Текст книги "Антология фантастики и фэнтези-80. Компиляция. Книги 1-12 (СИ)"

Автор книги: Антон Демченко

Соавторы: Борис Орлов,Степан Вартанов,Олег Борисов,Алексей Вязовский,Роман Романович
сообщить о нарушении

Текущая страница: 69 (всего у книги 215 страниц)

…С первого же взгляда было ясно: эта крепость не чета всем прочим манорам, которые мне до сих пор довелось увидеть. Здоровенная хрень со стенами высотой метров в двадцать-двадцать пять и кучей башен, окруженная деревянным палисадом. Такую дуру шиш возьмешь с наскока…

На военном совете были последовательно предложены, рассмотрены и отклонены следующие планы овладения укреплением: подкоп с целью обрушения участка стены, достаточного для прорыва внутрь; блокада замка с последующим взятием его измором; наш старый отработанный способ с овладением участком стены, взятым под прицел лучников. Первые два отпали из-за чрезмерной протяженности по времени, последний – по непредсказуемости результата – во-первых, и вполне предсказуемых огромных потерь – во-вторых. Так что для начала мы ограничились оккупацией города-порта Дувр, и посылкой в замок парламентеров с предложением прекратить бессмысленное сопротивление и перейти на сторону законного правителя Англии принца Робера Плантагенета. Гарнизон обещал подумать, но его раздумье затянулось на столько, что мхатовская пауза просто плакала от бессильной зависти. Надо было срочно что-то предпринять, но расстреляйте меня из крупнокалиберного пулемета, если я знал – что…

…В сопровождении сержанта де Литля и его отдельного Взвода Охраняющих Жизнь Дорогого и Всеми Любимого Повелителя – мода на названия не обошла стороной Маленько Джона и его родню! – я ехал улочками Дувра и размышлял. Положение и в самом деле – аховое. Вздумай папа Дик устроить сейчас высадку в Дувре, мое воинство окажется в весьма щекотливой ситуации: спереди прет Ричард, который, в любом случае, полководец – что надо, а в тыл того и гляди вдарит гарнизон замка, в котором худо-бедно, а три тысячи воинов наберется во всяком случае. И я не поручусь за стойкость своих бойцов, когда те окажутся меж двух огней…

От подобных размышлений меня отвлек некий посторонний шум, раздававшийся из близлежащего дома. Вопли, грохот, заполошный женский визг…

– Джонни, будь любезен… – он моментально вытягивается в седле, едва не чиркнув ногами по неровной булыжной мостовой. – Отправь-ка кого-нибудь из своих ребят посмотреть: а чего это там так визжат? Кто-то что-то опять с евреями не поделил?

Де Литль отдает соответствующий приказ, и уже через пару минут из дома вылетают два близнеца-племянника Джона, которые рапортуют нестройным дуэтом:

– Не евреи! Там этого… богомерзкого алхимика бьют!

Алхимик? А, это которые философский камень и панацею делали? Не, непорядок: ученые нам еще пригодятся…

– Живо прекратить! Алхимика – ко мне!

И уже через пять минут передо мной стоит крепкий, абсолютно лысый мужичок, с изрядным бланшем под левым глазом, и хорошей такой ссадиной на правой скуле. Он низко кланяется:

– О благородный господин, милорд. Я искренне благодарен вам за спасение моей жизни и жизни моих близких. Воины нечестивого принца Робера…

На этом самом месте он перестает кланяться и падает ниц у моих ног. Не по своей, правда, воле. Малютка Джонни слегка пинает его сапогом под ребра, и взрыкивает:

– Ты что плетешь, debiloid? Прынц тебя защитить велел, а ты!.. – после чего следует уже более серьезный пинок.

– Ваше высочество! Пощадите! Нам говорили… – алхимик корчится на земле, точно угорь на сковородке. – Нас обманули!..

– Прекрати, Джон. Аккуратно поставь его на ноги. Ты же видишь: он – жертва пропаганды…

Де Литль сдвигает набекрень свой шлем и чешет в затылке:

– Не… Ну, если тебя сама Рropaganda заколдовала… тогда конечно… – и с этими словами он поднимает ученого бедолагу на ноги и даже отряхивает его костюм. – Так бы и сказал, что тут Prоpaganda ошивается… Ты, кстати, ее не видал? Не знаешь, где она прячется?

Мужичок обалдело мотает головой и крупно вздрагивает…

– Да ты не дрожи, браток! Будь уверен: мы тебя ему в обиду не дадим!..

И с этими словами Джон хлопает ошарашенного алхимика по плечу.

Мне стоит невероятных усилий не расхохотаться, глядя на то, как сержант-ат-армее де Литль разыгрывает из себя «доброго чекиста» в лучших традициях советского кинематографа. Вот же блин горелый! Веселуха… Позвольте-ка… Алхимик, говоришь? А вот кстати…

– Слушай-ка, муж ученый. Тебя как хоть зовут-то?

Но ответить мужичок не успевает. Из дома вылетает пухлая, не лишенная привлекательности дамочка средних лет и весьма растрепанной наружности. В отличие от мужа, она мгновенно въезжает в ситуацию и бухается передо мной на колени, одновременно умудряясь принудить своего дорогого супруга занять туже позицию…

– Ах, ваше высочество! Не знаю, как и благодарить вас за вашу милость. Мой-то пентюх, – она чувствительно толкает его в бок и шипит «Кланяйся, кланяйся», – мухи в жизни не обидел. Кому беда от того, что он всякой ерундой в своем подвале занимается? Дурного же в этом нет? На свои ведь денежки… Хотя я ему тысячу раз говорила: не доведут тебя до добра твои занятия! Не дело для доброго христианина Меркурия с Сатурном совокуплять! И так-то срам, а ведь еще и слова языческие!..

– Та-та-та! Добрая женщина, сделай одолжение: помолчи!

Я поворачиваюсь к алхимику:

– Ну-ка, встань. Теперь отвечай: как звать?

– Эдгар, Ваше Высочество, – он кланяется в пояс. Эдгар Годгифсон, если Вашему Высочеству будет угодно…

Интересно, а если мне будет неугодно, как его звать будут? Ладно, к делу…

– Послушай, Готфигсон, у меня к тебе есть пара вопросов. В твоей лаборатории…

– Простите, Ваше Высочество, в моей где?..

– Ну, в твоей мастерской. Есть в ней такая… – Блин! Как бы ему серу описать? – Такое вещество… Оно желтое, горит синим пламенем и очень воняет. Кислым таким воняет…

На мгновение алхимик задумывается, а потом радостно выдает:

– Вы имеете в виду терра фоетида, Ваше Высочество?

Ага. Именно ее… возможно. Сейчас разберемся…

– Если она есть – веди и показывай.

Минут через пять мы стоим в лаборатории достопочтенного Эдгара Годгифсона. Вокруг некоторый беспорядок, но, кажется, особенно ничего не пострадало…

– Вот, – Готфигсон или как там его, протягивает мне желтый кристалл.

Тэк-с… Это вроде бы сера…

– И много ее у тебя?

– Целых два бочонка, ваше высочество! Я совсем недавно купил ее по дешевке…

– По дешевке?! – взвивается миссис Годгифсон. – По дешевке?! Нет, вы посмотрите, люди добрые: отдал за два бочонка бесполезной желтой грязи больше фунта серебра! Это называется «по дешевке»?!!

Понятно. Алхимика надо спасать…

– Джонни, прикажи убрать отсюда эту женщину со всем возможным почтением. И живо!

Эдгар Годгифсон смотрит на меня с немым обожанием. Теперь вот еще что…

– Слушай, алхимик. Мне нужна вся твоя… эта… Как ты ее там назвал? Заплачу, можешь не волноваться. Только знаешь, мне еще нужно… такой белесый налет, который бывает на выгребных ямах…

– Соль Сатурна, Ваше высочество?

– Да хоть перец Юпитера!. Короче, есть у тебя эта фигня?

Алхимик извлекает откуда-то горшок, до краев наполненный селитрой. Но этого маловато. Помнится, наш подрывник говорил, что соотношение сера-селитра-уголь в черном порохе примерно пять-десять-пять…

– А еще достать можешь? Вот этой… которая имбирь Венеры?

– Конечно, ваше высочество. Осмелюсь, однако, спросить: вы ожидаете так много раненых?

– Надеюсь, что нет, мой добрый Годгифсон, – кажется, удалось произнести его фамилию правильно! – Надеюсь, что дело обойдется без особых потерь…

…Третий день новоявленный придворный алхимик сэр Годгифсон варит древесный уголь с селитрой, а двое специально приданных ему подмастерьев перетирают серу до состояния тончайшей пыли. У нас уже накопился изрядный запас пороховой мякоти, которая, как рассказывали на занятиях по минно-взрывному делу лучше всего подходит для мин, фугасов и всякой другой подобной херни. Испытание прошло успешно: маленький горшочек, плотно набитый порохом и тщательно укупоренный, взорвался за милу душу. Так что если мы затянем бочонок этой чертовни под самые ворота – их вынесет на раз, к гадалке не ходи…

…Ночь перед штурмом была насыщена событиями, половина из которых была понята мной неверно, а вторая половина – не понята вообще. Впрочем, это вскрылось значительно позже, а тогда…

– …Маркс, твою мать! Осторожнее!

– Прости, командир, – яростный шепот из темноты. – Тут один kozel чуть меня не prishil na huy! Всю куртку распорол, pedik…

В полной тишине русичи закинули арканы на колья палисада, и по ним мы перемахнули через частокол. Мы – это ударный диверсионный отряд, под командой настоящего старшего сержанта Романа Гудкова, в составе двадцати пяти отборных рыл. Десяток ветеранов, шестеро валлисцев, трое швабов и пятеро русских, не считая меня. Самые отборные бойцы, прошедшие дым и Рим…

Часовых сняли бесшумно, и теперь, в непроглядной тьме ноябрьской ночи, мы торопились занести к воротам наш подарочек – бочонок на добрых сорок кэгэ пороха с длинным фитилем, пропитанным селитрой. Брат близнец этого бочонка уютно устроился под частоколом в ожидании своего часа…

…Короткий взблеск кинжала, сдавленный хрип, и одним часовым на свете стало меньше. Глухой удар чудовищного кулака Маленького Джона возвестил о скорой кончине еще одного караульного…

– Прынц, скорее! – сдавленный шепот – Давайте его сюда!..

Мы помчались к воротам точно угорелые зайцы. Ров… Без воды? Говно вопрос! Парни уже давно выучены выстраивать пирамиду. По плечам и спинам я взлетел наверх и бочонок занял свое место в основании подъемного моста. Маркс быстро защелкал кресалом о кремень, фитиль зашипел…

– Ходу!

Назад к частоколу мы летели еще быстрее. Фитиль прогорит минут за тридцать, но все-таки… Через частокол палисада буквально перепрыгивали взбесившимися кузнечиками, скользили вниз по арканам, и тут же сухой треск кремней, дождь искр, и вот уже взведена и вторая мина…

…На исходной позиции для штурма мы оказались примерно минут за двадцать до взрыва. Здесь уже изготовились к броску пехотинцы Шервудско-Нотингемского и отборные храмовники. Внезапно один из бойцов в белой тунике с красным крестом поверх кольчуги осторожно трогает меня за рукав:

– Ваше высочество, я считаю своим долгом сообщить вам…

Блин! Нашел время разговоры разговаривать!

– Позже, друг мой, позже…

Он мнется несколько минут, а затем решительно выпаливает:

– Сир, это не терпит отлагательства!

Вот же, йокарный бабай! Я тут, понимаешь, пытаюсь на себя кольчугу натянуть, а он, понимаешь…

– Речь идет о даме, именующей себя Беатрис де Леоне…

Твою мать! Мимо рукава промахнулся…

– Ну что там? Давай, выкладывай, только быстро…

– Дело в том, ваше высочество, что мне доводилось видеть ее раньше, в Святой Земле… Она была там вместе с королем Ричардом, вашим отцом, потому что она – не леди де Леоне, а…

ТРАХ-БАХ-БАБАХ!!! Первый гостинец сработал, исправно разметав вокруг бревна палисада.

– Spartak – champion! – взорвался в ночи боевой клич армии нового типа. – Spartak – champion!

Воины рванулись к широченной бреши, словно спущенные с привязи собаки. И я – вместе с ними…

Гарнизон палисада насчитывал сотни три солдат, что примерно равнялось по численности первой штурмовой группе, но они были полностью деморализованы взрывом, а потому предпочитали сдаваться без лишних церемоний. Вот мы уже преодолели половину расстояния до главных замковых ворот, вот осталось не более четверти, вот мы уже совсем рядом…

– … ЛОЖИСЬ!!! – загремел рев сержанта де Литля.

Штурмовой отряд рухнул как подкошенный. И вовремя, потому что почти тут же грянул второй взрыв. И поднятое полотно моста, и решетку, закрывавшую проход разнесло в куски, разлетевшиеся в разные стороны по совершенно непредсказуемым траекториям.

Штурмовой отряд рванулся вперед. Через ров перебросили легкие мостки и по ним мчались бойцы. Некоторые оступались, но их мгновенно втягивали обратно. Ворота наши! Уже грянуло, было, впереди победное «Спартак – чемпион!», когда…

…Падлы!.. Падлы!.. А тот, кто построил этот чертов замок – падла в кубе!.. Вот, ты ж – гнида казематная! Тварь неоприходованная! Ты, что же, наделал, сволочь?! Ты на хера ж так ворота спроектировал?!! Найду – живым в стенку замурую, гадина!..

За распахнутыми взрывом воротами обнаружился вовсе не замковый двор, а узкий проход, загибающийся крутым углом, в конце которого были еще одни ворота. Наглухо запертые. А со стен по наступающим уже ударили первые стрелы…

Я легко представил себе, что сейчас произойдет. Сейчас моих ребят, которые окажутся в этом огневом мешке, просто перещелкают на выбор, точно в тире. Со стен, башен, из бойниц. И сделать ничего нельзя…

Это почему еще «нельзя»? Я же – битый лис, и на авось не надеюсь…

– Башни! Парни, в башни у ворот!!!

Спасибо армейской службе и школе СС: голос у меня – дай бог всякому! Услышали меня все и тут же, развернувшись, ломанулись к дверям в привратные башни. Застучали топоры и мечи, несколько мгновений – и двери выпали, распавшись на составные элементы. Штурмовики рванулись внутрь, там началась возня, залязгал металл, и кто-то истошно завопил, прощаясь с подлунным миром. Ну, и порядочек. Можно и самому в башню…

…Из бойниц башен полетели стрелы, которые быстро растолковали обороняющимся, что в эту игру можно и нужно играть всем вместе. Во всяком случае, тот, который только что рухнул со стены со стрелой из Bear Attack под самым обрезом шлема, все понял. Ага! Лиха беда начало. Да и еще…

– Джон!

– Здесь, командир-прынц!

– Отправь пару-тройку своих. Пусть принесут один резервный бочонок. А лучше – сразу парочку…

– Есть!

Так, ну пара бочонков с порохом сейчас будет здесь. Попробуем либо докинуть, либо докатить… Было же еще что-то… А что?.. А, да – храмовник. Чего-то он там хотел рассказать про Биссектрису… вроде…

М-да, пожалуй, он мне сегодня ничего не расскажет. Эка его пригвоздило. Арбалет, будь он неладен! Вон как ему болтом грудь просадило. Бляха!.. Ладно, в госпитале подлечится, потом и расскажет…

Интерлюдия
Рассказывает герцог Аквитании, герцог Нормандии, граф де Пуатье, граф Анжуйский, Турский и Мэнский, Ричард I прозванный «Львиным Сердцем», в недавнем прошлом – король Англии

В течение недели я собирал войска для высадки на мятежный остров. Сын-сын… Как же ты мог так предать своего отца? Поддался на бабьи уговоры, и кого послушал-то?! Унылую дуру, жадную шлюху, которая, к тому же, если воспользоваться сарацинским цветистым наречием, «бесплодна, как хлыст Шайтана!» На что ты променял мою отцовскую любовь? На тридцать серебряников…

Наверное, эта тварь обманула его. Прикинулась кроткой голубкой, змеей вползла в его окружение и, капая ядом с раздвоенного жала, напела ему в уши лживые песни…

А ведь, если разобраться: ну на что ей было жаловаться? На что? Королевой сделал? Сделал. Почести королевские ей оказывают? Оказывают. Что я ее – не содержал, что ли? Содержал и – клянусь кровью Христовой! – совсем неплохо содержал. Охотиться хочешь? Пожалуйста. Угодно трубадуров и менестрелей послушать? Изволь. Может, редкостей, диковин всяких не видела? Да ее шатер всегда был завален всякой дребеденью… И ведь, кажется, не докучал своим обществом, так чего же ей не хватало?!!

А вот кстати: гадина… Не ты ли предала меня тогда, на пути из Святой Земли? Очень на тебя похоже: предала, напакостила и – в кусты! Спряталась от моего праведного гнева. Э-эх, знать бы, где ты сейчас затаилась, под каким камнем сидишь?..

А сын… Разве я был похож на своего отца? Может, я увел у него невесту? Может, я держал его вдали от себя, по своей прихоти? Ну, да… Он вырос вдали от меня… Но в этом нет ни капли моей вины! Если бы его мать – настоящая мать – вовремя сообщила бы мне… разве бы я?.. неужели бы я?.. Да я бы с радостью ввел его в свое окружение, сам бы научил всему, что знаю и что умею! Ведь это такая радость: обучать будущего воина, рыцаря, помощника, преемника… особенно такого, из которого потом и впрямь выйдет рыцарь и воин…

Этим утром мы должны выступать. Я сам назначил этот день, и теперь, сынок, тебе придется раскаяться в своих проступках. Но, думаю, я не буду слишком строг. Пусть посидит в замке месяцев пять-шесть, а потом я его выпущу. И предложу идти вместе в Святую Землю…

– Сир! Сир! Там… – паж, задыхаясь показывает за спину, – Там… изволил прибыть… ваш брат…

Уильям? Должно быть, попытался вразумить моего малыша Робера, а теперь прибежал зализывать раны… Что ж, кровь Львиного Сердца дорогого стоит!..

– Проси, мальчик. Да успокойся: для тревоги причины нет. Мало ли что может быть между отцом и сыном, ведь верно?

Паж кивает и исчезает за дверью. Ну-с, Вилли, и что ты мне ска…

– Джон?!! Какого дьявола ты здесь делаешь?!!

Мой родной брат Джон, а в просторечии – Джонни-слизняк, делает несколько шагов ко мне, а потом внезапно бухается на колени. Словно ему подрубили ноги…

– Брат!.. Ваше Величество!.. Простите!.. Пощадите!..

Да что он, во имя всех мук Христовых, умудрился еще натворить?!!

– Отвечай толком: что произошло?

Брат открывает рот, закрывает его, затем всплескивает руками, судорожно сглатывает и…

– Бастарды сговорились, мой государь! Уильям Длинный Меч переметнулся на сторону Робера. Он изгнал меня из Лондона – я едва успел спастись! А Робер в это время взял штурмом Дуврский замок и посадил там свой гарнизон…

Ты смотри! Ублюдки спелись… Впрочем, это только лишний раз доказывает, что мой сын – воистину мой сын! Обратал своего дядюшку, да так, что тот, надо думать, и не пикнул! Ах, мальчик мой! Ну зачем ты поднял против меня свой меч?! Как мы могли бы быть счастливы вместе: ты и я…

Однако, теперь надо срочно менять все планы. Робер захватил Дувр. Если честно – умница! Будь я на его месте – сам бы так и поступил! Теперь мне либо предстоит высадится в топях Уэссекса, и попытаться выйти к Лондону – без дорог и без продовольствия; либо я должен сразу бросить своих воинов на штурм Дуврской твердыни. А там стены такие, что Крак де Шевалье может только позавидовать. Львенок опять переиграл старого льва!..

Однако, что же теперь делать?.. Ну, во-первых, прогнать этого хнычущего хлюпика Джона, а, во-вторых…

– Джон! Я благодарю вас за то, что вы предупредили меня об этих событиях. Теперь же ступайте. Когда вы понадобитесь мне, я призову вас…

Ушел… Все-таки, что же теперь мне делать?.. Кто бы подсказал, что в такой ситуации может сделать король?.. Господи, боже!.. Король?! А кто вам сказал, Ричард, что вы – король?!!

Робер захватил единственный королевский домен, так что я теперь, похоже – не вполне король… СУКА!!! Я знаю: это – твои штучки, змея!!! Мерзавка, тварь, подлая баба!!! И ведь я ничего не могу возразить: жена-то уж точно знает, от кого ее ребенок…

Не могу?.. Почему это?.. Очень даже могу!..

Король Кастилии Альфонсо – мой шурин, как раз не в ладах с Навррой. Три года назад братец моей супруги – такой же негодяй, как и она! – подло предал Альфонсо в битве при Аларкосском замке. Так что, если предложить шурину помощь в расправе с Наваррой – он будет только счастлив. А взяв Памплону – их жалкую столицу – я вырву из них признание, что у этой подлой твари никаких детей нет, не было, да и быть не могло!..

А уж потом можно будет договориться с моим мальчиком. Ну, если он совсем не хочет отдавать эти деньги – ладно! Обойдемся и без них. В конце-концов, если в нашем походе он примет участие вместе со своим войском – зачем мне нужны наемники?..

Нужно только срочно переформировать войска. Больше половины рыцарей можно оставить здесь: в горной Наварре от них будет немного пользы. А вот пехоты и туркополов нужно наоборот – намного больше. Опять расходы…

– Фиц-Урс! Призовите ко мне Фиц-Урса!

– Что вам угодно, Ваше Величество?..

– Мне угодно отправить тебя в Кастилию, к моему царственному шурину Альфонсо. Передашь ему следующее…

…Ну, ослица Наваррская, погоди! Очень скоро у тебя, где бы ни была, сама земля под ногами загорится! И да простит мне Господь: я размечу по камням любой монастырь, который посмеет дать тебе приют! Я найду тебя, змея! Найду и покараю, даже если за тебя заступится сама Пречистая дева!..

Глава 2
О делах насущных и о врачах без границ, или «Милый, я должна тебе что-то сказать…»

После успешного взятия Дувра, я, оставив в захваченном замке приличествующий размерам гарнизон – почти треть своей армии! – отправился в Лондон.

Захват прибрежной твердыни обошелся в три десятка убитых и столько же тяжелораненых. Если бы не порох – было бы много хуже. А так, несмотря на убыль в шесть десятков бойцов, мое воинство выросло на полновесные две тысячи. После подрыва вторых ворот, который, из-за неправильного расчета массы заряда привел к частичному обрушению стены и надвратной башни, гарнизон Дуврского укрепрайона почел за благо быстро-быстро свернуть сопротивление и перейти на сторону законного правителя Англии принца Робера. То есть, меня. И вот прямо сейчас я наблюдаю прелестную картину: сотня новоприсоединенных бойцов выполняет физические упражнения под недреманным отеческим взором ефрейтора Клемма из Клю…

– Upor leja принять! Мордой вниз, debil! – ефрейтор по-хозяйски идет вдоль залегших салаг. – По команде «Raz!» – выпрямляем руки, по команде «Dva!» – сгибаем.

Клем выпрямляется во весь свой немалый рост:

– Делай raz! Ну, ты! Чернявый! Чего зад отклячил, словно девка в ожидании?! Спина, жопа, ноги – одна прямая линия! Делай dva! I – raz! I – dva! Я вас, salajnya, научу Родину любить! I – raz! I – dva! I – raz! I – dva!..

Чуть дальше де Литль, произведенный вчера в старшие сержанты и мающийся головной болью, по причине неумеренного обмывания новых лычек, третирует другую сотню на импровизированном плацу возле замка Тауэр:

– Тянем, носок, тянем! I – raz! I – raz! I – raz, dva, tri! Четче удар, devochki, четче, я сказал! Levoy! Levoy! Levoy, dva, tri! Напра… ВО! Кру… ГОМ! А-атставить! – Бас Маленького Джона приобрел зловещие интонации – Ты через какое плечо повернулся, okurok? А ну-ка еще раз! Шаго-о-ом… МАРШ! Levoy! Levoy! I – raz, dva, tri! На месте-е-е… СТОЙ! Raz, dva! Smirna! Равнение на середину!..

Это он меня заметил и поторопился доложить:

– Ваше высочество! Вторая rota третьего пехотного полка проводит строевые занятия! Временно исполняющий обязанности командира roty старший сержант де Литль!

Я подхожу к застывшему… ну, почти застывшему строю. Сзади Джон тихо шипит что-то кому-то, а затем раздается резкий выдох. Так выдыхает человек, если ему коротко, но сильно дали «под дых»…

– Здравствуйте, товарищи!

Молчание… Только яростный шепот сзади: «Отвечайте, как я вас учил, kozly!»…

– Здравствуйте, товарищи!

– Zdrav jelam, ваше высочество!

Ну, не очень стройно, но, в принципе – приемлемо…

– Продолжайте занятия, старший сержант.

– Est продолжать!

Вот так и живем…

В покоях королевского донжона Тауэра на меня налетела Маша, тщетно удерживаемая своей неразлучной подругой и советчицей Беатрис де Леоне. И тут же выяснилось, что я – очень черствый и чрезвычайно жестокий человек, который совершенно не обращает внимания на свою супругу, которая его – меня, то есть – беззаветно и преданно любит, только никто не может понять: за что? А когда я попытался хоть как-то оправдаться, а заодно – понять, в чем же я таком провинился, то был мгновенно проинформирован, что я виновен в жутчайшем нарушении куртуазии и законов рыцарства. Ибо, проснувшись поутру, удрал точно тать, оставив свою супругу в спальне одну, завтракал в одиночку, не выяснил у Масяни ни как она себя чувствует, ни какие планы у нее на сегодняшний день и какое место отведено в этих планах мне…

– …Ваш венценосный отец, славный король Ричард, никогда не поступил бы так! Ибо он не даром слывет оплотом рыцарства, первым среди благородных воинов… Что с вами, моя дорогая?!

Леди Беатрис зажимала рот руками. А звуки, которые все же прорывались через эту преграду, напоминали смех и плач одновременно. Кто этих баб разберет? Если бы мы были одни, то я, наверное, все же рискнул бы спросить: чем именно ее так обидел «папа Дик»? Велел, походя, перерезать всю семью? Повесил любимого менестреля? Или тупо высморкался на балу в подол ее платья? Ох, что-то тут не чисто… Тем более, что сегодня на руке у нее перстень с камнем ТАКИХ РАЗМЕРОВ!.. Серьезно: выглядит так, словно полкирпича в золото оправили. Только кирпич был прозрачный и синего цвета. Я, конечно, не ювелир, но в состоянии сообразить: такой перстенек может позволить себе только очень… нет – ОЧЕНЬ-ОЧЕНЬ богатое семейство. И чего они с Ричардом не поделили? Не знаю…

А тем временем Маша, со свойственной ей безапелляционностью суждений, решила, что леди де Леоне просто подавилась, и тут же начала действовать соответствующим образом. Ее старшая служанка Бетси мгновенно принесла стакан воды, вторая старшая служанка Эм – кусок льда, и Маруся, позабыв про меня, принялась осуществлять реанимационные мероприятия. Воспользовавшись общей суетой, я смылся по-английски… И тут же налетел на своего горячо любимого синешалого тестя!..

– Ваше высочество! Лондонские евреи просят вашей аудиенции. Прикажете гнать в шею?

– Тестюшка, ты совсем?.. Башка для кра… – какие бы это слова подобрать, чтобы Маша не сильно обиделась? О! – У тебя чего – перезагрузка в мозгу?! Disc «С» format complete?

– Что у меня полностью? – Сенешаль Мурдах выпучил глаза, и попытался перевести свой родной язык на понятный, – Где диск?

Я махнул рукой:

– Проехали… Где евреи?

– Как положено. Ожидают…

– Милый мой тесть, – я придвинулся вплотную и навис над ним. – Я не спрашиваю тебя, что они делают. Я спрашиваю: где они это делают? Ну?

Сэр Ральф бессмысленно уставился в одну точку, помолчал и осторожно спросил:

– Мой царственный зять, а позволено ли мне будет узнать: что именно они делают?

На этом мое терпение кончилось, и я заорал почище Маленького Джона:

– Вы что, сговорились?! Издеваетесь надо мной все! Джон, Клем, Статли, а теперь – еще и ты?! Откуда я знаю, что они там делают, если мне о них ты сообщил?! Какого черта?!

Лицо тестя приобрело выражение «фэйсом об неструганный тэйбл»:

– Но… я же… я не знаю… – Смущенно забормотал он, но потом справился с собой и выдал осмысленную информацию, – Когда я оставил их возле подъемного моста, они смиренно ждали Ваше Высочество и… – тут запас здравого смысла видимо иссяк окончательно и он снова замолк.

– Что «и»?.. – И не услышав ответа, я поторопил синешалого собеседника, – Рожай уже!

Сенешаль на букву «м» снова задумался. Надо полагать – на тему возможности родов особью мужского пола. Но, сообразив, что это – лишь фигура речи, просиял и сообщил:

– Мне показалось, что они колдовали, потому что бормотали что-то, и я несколько раз услышал ваше имя. На всякий случай я предупредил старшего сержанта де Литля…

– КОГО?!! Где ты их оставил?! Веди! Бегом! Марш!..

…Мы успели вовремя: Джонни и его родичи только-только закончили обсуждать очередность повешения евреев, но еще не выбрали подходящего дерева и даже не раздобыли веревки. Мое появление следом за галопирующим тестем, бодигарды встретили радостным ревом:

– Ага!.. Вот ужо!.. Сейчас вам наш отец родной покажет!.. Ишь, удумали: черную волшбу творить!..

– Равняйсь! – рявкнул старший сержант де Литль – Smirna!

– Вольно!

– Volno!

– Ну-с, и чем это мы тут занимаемся? Чтой-то почтенные горожане как-то помяты нехорошо, да и на коленках зачем-то стоят… Я, вроде, не приказывал так визитеров встречать, нет? Или у меня склероз случился? Чего молчим?

За что я люблю Маленького Джона, так это за его способность мгновенно подстраиваться под мои распоряжения. Лондонские евреи были тут же подняты на ноги, отряхнуты от пыли и грязи, а сам бравый старший сержант де Литль выразительно рычал на своих подчиненных, что вот, мол, еще раз, и он им покажет, как vodku piansyvovat» i bezobrazia narushat»! Kozly, blyad!..

– Извините моих людей, добрые подданные, – обращаюсь я к евреям. – Они не слишком образованы, но зато честны и преданы. Последнее даже чересчур… Так с чем пожаловали, уважаемые?

Услышав эпитет «уважаемые», как минимум половина визитеров заметно вздрогнула. Затем воспоследовало короткое совещание, и вперед вышел очень пожилой человек, похожий на какого-то библейского персонажа:

– Ваше величество! Меня зовут Иегуда бен Лейб, я – старшина нашей общины в этом городе. Мы принесли вам в дар вот это…

По знаку старика вперед вышли четверо мужчин и положила передо мной какой-то сверток. Ну-ка, и что у нас там?.. А-аф-ф-фигеть!..

На развернувшемся с шуршанием полотне лежал клинок, отливавший в неярком лондонском полдне голубым цветом. Плавно искривленный, с простой, но изумительно красивой рукоятью, он словно сам просился в руки. Я благоговейно поднял его и вдруг, повинуясь внезапному порыву, поцеловал…

– Ах!

Это еще что? Ага. Маша и Беатриче меня все же отыскали, и теперь моя ненаглядная супруга стоит, всем своим видом выражая неудовольствие от того, что я опять от нее удрал. А вот Беатрис… Она смотрит на меня так, словно видит меня впервые…

– Что вас так изумило, моя добрая леди?

– Ваше высочество, – она с видимым усилием подбирает слова. – Не так давно вы говорили, что память о годах, проведенных на Востоке, тяготит вас, но вместе с тем вы все время следуете восточным обычаям…

– Ну… Разве этот клинок не достоин поцелуя? – Господи, да что же еще ей сказать? – Он похож на Марион: столь же красив и изящен, сколь и верен. И я явно не смогу с ним расстаться…

Маша приятно розовеет от моих слов, а Беатрис вновь удивленно качает головой и отводит глаза…

Все тот же Иегуда бен Лейб словно из воздуха извлек какой-то футляр похожий на ящик, или ящик, похожий на футляр, и с низким поклоном протянул его Марусе:

– Ваше величество! Этот дар – для вас! Мы, правда, боимся, что могли не угадать ваши предпочтения…

Но Манька их уже не слушала. Она быстро схватила футляр-ящик, распахнула его, начала в нем копаться и… В воздухе повис самый восторженный девичий писк, который мне когда-либо доводилось слышать. И что же такого ей подарили?

Подойдя поближе, я с недоумением уставился на содержимое ящика-футляра. Очень красивый флакон или сосуд и какая-то шкатулка, тоже очень красивая но… Но вот то, что лежало в этой шкатулке привело меня в состояние полнейшего ступора.

В шкатулке слоновой кости – а надо думать, это была именно слоновая кость! – богато украшенной золотыми накладками и гранеными сиреневыми камушками лежали… леденцы! А-ахренеть!..

Судя по виду оплывшего и слипшегося монпансье, дата выпуска этих «конфектов» ну никак не ближе, чем полгода тому назад. Интересно: тут все леденцы в такую тару расфасовывают, или это только у еврейских кондитеров ум за разум зашел?

Так, если в шкатулке – леденцы, то во флаконе надо полагать… Ну, так и есть! Я только чуть-чуть потянул пробочку, как в нос мне шибануло каким-то резким, приторным ароматом, похожим на запах скверных дешевых духов, которыми изредка пользовалась бабушка. М-да, блин! Нашли, что подарить! Полкило «барбарисок» и одеколон «Розовая вода»! Ладно, хоть упаковочка не подкачала…