Текст книги "Полное посмертное издание. Компиляция. Книги 1-28 (СИ)"

Автор книги: Вадим Денисов

В конце концов, хотелки упёрлись в бабки. Всё как всегда.

– Так, принимаю решение! – заявил я, внимательно выслушав все стороны и покипев мозгами самостоятельно. – Чарли, окончательно…

И купил обоих «кавалеристов», обрез и два стальных арбалета средней величины.

Револьвер «детектив» у профессора изыму и передам Лёхе, ему и по руке, и патроны толковей уходить будут. Обрез-«турку» – Косте, ему же и один из арбалетов. Ещё один арбалет для обучения стрелков, а там видно будет, кому достанется, по талантам. С пистолями так: один механику в качестве компенсации за изъятую «браконьерку», один хрен он всё больше в машинном сидит. Второй в рубку, поближе к капитану. Любит Илья Александрович шмальнуть невзначай по палубе из короткого ствола, как показал опыт.

Потом пошла попутная мелочовка: кобуры, ремни, кремни, свинец, пулелейка… Взял и местный чёрный порох в симпатичном деревянном бочонке, пусть спецы оценят.

Защитной брони у Чарли не имелось, кроме старой тяжеленной кольчуги. Здоровенных кинжалов и ножей хватало. Тут и у нас дефицита нет, а вот сабли… Нечего лишний раз поднимать ковбойцев – земляков поднимать надо. Три абордажные сабли послезавтра прямо на судно принесёт кузнец, ради такого дела решивший сорвать сроки заказа для Дугласа.

Комплектуемся, и старт! Торгуем, заходим в Веннес, а потом идём наверх – в плане проход выше Аракары километров на триста, туда, куда ещё никто не заходил, по крайней мере, с публичным объявлением.

Чуть не забыл! Купил себе короткую гражданскую шпагу, французскую, вещица «оттуда», единственный заслуженно дорогой предмет… По молодости пять лет прозанимался, надежды подавал. Попасть сюда она могла исключительно вместе с салоном дорогой яхты, где висела на стене. Серебра потребовалась уйма, придётся отправлять Сашку к чеканщику или в таверну, разменка понадобится, закуп в разгаре. Рассчитавшись и уточнив заказ на патроны, я повернулся к напарникам по шопингу.

– Так что насчёт фиакра? Опять предложите на закорках переть?

Чёрт, хреново тут служба такси поставлена.

– Зачем на закорках? – удивился Костя. – Я тачку приволок.

– Молодец, кочегар! – боцман крепко хлопнул вновь принятого члена экипажа по плечу. – Шеф, раз такое дело, может, на рынок заглянем? Посмотрим по мелочам.

– Ну, а что, – буркнул я, поглядев на часы, – время терпит, тачка есть. Уж там-то рикши должны болтаться.

Пш-шш… Тут на поясе у боцмана зашипела рация, и все планы накрылись.

Вызывала Марина, из рубки, голос взволнованный.

– Герман, вы срочно нужны здесь! Матрицу в промежуточном нужно уточнять и утверждать, через два часа придут ещё два торговца! Нина рядом, у неё вопрос финансовый, по местной аптеке, а у капитана уже не хватает. И у Альфии вопросы есть… Да подождите вы, Илья Александрович! Вот, вот, на крыло, раз радиорубка тут! Там и ругайтесь! Надымили… – и добавила уже свистящим шёпотом: – Капитан с механиком ругаются! Всё из-за угля. Герман, давайте побыстрей…

Твою ты мать, что-то там всё не слава богу. На реке – полный порядок! Как дела береговые, так проблемы!

– Михаил, держи золотой. Бери Александра, и дуйте за разменом, чувствую, сейчас серебро полетит, как в пылесос. Костя, подгоняй фиакр, грузимся и полным ходом на плавбазу.

Скоро вечер, бизнес-дела закончатся. Завтра начнётся дурдом с приёмкой и погрузкой, торговлей и выбором, и так два дня. А ведь ещё и первые пассажиры объявились.

Хорошая суета. Чувствуя себя в родной стихии, я буквально кипел от внутренней энергии. Вот и сжигай! Вечером припрётся хлыщ губернатор, радости мало, но визит будет недолгий, заранее знаю – статус. А уж потом неплохо бы тесной компанией ещё раз посетить столь любезную сердцу таверну «Адмирал Бенбоу», расслабиться, послушать живую музыку.

И политически полезно, мало ли с кем познакомлюсь. В нашем деле головой вовремя крутить надо, задницу от стула отрывать.

А иначе – в самый конец очереди к корыту.

Глава 7
Вверх по течению

Я что, господа, влюбился?

Непростительная расслабленность души – непривычно и немного страшно, в прошлой жизни успешно избегал такой напасти.

Нет, обманываю сам себя, не я избегал – сама среда, круг общения, образ и способ жизни тщательно ограждали таких, как я, от нормальных женщин. Вокруг обычно две категории: либо мертвенные деловые стервы, опасные, как эфа, либо очевидные охотницы, девицы с ощутимо потасканной аурой, видимой даже при самом изощрённом подходе в облике идеальной девственницы. Часто встречались культуртрегеры женского пола, эти особи всегда пасутся рядом с большими бабками, женственным там не веет, веет ненормальным. Чаще всего попадаются упивающиеся собой декадентки, насадительницы новых смыслов, экспериментаторши над нравственностью и псевдоумницы, с наслаждением рассуждающие о том, как политическими ассоциациями бытовой прозы и перверсиями культуры повседневности развивать какую-нибудь «трифоновскую» линию несчастной русской литературы… Вся та хрень, коей они занимаются, почему-то требует уймы денег, вот ведь незадачка – и дают! И я давал. Потому что нормальных рядом тупо нет, а средних лет вобла с фиолетовой паклей на голове, возжелавшая написать очередную книжку про эволюцию описания дерьма в русской и советской литературе, воспринимается всё же лучше, чем железные бизнес-леди или гламурные бляди в бутиковых маскхалатах.

Когда сиятельное семейство зашло в судовой ресторан и господин Папке с гордостью представил свою дочку, я сразу заподозрил неладное. Процессор автоматически попытался включить защищённый режим, но всё зависло, программа не запустилась, и тут в дело пошла биохимия. В крови забурлило, в голове зазвучали ансамбли гармонистов.

Симонетта Папке была просто очаровательна.

Я думал, что знаю немцев. Оказывается, я знаю только мужиков и дам уже упомянутых категорий. А тут совсем другое… Невысокая, с отличной фигуркой шатенка. Короткая стрижка, которая называется, как позже объявил всезнающий шкипер, «каре на ножке». Глаза… Светло-голубые, сразу проваливаешься, как в бездну. Держится просто, но… Хотел подобрать стереотип и не смог. Ну как описать? Да вот только так: она чувствует себя немного виноватой в том, что её внешний вид и статус привлекают внимание окружающих, отодвигая в сторону нечто важное для неё. Статус ей необходим, но он же противоречиво гнетёт, – немножко чужая, таковой она себя ощущает. Умея затягивать души, ненавидит капканы. Ни малейшего следа надменности мамаши. Вполне может быть, что и это появится с годами, хотя я искренне не желаю ей такой участи. Конечно, она тоже не проста. Не простолюдинка. Ну и порода чувствуется, сейчас в Германии такие в редкость, а тут – бабушка из Эльзаса.

Монету я, разумеется, и не подумал доставать, хорошо осознавая, что сразу буду вынужден расписаться в приказе с короткой резолюцией – «Уволен».

– Знаете, господин Ростоцкий, а ведь наша Симона поедет с вами! – объявил губернатор после перемены блюд. – Моя милая дочь – председатель Гуманитарной миссии Манауса и соответствующего частного Фонда, в планах работы записан рейс в Дуглас, а тут вышла накладка, мой разъездной катер ушёл в Панизо и прибудет только послезавтра вечером, он их и привезёт назад. Сами понимаете, план есть план, срывать сроки нежелательно.

– К африканцам? – удачно удивился я, изо всех сил стараясь не упускать смысла слов, сказанных за столом. Мне сейчас вообще хотелось взять гитару или принципиально чуждый мольберт, а не заниматься унылым политесом.

– Она поедет не одна, дорогой Герман, – поспешила ответить госпожа Эвелин Папке, по-своему расценив мой вопрос. – С ней отправятся две дамы из миссии, а также Эрих и верный Генрих, для охраны. Вам же будет заплачено по тарифу, бюджет миссии такие затраты предусматривает.

– В Дуглас? – уточнил я уже другим тоном. Почти язвительным.

Воткнувшись, наконец, в тему, внимательно посмотрел на Клауса и впервые увидел его растерянным. Губернатор оценил взгляд и, чуть склонив голову, смешно поджал губы и приподнял одну руку ладонью к небесам, мол, что я могу поделать, святая обязанность власти, издержки демократии.

– Они первые в перечне, – сказал Папке с жестяной улыбкой на лице.

– Они у нас самые бедные! – дополнила картину мамаша.

Я понял. И обалдел.

Опять Африку кормят! Даже здесь, немыслимое дело…

Вот так вот. Назначили нуждающихся в заботе и теперь их образцово подкармливают раз в квартал, привозят кучку коробок, образовывают и окультуривают, ведут душеспасительные беседы. А те и в ус не дуют, знай себе приторговывают бутылочками с бензином, забив болт на всё частное и народное хозяйство. А зачем упираться? Идея миссии ясна – покупаем расположение женской половины среднего и выше класса.

– Герман, мы просто не можем бросить этих несчастных на произвол судьбы! – тихо молвило очаровательное создание бархатистым голосом. – Я понимаю, что там созрел целый комплекс проблем, но это никак не снимает социальной ответственности с нас, более успешных, согласитесь.

Что тут скажешь. Нет, сказать я много чего могу, но не в этом случае.

Капитан сухо закашлялся, выслушав перевод профессора, но мужественно стерпел, не сказав ни слова. Скорее всего, его скрытый мат содержал и эпитеты в мой адрес, этот народный мудрец наверняка заметил и должным образом оценил реакцию главпредпринимателя. Я взял паузу, успокаиваясь, незаметно глубоко вздохнул. Кто там говорил, что люди мало тут натворили за сотню лет? Ничего, шкипер, не волнуйся, не расслаблюсь… А как только скинем миссионеров в Дугласе, сразу мозги проветрятся, я умею быть собранным. Баба с возу – мужик за ближайшим леском правит телегу в кабак.

Но как же я был рад такой пассажирке!

Сильный сюрприз, не так ли?

Почти весь путь мы с ней стояли на палубе и беседовали о всякой ерунде.

Чем не штамп: интеллигентный корсар соблазняет дочку губернатора…

Мимо постоянно сновали члены экипажа с растопыренными ушами, кто быстрой молнией, кто важным фазаном: каждого хотелось пнуть в задницу, чтобы слухач перелетел через леера и окунулся в отрезвляющую воду Леты. То Инна пробежит по делам, то Марина подойдёт, которую просто жмёт согласовать какой-нибудь пункт ассортиментной матрицы. Один раз мимо прошествовала Нина – знаю зачем, вечерком расскажет в ресторане что-нибудь вроде: «У девушки нездоровая кожа, ей бы хорошему врачу показаться надо». Кожа у Симоны белая, в свете и полусвете Манауса загорать категорически не принято.

Капитан постоянно появлялся на правом крыле, топтался с подзорной трубой и всячески пытался надо мной поиздеваться с безопасной дистанции: делал многозначительные знаки типа «давай-давай», пыхтел, корчил рожи, жал плечами и подмигивал так, словно закрывал орудийный портик – чёрт знает что, как дети, ей-богу.

– Спасибо огромное, Герман, – сказала она, принимая из моих рук большое красно-жёлтое яблоко. – Хотелось свеженького… Настроение всегда улучшается, когда видишь того, кто тебе нравится. Только… давай больше не будем вспоминать о Дугласе, прошу тебя! Я надеюсь, что уже ответила на этот вопрос.

Как же меня обрадовало это «давай» и «тебя»!

Когда рядом стоит такое чудо, ты естественным образом обязан отбросить все текущие проблемы, говоря лишь о том, что на улице… плохая погода, а может, вовсе и хорошая, ибо нельзя же сказать про дождь, что это плохо. Она ответит, что тоже любит дождь. А ты отметишь изумрудную зелень проплывающих мимо берегов и ощущение Тайны… Она, оказывается, страсть как любит Тайны и всегда мечтала вот так прокатиться с интересным человеком да на добром судне. И покатилось.

Я сразу понял и отметил, что теперь почти всё, что буду говорить в последующее время палубного кайфования, окажется глупым и пошлым, за что позже изругаю себя последними словами. Плевать!

Однако инерция какое-то время ещё тянула меня за язык поговорить о деловом, политическом, как бы актуальном. Но рациональное быстро испарялось под её взглядами, и начался меж нами нормальный твиттинг, под который быстро забываешь о проблемах.

– Почему ты на меня так внимательно смотришь?

– Восхищённо! – поправил я красавицу, не сумев снести с лица дурацкую улыбку.

Наверху громыхнуло железо, капитан опять слоном затоптался на крыле. Я повернул голову, посылая в сторону мостика испепеляющий луч гиперболоида.

– Увидел что-то интересное?

– Похоже, некоторые нам просто завидуют.

Девушка улыбнулась и, обвивая тонким хмелем, положила руку мне на предплечье. Лёгкие сжало сладким спазмом, пульс подскочил, глаза затуманились.

– Не будем обращать на них внимание, Герман, – предложила она. – Ты так интересно рассказывал о Камчатке! Не дуйся на него. Лучше расскажи мне о горнолыжных курортах, вы ведь наверняка там бывали. Шамони, Лех… Церматт… Всё собиралась, да как-то не нашлось компании. Отчего-то хочется зимних пихт в снегу и лёгкого утреннего мороза…

– Симона, я горными лыжами не увлекаюсь и потому в подобных местах не бываю. Давайте лучше расскажу вам об острове Фиджи.

– Я готова слушать даже про страшную Сибирь.

Разве такой взгляд может оставить мужчину равнодушным! Мягкий, как летний бриз.

Не-не, никаких морозов!

Дождь закончился, огромная река парила под жарким солнцем, а я видел ночь, стратосферу в россыпях далёких звёзд, огни одинокой фазенды на мысу, кабриолет с так и не выгруженными подарками, приглушённый свет в окнах, ленивый прибой и марьячи-ансамбль толстых мексиканцев в сомбреро, утробными голосами исполняющих Cucurrucucu Paloma…

Однако я слишком сильно отвлёкся. А как тут не отвлекаться?!

Кстати, о подарках. Я ведь всё-таки вручил Симоне монетку. Пусть у неё будет русский сувенир, символ новой России, как земной, так и иноземной. Только не Георгия, а Сеятеля второго выпуска, найдя в том подходящий случаю символизм. Рассказывать об этом, правда, не стал, посчитав легенду ненужным выпендрёжем, побоялся испачкать романтику. Монетка и монетка. Что попало…

…Мало взял товара.

В условный ноль вышли уже в шестой деревне, а вот в Дугласе, где народу предостаточно, торговать уже практически нечем. Перестраховался я, прибыль на торговле если и будет, то минимальная. Это нормально для первого раза и для далеко не самого перспективного маршрута.

Пассажиров, кроме пяти работников миссии, шестеро – все по деревням, места только за серебро, тут прибыль железная, хоть и небольшая. Теперь уже ясно: билеты на анонсированный рейс в Панизо продадутся за день, желающих много: у кого родня, у кого знакомые, да и по делам люди поедут. Деревень вдоль реки на юг прорва, по левому берегу встречаются и посёлки. Потираем ладошки! Уж в следующий раз не прогадаю, возьму свое, мы ещё и в Панизо закупимся!

Два раза пришлось корректировать цены на ряд позиций, одни вниз, другие в рост, не все прогнозы сбываются. Отказываться от позиций нижнего уровня спроса не будем, широта ассортимента всегда действует завораживающе, провоцирует на случайную либо попутную покупку. Опыт приходил быстро. В первой же деревне раскинули выкладку на берегу и больше так не делали – очень хлопотно, толкотня, не уследишь, поэтому вся последующая торговля пошла уже на борту, к радости Марины и к ужасу стюардов.

Все деревни на «нашем» участке Леты построены почти одинаково. Если деревня достаточно богатая, то вдоль реки проложена как бы улица – вытоптанная полоса ровной красноватой земли. Дома тянутся вдоль берега. Сообщение и большая часть промыслов зависят от реки, у каждой семьи есть своё долбленое каноэ или джонка. Моторных лодок люди не имеют, даже парусные не везде. Деревни здесь в основном азиатские либо смешанные, довольно чистые, мусора не видно, может, потому, что его просто нет. В двух поселениях нам встретились электрические генераторы, которые старосты включают по большим праздникам. Банановые и кукурузные плантации обязательны, они окружают каждую деревню, порой кажется, что для местных это главный продукт питания. Уже ненавижу. Чаще всего банановая плантация – это примитивная вырубка, где слегка убрали или сожгли самые большие стволы, а всё остальное бросили, как есть, сжигая остатки постепенно. Поэтому с дровами проблем нет никаких, набирай, за услугу малую, что хочешь и какие хочешь, экипажу горбатиться с пилами не придётся. Впрочем, вверх пароход идёт на угле, у капитана полный бункер ещё земного, потом будем по мере надобности приобретать местный.

Причалов в деревнях не имеется. Пароход тыкался носом в берег там, куда показывали местные, в землю вбивались два лома, к ним – швартовы. И уже через пару минут к «Темзе» сбегались все местные жители. Первыми, конечно, летели дети. Они кричали на своих языках какие-то приветствия, махали руками и улыбались. Матросы одаривали их конфетами или кусковым сахаром, и это не вызывало среди них ссор и драк. Когда гуляли по деревне, толпа детишек следовала прицепом, но никто не приставал, не выклянчивал – ни в одном селении у нас ни разу не попросили подачек. Впечатление о местных сложилось однозначное – чаще всего небогатые, порой бедные, но люди с самоуважением, спокойные и приветливые. Какой-то хитрожопости не заметил, так, наив.

Сервис-сюрприз номер раз: Нина начала стихийно давать консультации заболевшим. Плату за это я с аборигенов не брал, рассудив, что резон проявится совсем в другом. А вот лекарства тратить запретил, совершенно бессердечно. Местные снадобья, приобретенные в аптеке Манауса, – пожалуйста, но уже за деньги. Котова вместе с капитаном делали круглые гуманистические глаза, возмущённо пыхтели, но я видел, насколько удачно треклятый «мистер Смит, почуяв прибыль» наложил эмбарго на растрату запасов. Впрочем, медицина штука такая, тут и доброе слово лечит. Доктор чаще всего просто определяла: этому можно лечиться дома, а в данном случае надо бы ехать в Манаус… Тяжёлых нет, мир Кристы суров, они долго не живут. В частности, именно потому смертность среди африканцев высока, сказывается отсутствие даже парамедиков. На последующих циклах есть смысл ставить медицину на платную основу или же… или пусть подпускают к Главному Корыту! Чем ближе выборы, тем больше у меня созреет проектов, и какие-то блёсны свой блеск оправдают.

Сервис-сюрприз номер два: к механику для починки потащили всякую жестяную хрень, хоть плавучую мехмастерскую открывай! Не потащат мелочовку в город на утлых скорлупках, дороже выйдет. Вообще-то, такой спрос вполне прогнозировался, отвлеки я часть раздумий в правильном направлении. После экстренного совещания решили оказывать, по возможности и, естественно, платно. Тем более, что большая часть поломок и проблем мелочна, как правило, решается прямо на месте, во время стоянки.

По копеечке, по копеечке, ребята, как завещал Уоррен Баффет, с детства занимавшийся торговлей жвачкой и доставкой газет на дом.

По статистической информации. Конечно, для планирования мы с Мариной собрали данные по ориентировочной численности обитателей деревень. Оказалось – кругом враньё. Там, где ожидали увидеть одну большую семью в четырнадцать человек, на берег сбегались все тридцать! Любая деревня, что поближе к Манаусу, больше по численности, чем посёлок северян.

Причина несоответствия в следующем – многие не торопятся объявляться посёлками. Человек, образованный или нет, умный или не очень, житейски всегда правильно чует базовые выгоды и проблемы. Посёлки по тревоге обязаны дать людей в национальную гвардию, а деревни – нет. В деревню новый потенциальный обитатель не сунется, тут все свои. А в посёлок можно влезть. Кроме того, все понимают, что налогообложение неизбежно, и боятся, что категория поселения как-то скажется на размере ясака. А бежать никто не убежит, в этом мире, как было и в прошлом, всё определяет экономика и политика, даже если это торговля не особо умного старосты и политика бабки-повитухи. Людям нужна торговля, защита и хоть какая-то цивилизация рядом.

По приёму… Да хорошо принимают! Главы семейств, естественно, втихую морщатся. Зашибись им гулялось, взяв из амбаров что попало, продать сие как попало. По минимуму выполнить заказы домочадцев, а потом спустить добрую половину выручки в «Адмирале» или «Династии»… Бабы готовы были целовать экипаж «Темзы» взасос, мужики пыхтели и отмалчивались. Я же пропагандировал двухдневные шоп-туры всем семейством, что вызывало живой интерес, засиделись женщины в глуши, хочется им развеяться и посмотреть хозяйским взглядом на местный рынок и магазины.

По категориям ассортимента. Как так вышло, что у нас полностью выпал сегмент детских товаров, а? Цинично, но на детях торговля во все времена делала дикие деньги. Хорошо пошли товары наших ремесленников: кузнечные, кожевенные, гончарные. Неудивительно, эти ребята конъюнктуру знают. Будут брать малогабаритные прессы. Мазут пойдёт на ура.

По закупу… Ведь знал же я, что Манаус натурпродуктами кормят именно деревни, а не фермы. Какого чёрта упустил вопрос? Позволил Альфие накупить всего подороже, вместо того, чтобы взять в первых же деревнях дешевле. Вина только моя, ошибка учтена.

По скупке. Очный контакт с наиболее авторитетными амазонками местных деревень быстро выправлял ситуацию. А почему это не возили? А почему вот этим не занимались? Для себя вырабатывают по минимуму примитивные ткани, а в Манаус волокно не возят. Масло из кукурузы не жмут, про рапс вообще толком ничего не знают. До сих пор велика доля собирательства и охоты – бьют уток и местных цесарок вместо того, чтобы разводить кур и свиней, в больших объёмах ловят рыбу. Расчистка и распахивание земель идёт очень вяло, благодатный климат и сам ленив, и людей портит. Садов мало! Климат же позволяет круглогодично выращивать что угодно. Упёрлись в кукурузу, и это опять от лени. Ещё генерал Деникин в своих дневниках относительно Абхазии отмечал, что кукуруза развращает народ минимумом труда и ухода… Семена в городе есть, даже лавка специальная на рынке стоит. Подозреваю, что наезжающие хитрецы привычно врут: «Да нет там той картошки!» Это же копать надо, раком стоять… Только в двух деревнях чувствуется реальный сельхозпрогресс, остальные живут по инерции, тормозя на спасительном: джунгли и река прокормят. Но есть старейшины и женщины помудрее, и им информация о перспективах спроса, стратегическая по сути, нужна в первую очередь.

По оплате. Серебро у людей имеется, и его не так уж и мало, как я предполагал. Натурпродукты – сколько хочешь. Два раза нам предлагали новенькие каноэ, очень неплохого качества. Готовы брать заказы на любой размер. На второй раз взял, Костя убедил, что продадим моментально. Циновки, примитивные ткани, где-то есть волокно.

Ещё одно интересное наблюдение: в каждом поселении имеется свой Главный Сарай. И его показывают далеко не всем, нам, например, староста Веннеса не показал, что хранится в тёмных закромах. В Главный Сарай стаскивается вся рухлядь, найденная на реке поколениями ищущих, после чего нажитое добро становится «памятью о предках», часть его – своеобразным стратегическим запасом, авось пригодится. Вскрыть эти копилки – наша задача. Металлы, прежде всего цветные, очень востребованы в городах, в Прорезы чаще всего затягивает простые деревянные лодки. «Чёрная» сталь спокойной плавки, применяемая на металлических судах, встречается часто, её режут, вывозят, здесь сбыт будет. Наиболее стоящее из сараев давно уже в деле или продано, но никто не знает, что завтра потребуется на добычных фабриках или в мехмастерских. То есть по факту это огромные дедовские чуланы или сундуки, набитые всякой всячиной. Один, в китайской деревне, нам таки удалось мельком осмотреть, и механик возбудился сразу. В Манаусе работает отдельный блошиный рынок, однако из деревень туда подобный товар возят редко, не приспособлены для таких перевозок местные скорлупки. Значит, можно скупать нужное тут, в том числе и по заказу. Либо возить на «блошку» крупным оптом. Интересная перспектива.

В целом картина понятная, не думаю, что ниже по течению она кардинально иная. Мне уже понятно, что извоз и торговля гарантированно покрывают все накладные расходы, позволяя нам кататься без расходов в поисках Больших Ништяков и, главное, Прорезов. А через месяц, по прогнозам, прибыль пойдёт совсем другая. Всё у нас получится.

Миссионеры тоже времени даром не теряли – на каждой остановке торопливо сходили на берег. Первыми спускались Генрих с Эрихом, у обоих – помпы и одинаковые «глоки». Появление миссии быстро собирало целую толпу, а потом в сопровождении местных гуманисты отправлялись осматривать житие-бытье. Похоже, Симона готова включить в план работы и другие поселения на реке. Девочка, а готов ли к такому повороту твой отец? Он давно определил необходимый минимум показушной сердечности, привычно выбрал себе африканцев, дети которых, как известно, голодают в любой Африке, пусть и внеземной, и тем обеспечил необходимый гуманитарный сектор своей деятельности, заслужив благосклонность белой части общины.

В последней перед Дугласом деревне я решил кадровую проблему.

Поселение называется Бари, потому что основали его два итальянца и один поляк, которые вопрос о названии решили демократически – голосованием. Сейчас их потомки, перемешавшись с индонезийцами, породили интереснейший этнотип, представители которого и населяют эту деревню, стоящую на излучине огромной реки. Там я и нанял двух метисов для строительства на базовом острове избушки на курногах, люди опытные, жильё ставили не раз. На островке, который капитан решил назвать Кайманом за характерную форму, всё необходимое есть. Присматривать пока будут жители Веннеса, уже договорились.

А в самом Дугласе я имел интереснейшую беседу с мистером Теофилом Нзимбой.

Симона, не успев сойти на берег со своей миссией, сразу же оттянула на себя большинство жителей, которые столпились вокруг приезжих. Коробки с гуманитаркой были очень слаженно и быстро переправлены на сушу, и вскоре вся делегация в окружении местных направилась к большому общественному зданию для просветительских бесед, увещеваний и раздачи слонов.

Ну а я – к вождю.

Вот недаром штампы куются! Есть в них зернище истины! Нзимба представлялся мне жирным потным боровом с прыщами по всей морде и гнусной ухмылкой. И губищи, как бананы, только с трещинами в миллиметр. Будь я проклят – всё так и вышло! Именно такая рожа, с трудом переваливающаяся по неровному грунту, и вышла навстречу.

После вынужденного рукопожатия я тут же отчаянно возжелал как можно быстрей оказаться в душевой своей каюты.

– У меня к вам будет всего один вопрос, уважаемый Нзимба. Думаю, уже не только я понял, но и другие люди в Манаусе, что никакого золота тут нет. Да и не ищете вы его… А вот небольшая баржа с бензином стоит где-то на Оранжевой. Скорее всего, не совсем рядом, быстро не сплаваешь. Спокойно! Я не собираюсь покушаться на святое право частной собственности, вы нашли, значит, ваше… Однако, учитывая стратегический для анклава характер такого сырья, как любое жидкое топливо, дикая форма снабжения города и поселений на реке крошечными бутылками, организованная вами, потенциального потребителя устраивать будет недолго, поверьте… А что в итоге следует ответом на такой саботаж, очевидно тормозящий технический прогресс? Подождите! Я закончу. Самое разумное, что вы можете сделать, это начать продавать топливо мне, крупным оптом и с хорошей скидкой. В противном случае я просто вычеркну ваш посёлок из графика рейсов, и вам придётся объясняться с людьми, почему они должны ссориться со всей рекой и иметь самое неразвитое хозяйство. Потом найду бензин, а далее губернатор, поверьте, прислушавшись к здравым предложениям, блокирует ваших бутылковозов на пару месяцев, заодно свернув и деятельность миссии. Разве ваши люди заслужили такой участи? Вы их просто разбаловали этими бутылочками!

Поначалу он попытался возмущаться, глупо уходя в отрицаловку, а я его спокойно полосовал выверенными фразами и доводами. Показал мультипаспорт, полученный от властей, обозначил свои бизнес-намерения. Упомянул и о том, что сам губернатор уже морщится при упоминании фамилии старосты Дугласа.

– Вы чего дожидаетесь? Десанта полиции или национальной гвардии? От жителей деревень на вас идут жалоба за жалобой, согласно которым вы какого-то чёрта блокируете им вход в Оранжевую. Эта река что, ваша собственность? Найдитесь в обстановке и развернитесь по ветру, искренне вам советую. У меня всё, поля для вопросов не вижу. И учтите, на обратном пути мы намерены пройти по Оранжевой, так что уберите с пути все рогатки и камни, чтобы мне не пришлось разбирать препятствия свинцом. С ответом не тороплю, судно будет тут стоять ещё минут двадцать. Да – нет. Детали позже. По рации я доложу о разговоре прямо сейчас, учтите это и не думайте, что всё происходит келейно, а у вас есть шансы уладить дела как-то иначе.

Нзимба пыхтел, бурчал, нервно чесался, однако вёл себя спокойно, прекрасно понимая, что прибыла к нему не лодчонка деревенская – в деле появился неожиданный фактор, и с ним на «чисто понтах» не поспоришь. Упрямый староста уже при отплытии сказал, что сейчас ответ дать не может, есть некие обстоятельства, будет думать. Окончательное решение сообщит при обратном проходе «Темзы». И чёрт с тобой, думай, ничего ты не надумаешь.

– Он провокацию не завернёт? – с лёгкой обеспокоенностью спросил капитан.

– Меры примем, Илья Александрович, – сказал я. – Да и вряд ли Нзимба захочет идти на открытое обострение, не в уровень ему, в порошок сотрут. Но какой-то интересный нюанс тут есть, несомненно. И он пока неясен.

С тем и отплыли вверх по Лете. Эх, так и не успел обмолвиться с Симоной лишним ласковым словечком, пожалев, что я не голодный несчастный африканец…

Километров за пять до поселения северян по наводке Бу Арвидсона пароход встал возле просторной ровной поляны, по которой струился небольшой ручей, чистый настолько, что было ясно – где-то неподалёку есть холмы. Однако с реки их не видно, мешает высокая буйная растительность.

Спокойному восприятию джунглей мешает укоренившаяся в голове мифология. Наши люди думают, что местность вокруг кишит змеями. Однако, как выяснилось из разговоров в посёлках, их тут намного меньше, чем в казахских степях. Здешние более ядовиты, но шансы встретиться с ними не высоки. В одной деревне я видел змею, принесенную на продажу местным жителем, это был двухметровый боа-констриктор. Про гигантских анаконд из страшных кинофильмов в посещённых нами местах никто не слышал. Говорят, что вокруг китайских посёлков вообще никаких змей – сразу съедают. Но это вокруг посёлков. В дождевом лесу на Аракаре небольших анаконд увидеть – никаких проблем, дикий край.