Текст книги "Антология фантастики и фэнтези-80. Компиляция. Книги 1-12 (СИ)"

Автор книги: Антон Демченко

Соавторы: Борис Орлов,Степан Вартанов,Олег Борисов,Алексей Вязовский,Роман Романович
сообщить о нарушении

Текущая страница: 191 (всего у книги 215 страниц)

– Да? Весьма интересно. Что, у зверья действительно есть командующие?

– Есть. Не знаю, как высоко они стоят в табели о рангах, но нас заверили в необходимых полномочиях и дали гарантии наступающего мира.

Полковник подался вперед, с изумлением рассматривая обвиняемого:

– Гарантии? Какие гарантии может дать нечисть?

– Они подпишут договор. Это их гарантии.

Председатель трибунала выпрямился и с печалью в голосе подвел итог заседанию:

– Клаккер, вы – идиот… Когда это Тени обращали внимание на бумагу? Они же режут нас при любом удобном случае… Я лично гонял хвостатых во времена первых прорывов. А тут «до-го-вор»… Тьфу… Все, на сегодня хватит. Завтра обвинение зачитает все пункты, по которым трибунал вынесет решение. А сейчас – все свободны… Надо же – они договорились… Господи, что за болван!..

* * *

– Молча, лицом к стене! Досмотр!

Заключенный замер рядом с кирпичной кладкой, широко расставив ноги. Чужие злые руки быстро пробежали по телу, затем на запястьях звякнули кандалы, и толчок в спину задал темп движению. Коридоры, коридоры, лязг решеток. Бьющий в глаза свет фонарей и теплый ночной воздух в лицо. Все же на Солнечной Стороне весна приходит на месяц раньше Изнанки. И пока в другом мире солнце еще не успело растопить испачканный сажей снег, здесь уже вот-вот начнут распускаться первые цветы…

– Не оборачиваться, смотреть вперед!

Странно, почему на голову мешок не надели? Хотя окна все равно закрыты, а бесконечные повороты экипажа способны запутать и зрячего. Да и много ли увидишь в полночь?..

– Я хотел бы уточнить название проекта, о котором вы говорили сегодня на трибунале.

Полковник на удивление немногословен, но все так же вежлив и по-вечернему сдержан в эмоциях. Время отдыха, время тайных дел.

Клаккер покосился на молчаливых крепких парней, застывших по бокам, и вновь встретился взглядом с бывшим пенсионером:

– Я так понимаю, вы доложили по инстанциям. Неудивительно. Это лишь молодые интриганы от политики считают, что могут купить кого угодно. И забывают, что армейская кость в первую очередь присягает Императору, а лишь затем может оказать какую-нибудь мелкую услугу… Проект называется «Трилистник».

– Что вам известно о нем?

– Мне кажется, что я знаю все… Демонологи предпочитали подстраховаться. Поэтому они не только предоставили территорию Барди-тауна для исследовательского центра Имперского Университета. Они также сгребли все крохи информации, которые смогли добыть. Плюс – что-то получили с другой стороны. И составили целостную картину происходящего.

– Кто еще знает о проекте?

– Из людей? Я один… А также информация отдана Теням. Одному из их лордов, которому я оказал крохотную услугу.

– Какую именно, господин палач?

– Я отстрелил сыну лорда лапы. Правда, папаша обещает восстановить утраченное через полгода, но зато пока сынок сидит смирно дома и не болтается по городским переулкам…

Собеседник охотника посмотрел на вошедшую в комнату усталую женщину, бегло просмотрел поданный ею лист бумаги и встал, поправляя мундир. Затем наклонился к охотнику и прошептал:

– Любое резкое движение – получишь пулю. Охрана проинструктирована, а твои похождения заставили тебя не только уважать как серьезного бойца, но и бояться… Поэтому без глупостей. Совсем…

За дверью послышался приглушенный шум, затем створки быстро распахнулись, и в пустой кабинет стремительно вошел худощавый старик, отдаленно напоминающий свое же растиражированное на сотне фотографий отражение.

– Ваше Величество, заключенный доставлен.

– Свободны. Все…

– Слушаюсь.

– Я сказал – все… Костоломов заберите с собой.

– Но…

– Выполнять… Человек, подыхавший за меня при прорывах, вряд ли станет убивать Императора. Скорее он вам глотки порвет, если я попрошу… Все вон!..

Дождавшись, когда дверь захлопнется за последним из охранников, старик сел на стол перед Клаккером и заглянул ему в глаза:

– Мальчик мой, во что же ты решил влезть?.. Ты хоть понимаешь, в какое дерьмо ты закопался?..

– Я всего лишь прикоснулся к тому, что называют «политикой», Ваше Величество.

– Ага, именно. При этом постарался вывести из-под удара друзей на Изнанке, взял все надуманные обвинения на себя… И теперь размышляешь, что бы покрасивее прокричать расстрельной команде в последний миг… Так? Или держишь крапленый козырь в рукаве?

– Держу, – согласился палач, спокойно встретив требовательный взгляд Императора. – И боюсь, мои козыри намного весомее, чем вся ваша колода, вместе взятая.

Император насмешливо хрюкнул, поудобнее примостился на стуле и жестом скомандовал: «Продолжай».

– Двести лет назад были открыты проходы в другой мир. Для этого использовали машины, доставшиеся от предков. Что-то настолько древнее, что рассыпалось сразу после запуска. Машины сгинули, а проходы остались… Потом Университет стал активно играться с управлением проходами, пытался увеличить пропускную способность, пробурить новые дыры… Заодно выяснив, что каждый проход на Изнанку породил зеркальное отражение во Тьму. Вы пробиваете новую дорогу с Солнечной Стороны, а с болот и буераков сквозь провал-отражение лезет нечисть. Банкирам и промышленникам канал сбыта, работягам в Городе и фермерам в полях – кровь и смерть от нескончаемых набегов…

В комнате повисла тишина. Не враждебная, скорее – печальная.

– Когда я впервые узнал об этом, хотел закрыть все проходы. Веришь?.. Все. Несмотря на возможные последствия… Но я – раб своей же Империи, сынок. Бросить Изнанку в одиночестве – значит, обречь живущих там на медленную смерть… Убыточное земледелие, перепроизводство промышленных товаров, минимум фруктов и лекарств от груды болезней… К сожалению, Изнанка не выживет без Солнечной Стороны. Мы еще побарахтаемся, восстановим изгнанную промышленность, наплодим новых рабочих. А вот серый дождливый мир превратится рано или поздно в кладбище… Поэтому все было оставлено как есть. Четырнадцать проходов отсюда и двадцать восемь драгунских полков на местах возможных прорывов. В надежде хоть как-то контролировать ситуацию.

– И кого они контролируют? Тех спятивших монстров, что вываливаются под метатели? Капля в море. Остальная гадость рано или поздно тайными тропами пробирается в Город… Мы два года чистили это кровавое дерьмо, чтобы хоть как-то помочь людям. Служба, местная полиция, отряды рабочей самообороны. Дети, умеющие стрелять в нечисть раньше, чем сумеют выучить буквы… Это не жизнь, мой Император, это ужас.

– Это – жизнь, палач. Такая, как есть… Каждый день я должен принимать решения, балансировать между плохим выбором и крайне плохим. И каждый день кто-то умрет, потому что я предпочел оказать помощь другому. Каждый проклятый день… А ты сидишь здесь, в кандалах, весь такой красивый, и упрекаешь меня, что на Изнанке бродят хвостатые твари… Настоящие чудовища не там, чудовища – здесь! Во дворце, среди придворных! И у вас есть право стрелять первыми, если кто вздумает оскалить пасть, а мне приходится балансировать над пропастью, рискуя каждый миг свернуть шею… Ты представляешь себе, что будет, если я скоропостижно скончаюсь?! Страна развалится, разлетится на мелкие куски!.. Вот он, настоящий ужас!..

Взбешенный старик вскочил, отшвырнув прочь стул. Затем повернулся к приоткрывшейся двери и проорал:

– Я сказал – прочь пошли! Нужно будет – позову, скоты!.. Простейший приказ выполнить не могут!..

Чуть успокоившись, хозяин миллионов душ встал рядом с Клаккером и произнес усталым голосом, в котором отразился весь непомерный груз ответственности, давившей каждый день на поникшие плечи:

– Империя – это люди. Те, кто охраняет границы, чистит криминальные клоповники и позволяет сохраняться шаткому равновесию. Я стараюсь по возможности отбирать наиболее преданных, доверяя им тот или иной кусочек тайны. Ты, в силу ряда причин, знаешь слишком много. Поэтому должен будешь принять решение. Либо станешь еще одним человеком, на которого я смогу опереться. Либо в самом деле прогуляешься к расстрельной стенке… «Трилистник» похоронен раз и навсегда. Никто не видит всю картину целиком, кроме меня. Никто не может разрушить выстроенную систему… Четырнадцать переходов сейчас и еще три в следующем году, по требованию промышленников… Удвоенные финансы службе Сыска и право на вербовку желающих служить среди крестьян. Это все, что я могу тебе предложить…

Клаккер печально посмотрел на Императора и отрицательно покачал головой:

– Боюсь, все будет не так… Когда-то давным-давно я служил символу. Человеку, который был для меня всем – честью, долгом и совестью окружающего мира. С той поры прошло много времени. Я многое пережил. Потерял друзей. Заработал новые шрамы. И понял в конце концов, что на самом деле я служу не вам, мой Император. И даже не Империи как таковой. Я служу людям, которые и есть суть этого государства. Я служу тем, кто встает каждое утро и день за днем тяжело работает, чтобы накормить семью. Я служу тем, кто держит данное слово и предпочитает голодать, но не воровать у ближнего своего. Я служу Городу и его жителям. А также фермерам, пограничникам на форпостах и каждому, кому нужна моя помощь.

– Так я тебе это и предлагаю! – рассердился старик, но его собеседник лишь снова помотал головой:

– Нет, это не то… Вы предлагаете мне служить государству, а я – защищаю людей. Не министерства и службы, не чиновников и приспособленцев, а обычных людей, тех, кто гибнет под ударами нечисти… Кто своей кровью оплачивает каждый килограмм груза, провезенного через переход… Кто еще два года назад считал крысиный хвост деликатесом… Вот ради них я и живу, мой Император.

Бывший солдат медленно говорил, а застывший напротив самый могущественный человек в государстве молча слушал, не решаясь прервать человека, чья жизнь не стоила даже ломаного гроша, изъятого при обыске.

– Университет выполнял ваш приказ. Яйцеголовые пытались заставить Тьму служить Империи. Но совершенно не учли, что хозяева другого мира готовы договариваться о взаимовыгодном сотрудничестве, но совершенно не желают выполнять чужие приказы. Вы пытались заставить их прислуживать, ставили без счета ловушки у переходов, придумывали все новые амулеты, а лорды проклятого мира изгоняли орды диких тварей, заливая кровью Изнанку. Демонологи изучали, как повелевать миром, а нечисть рвала на куски принесенных в жертву… Обычные люди гибли без счета, а преданные вам лично и обласканные властью избранные сколачивали миллионные состояния… Такова жизнь, как вы сказали… Но чего она стоит, эта жизнь, если каждую зиму в Городе убивали детей? Каждую зиму… Только в эти полгода мы сумели окончательно задавить нечисть, очистить улицы от непрошеных гостей. Только сейчас фермеры смогли чуть-чуть перевести дух и обеспечили минимальные пайки для рабочих районов.

– Именно! Ты зачистил Город, дал людям шанс! Ты – настоящий герой!.. Но когда я предлагаю тебе возглавить службу, предлагаю стать моим официальным помощником – взбрыкиваешь и говоришь «Нет». Почему, черт тебя возьми?!

– Да потому, что это не я один вычищал заразу! Не я один проливал кровь и дрался не на жизнь, а на смерть! Тысячи, тысячи горожан! Каждый житель Изнанки так или иначе помогал сделать свой мир лучше!.. А что говорит мне Император? Он говорит – вот-вот новые проходы, новые дыры во Тьму, новая кровь и боль! И все это – чтобы очередная зажравшаяся крыса могла еще хапнуть золота, еще больше прибрать власти и могущества к загребущим рукам!.. И это мой Император?!

Клаккер подался вперед, заставив старика испуганно отшатнуться:

– Нет! Это – не наш выбор!.. Это – дорога совсем в другую сторону… Я не зря сказал, что чужие лорды хотят договариваться. И они договорились с теми, кто готов общаться на равных… Тьма тоже изучала переходы. И после долгих экспериментов сумела доказать, что стабильны лишь семь каналов, пробитых через все три мира. Семь каналов, которые останутся в рабочем состоянии с первого дня весны… Больше не будет новых проходов, новых тайных и явных троп. Это – первая новость, мой Император…

– Я не позволю…

– Вторая новость гораздо печальнее, – не обращая внимания на недовольный выкрик собеседника, продолжил палач. – Изнанка договорилась с нечистью о поставках продовольствия. Мы начинаем торговлю мясом, получая взамен новые редкие металлы, амулеты и разнообразную продукцию чужих мастерских. Лорды гарантируют, что больше не будет набегов диких тварей. Больше не станут приходить к нам охотники за головами. Лорды заинтересованы в торговле. Они хотят закончить войну… Мы слишком быстро научились драться с ними на равных. И можем теперь в любой момент заглянуть к ним с ответным визитом. После которого уже нечисть станет искать дыру поглубже… Мы доказали, что с нами следует считаться. И теперь Изнанка будет равноправным партнером Тени, мой Император. Мы, а не Солнечная Сторона…

Сгорбленный старик медленно поднял валявшийся стул, взгромоздился на него и голосом обиженного подростка спросил:

– Что, умный очень, да? Все просчитал, все варианты предусмотрел?.. А если бы мне не доложили о «Трилистнике», так бы и сдох завтра вечером?

– Я бы предложил сделку наместнику. Он прагматичный человек. Дать ему возможность возглавить торговые отношения Изнанки, предложить титул главного специалиста по дипломатическим отношениям… Это же невероятные перспективы. Год, два – и он бы начал диктовать условия даже вам. Что там какое-то министерское кресло… Думаю, я бы смог с ним договориться… Но я разговариваю с вами. Потому что именно вы – символ этого государства. И как бы ни сложились обстоятельства, но именно Империя объединяет сейчас два мира в единое целое. А вы – все еще сердце и душа нашего государства… Послушайте меня, мой Император. Послушайте человека, чья жизнь на самом деле стоит меньше паршивого гроша, – времена меняются. Именно это – жизнь. Со всеми ее гадостями и неприятностями. А еще – с крохотной возможностью сделать мир лучше. Чуть-чуть. Хотя бы самую малость. Остановить войну. Потратить лишнюю монетку на подарок ребенку. Осадить хапугу и построить школу в рабочих кварталах… Люди все еще верят в вас. Так давайте дадим им шанс жить в Империи, а не метаться среди обломков когда-то великой страны… Давайте дадим нам всем шанс…

Эпилог

Клаккер сидел на набережной и смотрел, как возятся у причала рыбаки, только что вернувшиеся с утреннего лова. Рядом потягивал обжигающе горячий кофе Шольц, кутаясь по привычке в теплый шарф. Вчера на Город неожиданно обрушилась весна, подарив первое тепло уставшим от зимних сумерек людям. И уже с утра солнышко снова выглянуло из-за неуместной тучки, раскрашивая яркими красками серые фасады домов.

– Ну что, перезимовали? – спросил начальник службы Сыска Теней, делая крохотный глоток. – Похоже, что вместе со снегом исчезнет и наш департамент. Поговаривают, что будет принят указ о расформировании службы. За ненадобностью.

– Вряд ли, – не согласился палач, механически проверяя, на месте ли кобура с дробовиком. – Скорее, нам передадут часть функций пограничной стражи. Большую часть войск выведут, оставят лишь несколько гарнизонов. А налаживать новую границу с Тьмой и готовить людей для таможни придется нам… Как заварившим всю эту кашу…

– Какой из меня таможенник?! – возмутился сыщик. – Я лишь преступления распутывать могу. Толку от меня на границе?

– И преступления оставят, не волнуйся. Вспомни, как лорды Теней уцепились в возможность пригласить тебя в гости? Готовы были заплатить в десять раз больше запрошенного… У них там явно не все так гладко, как нам говорят. И дикие шалят, и счеты между собой сводят. А хороших следователей – днем с огнем… Так что будут тебе и преступления, и криминальные неприятности в придачу…

Шольц поставил опустевшую чашку на блюдечко и вытащил любимый портсигар. Покосился на недовольное лицо Клаккера и демонстративно медленно достал первую утреннюю цигариллу.

– Значит, все только начинается.

– Именно… Его Величество нам никогда не простит, что мы сумели взять за глотку Солнечную Сторону. Мы посмели говорить с Иимператором на равных, такое не забывают. А вздумает забыть, так ему мигом промышленники напомнят. Это Изнанка чуть-чуть вздохнула свободнее, а с той стороны сейчас рыдают в полный голос. Лишние переходы закрываются, доходы падают… Вон, господина наместника расстреляли без сантиментов, как человека, не оправдавшего доверие. Бедолагу приставили за нечистью следить, а мы за его спиной с лордами снюхались и денежки мимо Имперской казны пустили… Так что ты прав, все только начинается. И это, на мой взгляд, хорошо… Потому что жить, строя собственными руками свою судьбу, намного лучше, чем быть жалким отражением чьих-то успехов… Все у нас только начинается…

И легко поднявшись с плетеного кресла, Клаккер свистом подозвал крохотного мохнатого черного зверя, только что точившего зубы о бетонную тумбу. Застегнул поводок на ошейнике молодого крока и пошел в Город, строить новую жизнь…

Степан Вартанов
МАЯТНИК

Книга 1
Глупые принцы

Впоследствии Ромка много раз вспоминал этот разговор, пытаясь представить, а что бы было, если бы он не состоялся. И каждый раз получалось одно и то же. Не было бы ничего. То есть он бы просто пропал.

Сначала бы запутался, а потом, наверное, сломался. Даже не наверное, а наверняка. Потому что, когда человек запутался, он не знает, что делать. А когда ему при этом еще и плохо – он ломается.

Если бы не тот разговор. Один разговор, просто ни к чему не обязывающий треп, и оказалось, что он может изменить всю жизнь. Вот и говори после этого о Судьбе!

Вокзал встретил Ромку шумной толчеей, когда в толпе половина граждан вертит головой, пытаясь понять, куда идти, а вторая половина, уже понявшая, целеустремленно движется… во все стороны сразу. Он с родителями и братом Петькой почти без потерь прошел сквозь зал ожидания (Петька засмотрелся на носящихся под крышей голубей, неведомо как попавших в закрытое вроде бы здание) и выбрался на перрон. Стоял вечер, совсем еще ранний, но небо уже начало темнеть, становиться из белесого темно-синим, а теплый летний ветерок разносил над толпой запахи пирожков «с котятами» и угольных печей, в которых на поездах дальнего следования греют воду. Запах предстоящей дороги и приключений.

Из дома они выехали с солидным запасом в расчете на пробки – ну судите сами, какая же Москва без пробок! – но расчет странным образом не оправдался, словно водители и светофоры сговорились, и в итоге вся дорога заняла чуть больше получаса. Чудо, если вдуматься, а в результате им даже пришлось подождать, пока подадут поезд.

В Крым через Харьков.

То есть в Харьков на поезде, а дальше их с Петькой должны были встретить. Наконец, зеленая с прожектором точка, маячившая в том месте, что заменяет в городе горизонт, надвинулась, загудела, защелкала и обернулась железнодорожным составом, а потом они долго топали по платформе навстречу потоку пассажиров из поезда, прибывшего на соседний путь, болтая о пустяках и волоча за собой сумки на колесиках. Конечно, рюкзаки им взять не разрешили, ибо не солидно.

Сначала родители сдали их с Петькой проводнице, толстой добродушной тетке, прекрасно говорящей по-русски, но иногда вставляющей украинские словечки, и получили клятвенные заверения, что детей по пути не потеряют, не съедят («Шо туть исты-то?») и не заставят толкать состав, если тот забуксует.

Потом они забежали в пустое еще купе, в два счета закинули сумки на поперечную багажную полку, ту, что над дверью, и немного подрались подушками. Пыль столбом!

Выскочили в коридор, отфыркиваясь от пыли и хохоча.

Потом Петька забрался на верхнюю полку (кто не успел – спит внизу!), а в стекло постучала мама. Пришлось бежать на перрон и прощаться снова, уворачиваясь от спешащих пассажиров, так что вторично в вагон Ромка запрыгнул уже последним.

* * *

В купе обнаружились две вещи. Во-первых, Петька спал. Ничего удивительного в этом не было, спать Петька любил и умел, этот тип как-то раз ухитрился заснуть даже на контрольной по математике. К тому же ночь на дворе, ну, почти.

А во-вторых, помимо Петьки, в купе сидели трое, и не просто сидели, а употребляли алкоголь и играли в азартные игры. Спасибо, что не курили. Когда Ромка вошел, они, как по команде, отложили карты и уставились на него.

Первый был очень похож на героя «Обитаемого острова» – не здоровенного и белобрысого парня из фильма, а на картинку – иллюстрацию к книге. Только без дурацкой улыбки. Оно и понятно, какие улыбки, человек в карты играет. В видавших виды джинсах и джинсовой же рубашке, но… как бы это сказать? В дорогих джинсах и рубашке, и очень стильных – в хорошем смысле слова.

Второй являлся лицом кавказской национальности. Ромка совершенно в этих самых национальностях не разбирался, но что «лицо» – это было у него прямо-таки написано. На лице. Лицо это, впрочем, было интеллигентного вида, в очках и в дорогом белом костюме – это в поезде-то! Правда, без галстука.

А третьего Ромка про себя сразу обозвал солдатом. Худощавый, но явно не хиляк, с мускулами, больше похожими не на шары, как бывает у качков, а на канаты, с сильным «волевым» лицом, словно с плаката, бритый ежиком дядька и в довершение в камуфляжного цвета майке и штанах. Ромка скосил глаза вниз, но вместо ожидаемых высоких армейских ботинок увидел пушистые серо-голубые тапочки, из дырки на правом виднелся кусочек большого пальца. Невольно Ромка улыбнулся, и настрой разогнать непрошеных гостей куда-то делся.

Нарушил тишину кавказец.

– Здравствуй, дорогой, – сказал он, – водки, коньячку?

«Знаем мы эти фокусы, – подумал Ромка. – Сейчас мальчик должен испугаться, убежать и оставить взрослых дядь заниматься взрослыми делами».

– Спасибо, – вежливо сказал он. – Я не люблю понижать градус.

– Уели тебя, Арчи, – хохотнул «солдат».

– А вы вместо того, чтобы смеяться, представьтесь, пожалуйста, по уставу.

На этот раз хохотали все трое. Разбудили Петьку, который удивленно посмотрел на своих новых соседей, перевернулся на другой бок и снова заснул.

– Вот оно, значит, как, – отсмеявшись, произнес «солдат». – Вычислил, значит.

– Я читал, – серьезно отозвался Ромка, – что когда военные проводят операции под прикрытием, им приказывают переодеться в гражданское. – Он выразительно посмотрел на шлепанцы своего собеседника, чем снова вызвал смех. – Но вообще-то этого мало.

– Ну ладно. В таком случае я Сергей, – «солдат» протянул руку, и Ромка осторожно ее пожал. – Это Арчи, а это Владимир.

– Роман, очень приятно.

– Ну проходи, садись… Роман…

Пауза получилась случайной, но Ромка не удержался.

– Можно без отчества, – сказал он и уселся на свободное место, помолчал, потом спросил: – А разве азартные игры не запрещены? Я не прикалываюсь, мне правда интересно.

Его новые знакомые переглянулись.

– Интересно, как можно запретить азартные игры? – впервые за все время подал голос Владимир, и Ромка тут же внутренне извинился перед ним за то, что раньше сравнил его с шалопаем Маком из «Обитаемого острова». Нет, человек с таким голосом – это серьезный человек. Хотя и слегка пьяный.

– Закрыть казино, – отозвался Ромка, подумав. – Загнать игроков в подворотни… и поезда дальнего следования.

Все опять заулыбались.

– Гм… – Владимир покачал головой. – Сильно. Но неточно. Дело в том, что… что касается твоего изящного, спорить не стану, построения, то тут все наоборот. Не в карты играем в поезде, потому что больше негде, а играем в карты, потому что общаемся, а в поезде или в самолете, или на собачьей упряжке – не важно. Главное, старые друзья встретились после нескольких лет разлуки, и они этому рады.

Сказав это, Владимир поднял рюмку в символическом жесте и залпом выпил. Секунду спустя его примеру последовали остальные, а встречный поезд, словно подслушав их беседу, громко загудел.

– Такая вот логистика, – дождавшись тишины, продолжил Владимир. – Ты в твои годы, безусловно, знаешь, что такое логистика?

– Конечно, – кивнул Ромка. – Это когда надо объяснить, почему ты едешь в Харьков на поезде, а не на самолете.

– Этот парень, – задумчиво произнес его собеседник, отсмеявшись, – пойдет очень далеко. Если милиция не остановит.

– У меня отец работает в милиции, – поспешно сказал Ромка. На всякий случай сказал, чтобы его новые знакомые не ляпнули что-нибудь, за что потом им же будет неудобно.

– Значит, не остановит. – Владимир пожал плечами. – Что же касается азартных игр как таковых… Это, видишь ли, не азартная игра. Это покер.

– А разве?..

– Нет.

– Карты, – сказал Ромка вкрадчивым голосом. – Деньги.

– Два ствола, – буркнул Арчи. Наверное, это была шутка, но Ромка ее не понял.

– Да, – сказал Владимир. – Карты и деньги. Но – покер. Игра, в которой случай и расчет действуют одновременно. Игра, намного более сложная, чем шахматы. Ну и просто очень красивая игра.

– И не азартная?

– Для профессионала нет. Для дилетанта да, но то, во что он играет, – это не покер.

– Ага.

– Ребенок не понимает, – вздохнул Арчи. – Но сейчас Володя ему все объяснит.

– А в лоб?

– Побойся Бога! Это же ребенок!

– Тебе.

– Тю! А мне-то за шо?

«Веселые ребята, – подумал Ромка. – И, кажется, понимают друг друга с полуслова».

– Покер, – наставительно сказал Владимир, – это маленькая жизнь. У тебя на руках есть карты – это твоя сила и твоя слабость. Ну, если карты слабые. Как в жизни.

– Я не знаю правил покера, – признался Ромка.

– Научим.

– Ребенок, играющий в карты с незнакомыми взрослыми в поезде. Что-то это мне напоминает. Из телевидения и ОБЖ.

– Вряд ли твои карманные деньги привлекут таких прожженных шулеров, как мы, – фыркнул Владимир. – Увы, приятель, у тебя нет ничего ценного.

– Две почки, – задумчиво протянул Ромка. – Сердце. Печень. Футболка. Кроссовки. Лег… А легкие пересаживают?

Владимир и Сергей, не сговариваясь, посмотрели на Арчи.

– А что я?! – возмутился тот. – Я вообще-то по электричеству!

– На почки будем играть потом, – резюмировал Владимир. – Если захочешь. Что же до покера – могу объяснить свою точку зрения. Могу не объяснять, если не интересно, решать тебе.

Дальняя дорога, стук колес, разговор с интересными людьми.

– Объясните. – Ромка скинул кроссовки, с ногами забрался на сиденье и повозился, устраиваясь. – Мне интересно.

Сергей с Арчи завздыхали обреченно, закатывая глаза, похоже, они были знакомы с предстоящим шоу. Владимир же, напротив, чуть подался вперед. Затем подумал и подался еще. И разлил коньяк по рюмкам. Ромка вздохнул, но промолчал – у каждого свои слабости. За окном поезда уже почти совсем стемнело, и видно было, как мелькают какие-то огни, сквозь контуры деревьев лесополосы.

– Так вот, – начал, наконец, Владимир, – в покере на игру влияют многие факторы, в частности есть карты, ну, это ты понимаешь, есть противники, и есть ты – если у тебя все на лице написано, то хорошие карты тебе не помогут. И… да, еще есть общие карты. Все как в жизни. Что-то ты знаешь о себе, чего не знают другие, что-то другие знают о себе, чего не знаешь ты. Что-то знаете вы все, гарантированно, а о чем-то можете догадываться, наблюдая друг за другом. Понимаешь?

– Ну… да. Пока. И в чем тут фокус?

– А фокус в том, что эта игра учит тебя принимать решения. – Ромкин собеседник назидательно поднял палец, а затем, видимо, для пущей наглядности, запил свой тезис коньяком.

– Ну и шахматы учат, – пожал плечами мальчишка.

– Да нет же, парень, ты главного не понял!

– Давай я объясню, – вмешался Арчи. – Вот смотри, в шахматах ты видишь доску. И твой противник видит ту же самую доску. Понимаешь? В шахматах нет скрытой информации, которую надо достраивать, наблюдая за противником.

– Ладно. Понял. То есть можно научиться наблюдательности.

– Вов, он опять не понял, – вздохнул Владимир. – Пусть теперь Сергей объясняет. – Он усмехнулся. – Может, сам наконец поймет… в процессе.

Все посмотрели на «солдата».

– Объясняю, – сказал он. – Все очень просто. Ты не играть учишься, а принимать решения: а) быстро, б) под давлением, в) в условиях неполной информации. Это раз.

– Ага, – сказал Ромка.

Говорил Сергей коротко, по-военному. И вроде понятно.

– Но есть еще кое-что. Ты учишься сдерживать дурацкие порывы. – Тут «солдат» замолчал и уставился на Ромку, явно ожидая ответной реплики. Ладно, не вопрос.

– Какие – дурацкие?

– Рад, что ты спросил, – улыбнулся Сергей. – Отвечаю на примере. Вот у тебя, например, карты. Хорошие. Но средние, то есть нелучшие. Ты делаешь ставку. Тоже среднюю. То есть немаленькую. И вдруг твой противник ее перекрывает.

– Что делает?

– Ставит еще больше. То есть либо ты вынужден поставить еще, чтобы уравнять, либо все твои денежки переходят к противнику независимо от карт. Карты даже не открываются. Что ты можешь?

– Ну… надо ставить.

– Не. – Сергей погрозил мальчишке пальцем. – Сначала надо думать. Считать, причем я имею в виду именно математику, подсчет шансов. Что, если у него лучшие карты? Какова вероятность? Укладывается ли этот ход в ставки, которые он делал раньше, может ли это быть блефом? А упрешься рогом, пойдешь на поводу у своей агрессивности и веры в свой счастливый шанс – проиграешь, причем, заметь, гарантированно. Понимаешь?

– Ну… а при чем тут агрессивность?

– Он сделал встречную ставку, – сказал Арчи с сильным кавказским акцентом. – Вах! Он тебя обидел. Понимаешь, – акцент исчез, как не было, – агрессивный ответ – это человеческая природа. Мужчина не сдается, настоящий мужчина – это всегда немножко герой… Ну, а потом уходит без штанов… как мужчина…

– Тебя учат думать, прежде чем действовать.

– Я вроде и так… – Ромка почесал в затылке.

– Хорошо. – Сергей прикрыл рукой колоду. – Забудь про карты. Ты идешь по улице. Ты взрослый, вот как он.

– Опять я, – вздохнул Арчи.

– Кто-то же должен, – пожал плечами его товарищ. – Так вот, идешь и видишь, как трое мерзавцев тащат в автомобиль девушку, а та плачет и зовет на помощь. Твои действия?

– Вмешаюсь, – пожал плечами Ромка. – За кого вы меня считаете?

– За дурака, – жестко произнес Сергей, а Арчи неожиданно потянулся через стол и потрепал мальчишку по волосам. Ромка тряхнул головой и мрачно осведомился:

– Почему – за дурака? А вы бы что сделали?

– Отвечаю по порядку, – кивнул Сергей. – Арчи, сколько ты потом провел в больнице?

– Месяц, – вздохнул Арчи.

– Вот! Месяц! Его вырубили первым же ударом. И девушке, кстати, это ничуть не помогло.

– А…

– А надо было сначала позвонить в милицию, а потом уже геройствовать. Уж пять-то минут ты бы мог от них побегать. Камни покидать, слова всякие повыкрикивать… Задержать.

– Ну уж и пять минут, – пробормотал Ромка. Ему было стыдно.

– В большом городе да еще по такому вызову милиция приезжает быстро.