Текст книги "Антология фантастики и фэнтези-80. Компиляция. Книги 1-12 (СИ)"

Автор книги: Антон Демченко

Соавторы: Борис Орлов,Степан Вартанов,Олег Борисов,Алексей Вязовский,Роман Романович
сообщить о нарушении

Текущая страница: 83 (всего у книги 215 страниц)

… Кто же виноват в том, что, что ты, принц Джон, вырос трусом? Попробуйте-ка быть смелым, если родная мать ненавидит вас, старшие братья шпыняют и насмехаются, а отцу вы – ненужная обуза! Может быть, я и не был безразличен отцу, но…

Я помню, как отец приказывает мне, восемнадцатилетнему юнцу, взять войска и отобрать у мятежного брата Аквитанию. Легко сказать, да трудно исполнить… Отец не бранил меня за поражение, но и не помог, не успокоил, ничего не объяснил… Он вел себя так, словно ничего не произошло, он никого никуда не посылал, а меня – и вовсе не существует…

Вчера в Шербур пришли воины из Геннегау под командой графа Бодуэна. Последний, было, хотел встретиться со мной, но ему быстро объяснили, какова моя роль в войске, и кто на самом деле хозяин положения. Он жалостливо на меня взглянул, но попыток к личному общению более не предпринимал… Скоты! Грязные, кровавые скоты! Кто дал вам право обращаться со мной как с вещью?!! Не лукавь, Джонни-Слизняк, ты прекрасно знаешь, кто… Твоя родная мать… Хотя… Да полно – мать ли она мне?! Даже волчицы, с которыми её столь часто равняют, одинаково любят своих волчат!.. А она… Вот кого бы я мог… Нет, не могу… Поднять руку на женщину? Может, я и не образец рыцарства, как мой братец Ричард, но есть же какие-то пределы…

… Войска всё прибывают и прибывают. Я надеюсь, что Квентин уже добрался до Лондона и передал всё, что был должен племяннику. Возможно, он уже ожидает незваных гостей, подобно саксам, что ждали моего предка Вильгельма у Гастингса… хотя я искренне надеюсь, что он не повторит судьбу Харальда Инфеликса. Пусть уж лучше Маршадье и Альфонсо повторяют судьбу Харальда Сурового и Тостига… Господи! Помоги моему племяннику, сражающемуся за правое дело!..

… Я случайно перевел глаза на окно. А это что за паруса появились на горизонте? Еще корабли? Да им уже и так вставать негде! Что это, Альфонсо совсем одурел и решил перевести в Англию не только войска и припасы, но и пару замков в придачу? Чтобы было, где закрепиться на берегу после высадки? В Шербуре и так уже больше двух сотен кораблей, а тут ещё… раз, два, три… двенадцать… двадцать восемь… Двадцать девять парусов! Где, интересно бы узнать, они хотят пристать…

… А они, похоже, не собираются приставать… Я – не великий мореплаватель, но даже я понимаю, что им уже давно пора спускать паруса. Они, что, собрались влететь на всём ходу в порт?! Боже! Да ведь это…

На кораблях разом взвились белые флаги с красными крестами. И тут же над двумя десятками показались струйки дыма. Эти корабли, построившись двумя шеренгами, надвигались на суда, стоявшие на внешнем рейде. Они приближаются… приближаются… вот уже совсем близко… Пресвятая Дева! Кто додумался до такой дьявольской хитрости?!

Стоявшие на рейде корабли рубили якорные канаты, пытаясь уйти в сторону – прочь с дороги пылающих собратьев, но те оказались связаны между собой длинными и прочными цепями и, казалось, будто английские корабли горячо обнимают своих противников, широко раскинув тонкие длинные руки. Словно гигантский паук набросил на флот Альфонсо свою паутину…

В порту творилось нечто невообразимое. Даже отсюда, из башни, были слышны дикие вопли тех, кто заживо сгорал на этих плавучих кострах. От ужаса я зажмурился, но перед закрытыми глазами всё стояла страшная картина: английский корабль, прижавшись к вражескому, словно огнедышащий дракон выбрасывает длинный язык пламени, огонь моментально охватывает всё, горят паруса, пылают мачты, а в воду сыплются маленькие огненные комочки – люди…

И вдруг сквозь все ужасные звуки этой огненной смерти, прорезывается яростный крик, исторгнутый сотнями мужских глоток. Я покрылся холодным потом и, не удержавшись, снова посмотрел в окно. Девять кораблей, распустив паруса, трепеща на ветру стягами Святого Георга, величаво удалялись, а над водой гремел странный, дикий, радостный и победный клич: "Spartak champion! Робер и Batman! Spartak champion!"…

Глава 9
О переметных письмах, буднях спецназа и киднепинге, или "Куда он денется?!"

Арблестер со своей бандой возвратился через пять дней после сообщения о его великой победе. Разведка донесла, что на Шербурском рейде сгорели пятьдесят два корабля, а еще двадцать один были повреждены так, что требовали чуть ли не капитального ремонта, и, стало быть, вражеская высадка откладывается. Естественно, триумфальное возвращение Первого Лорда Адмиралтейства, чья должность теперь именовалась у моряков не иначе, как Бэтмэн, вылилось в грандиозную пьянку. Впрочем, не такую уж и грандиозную: всего-то полтора дня! Плюс килограмм тридцать истраченного на фейерверки пороха, минус два сгоревших сарая и один дом. Звон колоколов по всей стране, танцы на улицах городов, стихийная демонстрация в Лондоне после проповеди Адипатуса, когда толпы людей размахивали флагами и орали «Наше дело правое! Враг будет разбит! Победа будет за нами!» В общем, всё как обычно, за исключением одного: Арблестер и все десять старших капитанов, с разрешения Примаса Англии, заложили на берегу Темзы Храм Святого Робера-Мореплавателя. Вся флотская братия утверждает, что план разгрома вражеского флота предложил им я, а они лишь творчески его развили и осуществили. Судя по всему, отныне и до веку брандеры в Англии будут именоваться Dragon-ship, а метод атаки скованными судами – Spiderman attack. Ну ладно, хорошо хоть, что эти водоплавающие не поименовали меня «Великим кормчим». Правда, еще не вечер, а с них станется…

По окончании торжеств, подготовка к войне снова вошла, было, в свою колею. Но ненадолго, в свете вновь открывшихся обстоятельств…

… Я перекатом ушел от выстрела из лука, и махнул своей любимой глефой, пытаясь дотянуться до Биля – родного братца сэра Джона де Литля, но тот подпрыгнул, а потом принялся тыкать в лежащего меня копьем со скоростью хорошей швейной машинки, так что я еле-еле успевал уворачиваться. Долго мне бы так не выдержать, но Биль подошёл слишком близко, а подпрыгнуть второй раз не успел. Обмотанное толстой кожей лезвие подсекло ему ноги, и он грянулся наземь.

– Потерял сознание от боли и истекаешь кровью! – рявкнул Энгельс, исполнявший на учебном поле роль арбитра. – Победа за королем Ромэ… Робером! Perekur!

Я уселся рядом с условно убитым Билем, и попытался восстановить дыхание, пока тот, шипя от боли, растирал голени. Энгельрик подошёл ко мне:

– Ромэйн, как кончишь perekurivat" – давай, на мечах попробуем.

– Давно мы с тобой не схлёстывались, – я поднялся на ноги. – Щит и меч мне!

– Щит и клинок королю! – рявкнул Маленький Джон. – Шевелись!

Но пофехтовать нам с графом Кентским не довелось. От дворца к плацу мчалась Елизавета де Эльсби – Бетси, размахивая руками и громко вопя: "Ваше величество! Ваше величество! Пожалуйте!"

Я не успел задуматься, что я должен пожаловать и кому, как смазливая русовласка оказалась совсем рядом и…

– Ваше величество! Там!.. А госпожа велела… чтобы бегом! – затараторила она, глотая слова. – Ей матушка… паж прибывший… чтобы прямо вам в руки… я бежала, бежала…

Ну прямо все понятно! То бишь – ни черта! Я хотел уже остановить её словоизвержение, но не успел…

– Женщина! – от рева Джона только что земля не вздрагивает. – Ты ж – невеста моя! Гран-сержанта-ат-армее! Рапортуй, эта, четко, по-военному!

Бетси открыла, было, рот, посмотрела на своего суженного, подумала и снова закрыла. Глубоко вздохнула, набирая побольше воздуха…

– Ваше величество, матушка ваша просила госпожу мою королеву сыскать вас. Поскорее. Там паж с письмом от дядюшки вашего прибыл…

Возможно, она собиралась еще что-то добавить, но я уже шагал вперед, а за мной спешили Литли. "Письмо от дяди, – размышлял я на ходу. – Дядь у меня два: Уильям Длинный Меч и Санчо, король Наварры. Длинный меч письма писать не станет. Во-первых, он здесь же, в Тауэре, а во-вторых – он неграмотный. Значит Санчо… Мой дядя самых честных правил… Ну, и чего Берькиному брату от меня потребовалось? На него кто-то напал, и он хочет попросить помощи? Так всё равно: ничем я ему не помогу… Сейчас – даже деньгами. И не потому, что у меня нет свободных: бабло – дело наживное, можно бы и выкроить. А вот как их ему доставить? Банковских переводов ещё не придумали, а послать ему корабль с серебром… Пятьдесят на пятьдесят, что не доплывёт… Кстати, а какой там в Наварре самый крупный порт? И, раз уж на то пошло – где она точно находится, эта самая Наварра? Надо у кого-нибудь разузнать поподробнее. У евреев, например… "

На этом самом месте меня осенило. Евреи! Вот кто дяде Санчо может денюжков подкинуть! Значит так: евреи ему дают там, а я с Иегудой рассчитываюсь здесь. Можно и храмовников задействовать…

Вот с такими мыслями я и вошел в зал, где в окружении свитских бездельников и дармоедов восседали королева-мать и королева-жена. Беря и Маня.

Перед ними на ступенях трона сидел русоволосый паренёк, устало опустив плечи. Судя по всему, по пути из Наварры в Англию ему досталось по самое по не балуй…

– Матушка. Любимая, – я склонил голову. – Мне сказали, что вы искали меня.

– Сын мой, – Беренгария встала и подошла к сидящему пареньку, который тут же вскочил и, не удержавшись, скривился от боли. – Ваш дядя, мой деверь, прислал этого юношу с письмом для меня. Я прошу вас выслушать его, ибо кроме письма он имеет сведения, которые должен передать вам устно и лично.

И с этими словами она протянула мне свиток, с печатью на шнуре.

– Мой дорогой! – Марион подбежала ко мне, обняла, заглянула в глаза, – Я очень прошу вас: выслушайте этого молодого рыцаря поскорее. Он ранен и еле держится…

Господи, да что там у них приключилось в этой Навар… Постой-постой, а деверь – это кто? Та-а-ак… муж дочери – зять, сестра мужа – золовка, брат жены – шурин… Кто-кто?!

– Государь, – юнец рухнул передо мной на колени. – Мой господин – ваш дядя принц Джон…

– КТО?!!

Я чуть не подавился. Вот это номер! Принц Джон прислал письмо. Так-так-так, и что же он хочет? Чтобы я уступил ему трон? Добровольно? Хрен тебе! Приди и возьми! Когда нас всех не будет, тогда всё ваше будет!..

По своей дурной привычке я бабахнул последние слова вслух. Юный гонец побледнел и в ужасе отшатнулся от меня. Литли же наоборот – одобрительно зашумели, дружно грохнули своими алебардами – крюками по-местному, об пол. Маленький Джон откашлялся:

– Ваше великство… государыня… это… он… пущай пишет, короче… а мы их… всё равно… уж не сумлевайтесь… хребет об колено… вот.

Остальные бодигарды дружно рявкнули "Спартак – чемпион!", от чего многие свитские дамы задумались: а не упасть ли им в обморок? Прямо сейчас?

Но Берька и Манька не согласились с этой программой. Машенька ухватила меня за руку и потащила в Малый тронный зал, а Беринька скомандовала двум своим дамам и Эмили де Клю, в просторечии – Эм, тащить туда же гонца. Когда же за нами двинулись бойцы Взвода Охраняющих Жизнь Дорогого И Всеми Любимого Повелителя, Беренгария негромко, но очень твёрдо заявила, что сейчас будет обсуждаться Дело Огромной Государственной Важности, а потому присутствие большого числа посторонних крайне нежелательно. Так что с нами прошли только Джон, хромающий Биль и юный Эрид – сын одной из сестёр Джона. Этот малец обещал в будущем перегнать дядюшек по росту, и уже сейчас предпочитал в качестве оружия тяжеленную двуручную секиру…

Когда за вышедшими прочь придворными захлопнулась дверь, юноша снова попытался встать на колени, и я заметил, что из-под камзола у него выглядывает окровавленная тряпка.

– Садитесь, юноша, не церемоньтесь. Что это у вас?

Юнец краснеет:

– Пустяковая рана, ваше величество. За мной гнались…

Да что там, в команде "бабушки" Алианоры, стряслось, что пажи принца Джона с боями прорываться должны? Передрались друг с дружкой на почве острого припадка шизофрении? Французский король войной на них пошёл? Германский император? И который из двух?..

"Матушка" тем временем протягивает мне письмо. Я разворачиваю свиток… НИ ФИГА СЕ!!!

– Ну, и что твой господин велел тебе передать мне на словах, мой отважный гонец?

– Ваше величество! Мой господин, принц Джон, сообщает, что общая численность враждебных вам войск уже составила пятьдесят тысяч воинов. И ещё должны подойти восемнадцать тысяч. Из них двадцать пять тысяч семьсот тридцать конных. Эд Маршадье бросил клич по всем местам, где только есть наемные клинки…

– Так, достаточно. Джон, прикажи, чтобы мальчику принесли вина… И пожевать там чего, на твой вкус. Да, ещё: вызови Айболита, чтобы его раны осмотрел… Мама, я всё понял. Пойдём-ка, пошепчемся…

– … Ну, и что скажешь? Ты ему веришь?.. С чего бы это вдруг он воспылал ко мне такой любовью по переписке?

Беренгария вздохнула:

– Не знаю… Но, видите ли, Робер… Надеюсь, что Вам и дальше удастся избежать участи большинства правителей, но Джона она не миновала…

– В смысле?

– Вокруг любого монарха всегда много искренних последователей и откровенных лизоблюдов, наглых прихлебателей и честных соратников, восторженных почитателей и расчетливых сторонников… Мы вообще всегда окружены множеством людей, которые делают то, что мы им приказываем, и говорят то, что мы хотим услышать, но… "у королей не бывает друзей". Почти никогда. А у бывших или неудавшихся королей – уж точно… Друзей вообще можно искать только среди равных. Но из тех, кто окружает сейчас Джона…

Чего-то она вообще вся в пессимизме. Опять что ли на меня обиделась за что-то? Ну да ладно, с этим потом разберусь, сейчас главное – понять, что из себя представляет дядя Ваня…

– Слушай, ведь ты же его хорошо знаешь, так? Вот и попробуй определить: это он просто от отчаяния такое накалякал, или всё обдумал и, наконец, решился?

Беренгария пожала плечами:

– Вы ошибаетесь, я его почти не знаю. Только по рассказам других, далеко не всегда к нему благожелательных – Альенор, Ричарда и прочих… Но я очень хорошо знаю его родную сестру Джоанну, и мне всегда казалось, что у них много общего… Так что, если я не ошибаюсь в своих предположениях, скорее всего он написал правду… Знаете, он ведь не такой уж плохой человек, как могло вам показаться по приезде в Англию. Скорее даже наоборот – хороший. Просто очень мягок сердцем. Умён, хитёр, даже изворотлив, но – мягок. Потому и не удержал на голове королевский венец…

– Мягок, говоришь? А чего ж он в Скарборо о своей мягкости не вспомнил?

Беря усмехнулась:

– Вы ведь тоже совсем не злой, мой добрый Робер…

– Злой, Берька, злой. Плохой и злой, словно бешеная собака…

– Не наговаривайте на себя… Но даже такой добрый государь как вы очень сильно рассердится, если вдруг кто-нибудь попробует отобрать у него трон и корону, не правда ли?

Мне оставалось только кивнуть. Всё верно: там под Скарборо войска принца Джона действовали разумно и, кстати, без особой жестокости. Да и из Лондона он без боя отступил… Только вот этих данных крайне мало для принятия решения. Хоть какого-нибудь… У кого бы про Джона-то побольше узнать? У кого?..

Стоп! Тестюшка мой синешалый, благородный Ральф Мурдах!.. Он же, вроде как, с Джоном вась-вась был, нет?

… Тестя я нашел занятым очень нужным и важным делом: он ругался с евреями. Насмерть. Местным матом, но с добавлением тех словечек, которых он нахватался у меня.

– Кровь Христова! Ах вы, содмиты обрезанные! – орал Ральф Мурдах, размахивая каким-то пергаментом. – Надо же: солдатские харчи – пять пенсов в день, mat" vashu! Надо же! А efreitor, по-вашему, на целых семь пенсов наедает, так значит, kozly dranye?! Ох, погром по вам плачет!.. Ohrenet"! Вот эти вот две марки за что?! Молчать, я вас спрашиваю!..

Четверо евреев с уныло висящими носами оправдывались:

– Сами же велели: ветчину и вино в солдатский паек, а теперь мы, таки kozly? Как можно паёк простого солдата равнять с таким уважаемым человеком, как efreitor? Ви, таки, поясните, как вам хочется, таки мы поймём…

– Ветчина – это понятно! – громыхал тесть. – А рыба? Мерлан – рыба, я не ошибаюсь? И потом: если выпивать в день кварту вина – солдат воевать не сможет!

– Таки не всем нравится ваша свинина, а вот рыбка-фиш – очень хорошо. Его величество говорил, что для мозгов полезно…

– А ещё его величество говорит, что для мозгов, да и для прочих частей тела очень полезно не задирать цены да небес при военных поставках. Не слыхали такой рекомендации?

Маленький Джон хохотнул, от чего носы у евреев повисли еще печальнее. Я же, не теряя времени, взял тестя в оборот:

– Слушайте, папа. Вы сколько им дадите? За всё? Чохом. В смысле денег, а не сроков на галерах…

Великий сенешаль задумался, пожевал губами и сообщил:

– За всё? Сто шестьдесят марок серебром.

– А вы, – повернулся я к евреям, – сколько хотели?

Евреи быстро зашептались, но я прервал их "теплую беседу":

– Вы сколько там в пергаменте своем записали?

– Триста восемьдесят марок, ваше величество… Но мы могли бы…

– Так… Триста восемьдесят плюс сто шестьдесят будет пятьсот сорок марок. Это примерно втрое больше, чем стоит на самом деле. Значит, получается сто восемьдесят марок. Вот столько вы и получите. Вопросы? Послушайте, папа, вы мне очень нужны…

Вопросов, разумеется, не было. Евреи откланялись и быстро ушли, причем на лицах их я не заметил выражения отчаяния. Надо полагать, они остались довольны результатами торга, так что я, похоже, опять купился… Но, к делу…

– Слушайте, тестюшка, а как вам принц Джон? Как человек, я имею в виду…

Великий Сенешаль Англии задумался, но ненадолго. Следующие минут пять я слушал патетическую филиппику на тему: "Принц Джон – скотина, сволочь, негодяй и разбойник! Смерть ему!"

Когда тесть начал выдыхаться и повторяться, я решил, что первую серию пора заканчивать.

– Слушай, сенешаль. Что ж ты так своего бывшего друга и благодетеля костеришь? Кем же мне тебя тогда считать прикажешь, если ты с таким ублюдком в одной команде был, а?

Ральф Мурдах смутился, замолчал. Теперь пауза была довольно долгой…

– Вот что, царственный зять мой, – произнёс наконец синешалый тесть с таким видом, словно собирался броситься с гранатой под вражеский танк. – Я скажу тебе… Я скажу тебе правду, даже если она и будет тебе неприятна.

Он облизнул губы и…

– Принц Джон, он… он, конечно, сейчас – враг нам. Но только я руку готов дать на отсечение: не хотел он этой войны! Он вообще войн не любит, не то, что твой отец Ричард. Джон, он… – Ральф Мурдах затеребил усы, пытаясь подобрать правильные слова. – Он, понимаешь, добрый. Вот странно: ты, ведь, если задуматься, чем-то на него похож, да ещё как бы и не сильнее, чем на Ричарда. Ты вот, тоже, кровь зря лить не любишь, о простолюдинах заботишься, евреев приветил, храмовников… Так и он… Думаешь, зря его дед твой, Великий Генрих, в Ирландию отправил? Знаешь ведь, каковы ирландцы – дикие, свирепые, обидчивые… А уж подраться…

Это я знал. Имел счастье убедиться на примере своих ирландских батальонов. Тесть между тем продолжал:

– Если б он туда отца твоего отправил, или другого твоего дядю, хоть какого – Ирландия бы в крови утонула. И был бы от того толк или нет – не знаю. Но Джон… он же тогда совсем молодой был… А вот гляди же: ирландцев замирил, к себе расположил и вообще… Даром что ли они под Скарборо с нами сражались? Не-е-ет, это они пришли за своего господина вступаться. Так ведь и до сих пор у нас ирландцев – еле-еле на один полк наскребли. Вот валлийцы, йомены, вилланы, да хоть сервы – все к тебе идут за милую душу. А ирландцы – те никак. Потому что добро помнят…

Он говорил и говорил, а я слушал и думал. Джон, оказывается, был очень неплохим королем. Ну, то, что лучше, чем мой невинно убиенный "папенька" Ричард Львиное Сердце – это понятно. Худшим-то быть больно уж тяжело. Сильно напрягаться пришлось бы. Но Джон был хорош даже на фоне всех других: старался как мог облегчить положение простого народа, развивал торговлю и ремесла, отчаянно пытался стабилизировать экономику и вел политику мирного сосуществования со всеми остальными державами. Короче, если бы не папенька и не я – мог бы получиться очень приличный король. М-да уж, здорово ему Вальтер Скотт подгадил! Интересно, за что?..

– Слушай-ка, тесть мой дорогой, – прервал я его панегирик. – А скажи-ка ты мне вот что: Джон, он, как – честный человек, или?..

Ральф Мурдах снова замолк, размышляя. Я терпеливо ждал…

– Знаешь, царственный зять, я тебе так скажу: он, ясно – не мёд. И солгать, понятно, может. А так как умён – солжёт умно. Не сразу и поймёшь, что обманули. Но лгать-то особо и не любит. Вот перехитрить, правды всей не сказать, да за это на чужих плечах через болото переехать – это он с превеликим удовольствием! Умный потому что… – тут он замолк и внимательно посмотрел на меня.

Намёк был ясен и прозрачен. Я выложил тестю всё, что вычитал в письме и рассказал, как оно попало и ко мне, и в Англию вообще. Великий Сенешаль выслушал всё молча, не перебивая, затем задумчиво покачал головой:

– То, что этой войны он не хочет – правда. Как перед Господом нашим Иисусом Христом – правда, – он перекрестился. – А вот то, что помочь он тебе, государь, хочет…

Он замолчал и молчал очень долго. Очень-очень долго. А когда заговорил, казалось, что каждое слово он выталкивает из себя с огромным трудом:

– Хотеть помочь, он, может быть, и хочет, да только помощи от него немного. Там всем Волчица Аквитанская заправляет, а у принца власти нет. Совсем. Совершенно. Он у них – как вывеска на таверне. Вот законный король, вот мы ему помогаем… Единственно, чем он мог бы тебе помочь, – тут он сделал какое-то странное движение рукой, – это исчезнуть. Или умереть…

Умере-е-еть? Хм-м-м… Ну-у-у, вообще-то… Прокрутить с Джоном тоже самое, что с Ричардом? Не так уж это и сложно… Хотя… В принципе, ничего плохого он мне не сделал, так за что ж его исполнять? И если тесть считает, что дядька не врёт… Как он там писал? "Я бы хотел быть теперь рядом с вами, а не здесь"? А что если?.. Блин, попробовать, что ли?..

– Джон! Ну-ка, собирай свой взвод! У нас тут срочное дело нарисовалось…

… Подготовка к Акции продолжалась уже четвертый день. На этот раз надо обойтись без неучтённых фигур на поле, а потому были собраны все, кто принимал участие в предыдущем танце. Плюс несколько старших командиров…

– … Вот, племянник, это тот самый рыцарь, о котором я тебе говорил, – дядя Вилли выпихивает вперед смущенного ширококостного детину с огромными руками, которые он явно не знает, куда деть. – Амори де Керсоньяк, владетель Бобиньи. Его замок находится рядом с Шербуром, буквально в десятке лиг.

– Да, ваше величество, – мнется покрасневший де Керсоньяк. – Там бухта ещё такая есть… можно причалить… и не заметит никто. Три корабля там помещаются… помещались… вот.

Он протянул мне лист с тщательно начерченным планом. Ну-с, посмотрим, полюбопытствуем…

– Простите, мой дорогой Керсоньяк, но у меня складывается странное ощущение… Только не обижайтесь: ваши предки шалили на море?

Амори гордо выпрямился.

– А как же, ваше величество! Наш род из тех норманов, что пришли в Нормандию вместе с Роллоном. Море кормило нас. Море одевало нас. Мы жили морем. Мой отец выдержал восемь десятков морских стычек и три больших сражения. И во всех он одержал победу! Даже мне как-то, – тут он снова смутился, – довелось…

– Очень хорошо. А кто сейчас в вашем замке?

Он начал подробно перечислять, вспомнив всех, начиная от мажордома и кончая мальчиком-конюхом. На мой взгляд, гарнизон в замке был достаточен для того, чтобы выдержать серьезную осаду с парочкой хороших штурмов. А когда выяснилось, что прямо в замке имеется колодец, и запасов хватит на пару лет, я проникся уважением к этому оплоту пиратства.

– Скажите-ка, Амори, а в вашем родовом гнезде найдется еще местечко человек эдак для тридцати?

Де Керсоньяк горячо заверил меня, что там со всем возможным комфортом можно разместить и три десятка, и три сотни.

– Отлично. Значит, тогда так: дядя, я забираю у тебя этого славного рыцаря, и, если всё выгорит, думаю его можно будет поздравить бароном…

Владетель Бобиньи покраснел как помидор и принялся несколько сбивчиво, но пылко клясться, что ради баронства у него выгорит всё, а что с первого раза не догорит, то он лично проследит за повторным воспламенением. Пока он рассказывал мне свою теорию процесса горения, мы подошли к учебному полю.

– Сэр де Литль!

Джон тут же оставил в покое своего дядю Милвила, которого, кажется, пытался заколотить в землю, и подошел к нам:

– Слушаю, командир-король!

– Возьми вот этого благородного рыцаря по имени Амори де Керсоньк, владетель Бобиньи, и займись с ним лично. Только не вздумай покалечить в процессе обучения – он нам нужен живым и здоровым. Вопросы?

– Nikak нет! – Рявкнул гран сержант и с плотоядной ухмылкой повернулся к бедолаге нормандцу, – Пошли, dushara. Sluzhit" будем вместе…

Я проводил их взглядом. М-да, дорого де Керсоньяку обойдётся его баронство… Ладно, авось, жив будет – не помрёт…

… Бой на мечах с Энгельриком, бой на топорах с Чурыном, стрельба из лука в положениях стоя, сидя, лежа, на бегу, в кувырке… Я вползал в спальню напоминая выжатый досуха лимон и забывался тяжелым сном, похожим на обморок. А с утра всё повторялось сначала. За две недели наша диверсионная группа сократилась до приемлемой численности в сорок два человека – остальные выбыли по состоянию здоровья. Зато те, что остались, были хороши! Очень хороши, слово! С ними и в более поздние времена можно было бы чего замутить. Ну, пора…

Чтобы не беспокоить Марион такими пустяками, для неё сплели сказку о срочной проверке боеготовности гарнизонов и постов по побережью. Так что она отпустила меня, хоть и не без слез, но и без истерик. Беренгария же знала всё. Но и она отпустила меня спокойно. Только в самый последний момент крепко взяла меня за руку и, глядя мне прямо в глаза, тихо прошептала:

– Робер, обещайте, что вернётесь живым…

Я кивнул и так же тихо ответил:

– Не бойся, пожалуйста. Скоро мы все вернёмся. И принца с собой привезем. Куда он денется?

Она оценивающе посмотрела на стоящих позади меня диверсантов и усмехнулась:

– Куда ж ему деться, бедняжке? Никуда он не денется, даже если бы и очень захотел…

Интерлюдия

Рассказывает король Франции Филипп II Август, прозванный «Завоевателем».

Факел треснул и уронил каплю горящей смолы на жаровню, что стояла под стеной. Та зашипела, зачадила и завоняла премерзостно. Вот также премерзостно было у меня на душе…

… Чуть больше трех месяцев тому назад я ликовал – нет! – я был просто счастлив! Наконец-то дьявол по прозвищу Львиное Сердце наскочил на достойного противника. Говорят, что этот Робер – самозванец, но я уверен, просто убеждён: это – порождение Ричарда! Та же звериная повадка, тот же неукротимый нрав, та же кровожадность… А уж для Алиеонор он и просто – отражение в зеркале. Разве что мужеского рода. Именно в обычаях Аквитанской Волчицы втихаря отправить противника на небеса, только она по своей дьявольской женской природе предпочитает яд, а её внучек – стрелу и клинок.

Ричарда убили. Его собственный отпрыск. Кстати, я ничуть не сомневаюсь, что Робер – сын этой наваррки Беренгарии. Ричард поступил с ней… Хотя бабы другого и не заслуживают. Эта шлюха, Ингеборга… впрочем, не стоит вспоминать. Как бы там ни было, Ричард обрюхатил эту горную дикарку, а та, когда поняла, что Ричарду она нужна не более, чем прошлогодний снег, возненавидела своего супруга и соответственно воспитала сыночка. На что этот тупица "Да-и-Нет" рассчитывал, общаясь с наваррским пащенком, я понять не могу. Ведь даже слепому было ясно: мать настроила его против Ричарда, да так, что никто и никогда не вытравит из Робера этой ненависти.

Но для моей державы это было только выгодно. Откровенно говоря, я весьма и весьма опасался, что Ричард снова навалится на меня всей своей звериной мощью. Даже приказал готовиться вывозить казну… И тут – подарок небес! Ричард сцепился со своим сыном, и дело явно шло к войне. К Большой и Долгой войне. Господи, как же я молился, чтобы эти двое убивали друг друга как можно яростнее! Ведь после такой войны, когда между собой сцепятся не люди, а истинные звери, победитель ослабнет настолько, что уже не будет опасен для окружающих. Он уползет в свою берлогу и долго-долго будет зализывать свои раны…

Правда, сам я был на стороне молодого Робера. И на то были свои причины. Во-первых, когда-то мы были близки с Ричардом, а всем известно, что нет худшего врага, чем бывший друг. А ведь мы были больше, чем друзья… Когда-то я любил Ричарда, но… Он убил мою любовь, мою искренность своим необузданным нравом… Убийца…

Во-вторых, Альенор, чтоб ей гореть в аду, обожала своего сына, а посему взъелась на своего внучка так, что Аквитании ему, скорее всего, не видать.

И, наконец, в-третьих, мои шпионы доносили, что молодой Плантагенет влюблён в свой остров, так что на континент ему наплевать. Более того, поговаривали о том, что юноша собирается завоевать Шотландию, потом – Ирландию, а потом – Данию, с которой у него уже были осложнения.

Но молодой наследник, не собирался воевать со своим отцом, а просто прикончил его, обложив, точно бешеного зверя. Мысленно я ему аплодировал: так изящно и просто решить свои проблемы – вот истинный гений настоящего правителя! Да, разумеется, осталась собранная Ричардом армия, да, имелись достойные полководцы, но теперь противники Робера не имели главного – вождя! Того, кто соединит воедино рыхлое людское тесто, кто точно смолой склеит между собой бойцов разных племен, кто назначит цель и ради кого воины восторженно пойдут на смерть. Всё это был Ричард, а теперь его нет.

Ах, как бесновалась аквитанка! В своей ярости она уже не понимала, что делает, вот и поставила во главе войска Джона. Джон, Джон… Бедный маленький глупец. Неженатый муж, король без королевства… Общее посмешище… Да, разумеется, за его спиной стоят Маршадье и Альфонсо Кастильский, но они не в силах заменить и половины Ричарда. А по сведениям моих соглядатаев и прибывающих из Англии купцов, малыш Робер собрал сильную армию.

Я уже радовался, предвкушая, как эти олухи начнут высаживаться в Британии отдельными отрядами, и как Робер, чьи силы пусть и меньше, но собраны воедино, разобьет их по частям. Я уже готовил посольство, которое должно было предложить ему военную помощь в обмен на некоторые земли, когда… Известие о разгроме флота в Шербуре поразило меня почище молнии. Вот же хитрец! Да встретив его, любой лис сдохнет от зависти!

Робер снова всё поставил на один удар. И не прогадал! Если его врагам и раньше пришлось бы высаживаться отдельными отрядами, то теперь, потеряв основную часть больших кораблей, они волей-неволей должны были отказаться от высадки. Но армия-то уже собрана! Целое людское море, которое требует еды и питья каждый день, да еще и не по одному разу! Теперь, Алиенор должна либо распустить воинов, отказавшись от мести, либо найти другого врага, чтобы воины не обезумели от безделья, чтобы они кормили себя сами. А какого врага они могут найти, будучи в Нормандии? Рядом только моя Франция…