Текст книги "Полное посмертное издание. Компиляция. Книги 1-28 (СИ)"

Автор книги: Вадим Денисов

Надо бы восстанавливать нормальную мобильность корвета, ведь на острове Джоны, кроме воткнутой Гоблином таблички с надписью «Территория России. Патрулируется морским спецназом» и флага Отчизны над опустевшей локалкой, мы в качестве резерва заховали две двухсотлитровые бочки. Но вопрос снабжения ГСМ пришлось отложить. В конце концов, «Клевер» пока сутками стоит в бухте, с базой определились, а на случай чудовищных сложностей оставшегося горючего вполне хватит, чтобы перебросить «Беринг» километров на сто. Только жаль вот, «шоколадка» этого маневра не одобрит.

Так, а что я брал в три последующих дня? И опять правильно – доски! Тупые унылые половые доски, самые качественные и нарядные, которые только смог найти в базе. Итальянские.

И никакой романтики.

Все эти дни над землей проплывал косой дождь…

Хоть по несколько часов, но лил. Когда мелкий, противный, не по-нашему осенний и потому чужой, когда тропический проливной, с грозами. Один раз грянул такой ливень, что Кастет охарактеризовал его как «вода с прослойкой воздуха». Крупный ливень здесь обрушивается на залив всегда неожиданно, не оставляя и намека на какой-нибудь просвет. Вода слабо кипит, покрываясь пузырьками. Райский мир тут же сдает позиции, он явно не готов противостоять такому натиску. Все смешивается.

Я гляжу на стихию, и мне представляется, что именно в это время года, когда на стыке холодного и теплого воздуха рождаются самые свирепые бури, здесь должны происходить таинственные и загадочные явления, умирать и рождаться целые эпохи. И приятно мечтать, что ты можешь быть проводником такого Нового.

Никто не может сказать, когда на побережье начинается настоящий сезон дождей и сколько он длится. Мы торопимся: нужно все надежно укрыть, сделать качественную кровлю на башнях и крыше вместо пластиковых времянок, навесы для техники и тенты-козырьки над входными дверьми, поставить окна и ставни, где это нужно, запасти дров и каким-то образом просушить их.

Шторма не утихали. Казалось, могучий океан только и ждал, когда мы проскочим к цели, и теперь отрывался по полной. Скорее всего, потом наступит короткое затишье – индейское лето этой местности, и это будет последнее окно, в которое теоретически можно проскочить на север, если найдется сумасшедший рискнуть сделать такое на подобном судне. Потом начнутся затяжные зимние шторма, и путь домой будет отрезан примерно до марта. Таков прогноз научников, ему я и буду следовать.

Небо серое, хмурое и почти всегда низкое. Солнце над фортом появляется редко и ненадолго, чаще всего после обеда, когда стихия чуть успокаивается. Но тепло на дворе! Вполне можно ходить с голым торсом, не озябнешь, разве что ветерок гуляет. А вот ночами прохладно и сыро, выпадает много росы. Поэтому баня, по требованию врача, топится каждый день.

Дельтапланов не выпускал. Наверху ветер, порывами штормовой, местность непонятна, ее фауна тем более. Сразу сожрут пилота после вынужденной или покурить дадут? Кто тут вообще живет? А гаруды водятся? Или еще чего похлеще… Схемы спасения пока нет. Надо сперва шар поднять, осмотреть подальше, чем с «Унжи», – завтра попробуем, вроде чуть стихает.

Два раза девчонки на лодке бегали к западному мысу, смотрели обстановку на море, каждый раз возвращаясь с безрадостными результатами. Огромные свинцовые валы шли с северо-запада один за другим, с ровным интервалом. Катрин даже не рискнула выйти на траверз мыса.

– Кошмар, в открытое море не выйти, – рассказывали девчата. – Неожиданных визитеров оттуда пока можно не ожидать, это уж точно. Только если в виде утопленников.

Мощное течение Амазонки сбивало волну, но не полностью, шторм прорывался и в залив, хотя здесь, в бухте, было вполне уютно: и искупаться можно, и сеть поставить. Что я и делал каждый день в паре с практиками – когда с Хельгой, когда с Эйнаром. Докладываю: у северных людей все одинаково в базе. Так же протрясывают, так же вяжут, так же натяжку сети дают. Рыбка на столе была всегда. Еще в первый день начали проводить контрольные отловы, дабы понять, кто тут водится. Предмет страха очевиден – пираньи: уже прикидывали их размеры и скорость обгрызания мишени. Ни единой не попалось, все больше нормальная рыба, много семги, охотно заходящей в залив, куда Амазонка выносит кормовую базу. Так что купаемся в полный рост.

Мы работали как проклятые, но фактически сидели на месте.

Окрестности до сих пор не разведаны. Делать нечего: пока не поставим крепкой, защищенной базы, я не дам отмашки ни на один радиальный выход. Лишь один раз разрешил женскому экипажу сходить к реке – в тот день погода после полудня устоялась, волна почти стихла. Девчата медленно прокатились вдоль берега до левого рукава Амазонки, засняли кучу гигабайт про лес по берегу и собственно артерию, потом всей командой участники экспедиции смотрели ролики на мониторе… немудреный голливуд вечерами.

Позавчера очередной ролик в одном месте прервался криком исландца:

– Стоп! Назад.

Ленни послушно клацнула мышкой.

– Знаете, что это? – спросил Эйнар.

Мы благоразумно молчали.

– Это ротанг! В нашей ситуации ему цены нет! – возбужденно заявил исландец.

Ольга тут же полезла в свой электронный справочник.

Точно. Чистая экзотика. В этих чуждых для нас дебрях, под лучами тропического солнца, на тучной почве и в сырой атмосфере растут величайшие по длине растительные стебли, тонкоствольные пальмы-лианы – ротанги. Они тянутся вверх, цепляясь за стволы и сучья. В сечении обычно четыре-пять сантиметров диаметром. Крона ротанга – из пучка перистых листьев, стержни которых заканчиваются длинными прочными хлыстами. На этих хлыстах сидят большие, твердые, острые, загнутые к низу шипы.

Эта пальма буквально ползет вверх по дереву-жертве. Выбравшись из тенистого сумрака на свет, она продолжает расти, но уже не может тянуться дальше – не за что цепляться. Крона остается на месте, а все удлиняющийся стебель спускается вниз. Около дерева, служащего опорой, образуются огромные перепутанные петли «чертовых канатов», как их прозвали первые европейцы, увидевшие эти растения. Один род ротанговых пальм так и называется «Demonorops» – «канат дьявола». И эти «канаты» от корня до кроны в рекорде достигают четырех сотен метров!

– А в чем ништяк? – по-русски спросил Гоб, но столяр понял.

– Самая лучшая гнутая мебель выделывается именно из «чертовых канатов». Вспомните мебельные магазины. Ведь есть же они в России?

Может, из них изгородь сплести? Один хрен ехать надо, время надо…

Дальше мы начали смотреть видео уже с большей заинтересованностью – и через два файла были вознаграждены за терпение.

– Эвкалипты! – вскрикнула Ольга. – Я их в Сочи видела.

– Значит, и Австралия тут есть, – заметил я.

– И сумчатый дьявол? – молвил еще помнящий школьные уроки Данька.

– А чего он тебе? Зверушка и зверушка. Может, в дело пойдет, – практично заключил Хвостов.

Я эвкалипты тоже видел. И прямо сейчас захотелось сорвать листочек и, растерев его между пальцами, понюхать характерный запах эвкалиптового масла…

Ольга опять включилась в работу научного консультанта. Род эвкалиптов, как пишут в ее справочниках, содержит около шестисот различных видов. Все – «австралийцы». Ну, и на островах соседних растут. Наиболее высокий – эвкалипт миндалелистный. Здесь не такие гиганты, высота средняя. У эвкалипта все в цене. Тяжелая, плотная древесина отличается необыкновенной прочностью. Для кораблестроителей – материал высокой ценности, незаменим для изготовления килей небольших судов, да и на мачты непросто найти лучшее дерево. Сваи, телеграфные столбы, торцевые мостовые из спилов эвкалиптового дерева очень долговечны. При полировке различные сорта эвкалиптов дают чрезвычайно красивый материал серых, коричневых и темно-красных тонов, но столяры недолюбливают эвкалипт за его «железную» твердость.

– Это где такое написано? – тут же возмутился исландец. – И в каком году? Да современными инструментами…

В большой цене эвкалиптовые фанеры и шпон. Кроме того, эвкалипты дают массу ценного материала для дубильных веществ, лечебное эвкалиптовое масло, которое стоит в каждой квартире, а некоторые эвкалипты дают и каучук.

– О! Смотреть надо, – объявил Данила. – На месте. Может, и гевею найдем.

А я вспоминал, что эти деревья часто более курьезны, чем красивы. Непривычному взгляду они кажутся больными, ободранными. И ствол, и большие сучья – все голое, облупляющаяся кора висит безобразными лохмотьями. Только на макушке и с концов сучьев свешиваются длинные саблевидные листья. Как мне говорили в Сочи, на европейских экземплярах не всегда можно проследить интересное свойство листьев повертываться ребром к лучам солнца и не давать тени. Эвкалипты растут необыкновенно быстро, и эта чрезвычайная быстрота роста особенно удивительна, если принять в соображение огромную плотность древесины.

– Отличная профилактика от лихорадки, – изрекла Света.

– Может, тут посадим? А что, если быстро растут.

– О! Эвкалипты приносят хороший воздух, их дух уничтожает все вредные микробы! – Катрин явно понравилась идея.

– Все правильно, – вспомнила Света. – Хороший воздух, по-итальянски buon'aria, противоположение дурному воздуху, mal'aria. Отсюда происходит слово «малярия», которое обыкновенно произносится с неправильным ударением на «и».

– А еще они прекрасные осушители почвы, – зачитала Ольга. – На значительном пространстве вокруг этих «самодействующих насосов», непрерывно поднимающих почвенные воды к своим кронам, вода не застаивается в лужицах и не дает возможности разводиться личинкам комаров. За это во всех теплых странах эвкалипты недаром и пользуются доброй славой «противолихорадочных» деревьев.

– И что нам тут осушать? – гыгыкнул Кастет.

– Сотникову надо сообщать, – решил Хвостов. – Все срубим.

И тут же получил звонкий щелбан от Zicke.

Нудно, тяжело, но работа особо заскучать не дает.

Мы с Мишкой всегда на подхвате, оказываясь там, где нужна грубая физическая сила: притащить, утащить, поломать. Плохо быть «неспециалистами», скажу я вам. Специалисты же постоянно орали: «Давай сюда!» Принципа «работаем навалом, братцы!» избегать не удается – то здесь дыра, то тут не успеваем.

А равнина-то рядом… И там что-то бегает! А в лесу шишки.

Великанский лес манит – невиданное же дело! Хочется забить болт и рвануть в даль дальнюю, посмотреть, пощупать, попробовать. Но никто не ныл: такой режим работы и жизни был предусмотрен планом. Я всего один раз вышел за периметр с Боцманом, на охоту, и удачно – завалил здоровую антилопу, теперь кухня с мясом.

По дежурствам.

Я определил так: днем дежурят женщины, ночью – мужики, смены по два часа. Основной пост в дежурке, где стоят мониторы камер РЛС и куда заведена сигнализация датчиков. Там же ДП, миномет, гранаты и три «бенелли». Смены по два часа, в списке все мужики, включая Санджу. А вот Даньке там места не нашлось, есть конфликт. Но парню еще рановато служить по полной: до осознанной ответственности и житейской мудрости сверстника ему еще баттерфляить годок как минимум. Хотя кто знает, дети здесь взрослеют стремительно.

Ночные дежурства – с девятнадцати до семи утра, когда мы уступаем пост прекрасным дамам. После полной разведки местности, осознания и оценки ситуации вокруг Форт-Росса дневные дежурства, скорее всего, отменю. Пока же страхуюсь.

Дежурный по форту периодически обязан выходить на крышу, оценивать ситуацию зряче – и живаком, и приборным способом. Ночного дежурного часто выручает Вотяков, порой работающий во флигеле допоздна: у радиста стоит точно такой же комплект телеметрии. Можно покинуть пост, обойти строения, сходить с псом на берег.

Мелкие и неинтересные детали быта.

Из мужиков системно курят Хвостов и Санджа. Мы с Эйнаром эпизодически прикладываемся к трубочке. Из женщин: доктор, как и положено, курит, Ленни… Короче, курят все женщины, кроме Нионилы, о, нравы… Вмазать белинского готовы все без исключения. Сухой закон накоротко прервется послезавтра: у Катрин будет день рождения, выделю порцию спирта на развод… Иногда ругаемся, некритически и нешумно. Коллектив отфильтрован и притерт, Светка уже прокачана, а исландцы входят аккуратно и без зацепов.

Никто пока не болел и не болеет, тьфу-тьфу. Почти без травм.

Мне показалось, что у Сомова что-то завязывается с докторессой; пока не уверен, да и не парит особо эта тема.

По Чужим Живым.

Поиски новых следов пришельца положительных результатов не дали.

Честно говоря, тут мне особо никто не мог помочь. Разве что Кастет, и то не всегда. Поэтому, мысленно прочертив полукруг радиусом триста метров от берега до берега, я пустился в нелегкий и долгий путь носом к фунту. А где и на карачках. Почему именно триста? Да потому что дальше этого рубежа технику оставлять опытный человек не станет, триста метров – это порог приемлемой оперативной видимости невооруженным взглядом. Поэтому дальше вам лучше стрелять не с открытого прицела, а через оптику, чтобы без шаманства. Ну, это я так, к слову.

Могу точно сказать – он прибыл к форту не на квадроцикле, не на мотоцикле и не на багги. Не было тут никакой техники в обозримом прошлом, земля все скажет. Это для невидящего есть отговорки про траву, ветра и дожди – хороший след долго, очень долго несмываем. Трава заново прорастет, старая выпрямится, а сломанные ростки кустов (люди в поисках очень редко обращают внимание на повреждение растений) и вмятины шипастого протектора останутся. Да и не видно тут последствий былых затяжных дождей, способных за четыре летних месяца выгладить ландшафт. Судя по количеству сухой травы и степени прелости, лето было жарким, сухим. Еще будем делать искусственное орошение Ольгиных посадок, вот увидите.

Вот по лодкам хуже: прибой свое дело делает, все причальные марки замывает надежно. Но я все равно осмотрел наиболее удобные точки швартовки и деревья рядом на предмет повреждений коры. Таковых не нашел, но это еще ни о чем не говорит.

После меня берег осмотрел и бадха, он дока в этом деле, но тоже ничего не обнаружил. Однако чуйка есть чуйка, и мы оба сошлись на одной мысли.

– И все-таки он пришел водой, Сань, – решил я. – Пехом отмахивать такие расстояния, даже если есть нормальный ствол и знание местности… Человек, судя по обуви, вжившийся, а такие тунгусы вопрос транспорта давно решили.

– И не один, а двое, – дополнил Сашка. – На подобных водоемах в одиночку не ходят.

На том и сошлись.

Да! Я честно помогал женской бригаде убираться в помещениях – опять из-за следов лез во все дыры. Ибо попутно искал Шар. Или еще что поинтересней. Об итогах не говорю – по отсутствию животного крика вы уже поняли: пустышка. Пока. Запросы за тридевять земель – это вам не SMS-обмен, запросто не уточнишь. Где конкретно нашел шар-глобус родственничек торговки? В углу ли, на крыше, под каким-нибудь деревом, в подвале или же под каменной панелью… Уточняющие вопросы уже невозможны: не поймут бандиты. А вот насторожатся и начнут копать – точно…

Ну, вот вкратце и все о содеянном, да.

Как видите, с посторонними людьми тут просто, их практически нет.

С животным миром сложнее, тут сплошная загадка.

Поначалу, увидев на берегу секвойи, Хельга набросала список ожидаемой фауны американского и южноамериканского типа. В северных районах можно ожидать диких кошек, в полях – луговых собачек и кенгуровых крыс. Наверняка будут койоты, крупные пумы и антилопа-вилорог. В смешанных лесах предгорий – черный медведь, вероятна рысь. В прогреваемых влажных сельвах – обезьяны всех мастей, ягуар, тапир, муравьед, сумчатый опоссум, древесный дикобраз. На заболоченных участках дельты Хельгой прогнозируются пресмыкающиеся: игуаны, василиск, ядовитый ядозуб, черепахи, змеи.

После просмотра фильмов береговой разведки в список стали попадать и австралийские звери-птицы-крокодилы.

Но тут я добыл антилопу.

Ни много ни мало, нормальную такую, упитанную и крупную африканскую импалу, одну из наиболее распространенных африканских антилоп. Рога красивые, может, даже трофейные, с массивной базой. Закручиваются они хитро: сначала вперед и наружу, а затем назад и внутрь. Кончики рогов блестящие, тоже вывернуты. Бил в шею, уснула сразу. Главное же – мясо вкусное и нежное, не то что новорусский лось, которого нужно тушить долгими часами.

А сегодня ночью Вотяков поднял меня в два тридцать. Постучал в косяк.

– Что там?

В открытый проем просунулась голова радиста. Рядом на коротком поводке вытанцовывал возбужденный Боцман.

– Командир, вставай. К экрану, – прошептал Юрка. – Лев в саванне.

– Да иди ты…

– Давай, давай… Пока он не смылся.

На экране в зеленых лучах ПНВ стояла боком и смотрела на форт огромная кошка.

– Увеличь.

Вот, так лучше. Точно, лев. Львический.

– Сколько до него?

– Триста пятьдесят. На прожектор не реагирует: по фиг.

– Это хорошо. Записываешь?

Юрка кивнул.

– Может, посидеть с тобой? Чайку нальешь, Юр?

– Да иди уж… Куда он против ДП.

Но я все равно посидел, даже сходили вместе на крышу, посмотрели на зверюгу. Юрка взял «дегтяря», а я – его «колчак». Сидит, зараза… Эрдельтерьер поставил передние лапы на парапет, а задние поджал так, словно собирался прыгнуть вниз и ринуться в атаку.

– Держи пса крепче.

Я вскинул карабин, прицелился в подсвеченный силуэт. Запросто влеплю по месту.

Лев даже не шелохнулся. Не знает он, что такое ствол. И это хорошо: жилья людей с винтовками поблизости, похоже, нет. Зверь постоял еще немного да и пошел по своим охотничьим делам.

В итоге я не выспался, но с рассветом был безжалостно поднят Светланой на утреннюю гимнастику. Танцуем мы на крыше, девчата уже собрались, Данька да Маурер заспанный. Из бокового входа выскочила Нионила, побежала с ведром к Клязьме. А запахи уже идут: скоро завтрак.

Тут заиграла бравурная фортепьянная музыка.

– Начинаем комплекс утренней гимнастики! – прокричат «бумбокс» рядом со Светкой. Бодрая какая, аж противно. Да еще в ярком диско-трико.

Мы с Кастетом кисло переглянулись. Не, нормально все устроились! Вотяков удрал во флигель, собирается на квадре за край рощи, проверяет порог сектора захвата камер – что-то там барахлит, надо срочно налаживать. Хвостов отсыпается после дежурства, Сашка на «Клевере», на вахте стоит. Гоблин отпросился у доктора. Вон он, машет косой внизу вместо зарядки, как записной селянин. Точно, что-то у них с докторшей зреет.

– Первое упражнение! Ноги на ширину плеч!

Но раскрячить ноги мы не успели.

– Мужики! – тоненьким голосом заорал Данька из башенки. Зачем он туда залез? – Там бегит!

Музыка еще играла, а мы уже ломанулись к краю, чуть не смахнув со стены инструктора.

– Что бегит?

– Олень какой-то, – осторожно предположил Эйнар.

Я пригляделся. Черная точка приближалась к форту. Что-то она больно крупная для оленя. И зачем бы оленю бежать к людям? Волки гонят?

– Гоблин! В замок!

Мишка быстро глянул на стену, спорить не стал, подбежал, схватил у Павидлы ведро и быстро втолкнул ее в дверь.

– Бинокль есть у кого?

– У меня! – заорал из башенки Данька.

– Так неси, остолоп! – психанул я. – И «сайгу»!

Точка увеличилась до размера какого-то крупного зверя.

Сюда прет. Не, братва, это не импала!

– Зверь-то серьезный! – заорал Маурер слева, выдирая из кобуры револьвер, – он прямо здесь переодевается.

– Катя, в дежурку, сирена!

Но и без меня сработало. Взвыл динамик датчика движения, самым краем захватив объект: днем сигнал всегда включается, когда дежурной нужно куда-то отойти. Кости рядом не было, улетел за оружием.

Мать моя, да это же носорог!

Невообразимых размеров серый зверюга летел как бешеный трамвай. Длинный толстый рог, которым, как мне показалось, вполне можно насквозь пробивать танки Т-90, был опущен вниз. До зрителей уже доносился гулкий топот тяжелой развалистой рыси. Похвальная скорость – сколько же он выжимает! Про ДШК я даже не думал – уже прозевали, не успеть изготовить, скоро этот бес влетит в мертвую зону. Рядом захлопали выстрелы из «сайги» – это Zicke перехватила пацана по дороге и открыла огонь, не желая терять секунд. Чуть позже огонь открыл и шкипер. А я без оружия!

Сумасшедший носорог выскочил на территорию усадьбы, пробегая по кривой вдоль русла по гоблинскому сенокосу.

Ба-бах! Ба-бах! Ба-бах!

Кто сейчас дежурная? Хельга! Стреляет, прямо от угла башни!

Ба-бах! Ба-бах! Ба-бах!

Из боковой двери заговорил многозарядный вундерган Гоблина. А носорогу все побоку! Прет себе вперед, прямо на позорный пластиковый сарай, возле которого тарахтит прогревающийся квадроцикл!

Передо мной вихрем выметнулся Кастет с «Ударом» наперевес, кинул в руки и тут же уперся мне в спину:

– В стволе!

Я быстро провел ствол далеко перед зверем, остановил, выдыхая: линию по мишени лишь дураки ведут.

Носорог пролетал через сарайку, поднимая в воздух дефицитные «канальные» доски. Проклятье, там же дельтапланы несобранные!

– Ах ты, сука!

Бонг! «Удар» лягнулся конкретно, но поддержка Кастета помогла мне не улететь назад. Ох… Точно, амортизатор нужно дорабатывать, прав был Костя.

Арсенальская девайсина сработала на все сто. Жаль, немного поздно.

Уже падая, зверь изящно и легко, как в масло, воткнул суперрог в металлическую бочину единственного квадроцикла колонии, в конвульсиях поднял его и осторожно положил машину набок. Кругом падали доски…

– Начинаем второе упражнение! – радостно проревела неведомая баба из динамика.

Ну… Вот таков этот затерянный мир.

И таковы мы в нем. Уж не обессудьте.