Текст книги "Антология фантастики и фэнтези-80. Компиляция. Книги 1-12 (СИ)"

Автор книги: Антон Демченко

Соавторы: Борис Орлов,Степан Вартанов,Олег Борисов,Алексей Вязовский,Роман Романович
сообщить о нарушении

Текущая страница: 36 (всего у книги 215 страниц)

Глава 3

В Горный я возвращался рысью, как какой-нибудь скакун. Да и как еще меня называть, с Лией-то за спиной. Спит всадник или бодрствует, без разницы. Тот, кто его тащит на своем горбу, иначе как скакуном называться не может. По-моему, так.

Как бы то ни было, но за ночь я добрался до города и даже, памятуя о поисках одного мирного ходока, развернутых стражей, умудрился просквозить незамеченным мимо патрулей. Правда, уже на финише мне пришлось приложить немало усилий, чтобы затянуть на стену свой спящий «груз», не привлекая внимания бдительных наблюдателей. Но справился, хотя, скажу честно, бежать по ночному тракту с Лией за спиной было куда проще и легче, чем перебираться вместе с ней через стену города. А все потому, что даже самые большие тени напрочь отказывались прятать ее вместе со мной. В одиночку – пожалуйста. С рюкзаком – тоже без проблем. А вот живого, пусть и спящего, человека скрыть в тенях мне так и не удалось. Вот и пришлось хорониться от проходящих мимо патрулей «по-честному».

А вот в дом Дима я вошел открыто. Остановился перед единственным известным мне входом и внаглую затарабанил в запертые двери… после чего еще добрых четверть часа ждал, пока матерящийся караульный, напрочь не желавший сотрудничать, все же пошлет своего напарника за мажордомом.

В отличие от гвардейца Гилд не стал держать меня у запертых дверей. Открыв калитку в воротах, мажордом приподнял над головой фонарь и, удостоверив личность ночного визитера, посторонился, пропуская меня во внутренний двор особняка. И… вот ведь натуральный мажордом-дворецкий… даже ухом не повел, заметив крепко примотанную девицу за моей спиной.

– Я велю приготовить для дамы отдельные покои, – прогудел Гилд с едва заметной вопросительной интонацией.

– Не стоит, уважаемый, – покачал я головой. – Если моя комната в порядке, дама вполне может переночевать в ней. Мне, кажется, еще долго будет не до сна.

Последнюю фразу я произнес, увидев встречающего нас на ступенях барона. Весьма напряженного барона, надо заметить.

– Да вы прямо-таки провидец, уважаемый Мид! – прищурившись, прошипел мой бывший носитель и кивнул Гилду на мою ношу. – Сообщи Дарине, что гостье нужна ее помощь. Пусть возьмет пару гвардейцев и устроит эту девицу в свободных покоях.

– Насчет помощи это вряд ли. – Я помотал головой. – Лию чем-то опоили. Спит беспробудно и вряд ли проснется сама в ближайшее время. Так что незачем беспокоить Дарину. Да и вторые покои готовить, когда моя комната свободна… Зачем такие сложности?

– Мид, – барон устало потер ладонью лоб, – не вмешивайся в то, чего не понимаешь. Незамужнюю девицу нельзя таскать на руках кому ни попадя. И не пререкайся. Ее счастье, что никто вас не видел, кроме моих людей, а они знают суть проблемы и будут молчать! Ославил бы девку на весь город. Незамужнюю девицу нельзя оставлять без присмотра дуэньи в доме неженатого мужчины. И уж тем более ее нельзя селить в спальне неженатого мужчины. Даже если эта спальня гостевая и даже если речь идет не о высокородной даме, а всего лишь о подавальщице из подозрительной корчмы. Гилд, выполняй. А ты, Мид… идем. У нас много дел.

– Идем-идем, – вздохнул я, направляясь следом за хозяином дома, мысленно удивляясь тому, как быстро и резко меняет человека жизнь. Кажется, пару лет назад я имел дело с совсем другим человеком. Тот Дим запросто ел с ножа, вытирал руки о штаны и шастал по спальням девиц самого разного сословия, совершенно не заморачиваясь на тему правил приличия. Да и в своем, пусть и съемном жилье, он, бывало, принимал не только обитательниц Веселого квартала, но это нарушение этикета его ничуть не смущало. А вот поди ж ты! Нацепил баронскую корону, и понесло…

– Что, удивляешься? – будто спиной почуяв, произнес Дим, открывая дверь в уже знакомую мне гостиную.

– Есть такое дело, – согласился я. – Не ожидал от тебя такой отповеди.

– Ты просто не подумал, – неопределенно повел плечом Дим. – Девчонке этой в Горном еще жить и жить. Будь все по-тихому, никто бы и слова не сказал. Но ведь ты же ее в мой дом на закорках приволок, вас, считай, все мои домочадцы видели. И если бы я не побеспокоился о приличиях, уже завтра твою зазнобу на всех городских углах шлюхой обзывали.

– А то, что я ее «на закорках», по твоему выражению, притащил, это ничего, да? – фыркнул я.

– Мид, ты же дедовы уроки этикета не хуже меня знать должен, – устраиваясь в кресле и указывая мне кивком на соседнее, произнес барон. – Одно дело ситуация: «дама в беде», тут большинством норм приличий можно пренебречь. И на чем ты там привез спасенную, значения не имеет. И совсем другое, когда незамужняя девица, пусть даже и находящаяся без сознания, оказалась в доме неженатого мужчины одна, без присмотра старшей дамы. Тут уж либо ближайшим утром о помолвке объявлять, либо девице можно начинать в Веселом квартале работу подыскивать, все равно, кроме тамошних «мамок», никто ее на службу уже не возьмет. Даже подавальщицей в корчме. А мне, знаешь ли, жениться рановато. Да и Лия твоя совсем не в моем вкусе.

– Вот оно что! – До меня наконец дошло, почему Дим так резко забеспокоился о правилах приличий. – А я уж, грешным делом, решил…

– Что твой бывший носитель… как ты там выражался? Забронзовел, да! – ухмыльнулся барон, но тут же посерьезнел и сменил тему: – Ладно, оставим пока веселье. Рассказывай, что случилось с твоей пассией.

– Говорю же, опоили ее. Как и других пленников. Там, в лагере контрабандистов, теперь натуральное сонное царство. Ни одного бодрствующего человека.

– Та-ак, а они были? Бодрствующие в смысле, – протянул Дим.

– Были, конечно. Охрана. Теперь ее нет. Остались только пленники, так и спят в пещере, – ответил я. – Но их целая дюжина, а горб у меня не казенный.

– Но девицу свою ты на нем все же притащил, – заметил барон.

– Так то ж девица! – развел я руками. – К тому же, как ты выразился: «своя». Та самая, из-за которой я весь этот сыр-бор и затеял. А кроме того, я серьезно рассчитываю поработать с тобой в лаборатории над пробуждающим средством, а без пострадавшего это дохлый номер. Или ты намерен притащить пленников в город как они есть? Не боишься, что среди жителей шум поднимется, когда в ворота начнут въезжать телеги, груженные телами пропавших людей?

– Да куда уж больше, – отмахнулся Дим и, чуть подумав, договорил. – Ладно, будет тебе лаборатория и моя помощь. Но с этим позже. А пока поговорим о другом.

– О как! – удивился я. – Неужто у вас есть проблемы посерьезнее, чем возвращение пленников?

– Есть, как не быть. У нас тут с твоим доносом такие дела завертелись… город до сих пор лихорадит. Томвар со своими братьями настоящую бойню в двух шагах от Ратуши устроил. Предстоятель Горного Дома в том же бою в Свет ушел. Центурий Альвис потерял два десятка своих стражников, а дознаватель Пилам спать не может, так хочет одного ушлого ходока расспросить. И вот это уже действительно серьезно.

– Дела-а, – ошеломленно протянул я, выслушав краткое повествование друга. – А Риберт?

– Взяли Риберта, – отмахнулся Дим. – Половину его охраны братья-рыцари во время штурма покрошили, а вторую, с которой сам Синий на прорыв пошел, стражники телами завалили. Тогда же и святой отец погиб. Прикрыл людей Альвиса от атаки одного из уцелевших Рибертовых колдунов, да сам не уберегся. Схлопотал какую-то чернуху в грудь и за две минуты в Свет ушел. Но самого Синего до подхода рыцарей придержать смог, они его и спеленали вместе с единственным выжившим помощником. Тоже, кстати, колдуном оказался, и неслабым. Не будь у людей Томвара цепей из освященного железа, вырвался бы.

– Риберт или помощник его? – не понял я. Барон в ответ усмехнулся.

– Оба. Счастье еще, что томарцы не разбирались, кого чем вязать, обоих одной цепью сковали, так что Риберт и дернуться не успел. Сомлел в момент, так и определили, что он сам с чернотой не дурак побаловаться. Вот и отдыхает теперь эта парочка в Домском узилище в ожидании трибунала. В общем, единственным, абсолютно довольным человеком в этой ситуации, оказался городской казначей. Он с тремя своими помощниками, по-моему, до сих пор подсчитывает стоимость конфиската, изъятого в доме и на складе Синего. Но ты не о том думаешь, друг мой. С проблемами, вызванными Рибертом и его людьми, город теперь и сам справится как-нибудь. А тебя больше должен беспокоить интерес Пилама к твоей персоне. Он ведь не просто поговорить с тобой хочет. До начала облавы, дознаватель вообще радел за то, чтоб немедленно отдать тебя под суд по подозрению в убийстве доброго горожанина, корчмаря Биггена. Но предстоятель Дома его окоротил, обещав жильцу Горного, ходоку Миду Реданергу, защиту Церкви в том случае, если сам жилец не будет уличен храмовой проверкой в служении Тьме, а его донос на купца Риберта оправдается.

– Ну так он и оправдался, правильно? – нахмурился я, несколько недовольный тем, как он обозвал мою записку. Да и упоминание о том, что я стал жильцом Горного… впрочем, с этим можно и позже разобраться. Прав Дим, не до того сейчас, есть вещи и поважнее.

– С этим никто и не спорит, – кивнул барон. – Одна проблема: свое обещание святой отец сдержать уже никак не сможет. А кроме него, в Горном Доме нет ни одного рукоположенного служителя. Соответственно, даже если мы с Томваром и центурием Альвисом выступим за исполнение последней воли предстоятеля, это ничего не даст. Провести твою проверку на соприкосновение с Тьмой никто из оставшихся в Доме служителей не сможет физически. Тут ведь одной литургией Света не обойтись… помнишь небось отца Тона и его испытания? А значит, не будет и защиты Церкви.

– Хочешь сказать, что в этих условиях дознаватель может вновь вернуться к идее отдать меня под суд? – протянул я.

– Именно, – подтвердил Дим. – Более того, ручаюсь, именно это он и попытается провернуть, и центурий, скорее всего, будет на его стороне. Темные темными, а пойманный душегуб – это всегда плюс бдительной страже, ее главе и ловкому дознавателю. Не смогут они устоять против такого искушения. Уж поверь.

– Значит, Трибунал, да? – вздохнул я.

– Да нет. Тянуть до приезда белых мантий они не станут, – покачал головой Дим. – Во-первых, там может всплыть твое участие в деле… да что там, обязательно всплывет! Ни я, ни Томвар уж точно молчать не станем. А во-вторых, Трибунал не рассматривает дела, в которых нет следа черноты. И уж поверь, Пилам от всей души постарается, чтоб такого следа в деле о смерти корчмаря не было. Более того, на его месте я постарался бы устроить городской суд как можно быстрее. И… тебя в петлю или в лучшем случае на каторгу, дело в архив, награду за поимку коронного злодея в кошель.

– А доказательства? – начал было я, но осекся. Как здесь добываются показания, видел сам… в подвалах у Дима. Сомневаюсь, что имперский дознаватель будет вести допрос иными методами. И что-то мне кажется, что моя выносливость тут не поможет, разве что продлит мучения. А мучиться я вообще не хочу. В принципе.

– Понял, да? – печально усмехнулся Дим. – Сам во всем признаешься, а большего суду и не потребуется.

– И вот чего этот Пилам ко мне прицепился?! Нет чтобы «спасибо» за Риберта сказать… – Я еле слышно выматерился. Друг же только руками развел.

– Работа у него такая, Мид. Ловить убийц, трясунов и воров. А ты, как ни крути, убил того корчмаря.

– Убийцу, Дим. Я убил убийцу. Тварь, ради золота отправившую на тот свет полторы дюжины человек и продавшую темным ни в чем не повинную девчонку только за то, что та услышала его разговор с другим убийцей и работорговцем.

– Но этого, кроме тебя, никто не знает, ведь так? – со вздохом проговорил барон и, помолчав, добавил: – А больше это никому не интересно. Ну, кроме, может быть, той самой Лии. Но что может сделать обычная подавальщица и кто, вообще, будет ее слушать?

– А владетельный барон? – прищурился я. – Неужели к его словам в Горном никто не прислушается?

– К словам? Когда как, – усмехнулся он. – Но действовать можно по-разному, не только уговорами, верно?

– Та-ак, – протянул я, глядя на ухмыляющегося друга. – По глазам вижу, ты что-то придумал. Вопроса два. Первый, что именно ты затеял? И второй: зачем нужно было пугать меня судом и виселицей?

– Я не пугал, а предупреждал о грозящей тебе опасности. Это первое, – делано возмущенно отозвался Дим. – А затея моя проста. Тебе для начала нужно поучаствовать в операции томарцев по освобождению пленников Риберта, а потом переждать где-то месяц-другой, пока в Горный не прибудут судьи Трибунала. Письмо его преосвященству, отцу Тону, мы с Томваром уже отправили. А значит, определенный кредит доверия тебе будет обеспечен.

– То есть судить меня все-таки будут? – уточнил я.

– Совершенно необязательно, – мотнул головой мой бывший носитель. – Если мы все сделаем правильно, то на Трибунале ты будешь свидетелем, как я или любой из братьев-рыцарей. А после него Пилам даже коситься в твою сторону перестанет. Сам должен понимать одно дело копать под не известного никому ходока и совсем другое – пытаться задеть известного жильца Горного, принявшего живейшее участие в уничтожении темного ковена, окопавшегося на территории города. Героя, отыскавшего схрон контрабандистов-работорговцев и участвовавшего в освобождении пленников. То есть, по сути, выполнившего работу самого дознавателя. Пилам не дурак, ему слава завистливой сволочи совершенно не нужна.

– А как же его репутация законника, непримиримого ловца убийц и трясунов? – поинтересовался я.

– Помнишь, как дед говорил? Нужно быть, а не казаться, – задумчиво произнес Дим и усмехнулся. – Так вот, можешь мне поверить, Пилам этой поговорки то ли не знает, то ли не желает следовать мудрости веков. Иными словами, делая выбор между декларируемым им долгом верного и неподкупного слуги закона и собственной репутацией, он выберет второе. Уж я этого змея изучил хорошо.

– Лию тоже придется спрятать до Трибунала, – выслушав барона, я переключился на другую тему.

– Зачем? – не понял Дим, но уже через секунду до него дошло, и друг кивнул. – Верно. Ее свидетельство на Трибунале может пригодиться. Да и от давления того же Пилама девочку нужно оградить. На всякий случай.

– Одна проблема… – вздохнул я. – Куда ее девать? Не тащить же с собой в Пустоши на целый месяц?

– Дарина давно просит Гилда нанять для нее помощницу, – пожав плечами, отозвался Дим. – А в моем доме твою пассию никто не посмеет тронуть, да и Пилам до нее не дотянется… если девчонка не станет разгуливать по городу, конечно.

– Тогда договорились? – спросил я.

– Договорились. Дарина присмотрит за твоей Лией, – кивнул Дим. – А ты, значит, решил прятаться в Пустошах, да?

– А где еще? Сидеть в твоем доме, дожидаясь, пока в город нагрянет Трибунал, мне точно не с руки. Заскучаю же.

– Ну да, в Искаженных землях, конечно, повеселее будет, чем в четырех стенах, – рассмеялся барон и мечтательно протянул: – Знал бы ты, Мид, как я скучаю по выходам в Пустоши!

– Так, закидывай свою баронскую корону в шкаф, и рванули вместе, – улыбнулся я. – Поохотимся на бредней, на черных кабанов… а?

– Черных кабанов – вдвоем? – фыркнул Дим. – Хорошая шутка, но я еще жить хочу.

– Пф! Я их в одиночку добывал, когда мясо гумпов окончательно надоедало, – отозвался я. – Если хочешь, могу и тебя научить правильно на них охотиться.

– М-да? – В глазах моего собеседника промелькнули искры неподдельного интереса. – А что? Можно попробовать… но только после взятия лагеря темных.

– Договорились. – Я согласно кивнул и, вспомнив кое о чем, вновь сменил тему. – А теперь, раз с новостями мы закончили и с планами определились, скажи мне, друг дорогой, когда это я успел стать жильцом Горного?

– Прошлой ночью, Мид, – невозмутимо ответил барон.

– И зачем оно мне было нужно? – осведомился я.

– Видишь ли, в противном случае Альвис отказался бы принять твой донос. Особенности приграничного законодательства, – развел руками Дим. – Да, деньги на житейский взнос я изъял из причитающейся тебе суммы за шкурки гумпов.

– Режь дальше, – насупился я. – Сколько?

– Шестьсот золотых, – ответил барон.

– Охренеть опыт! Оплати поимку банды темных и получи вид на жительство в задрипанном городке на окраине империи!

Это был просто крик души!

– Да не расстраивайся ты так, Мид. Горный – хороший город. Да и тебе все одно пришлось бы где-то как-то легализоваться. Так почему бы и не здесь? Тем более что в других городах таких поручителей, как мы с Томваром, тебе не сыскать. А без них… в смысле без нас…

– Ну да, без вас меня непременно приняли бы за ниеманского шпиона, – фыркнул я, успокаиваясь. Чуть подумал и, окинув взглядом сидщего напротив безмятежного и абсолютно уверенного в своей правоте барона, резко кивнул. – С тебя причитается, дорогой друг.

– Че-эго? – опешил Дим.

– Копия данных с твоего бестиария. Карты, справочники, зарисовки… все, – уверенно заявил я. – И я забуду, как ты выкинул МОИ шесть сотен золотых монет.

– А не жирно будет? – возмутился он. – Там одних карт на тысячу монет, не меньше!

– Я же не собираюсь ими торговать, да и… именно карты меня не особо интересуют. Пока. А вот справочники по тварям и растениям, это да, это мне пригодится.

– Ну… ну и наглец же ты, соседушка!

– От такого слышу! Это, между прочим, не я чужими деньгами направо и налево швырялся, – ответил я.

– Так ведь для твоего же блага! Документы имперского подданного ты где и как брать будешь?! – повысил голос Дим. – Закажешь фальшивомонетчикам? Так погоришь в момент и «здравствуй, каторга»!

– Вот! Только поэтому я не выбиваю из тебя право на продолжение отстрела гумпов, как намеревался, – воздев указательный палец вверх, провозгласил я.

Барон аж поперхнулся.

– Я уже и забыл, какой невыносимой, наглой и язвительной сущностью ты был, – махом залив в рот содержимое только что набульканного кубка, печально произнес он. – Ладно, уговорил. Будут тебе справочники.

– И твой журнал рецептов, – добавил я.

– И губозакаточная машинка, – ощерился в ответ барон.

М-да, согласен. С рецептами это я лишку хватил.

Глава 4

Как бы я ни хорохорился, но в действительности идея возвращения в Проклятые земли, пусть даже и временного, меня совсем не радовала. Я, можно сказать, только-только распробовал блага цивилизации, в прямом смысле и во всех значениях, и тут вот-те нате хрен в томате! Но и не согласиться с выводами Дима я не мог. Как бы ни старались барон и ландкомандор томарцев, придержать ретивого имперского дознавателя в имперском же, да еще и приграничном, городе им банально не под силу. Точнее, их личного влияния для этого недостаточно. Нет, произойди что-то подобное в любом из герцогских городов, и одного поручительства титулованного дворянина хватило бы, чтобы спустить дело на тормозах. Но в Горном, как и в Ленбурге, такой номер не пройдет.

Власть здесь принадлежит не какому-нибудь герцогу или графу, а городскому совету, состоящему из выборных людей от городских цехов и купечества и возглавляемому городским главой, назначаемым личным указом императора. А суд и вовсе осуществляет так называемый триумвират, членами которого являются глава города, имперский судья и… имперский же дознаватель. И если глава города следит за исполнением городских уложений, а судья блюдет законы империи, то третий член триумвирата представляет интересы Корпуса дознавателей, структуры, подчиненной непосредственно императору, объединяющей в себе следственные и надзорные функции. Местный КГБ, можно сказать. Учитывая же, что в нашем случае на стороне этого самого дознавателя играет центурий городской стражи, по совместительству являющийся родным братом главы города-форта Горного… в общем, не заштатному барону и не менее заштатному командору томарцев тягаться во влиянии и возможностях с господином Пиламом. По крайней мере, без привлечения тяжелой артиллерии в виде начальства Томвара и церковных знакомств Дима здесь не обойтись.

Но если рыцарь, при всей его дружбе с Димом, запросто мог отказаться напрягать капитул Ордена для помощи какому-то неизвестному ходоку, то барон не постеснялся связаться со своим давним покровителем, которому не только сообщил о происходящем в новорожденном городе, но и просил содействия и оказания помощи в защите того самого ходока. Тем более что эта самая защита уже была обещана покойным предстоятелем Горного Дома.

Ответ от его преосвященства пришел через семь дней после моей вылазки в перевалочный лагерь работорговцев, когда мы с Димом не только смогли подобрать антидот сонному зелью, которым опоили пленников, но и поучаствовали в атаке на тот самый лагерь. Точнее, были в составе команды, собранной Томваром для визита в пещеры. А по возвращении в Горный, уже в компании с разбуженными пленниками, я-таки получил свою долю славы за участие в разгроме темного ковена, подтвержденную наградной грамотой городского совета и подкрепленную парой сотней золотых, с зубовным скрежетом врученных мне казначеем. Но возвращаясь в строй награжденных, стоявших посреди зала приемов в ратуше, я поймал на себе задумчиво-предвкушающий взгляд имперского дознавателя и слинял из зала и здания, едва смолкла поздравительная речь последнего из городских советников. Вовремя!

Тенями проскользнув по коридорам и галереям ратуши, уже в холле, у самого подножия широкой парадной лестницы, я наткнулся на целый отряд городской стражи под предводительством декана Жура, явно кого-то дожидающийся. Понять, кого именно ждет этот почетный караул, по нечетным – конвой, труда не составило. Декан не понижал голоса, отдавая приказы своим людям, и мое имя прозвучало из его уст как минимум трижды.

В этот раз я решил не убегать из города, не предупредив Дима, да и с проживающей в его доме Лией следовало попрощаться. Девушка, правда, после всех приключений изрядно ко мне охладела, небезосновательно полагая, что в ее бедах есть часть моей вины… что ж, переубеждать ее я не стал, хотя и считаю, что являлся не виновником ее приключений, а лишь причиной. Да и так бывает. В конце концов, похищение Лии от моих действий или бездействий не зависело вообще, ну если не считать самого факта моего появления в корчме… но в этом случае с тем же успехом девчонка могла винить в своих бедах того же декана Жура, ведь именно он порекомендовал мне заведение упыря Биггена в качестве гостиницы. Понятное дело, Лийке от этого не легче, но с другой стороны, тащить на себе воз чужих обид я тоже не собираюсь. В общем, отношения наши разладились и вновь налаживаться, кажется, не собираются… Да не очень-то и хотелось. Одно дело – покувыркаться в постели к обоюдному удовольствию и совсем другое – любовь-морковь со всеми ее плюшками и подводными камнями. Мне это пока совершенно не нужно. А Лия… что Лия? Придет в себя, перестанет строить обиженку, оглядится и повеселеет. Вокруг нее вон уже вся баронская гвардия увивается, кто-нибудь из этих рубак наверняка протопчет тропку к девичьему сердцу. А там совет да любовь, как говорится… и долгой жизни без нарушения кальциевого баланса, ха!

Вернувшегося с завершившегося ранним утром бала в Ратуше Дима ждало сразу две новости. Первая – известие о моем скорейшем отъезде из Горного, а второй стал визит гонца из Майна, явившегося в дом барона едва ли не через пару минут после открытия городских ворот. Всадник въехал во внутренний двор особняка на запаленном скакуне и, спрыгнув с пошатнувшегося от усталости животного, тяжело поводящего покрытыми пеной боками, взлетел вверх по лестнице и, сопровождаемый выглянувшим на шум Гилдом, двинулся по коридорам особняка, распространяя вокруг терпкий запах пота и сыромятной кожи. Запыленный, чумазый гонец в характерном черном сюрко с вышитыми на груди и спине алыми мечами, обращенными острием вниз, вошел в гостиную в тот момент, когда мы с Димом обсуждали наши дальнейшие планы. Бросив на нас быстрый взляд, посланец его преосвященства на миг замялся, но, заметив кивок Гилда в сторону хозяина дома, сделал шаг в сторону Дима и, резко кивнув, молча протянул ему извлеченный из тубуса у бедра небольшой конверт с характерной узнаваемой печатью. Все тот же меч, направленный острием вниз.

– Гилд, позаботься о нашем госте. Комнату, ванну, завтрак. И обиходьте его скакуна, – обратился к мажордому Дим, приняв из рук гонца письмо.

– Будет сделано, мессир, – кивнул тот, отворяя дверь перед устало сгорбившимся гонцом.

– Подождите, сударь. – Дим притормозил шагнувшего к выходу посланника и, стянув с пальца единственный перстень с небольшим аквамарином, вручил его гостю. – Благодарю вас.

На лице гонца мелькнула слабая улыбка, а отвешенный им поклон оказался куда глубже, чем тот, которым он приветствовал Дима минуту назад.

Дверь за гостем закрылась, и Дим решительно разорвал конверт. Достав из него пару исписанных мелким, убористым почерком листов, он уселся в кресло и углубился в чтение, по мере которого на лице моего бывшего носителя расцветала все более довольная улыбка. Наконец он отложил в сторону письмо и, подхватив со столика кубок с вином, отсалютовал им мне. Пришлось отвечать тем же, хотя в моей руке была кружка с горячим взваром. Но оно и понятно. У Дима-то еще вечер не закончился, а у меня уже утро началось, так что по времени и напиток.

– И? – поторопил я друга, неторопливо потягивающего вино.

– Ответ от отца Тона пришел, – отозвался Дим и вновь замолк, любуясь игрой света от витража в окне.

– А то я не знаю, чей герб красуется на сюрко гонца и печати письма, – фыркнул я. – Что пишет Великий инквизитор?

– В своем послании его преосвященству я просил о помощи тебе, хотя бы в части исполнения обещания защиты, данного покойным предстоятелем Горного Дома, – медленно, будто смакуя каждое слово, произнес Дим и, чуть помолчав, добавил: – Ну и намекнул на то, кто ты такой на самом деле. Инквизитор признался, что крайне заинтересован твоим феноменом и обещал поторопить выезд Трибунала. Кроме того, один из его представителей уже выехал в Горный. Отец Иммар, помнишь такого?

– А-а… священник, назначенный в Четвертый Громовой на время Похода Света, да? – уточнил я.

– Именно, – кивнул Дим. – По словам протопресвитера, именно отец Иммар должен временно занять кафедру в Горном Доме и подтвердить обещание прежнего предстоятеля, после твоей проверки, разумеется.

– И когда же настанет сей светлый час? – поинтересовался я.

– Святой отец выехал из Майна одновременно с гонцом его преосвященства, но сам понимаешь, ни подмен по пути, ни таких быстрых скакунов ему по чину не полагается, а обычным ходом… думаю, он прибудет в Горный, дня через три-четыре, не раньше, – рассуждая вслух, произнес барон.

– Предлагаешь дождаться его здесь? – нахмурился я.

Вот вроде бы радоваться надо, что теперь шансы Пилама достать меня катятся к нулю, а мне неспокойно. И прежде всего потому, что Дим «намекнул» инквизитору о моем странном происхождении. И если вспомнить действия протопресвитера Меча в отношении меня, когда я был всего лишь голосом в голове Дима, это беспокойство становится вполне оправданным! Кто его знает, чего там придумает его преосвященство в своих исследованиях, а в том, что он не оставил мысли изучить феномен двойного сознания, можно не сомневаться. Собственно, он сам об этом и признался в письме, сейчас лежащем на столике по левую руку от Дима.

С другой стороны, когда еще сам протопресвитер до меня доберется? А отец Иммар или представители Трибунала… сомневаюсь, что его преосвященство отдаст им такую «игрушку». В общем, будем ждать, а там, как говорил кто-то умный: «или я, или шах, или ишак». Вспомнить бы еще, кто именно это сказал… эх!

– А что, тебе тесно в моем доме? – спросил Дим. – Или ты действительно так соскучился по Пустошам?

– Век бы их не видал, если бы не заработок, – отмахнулся я. – Просто вчера на награждении я просто-таки чуял злорадство Пилама, а после… еле успел просквозить мимо отряда стражников, сторожившего меня в холле Ратуши. И судя по их оговоркам, об охране героя города в отданном им приказе речи не шло.

– А, так вот кого они искали на балу! – расхохотался Дим. – А мы все удивлялись. Ты куда-то пропал, стражники шныряют по залу, словно никак не могут что-то найти. Даже судья Мерон заинтересовался их возней настолько, что насел на центурия Альвиса с расспросами. Как тот отбрехался, не знаю, но к полуночи и сам Альвис, и Пилам выглядели весьма обескураженными.

– Как-то ты легкомысленно отнесся к этой новости, – нахмурился я.

– А чего беспокоиться-то? – пожал плечами барон. – Ты на свободе, письмо его преосвященства – вот оно, и его содержание достаточно недвусмысленно, чтобы не волноваться об исходе возможного спора с имперским дознавателем. Есть, конечно, нюансы. Так, прежде чем объявить о твое защите, отцу Иммару понадобится некоторое время, чтобы принять кафедру в Доме, и сколько времени займет этот процесс, мне неизвестно. Так что до начала Трибунала я бы все же не советовал тебе появляться в городе, по крайней мере, в открытую, если не хочешь провести это время в тюрьме с ее допросными и пыточными. В остальном же можешь поступать как тебе угодно. Хочешь, оставайся у меня в доме гостем, хочешь, выбирайся в Пустоши, а то и вовсе можешь до Майна прогуляться. Главное, не попадись людям Альвиса.

– Гостем в твоем доме? Безвылазно? – ужаснулся я. Только-только ведь начал по-настоящему привыкать к новой жизни в собственном теле, а тут вновь какие-то ограничения! – А если к тебе заявится стража и потребует моей выдачи?

– Как придет, так и уйдет, – ощерился Дим. – Я – барон и полновластный хозяин в своем владении. В этом особняке арестовать кого-то можно только с моего разрешения, либо по прямому приказу моего сюзерена, и никак иначе! А я если помнишь, прямой вассал герцога Нойгардского, вот пусть к нему и идут за разрешением арестовать гостя моего дома, а я посмотрю, как они будут доказывать императору необходимость такого шага!

– М-да… – почесал я пятерней затылок. – Но если все так замечательно, то, может, и опасность ареста не так велика?

– Хочешь подергать жвальня за хвост? – покачал головой Дим. – Кто мне только что рассказывал об отряде стражников, стороживших его на выходе из Ратуши?

– Ну…

– Вот именно! – Барон назидательно поднял вверх указательный палец. – Помнится, во времена нашего соседства ты рассказывал мне о такой штуке… Как же ее?! О, вспомнил! Эксцесс исполнителя, точно.

– Не понял! – помотал я головой.

– Да все просто, – махнул рукой Дим. – Представь, тебя арестовали до того, как Иммар принял кафедру и подтвердил обещание своего предшественника. За это время тебя десяток раз протащили через допросную и пару раз продемонстрировали, заметь, на тебе же, работу заплечных дел мастеров. Далее святой отец, наконец принявший кафедру, возвышает свой голос в защиту героя города. Тебя вытаскивают из тюрьмы, даже извиняются за причиненные неудобства, но! Содранной кожи уже не вернуть, отрезанных пальцев-ушей тоже, а про раздробленные кости в ногах и вовсе можно не упоминать. Собирать их по кусочкам придется у лекарей за свой счет. Пилам же вместе с Альвисом разведут руками да свалят вину на чересчур ретивых подчиненных. И ведь им поверят! Эксцесс исполнителя как он есть.