Текст книги "Антология фантастики и фэнтези-80. Компиляция. Книги 1-12 (СИ)"

Автор книги: Антон Демченко

Соавторы: Борис Орлов,Степан Вартанов,Олег Борисов,Алексей Вязовский,Роман Романович
сообщить о нарушении

Текущая страница: 208 (всего у книги 215 страниц)

– Приветствуем лорда Великого клана, – произнес в ответ один из всадников, жилистый дядька лет сорока, без бороды, зато со шрамом через все лицо. Одет он был, пожалуй, побогаче остальных; вот только заметил это Ромка только после того, как понял, что перед ним лидер. Игрок должен был, разумеется, вычислить лидера до того, как тот заговорил.

Между тем беседа как-то сама собой зашла в тупик.

– Он во мне дырку проглядит.

– Спроси, чего ему надо, – посоветовал Лар.

– Ну и чего вам надо? – мрачно поинтересовался Ромка.

– Я пошутил! – взвыл демон.

– А я нет.

– Говорите, я слушаю.

– Владыка Каса хочет видеть вас, господин.

– Называй меня – Высокий Лорд. Кто такой Каса? И какое мне дело до того, чего он хочет?

– Каса великий воин! – с энтузиазмом отозвался дядька. – Он ведет в бой пятьдесят тысяч сабель!

– Просто Федорино горе какое-то, – пробормотал Ромка по-русски.

– А при чем тут я? Я – не сабля.

Кто-то из всадников фыркнул, но стоило предводителю бросить в его сторону бешеный взгляд, тут же снова принял невозмутимый вид.

– Каса просит вас быть его гостем. Он устроит великий пир! Целый месяц будем гулять!

– У меня нет времени. – Ромка встал на ветке и принялся подгонять свою нехитрую амуницию. Одежда была влажной, и, если бы не нежданные гости, он бы сейчас развесил ее для просушки. – Я спешу на восток.

Дядька просветлел лицом, словно на коричневой, вырезанной из сосновой коры маске вдруг прорезались десятки лучиков-морщинок.

– Какая радость! – воскликнул он. – Наш лагерь как раз лежит к востоку, в двух днях пути! Мы сочтем за честь показать лорду дорогу, да и владыка, конечно, подарит вам лучшего скакуна.

– Надо соглашаться, – шепнул Лар.

– Я не умею ездить на лошади, – шепнул в ответ Ромка.

– Научу.

– Хорошо, – сказал Ромка и невольно вздрогнул. Всадники, все до единого, буквально взорвались радостными воплями.

– Дети природы.

– Или этот Каса обещал их всех убить, если они вернутся без тебя, – все-таки Лар был неисправимым циником.

– Только имейте в виду: у меня был тяжелый день, – предупредил Ромка. – Я не уверен, что не засну в седле…

Дядька поклонился.

– Мы видели, как вы приплыли на акуле, – сказал он. – Это великий подвиг. Его еще воспоют наши барды.

Знай Ромка, как эти барды поют, – прыгнул бы обратно в море.

Дядьку звали Меар, и был он сотником. Сначала он восхищенно ахнул, когда Ромка спрыгнул с дерева, с десяти метров, прямо на спину здоровенного черного коня (антиграв, антиграв!), затем нахмурился… Но, видимо, списал Ромкину джигитовку на счет усталости. В самом деле, не может же Рысь сидеть в седле как корова! Очень усталая, сонная корова…

По дороге Меар рассказывал Ромке местные новости, слушал которые в основном Лар. Спать демону было нужно примерно раз в месяц, да и то это был не сон, а разновидность медитации. Так что почему бы не послушать. Еще Лар давал Ромке инструкции по езде на лошади… Подозрительно знакомые инструкции.

– Спину прямо. Подбородок выше. Чуть подняться в стременах – вспомни позу всадника. Дыхание. Плечи…

– Лар, ты мне сразу скажи, когда в Дан-Дагеш проваливаться, – ворчал Ромка, но, тем не менее, должен был признать, что все ужасы первого дня верхом, про которые он читал в книжках про попаданцев, благополучно его миновали. То есть даже мышцы почти не болели. Поза всадника, спасибо наставнику Радиру.

Интересно, как он там.

– Вы мне вот что скажите, – прервал он очередной рассказ своего сопровождающего. – Вы как меня нашли? Только не говорите, что случайно. Вы сказали, что видели, как я плыл, так?

Не так. Слишком явно вильнул взгляд сотника, не привык он врать-то. Да и не могли они видеть, а через шесть часов галопом вылететь на берег. Через полчаса – могли. Даже через час, если были на другой стороне бухты… и если здесь была бы бухта. Но не через шесть часов.

– Не так, – вслух произнес Меар. – Мы знали об акуле из пророчества.

– Наконец-то! – фыркнул Ромка. – Книжки начали сбываться!

– Что?

– Не обращайте внимания. Что за пророчество?

– У нас в роду была великая Слышащая. Рата Солнечный Лист.

– Слышащая – это что?

– Это ведьма, – подсказал Лар.

– Это говорящая с богами, – ответил Меар.

– Понятно, – зевнул Ромка. – И что она предсказала?

– Придет зверь из моря, сказала Рата, – нараспев протянул Меар. – И демон даст силу ему, а Зверь даст власть ему, и будет конь его…

– Так, – прервал эту, безусловно, замечательную былину Ромка. – Давайте по-человечески. Кто придет, зачем придет, куда придет…

– Э… Придете вы, гос… Высокий Лорд, – несколько ошарашенно ответил сотник. – Из моря. На акуле. И вернете вы жизнь у смерти, и падут перед вами стены, и вознесетесь вы…

– Стоп. Жизнь? У смерти? Это как?

Сотник покраснел.

* * *

Меч – это серьезно. Лишь в сказках для глупых маленьких детей мечи рождаются на вершинах холмов в грозу и ливень. Пусть даже это «особая» гроза, и Слышащие предсказали ее за три года. И пусть даже это «особый» холм, и на нем триста лет приносили в жертву лучших баранов.

Только плохой кузнец будет ковать клинок, стоя спиной к распахнутой двери, и только очень плохой кузнец, услышав от вошедшего (сзади!) в кузню что-то интересное, отбросит недоделанную заготовку, наспех вытрет руки ветошью и поспешит в гущу событий – меч не подкова, он не простит такого пренебрежения. Меч требует внимания, ВСЕГО внимания, до последней капли.

Тук был хорошим кузнецом. Его кузница была сложена из камня – дело в степи редкое, но из чего прикажете ее строить? Из дерева? Сгорит. Из шкур? Так ведь не баню походную строим. Да и не подглядит никто, а секреты у Тука были. Точнее, было у него множество секретов и одна Тайна. Тайну звали Лита.

Сейчас дверь, добротная дубовая дверь, с вырезанными на ней защитными рунами, была закрыта, больше того, заперта изнутри на тяжелый засов. Окна закрыты дубовыми же ставнями. Кузница освещалась магическими шарами, привезенными откуда-то с юга, из развалин. Ну и конечно, будущий клинок светился ровным белым светом.

Взяв заготовку двумя руками (пусть дилетанты используют кузнечные клещи – Тук пользовался жаростойкими перчатками из каменной ткани), кузнец последний раз провел его мимо Источника – статуэтки, изображающей танцующего дракончика. Полоска металла завибрировала в ответ, и поток исходящего от нее жара стал ощутимо сильнее.

– Пора, – напряженным голосом сказала Лита.

– Волнуешься, – фыркнул кузнец.

Его помощница покраснела бы – она вообще легко краснела, – но вот беда, краснеть было уже некуда, кузница была похожа на парилку из тех, что используют для мытья южане. Ни ветерка, ровный, сухой жар.

– Пора. Начинай.

Лита вздрогнула. Недоверчиво посмотрела на своего наставника (хозяина, если уж быть точным). И просияла – словно солнышко в кузне зажглось. Двух передних зубов у солнышка не хватало, впрочем, зубы молочные, вырастут еще.

«Все-таки я к ней привязался».

– Спасибо, учитель!

Лита подхватила с подставки браслет Дробилки, надела его на левую – она была левшой – руку. Сморщила носик – задумалась. На руке одиннадцатилетней девчонки браслет болтался, собственно, он болтался бы, даже сунь она внутрь и вторую руку.

Тук открыл было рот, но она его опередила: метнулась в угол и вернулась обратно с полоской кожи, которую, сложив, принялась запихивать под широкое медное кольцо.

Можно и так.

Затем Лита провела над клинком правой ладонью, кивнула самой себе, и на заготовку обрушился град ударов.

«Все-таки она сильная ведьма». Знай степняки, что кузнец позволяет ребенку – девочке! – учиться серьезным мужским делам: верховой езде и фехтованию, – отобрали бы ее без разговоров и отдали бы какому-нибудь воину поумнее. То есть без затей. А вот узнай они, что есть у ребенка магический дар…

«Это не всегда было так».

Даже того времени, что он, Тук, провел в Степи, было достаточно, чтобы помнить, как было раньше. Слышащие, маги и ведьмы, были здесь когда-то нормальным явлением. И это никому не мешало. Даже наоборот – зачем, например, махать тяжеленным кузнечным молотом, если Дробилка делает то же самое: удар вниз наносится невидимым «полем», хотя при чем тут поля, степнякам, в отличие от кузнеца, было неизвестно. А оживает Дробилка лишь в руках того, кто может дать ей энергию для работы. В руках мага.

– Равномернее. Подними руку выше.

Давным-давно он, тогда еще не Тук, а Риза Кантан, мастер внутренней гильдии кузнецов, между прочим, был захвачен в плен степняками при перелете из Столицы на Золотой Берег. Как же давно это было! Рабство. Спор о свободе – раб здесь может освободиться, если докажет свое абсолютное превосходство в избранном ремесле. Работа в кузнице, в – давайте называть вещи своими именами – кустарных условиях.

«А ведь я давно мог вернуться».

Кто бы мог подумать, что он останется здесь, больше того, обзаведется ученицей, которая будет ковать клинок из слоистой стали, стоя на табурете, потому что иначе она оказывается ниже наковальни?!

«Пора в обратный путь».

– Довольно. Обжим.

Браслет меняется на цепочку с медальоном – еще одна игрушка, запрещенная в свободной Степи. По поверхности клинка растекается туман, и туман этот сдавливает сталь, подчиняясь командам маленькой колдуньи. Теперь объем заготовки может только уменьшаться.

«Безупречная работа. Девчонка чувствует душу клинка».

То, что у клинков бывает душа, Тук знал точно. Не у всех, конечно, и уж точно он не собирался показывать ЭТИ мечи местным жителям. Моргнуть не успеешь – снова окажешься в рабстве, слишком велик соблазн. Один такой клинок стоит больше, чем воин – хороший воин – добудет за целую жизнь.

«И делает его соплячка, ростом мне по пояс». Какой щелчок по носу всем хорошим воинам!

– Прогрев. Давление не снимай.

Сейчас клинок был опутан тончайшей сеткой заклинания – без магии кузнецу пришлось бы месяц обстукивать его молоточком, на слух ища дефекты и ликвидируя таковые. Впрочем, похоже, в этом клинке дефектов и не было изначально.

«Ученица превзошла учителя. Пора».

Клинок сиял желто-белым.

– Шок.

Девочка бледнеет, несмотря на жару, нити заклинания наливаются силой, и в тишине кузницы раздается звонкий щелчок.

– Веер.

Самая сложная часть. Самая секретная. Клинок нельзя выковать в грозу. И на вершине волшебной горы – нельзя. Нужна комната, закрытая от любых сквозняков, потому что сталь не должна остывать, как придется. Процессом надо руководить.

Лита, прикусив губу («Не забыть, кстати, отучить ее от этой вредной привычки»), помахивает тростниковым веером, направляя чуть заметный ток воздуха на клинок, зажатый вертикально в тисках. С одной стороны. Медленно, управляя обжимом и охлаждением одновременно.

«Да. Вы можете выковать булат из волокон, толщиной с волос, и мой меч разрубит его, как масло. Потому что ваши мечи подобны мокрой тряпке, мой же клинок поет от внутреннего напряжения».

Светящаяся полоска играет волнами света, пробегающими по ее поверхности, и начинает сгибаться в сторону веера.

«Вы выковываете изначально кривые клинки. Мои же заготовки изгибаются сами».

– Дробилка.

Снова град ударов, формирующих режущую кромку.

– Закалка.

Тук повел плечами, сбрасывая напряжение. Работа, считай, окончена. Прекрасная работа и прекрасный клинок. Слоистая сталь, идеальная форма. Душа.

– Лита, ты молодец.

Солнышко, светящее в маленькой кузне. «Пора, пора обратно в столицу. Бездарь, сидящий на самом верху, уничтожающий конкурентов, – хороший маг не проживет тут и недели. А уж девочка… Хватит, хватит с меня свободных людей!»

– Учитель! – неуверенно окликнула его Лита, и Тук мгновенно вернулся с небес на землю. Что-то необычное было в ее голосе.

– Видишь чего?

Магия – это одно, а видения – совсем другое. Огромная редкость, когда маг может видеть то, что происходит на большом расстоянии… и еще большая, почти легендарная, когда он (или она) может провидеть будущее.

– Гость. – Лита запнулась, подбирая слова. – Он как… Зверь. Как хищник… Он тут все перевернет…

Затем глаза девочки расширились, став почти круглыми, и сразу сжались в злые щелочки.

– Он столкнется с Тучаном, – сказала Лита. Помолчала и добавила уверенно, но с чуть заметной мольбой в голосе: – Мы должны ему помочь.

Несколько секунд Тук обдумывал новости. Гостей в Степи много, Степь открыта, Степь примет любого. И если ты достаточно силен, чтобы защитить свою жизнь и свободу, выпустит обратно. Или…

«А я – к какой категории отношусь я»?

Тучан – мерзавец, гений интриги в здешнем, дикарском ее понимании. И Лита имела к нему личные счеты: именно он свел в могилу «бабушку Рату», второго человека, посвященного в ее тайну. Ну… Ладно. Не все же ребенку в кузнице отсиживаться – пора и применить науку своего наставника.

– Тень, – сказал Тук. Солнышко вспыхнуло в последний раз и исчезло.

* * *

– Лар, давай сбежим, а?

– Тебе дадут лошадь.

– Ну… Давай на лошади сбежим?

– Тебе дадут возможность отдохнуть, дадут, наконец, нормальную зажигалку и котелок… Носки новые дадут… Хотя нет, они, по-моему, этой магией пока не владеют.

– Ла-ар!

– Ты же Игрок. Или нет?

– Ну… Да. Но я боюсь.

– Страх – это тоже всего лишь мысль. Не думай ее. В конце концов, какой мальчишка не мечтает…

– Ла-ар!!!

– Я просто пытаюсь помочь.

* * *

Охранники, два степняка, третий час стояли под палящим солнцем, не доставляющим им, впрочем, существенных неудобств. Привычка. Тук тоже чувствовал себя вполне комфортно, а вот Лита нет. Одно дело – кузница, и совсем другое – солнцепек, даже если ты ведьма и можешь немножко себя охладить.

Немножко.

Тень, техника скрадывания, которой старый кузнец научился у имперских разведчиков в обмен на пару очень неплохих копий, была проста в теории и очень сложна на практике. То, что Лита научилась-таки это делать, было еще одним свидетельством ее таланта, но вот сказать, что она делала это хорошо, ее наставник не мог.

Вот из шатра доносится женский стон. Охранники дружно поворачивают головы, и Тук делает шаг вперед. Он стоит в десятке шагов от этих ребят, но они его не видят.

«Меня. Здесь. Нет».

Пробегает мимо дородная тетка с ведром горячей, исходящей паром воды.

Еще шаг.

Лита отстала, она стоит шагах в тридцати от Тука, соответственно, в сорока от шатра. Там тень от шеста с флажком, и пока ветер колышет флажок, тень движется, и Литу не видно. Точнее, видно, конечно, но ее нельзя увидеть – так уж устроено человеческое зрение. Зато вон по улице идут мальчишки, идут молча, а значит, девочка их не слышит. И не видит – она стоит к ним спиной. И не чувствует – она слишком занята маскировкой… Не потерять бы ребенку еще пару зубов…

Еще один стон – на этот раз охранники переглядываются с пониманием, вместо того чтобы смотреть на шатер. У Литы опять круглые глаза – она, наконец, поняла, что там происходит. Пользуясь тем, что охрана отвлеклась, Тук делает ей знак: сзади, мол. Лита вздыхает и, не обернувшись (молодец!), бредет прочь по улице. Незачет… Зато зубы целы.

Тук вздохнул. Ну подобрался он к шатру, несмотря на охрану. И что? Торчи тут пугалом хоть целый день – все равно не поймешь, зачем этот мальчишка занимается столь странным делом. Решение явно принимали не здесь, и никто не вывесит наружу листок с объяснениями… А жаль.

Затем из шатра вышел мальчишка, голый по пояс и по локоть в крови. Его шатало.

Впервые увидевший «гостя» Тук вздрогнул. Рысь! По крайней мере, штаны, сапожки… Эмблема на сапожках… Рысь. Может, бросить все и бежать прямо сейчас?

Впрочем, он знал, что не побежит. Любопытство – самая распространенная в мире причина преждевременной смерти… Зато теперь понятно, зачем его заставили этим заниматься. Проверка… На что проверка? И кто проверяющий? Тучан? Вряд ли, не его стиль. Каса? Тоже нет…

Уж не Рата ли оставила степнякам инструкции перед смертью?

– Ты! – Мальчишка ткнул пальцем в ближайшего степняка. – Ударь меня по лицу. Только…

«Идиот».

Хрясь!

– Блин! – прошипел мальчишка, поднимаясь и осторожно трогая челюсть. – Я имел в виду пощечину, чтобы взбодриться! Проклятие! Теперь я снова грязный! Вы двое! Облейте меня водой!

Затем он ушел обратно в палатку, а еще минут через пятнадцать оттуда донесся детский плач. Воины, окружившие палатку тесным кольцом, взорвались приветственными криками.

Тук покачал головой и направился прочь. На него никто не обращал внимания.

– Лар, мне плохо.

– Ты прекрасно справился, парень, – утешающе произнес демон. – Я, если честно, не ожидал.

– Я сейчас СДОХНУ!

– Ты просто устал. Не выспался, и все такое.

– ЭТО ты называешь «все такое»?! – На этот раз Ромка не удержался и последнюю фразу произнес вслух.

– Э… господин?

– Это я не тебе.

– Простите, господин. Вас зовут к столу. Жареный барашек…

Высокий Лорд вздрогнул, согнулся и, зажимая рот рукой, бросился в сторону натянутого между шестами полотна – местного, как он уже успел узнать, аналога туалета.

– Ты его напугал, – подал голос Лар, когда Ромка наконец разогнулся.

– Плевать я хотел! Я мясо вообще видеть…

– Слушай, ты зря так нервничаешь, – возразил демон. – Подумаешь, роды принял. Есть, между прочим, люди, которые этим на жизнь зарабатывают. Это естественно.

– Это НЕ естественно!

– Что не естественно, то не безобразно.

– Лар, ты издеваешься, да? – Ромка покосился на дырку в земле, которую здесь называли «удобствами», но отходить в сторону пока не решился. Так и стоял согнувшись.

– А что такого? – фыркнул демон. – Любой мальчишка в твоем возрасте мечтает узнать, что там и как устроено. Тебе повезло.

– Нет, ты точно издеваешься. Я… Я же теперь… В кошмарах…

– Ну, на самом деле ты совершил подвиг, – задумчиво произнес Лар. – Это были очень сложные роды, и…

– Что?!

– Не ори. Они решат, что ты рехнулся.

– Ты говорил: раз плюнугь!

– Я передумал. Там была работа для опытного акушера. Я молодец.

– Ты…

– Я руководил. Без меня ты бы там заблудился…

Ромка застонал и вновь склонился над ямой в земле.

– Да ладно, все позади, – легкомысленно, но с извиняющейся ноткой в голосе произнес его собеседник.

– Ни разу не все! Они еще говорили, что передо мной стены падут! Лар… Я…

– Вот перед тобой стена, – заявил демон. – Урони ее, и пророчество завершено. И потом… Знаешь, есть в этой истории некий неочевидный бонус.

– Какой еще бонус? Блин! Я весь в крови! И еще в этой… Как ее…

– А вот какой. Встретишь ты лорда Трана, представляешь? Посмотришь на него этак… снисходительно. И скажешь: мол, Тран, старина, ты даже не представляешь, через что мне пришлось пройти! Ну вот, теперь он смеется! Наклонился над ямой с дерьмом, и ржет, как ненормальный!

* * *

Весь следующий день Ромка ехал на телеге. Да, воину полагается скакать верхом. Но когда Меар предложил ему «самого лучшего скакуна», Ромка принялся гнуть пальцы в прямом смысле этого слова.

– Позавчера я вышел в море утром. – Он загнул мизинец. – И плыл до вечера. Причем сражался с акулой – раз, старался не заснуть – два, замерз как собака – три, а сверху еще и поджарился.

Меар попытался что-то сказать, но вошедший в роль наследника Рыси мальчишка ему этого не позволил.

– Вчера я – как там в пророчестве? – ах да! Возвращал жизнь у смерти. И тоже до вечера. А разбудили вы меня когда? Рано утром.

Он загнул второй палец.

– И сказать, что пробуждение мое было приятным…

– Мы наказали крикуна, – буркнул сотник.

– И я опять не выспался, – резюмировал Ромка, загибая третий палец. – Поэтому я поеду на телеге, вон стоит. Просто загрузите ее сеном, и все.

Ехать на телеге было здорово. Правда, насчет «загрузить сеном» Ромка погорячился – телега была не из досок, а из прутьев, и в дыры все сено благополучно бы просыпалось. Поэтому сначала степняки побросали на телегу всякие тряпки – грязные, потные, да, да! – и только затем навалили сверху кучу ароматного сена. Так что запахи пота и почти свежей, лишь слегка увядшей травы в некотором смысле чередовались.

Мальчишка лежал, заложив руки за голову, и смотрел на небо – синее-синее, с редкими облаками. Степняки двигались растянувшейся колонной, из чего Лар сделал вывод, что здесь они дома и неожиданностей не боятся. Еще за отрядом следовал орел, нарезал круги в вышине, не улетая, но и не спускаясь.

– Скажите, Меар, – сказал Ромка, не поворачивая головы, – а зачем все-таки я нужен Касе? Ну не роды же принимать, в самом деле?

– Владыка Каса ведет войну, – просто ответил сотник, не отвлекаясь от своего занятия. Похоже, ковыряться в носу здесь не считалось чем-то неприличным.

– Войну… – Ромка вздохнул. – Лучше бы я роды принимал. И что за война?

Оказалось, что степь была бескрайней только в двух направлениях – на север и на восток. С запада ее ограничивало уже знакомое Ромке море, причем, судя по рассказам Меара, акулы были далеко не самой главной проблемой местных мореходов. Морские глубины скрывали тварей куда серьезней, более того, некоторые из них могли выбираться на сушу и устраивать рейды в глубь владений степняков.

С юга же степь упиралась во владения жителей побережья. После нескольких минут расспросов географическая головоломка разрешилась – морей было два. Одно – то, которое пересек Ромка, и второе – оно-то как раз и было расположено на юге.

В отличие от засушливых и каменистых берегов «моря номер один», побережье второго моря были поистине райским местом, да вот беда – место это было занято. Более того, устав от постоянных набегов северных соседей, южане еще в незапамятные времена отгородились от степи несколькими крепостями, взять которые было практически невозможно, а обойти – опасно. Совершивший такую глупость завоеватель рисковал остаться без обозов, женщин и вообще места, куда можно было бы вернуться с богатой добычей.

Равновесие сил в принципе устраивало все стороны – это, конечно, сказал не Меар, а Лар на основании рассказа сотника. Молодежь ходила в набеги, что служило естественным ограничителем прироста населения, выживали сильнейшие, а выжив, воевали друг с другом, благо причину всегда можно было найти. Лошади. Женщины. На худой конец – золото.

А потом появился Владыка Кринир, отец Касы. Как понял Ромка – а понять что-то из рассказа сотника, который к тому же все время порывался запеть, было непросто, – Кринир был прирожденным стратегом. И он сделал то, что не удавалось до него никому: он объединил степь. Объединил силой оружия, сплотил и подчинил себе. И умер.

Владыке Касе остались лишь косметические изменения, которые, впрочем, заняли около двадцати лет. Изменения эти заключались в том, что после смерти Владыки Кринира один из его «клыков» – так тут называли вождей некогда независимых племен – пошел против своего господина. Были бои, были интриги, удары в спину и все такое. Каса победил и доказал, что достоин править объединенной степью.

А потом он пошел на побережье. В сущности, больше ему некуда было идти. Раз воины не убивают друг друга, они должны убивать кого-то еще.

И вот – пророчество. Степняки, похоже, решили использовать Ромку вместо осадных машин.

– Меар, расскажите мне про людей, с которыми придется иметь дело. Про их характеры, понимаете?

Час спустя Меар все еще говорил. И два часа спустя. И три.

«Мне должно быть стыдно, – подумал Ромка. – Я опять сделал неверные выводы на ровном месте. Степняк. Потом пахнет и лошадьми. Лицо как у гастарбайтера. Что он может знать, да? Стыдно».

Меар рассказывал о людях так, что психологи, составлявшие карточки для Кайла, удавились бы от зависти. Он точно знал, про кого надо рассказывать, а с кем маленький Рысь никогда не встретится, а если вдруг – то это будет не важно. Он подмечал мельчайшие штрихи в характерах персонажей, то делая экскурсы в здешнюю мифологию, то порываясь исполнить балладу (баллады Ромка безжалостно пресекал).

Он был настоящим сыном степи: видел все, понимал, что видит, и знал свое место на этой бескрайней равнине.

Голос у сотника был хриплый, глубокий, а песни – всегда с подтекстом, который то ли есть, то ли нет.

– Меар, вы опять поете.

– Прошу прощения, – усмехается сотник, причем видно, что он ни чуточки не сожалеет. – Увлекся.

– Вы говорили про Двирри, мага…

– Да, верно. Двирри. Если бы я был астрологом, я бы сказал, что его зверь – крыса, и это было бы правдой. Но Высокий Лорд должен знать, что крысы, они бывают разные. Есть те, что просто бегают по степи. Без них степь будет пуста и скучна. Есть те, что живут в городах побережья, и это совсем другие крысы. Они прячутся от людей, но они все время рядом. Они воруют, но они не воры, ибо они считают себя хозяевами, а людей – чем-то вроде стада овец, что дает молоко и мясо. И иногда они убивают.

– Крысы? – уточнил Ромка. Высказанное сотником утверждение шло вразрез с его познаниями в биологии.

– Когда овца слаба и не может следовать за отарой, степняки ее убивают. Когда овца больше не дает ни молока, ни шерсти. Когда позволять ей жить становится невыгодно.

– И это – Двирри, правая рука Тучана и единственный настоящий маг при дворе? – удивился Ромка. – Если ты знаешь, что он – крыса, то почему…

– Он – полезная крыса, – усмехнулся сотник. – Потому что рассказывают, иногда, очень редко, правда, крыса становится на сторону людей хотя бы отчасти. И горе тогда другим крысам.

– Отчасти?

– Помните, что я говорил про овцу, которую убивают, если она становится бесполезна?

– Пока помню.

– Дело в том, что у крыс есть… Э… Разные крысы. Есть просто крысы, назовем их пастухами. Они ищут еду, пасут скот…

– То есть людей?

– Ну да. Если считать людей за овец, то их придется пасти и стричь. Не так ли, Высокий Лорд?

«Да он же вообще не про крыс рассказывает!»

– Ладно, пусть пастухи.

– Есть и солдаты. Они пойдут в бой, если надо. Именно они, а не пастухи, убьют паршивую овцу. Хотя… – Сотник, задумавшись, уставился на небо. Почесал себя под мышкой. – Если так рассуждать, то, наверное, те, кто пасет, – это рабы, а те, кто убивает, – это пастухи. Но значит, надо назвать их не пастухами – о! – они степняки. Рабы и степняки.

– Ты сравниваешь свой народ со стаей крыс.

– Я сравниваю свой народ СЕЙЧАС со стаей крыс. – Сотник отвернулся. Помолчал. Добавил почти шепотом: – Если крыса служит верховному Слышащему…

– Л-ладно. Прости. Я слушаю.

– Рабы, – сказал Меар со странной интонацией. Словно не перечислял, а обвинял. – Степняки. И еще. Есть короли. Те, которые велят. И крысы убивают людей. Или еще – не велят, а просто делают так, что убивать людей можно, а кто не убивает, сам становится овцой.

Так вот, о Двирри. ЭТА крыса продолжает относиться к людям как к добыче, но только к тем, кто ниже ее, понимаете? А те, кто выше…

– Крыса не видит в них людей, считая своими.

– Потому что так и есть.

Некоторое время они ехали молча. Солнце вполне себе встало, и было тепло, а ветерок уносил прочь присущие обозу запахи. Степь. Свобода.

Законы крыс. Как везде.

– Я расскажу одну историю, – сказал Меар. – Петь не буду, не о чем там петь. Просто история. Было давно, три года тому. Я тогда командовал полусотней близ границы, а потом меня повысили до сотника, вызвали к Касе в числе прочих и все такое. И был десятник Вимар – просто степняк. – Меар повернулся, в упор посмотрев на Ромку. – Не крыса.

– Угу.

– И была у него жена, были две дочери и был сын. И жена понравилась Двирри. И дочь тоже.

«Не люблю я такие истории», – подумал Ромка.

– Дочери было двенадцать, жена была слаба после родов второй дочери… Но когда Двирри… Короче, у него теперь шрам на физиономии. Кинжал. Понятия не имею, кто из двух.

Меар опять замолчал.

– Женщинам вообще запрещено прикасаться к оружию, – сказал он наконец. – Женщина хранит очаг, а оружие может трогать только мужчина. А уж о том, чтобы поднять оружие на Слышащего… Двирри уже тогда был… вхож…

– И что?

– Жену разорвали конями. Дочь разорвали конями. Сына казнили. А вот младшую дочь оставили – она теперь рабыня Двирри. И Вимар – раб Двирри, личный, приближенный раб.

– Но… А, понял. Заложники?

– Вы поняли правильно. Дочь живет отдельно, на дальнем стойбище. И в день, когда умрет Двирри, умрет и она. Ну… Если, конечно, его не казнит Каса, в этом случае его прежние приказы потеряют силу. Но это вряд ли.

Подумав, Меар добавил:

– Я вообще не уверен, что девочка еще жива, но Вимар служит… верно. Во всей Степи не найти лучшего раба.

– Злая история.

– Правда часто бывает злой, – пожал плечами степняк. – Кто-то идет в бой, кто-то растит детей, кто-то поет песню… Им некогда править Степью. Так и получается, что…

– Что правят те, кому нельзя доверить ни бой, ни ребенка…

– Ни песню, – кивнул сотник. – Песни они забывают в первую очередь.

– А теперь, получается, мне предстоит помогать вам воевать? Это вообще кому надо? Война, крысы? А?

– Степь должна воевать, – возразил Меар.

– Почему?

– Иначе расплодятся крысы.

– Ладно, – сказал Ромка. – Я понял. А теперь скажите мне, что я могу? Без магии, без поддержки клана?

– Почему без магии? – удивился Меар. – Рысь – это магия! Рысь дышит магией! Что для Рыси стоит пробить крепостные стены? А остальное мы сделаем сами.

– Понятно. Не выйдет.

– Это же так здорово! – Сотник явно не хотел отказываться от придуманного им сюжета.

– Я поспорил с друзьями, – сказал Ромка. – Что смогу пройти весь путь до столицы, не использовав магию. Понимаешь? Если я вам помогу, я проиграю спор.

Некоторое время они ехали молча. К чести Меара, он все понял сразу, и Ромке не пришлось разыгрывать комедию, рассказывая, как он рассердится, если его все-таки спровоцируют.

«Впрочем, ладно. Оно и к лучшему. Игрок должен использовать ситуацию, а не истерики закатывать».

– Честно говоря, – сказал наконец сотник, – я даже не знаю, что лучше.

– Что именно? – Ромке безумно хотелось спать, но разговор был важен. Значит, сон опять переносится в далекое светлое завтра.

– Если вы согласитесь помочь, – пояснил Меар, – то у нас будет добыча, а это хорошо.

– Угу.

– А если вы не согласитесь, – сотник бесхитростно улыбнулся, – то мы будем сражаться, а это тоже хорошо. Степняк – не крыса. Степняк живет в бою, кто не сражается – не живет.

– Интересно. Зачем же меня позвали, если и так хорошо?

Сотник пожал плечами.

– Я рад, что я не вождь, – просто сказал он. – Это не мое дело. Я вижу степь, я в седле, меч у моего бедра. Что еще нужно?

– Выспаться хоть раз, – буркнул Ромка, чем вызвал новую улыбку.

– Да. Это важно. Поспите, Высокий Лорд, а не то, боюсь, Каса сразу потащит вас на пир.

Ромка поспешно закрыл глаза.

Снились ему крысы. Крысы носили одежду – хорошую, дорогую одежду. Они жили в домах и ходили на работу. Прямо так и ходили среди людей, и никто этого не замечал. И их было много, а люди все никак не могли понять, почему жизнь не становится лучше, – мы строим, мы лечим, мы воюем с другими людьми, а жизнь… Люди относились к крысам, как к равным, а крысы к людям – как к кормовой базе. Крысы не считали себя людьми, людей они презирали. Это было несправедливо.