.

– Стейк в «Адмирале Бенбоу» ничуть не хуже каре из барашка, – заметил я. – Мало кто умеет подготавливать хороший стейк к жарке.

– В «ЛабаZе» умеют, – заметил Костя.

Сытые и ленивые, мы шли по узкой улице, и закаленные тропическим солнцем стены домов одобрительно провожали нас глазницами тёмных окон, забранных в частые решётки из тонких реек. Говорят, что в самый жаркий период лета власти официально вводят в Манаусе сиесту.

К местному монетному двору люди ходят. Нет, здесь не бывает толп и очередей, дверь не хлопает беспрерывно: всё познаётся в сравнении, для города это хорошая посещаемость. Женщина зашла, мужик вышел. Пока подходили, внутрь зашла ещё одна женщина, её я помню, это владелица продуктового магазина и молочной лавки на рынке… Значит, был удачный день, хороший товарооборот, касса полна.

Напоминаю, единая денежная система здесь до сих пор отсутствует. Есть манаусский золотой флорин, это самая честная и надёжная монета на Лете. У остальных городов тоже есть свои золотые монеты, но доверие ниже, и качество золота в них – тоже. Медь и никель так и не прижились, хотя в Панизо пробовали такой королевский фокус…

Золото – для крупных сделок, встречается редко. Система чеканки дикая: каждый сам приходит к ювелиру и приносит своё золото, почти в ста процентах случаев ювелирное. Золотым украшениям как таковым в Манаусе не верят, дислоканты из числа арабов и африканцев самотёком натащили сюда слишком много подделок. Вот качество золота и контролируется местной пробирной палатой, а заодно и официальным монетным двором. Оценщик проверяет, устанавливает массовую долю и чеканит по имеющимся образцам монетки каких угодно достоинств – на выбор заказчика, размером от ноготка мизинца и хоть до блюдца. Поэтому монета одной стоимости может быть разных размеров и веса. Тарелок, правда, ещё никто не видел.

Нестройно, разнобойно, зато честно. С серебром такая же ситуация.

Поприветствовав невысокого розовощекого толстяка Дидье Буркхальтера – главного золотого специалиста региона и протянув ему пару добытых в приключениях увесистых монет, я вкратце рассказал историю обретения, опустив роль в этом деле страшных зоргов. Мастер ничуть не удивился.

– Не скажу, что часто, но такие находят!

– Точно такие же, или есть и аналоги? – сразу поинтересовался я. Сколько здесь было финансовых центров в древности?

– Я вас понял, Герман, – улыбнулся Дидье. – Обнадёжить не могу, все монеты именно такого типа. Очень хорошее золото, однако порядок есть порядок. Так что, если вы не будете против…

– Нет проблем, Дидье.

Одну монету я решил разбить на золотые, а другую комбинированно, на золото и серебро. А там видно будет.

Проверка на качество прошла быстро, оценщик вернулся в главное помещение офиса, и мы приступили непосредственно к обмену.

– Свои флорины отчеканить не желаете? Золота много.

– Был такой соблазн, так ведь, Константин? Обсуждали как-то… Пока не стоит, дизайн не придумали.

– А зачем придумывать, если можно взять готовый? – вскинул белесые брови Дидье. – Редкая вещица, первый раз вижу такую на Кристе. Я как раз хотел вам предложить в качестве обменной единицы.

С этими словами он протянул мне мою же монету.

Тот самый русский сувенир, чрезмерно романтически обозначенный мной как символ новой России, земной и иноземной. Это был золотой Сеятель второго выпуска, который я в порыве юношеской страсти подарил Симоне. Ничего другого я предположить не смог. Вероятность, что ещё кто-либо затащил сюда подобную деньгу, являлась математически пренебрежимой величиной. Сам Дидье сказал, что таких тут не видел.

– Что-то не так? – встревоженно спросил оценщик, заметив моё изменившееся лицо.

– Всё нормально, просто ассоциация, старая страсть, – почти не соврал я. – С моей стороны не будет слишком наглым поинтересоваться, кто вам подкинул такую редкость?

Дидье думал секунд шесть, решая, насколько дорог ему важный, если не важнейший на сегодняшний день клиент, и принял вполне предсказуемое решение.

– Вообще-то…

– Не продолжайте, уважаемый, я умею хранить тайну. Вдруг у таинственного незнакомца ещё есть такие же? Обещаю комиссионные от сделки.

– Это Себастьян Гомес, владелец таверны «Чистый Двор» в Панизо, – быстро ответил меняла.

И я начал торопиться. Обмен завершился в рекордно короткий срок, а любезный Дидье остался весьма доволен размером вознаграждения, на этот раз несколько превышающим стандартное.

– Костя, срочно дуй в порт, к радиостанции, надо послать РДО на борт «Темзы». Пусть капитан на обратном пути зайдёт в Панизо и передаст весточки нужным людям. Тексты я сейчас напишу. А мне обратно в «Адмирал Бенбоу», появилась тема.

– Госпоже Квай, хозяйке «Сайгона»? – сообразил напарник.

– Тут на одно поле или цвет фишку не поставишь. И Алену Берсе отправлю, что держит «Джонатан», и Ирфану, да и Сампату надо бы…

Вот тебе и монетка!

Знаменитый «Сеятель» скульптора Шадра стал символом целой эпохи. Его не только на бумажных деньгах изображали, червонец «Золотой сеятель» 1923 года стал первой металлической монетой Советской России, введённой в обращение. В «Двенадцати стульях» авторы хорошенько отжались на этой теме. Вспомните, что Остап Бендер рисовал на агитпароходе «Скрябин»? Именно сеятеля, разбрасывающего облигации! Дословно в романе написано так: «Рисунок, сделанный хвостом непокорного мула, по сравнению с транспарантом Остапа показался бы музейной ценностью. Вместо сеятеля, разбрасывающего облигации, шкодливая рука Остапа изобразила некий обрубок с сахарной головой и тонкими плетьми вместо рук». Нам в отличие от современников, видевших этого сеятеля повсюду, все тонкости юмора авторов не понять.

Впрочем, мне сейчас вообще не до юмора.

Это конкретная ниточка, и упускать её нельзя.