Текст книги "Антология фантастики и фэнтези-80. Компиляция. Книги 1-12 (СИ)"

Автор книги: Антон Демченко

Соавторы: Борис Орлов,Степан Вартанов,Олег Борисов,Алексей Вязовский,Роман Романович
сообщить о нарушении

Текущая страница: 79 (всего у книги 215 страниц)

Глава 4
О здравоохранении, дорогах дальних и радостных встречах или "Суета сует"

Хотя драка между фанатами разных имен и окончилась успешно – то есть никто не погиб и даже серьезно не пострадал! – пьянка в честь рождения наследника английского престола Генриха продолжалась еще полтора дня. Бывшие противники пили мировую, братались, пели песни: торжественные, не очень и просто похабные – и даже водили хоровод вокруг Тауэра. Единственное, что мне удалось сделать за эти три с половиной невменяемо пьяных дня, была отправка гонца в Нотингем с сообщением имени новорожденного и поздравлениями Машеньки с таким удачным событием. Да и еще у меня состоялась беседа с Бен Маймуном, который, невзирая на свою профессию, пил крайне умеренно и оставался в сознании всё время празднования. На третий день, улучив момент, эскулап уселся рядом со мной и, ласково заглянув мне в глаза, произнес:

– О, повелитель, что своей мудростью превосходит свою же отвагу, а своей щедростью – свою же мудрость! Соблаговоли выслушать недостойного, что в силу своих скудных умений занят уврачеванием бренных вместилищ бессмертных душ.

Я перевел глаза с кубка, который безуспешно пытался взять со стола, на Бен Маймуна, с огромным трудом навел взгляд на резкость и прохрипел:

– Айболит, ты давай… того… попроще, ага? А то я ща как-то не очень…

Главврач ЦТБ – Центральной Тауэрской больницы осторожно взял меня за руку, затем вынул какой-то маленький флакон мутного стекла и начал капать из него в большую оловянную кружку с водой. Затем протянул мне:

– О, мой повелитель. Как я мог заметить, ты тяжко страдаешь, борясь с сим напитком, который не напрасно был запрещен пророком, но дозволь мне облегчить твои муки. Вот здесь я растворил несколько капель сока, – дальше последовало длинное, труднопроизносимое название, – и раствора нусхадира, что предоставил мне премудрый Годгифсон. Сколько я могу надеяться, это средство поможет тебе.

Я сунул нос в кружку и тут же отпрянул назад. А-а-х! Ф-ф-ф-у-у-х… Нусхадир оказался банальным нашатырем, который действительно помогает при сильном опьянении. Ну… с богом!

Проглотив залпом это кошмарное пойло, я прислушался к своему организму. А что, вроде получше стало…

– Слушай, спасибо тебе… – не, так не пойдет. Голова уже прояснилась на столько, чтобы ответить ему на его же языке, – О, премудрый Бен Маймун, чья мудрость затмевает Авицену и Гиппократа! Благодарю тебя за сие дивное снадобье, что возвратило меня к жизни, словно живительные ручьи – иссохшую траву…

Он расцветает и начинает благодарить меня за столь высокую оценку его скромных способностей. Постепенно я теряю нить его речей, но стараюсь слушать внимательно и потому засекаю тот момент, когда он переходит от славословий к делу:

– О мой повелитель, дозволь мне сказать тебе, что твоя супруга, чья небесная красота равна её любви к тебе, а великая благочестивость её мала в сравнении с её покорностью тебе, её обожаемому супругу, сейчас слаба после того тяжкого испытания, что ей пришлось выдержать, дабы возрадовать всех твоих поданных, кои обрели то, о чём мечтали и молились – твоего наследника, преемника великих деяний твоих и продолжателя твоих благородных замыслов. И потому, о мой мудрый повелитель и благородный заступник, осмеливаюсь воззвать к тебе, уповая на твою несравненную любовь и заботу к той, что только что подарила тебе столь дивный долгожданный подарок: ограничь мощь чересел своих! Твоя супруга слаба костями и тонка в поясе, а потому не сможет подарить тебе еще одного ребенка ранее, чем через два года! Лишь тогда она восстановит силы свои и сможет ответить на семя твое лоном своим без угрозы для себя и для дитя. До той же поры дозволь мне – недостойному лекарю составить для тебя календарь тех дней, в которые можешь ты всходить к своей обожаемой супруге невозбранно, и умолять тебя следовать ему. В прочие же дни для утоления желания своего призови танцовщиц или наложниц…

О, блин, как завернул, хотя говорит дело. Маша и так на два месяца раньше срока родила. Прав Айболит, прав во всем… кроме наложниц и танцовщиц, разумеется. Вот мне будет от Марии, если я и тут его совету последую…

… На четвертый день я решил, что пора ехать к Машеньке. Проведать её, посмотреть на ребеночка, да и вообще – ей приятно будет. Так что – в дорогу, друзья!..

В дорогу со мной собрались, что называется, самые ближние. Энгельрик с Альгейдой, которая, став графиней Кентской, полностью излечилась от былых чувств к моей скромной, хотя и коронованной особе. Правда, она неоднократно намекала, что в любой момент готова оказать мне услуги… э-э-э… горизонтального свойства. И что особенно меня поразило – пару раз на то же самое намекал и сам Энгельс, от чего я впал в глубокий ступор. Хорошо хоть, что добрая душа Беренгария растолковала мне поведение моего друга и соратника…

– Возможно, там, где вы выросли, дорогой мой Робер, было принято поступать иначе, но не подумайте о сэре Энгельрике дурно… – сказала она, рассеяно вертя на пальце кольцо из сокровищницы Тауэра. – Он ваш вассал, и знает: если его жена станет вашей любовницей, то на него самого прольётся даже не дождь, а настоящий водопад королевских милостей. А уж если его жена станет матерью королевского бастарда – это и вовсе означает чуть ли не родство.

В ответ на мое удивленное восклицание, она сдержанно усмехнулась и продолжила:

– Посмотрите на происходящее его глазами, мой дорогой Робер: жену его вы не любите, в этом он уверен, а, значит, насовсем ее не отберете. Так что он может быть спокоен. Ну, а если королю захотелось, – тут она чуть брезгливо сморщила носик, – всего лишь немного развлечься, то ваш вассал, как и другие мужья, будет рад оказать своему королю такую услугу.

– Как "и другие"? То есть ты хочешь сказать, что все…

Она перебила меня:

– Не все, конечно, но многие, очень многие… Для того, чтобы отказать королю, надо быть очень гордым человеком, а когда дело доходит до подобного, то гордость встречается редко… Или надо очень любить свою жену, а это бывает еще реже. Так что ваш Энгельрик, – не исключение. Тем более что он, как я могу видеть – ваш истинный друг…

Вот так. Здесь так принято. Получи, Роман Владимирович, и распишись…

С нами отправлялся и Примас Англии – благочестивый, хотя и несколько нетрезвый архиепископ Адипатус. Объяснил свое решение товарищ замполит Тук примерно следующим образом:

– Апостол Петр изрёк: пасите Божье стадо, вверенное вам, не по принуждению, а охотно, не из любви к нечестной прибыли, а из усердия, не господствуя над Божьим наследственным владением, а подавая пример стаду. А потому должен я быть вместе с вами, дабы окормлять вас…[103]103
  Петр 5:2–3


[Закрыть]

– Окормлять – это, типа, напоить?..

Его круглое лицо расплывается в счастливой улыбке:

– Отнюдь, сын мой, ибо не дам я вам уподобится свиньям, упившись вином, потому что, пожертвовав собой, оставлю вам лишь малую толику!

Мне оставалось лишь рассмеяться, и Адипатус вторил мне своим гулким хохотом…

… К моему удивлению, Беренагрия наотрез отказалась ехать с нами. Она заявила, что в этой поездке от нее будет мало толку, да и к тому же должен же хоть кто-то остаться и подготовить Тауэр к возвращению Машеньки с наследником. Зато со мной вместе оправились все валлисцы и все русичи, и весь свежесформированный Второй Кавалерийский Героического Рыцарства Графства Солсбери, Отстоявшего Свою Честь В Отчаянной Битве При Скарборо, Своими Длинными Мечами Доказавший Свою Преданность Пресветлому Королю Роберу, Веселой Англии, Господу Нашему Иисусу Христу Со Всеми Святыми И Своему Небесному Покровителю Архистратигу Михаилу. Как явствует из названия, к созданию этого полка приложил руки "дядя Вилли". И как ни странно, этот полк оказался даже более дисциплинированным, чем Первый Лондонский Кавалерийский. Похоже, что Уильям Длинный Меч сумел втолковать своим рыцарям азы дисциплины быстрее и эффективнее, чем Энгельс…

В диспуте об имени наследника дядюшка участия не принимал. По вполне объективным причинам: до стеклянно-оловянно-деревянного состояния он надрался даже быстрее моего тестя. Но, придя в себя, горячо одобрил имя "Генрих", утверждая, что именно это имя он и собирался предложить, но из уважения уступил эту честь вдовствующей королеве. По этому поводу дядя чуть было опять не ушел в запой. Пришлось взять его с собой – а то ещё помрет, дурак, с перепою…

А еще с нами ехал Бен Маймун, загрузивший в свой небольшой возок столько лекарственных средств, что казалось, будто где-то в Англии началась эпидемия. И наконец, прямо перед самым отъездом бойцы взвода моей личной охраны водрузили на коня тестя Мурдаха. Невменяемого, по причине алкогольного опьянения мощностью не менее десяти мегатонн…

Наконец, мы тронулись в путь. И мне это, между прочим, удалось не хуже других, несмотря на то, что восседал я на старом добром Адлере – этом громадном немецком битюге… Можно сказать, что со дня первого знакомства – чертовой охоты, на которой германский Орёл чуть не расшиб меня в лепёшку! – мы стали неразлучны. Смешно, правда? А всё потому, что моя милая "матушка" настояла на моих выездках на Адлере. По два часа каждый день минимум!

– Послушайте меня, Робер! – сказала она, очень серьёзно глядя мне прямо в глаза. – Король должен уметь ездить на лошади. Хорошо уметь, понимаете? И вот этот жеребец, – тут она похлопала по здоровенной шее вороного зверюги, – самый подходящий для вас конь. Умный, спокойный…

– Спокойный? Скажи, мы с тобой говорим об одном и том же коне? Да он понес меня, стоило только чуть-чуть тронуть его шпорами…

– Чуть-чуть? – она рассмеялась. – Не знаю, кто учил вас, сын мой, сидеть в седле, и учил ли кто-нибудь вообще, но вы так ткнули его шпорами, что он волей-неволей поскакал как только мог быстро, лишь бы не получить от вас еще разок это самое "чуть-чуть"! А вы ещё и вопили, словно укушенный тарантулом!

И я начал заниматься верховой ездой. В смысле, сначала это было верховое стояние, потом – верховая ходьба, но до езды дело все же дошло. Очень скоро я понял, что моя официально признанная матушка опять права: Адлер оказался довольно добродушной и покладистой скотинкой. Горбушка с солью раз в день – и вот уже у нас с ним полная любовь и взаимопонимание…

Во всяком случае, за последние три месяца немецкий битюг великолепно научился стоять как вкопанный, не обращая внимания на скачущих к нему, от него или мимо него других четвероногих. Ровно, как и на блеск стали и громкие звуки вроде оркестра или взрывов фейерверка – короче говоря, Адлер стал прекрасным парадным конем.

Наша кавалькада двигалась по древнеримской дороге – Беря растолковала мне, что тесть был прав, и римляне действительно жили в Британии, и довольно долго. Так долго, что даже дороги успели построить. И очень неплохие дороги. По ним – хоть днем, хоть ночью. И не споткнешься, не заблудишься! Хотя, кажется, насчет последнего я ошибся…

Навстречу нам двигались… двигалась… В общем, то, что мы увидели на дороге, больше всего напоминало заблудившуюся Первомайскую демонстрацию. Довольно-таки плотная толпа с какими-то фиговинами, напомнившими мне транспаранты, флагами, лентами и прочей дребеденью бойко шагала по дороге, периодически останавливаясь и выкрикивая что-то радостно-протяжное, но, к сожалению, абсолютно неразборчивое. Приглядевшись, я не обнаружил у "демонстрантов" ничего похожего на оружие, что окончательно примирило меня с их появлением на нашем пути, и я бестрепетно послал коня вперед…

То, что случилось в следующие несколько минут, повергло меня состояние полного офонарения и заставило лишний раз сказать мысленное спасибо моей маме Беренгарии за то, что заставила меня научиться держаться в седле – сейчас это умение мне чрезвычайно пригодилось, ибо демонстранты с дикими воплями окружили нас с конем и попадали на колени…

– … Да здравст!.. Англия!.. Свят… Геор! – вот и все, что мне удалось разобрать из общего ора.

Какая-то женщина сунула мне ребенка и заголосила:

– Благослови!!!

Мать моя! А как тут благославляют?!

Я припомнил действия отца Тука и осторожно положил на голову ребенка ладонь. Толпа зашлась в экстазе. Люди принялись скандировать:

– Ко-роль Ро-бер! Ко-роль Ро-бер!..

О господи! Интересно им сейчас не придет в голову нести меня на руках? Вместе с конем?!

– … ЛЮДИ!!!

Ой! Дал же бог Джону голосище! Толпа даже несколько сдала назад, от такого рева иерихонской трубы…

– ЛЮДИ!!!

Де Литль приподнялся в стременах и проревел:

– Король спешит к своему наследнику! ДАЙТЕ ДОРОГУ!!!

… Остальную часть пути к Ноттингему мы проделали без помех. Специально высланные вперед патрули Второго Кавалерийского расчистили путь от восторженных толп, так что к полудню третьего дня мы увидели городские стены и башни. Повинуясь внезапно нахлынувшим чувствам, я хлопнул Адлера хлыстом по крупу, и тот, радостно заржав, припустил тяжелым галопом. За мной рванулся взвод Литлей во главе со своим Гранд-сержантом, валлисцы, русичи и полк Длинного Меча. На скаку рыцари трубили в рога, русичи визжали, подражая степнякам, валлисцы выли, точно злые духи, а родичи Маленького Джона просто орали, но так, что порой заглушали всё остальное…

Мы вихрем влетели в Ноттингем, до полусмерти перепугав стражников у ворот, и в тот же самый момент над городом поплыл колокольный звон. Сперва мне показалось, что королевский визит добрые ноттингемцы приняли за вражеский набег, но потом уловил, что тембр колоколов не похож на набат. Это был тот самый звон, что в России очень удачно прозвали "малиновым": сладкий, нежный, словно окрашивающий весь мир в розовый цвет… [104]104
  В отличие от Романа, авторы в курсе, что словосочетание «малиновый звон» происходит от названия бельгийского города Малин (Мехлен), где был разработан и получен особо удачный сплав для изготовления колоколов, дающий т. н. «переливчатый» звон.


[Закрыть]

… Найти дом тестя мне удалось со второй попытки, так что минут двадцать мы носились по городу распугивая прохожих. Но вот, наконец, заветный дом с памятными воротами, возле которых стоял всё тот же детинушка-сторож, только теперь он, ради праздника, был наряжен в новую одежду каких-то немыслимых кричащих цветов.

Я и в прошлый раз с ним особенно не церемонился, а уж в этот и вовсе не собирался разводить ля-ля-тополя. Просто направил своего вороного немецкого Орла в нужном направлении. Детина проворно отскочил в сторону и тут же с воплем "Король! Король!" исчез в доме, чуть не снеся на ходу дверь.

– Джон! Подарки – в студию!

Гранд-сержант королевских бодигардов извлек откуда-то огромный ларец, в который мы еще в Лондоне пересыпали добрую толику державной сокровищницы, и только что не кубарем скатился с седла. А я уже бежал к дверям, приказав на ходу срочно тащить к Маше Бен Маймуна. Рев, которым Джон репетовал мои приказы, было слышно даже на лестнице…

– Ваше величество, зять мой! Я рада вас приветствовать…

Это леди Мурдах, королевская теща собственной персоной. Стоит в парадном платье, на лице играет торжествующая улыбка. Да не до неё мне сейчас…

– Здрассьте, мама. Извините, я спешу… – и я сделал попытку обогнуть тещу, но не тут-то было.

Шарлотта Мурдах, супруга Великого Сенешаля Англии, цепко ухватила меня за руку:

– Понимаю, мой дорогой зять, но вам придется немного обождать – Марион отдыхает, ее нельзя тревожить… Да и вы, должно быть, немного устали с дороги?

В зал, гулко топая сапожищами, ввалился Маленький Джон с подарками. Следом за ним торопились Уильям Длинный Меч, архиепископ Адипатус и Ральф Мурдах. Последний, увидев свою обожаемую супругу, захотел, было, заключить её в объятия, но теща уклонилась, умудрившись при этом не выпустить моего рукава, и критическим взглядом окинула всю нашу похмельную компанию.

– Приглашаю всех, добрые рыцари, выпить за здоровье новорожденного и немного отдохнуть с дороги! – сказала она. – Путь был неблизкий, а сил за последние дни, как я вижу, вы потратили немало…

Тесть Мурдах залопотал что-то в том смысле, что его величество – то есть я, весь извелся в разлуке с любимой женой – их дочерью, и что он не очень понимает…

– Послушайте, кузина! – вмешался до кучи дядя Вилли. – В конце-то концов, может мой племянник увидеть свою обожаемую супругу и долгожданного наследника или нет?!

И с этими словами он прямо-таки навис над королевской тещей. Та подбоченилась, но не успела ответить, как…

– Может, твоя светлость, ещё как может, – раздался надтреснутый старческий голосок, – да только перво-наперво пущай отдышится, винца там глотнёт, ветчинки какой надкусит…

Ой! Кого я вижу?! Нянюшка Нектона, собственной персоной! Старуха тем временем ухватила меня за другой рукав:

– Красавчик ты мой! – прокаркала она хрипло. – Уж как я рада-то за вас, за тебя да за девочку нашу ненаглядную! Ты погоди, погоди, охолони маленько. Пойдем, голубчик, я тебе наливочки налью, своей, особой… За такого ладного сыночка и выпить не грех, хотя ты уж, вижу, и без того… Ну вот и отдохни с дороги! А как она проснется, так я тебя и кликну, сразу же к ней и помчишься! Ты уж ее сейчас-то не буди, не тревожь, только что заснула моя голубка… Измаялась она, бедняжка, да ничего, с Божьей помощью помаленьку все обошлось… Да ты не тревожься, голубчик, говорю же – все хорошо…

Она все говорила и говорила, и подливала мне своей "особой" наливки, так что у меня самого глаза стали закрываться… Я подумал: если Машка спит, ну не будить же мне ее, в самом деле? Чего-то я и правда устал с дороги… прилягу… всего на пару минут… буквально…

Интерлюдия

Рассказывает король Наварры Санчо VII прозванный Сильным[105]105
  Санчо VII Сильный (?-1234) – король Наварры (1194–1234). Удачливый полководец, родной брат Беренгарии Наваррской – жены Ричарда Львиное Сердце.


[Закрыть]

С башни открывается прекрасный вид на столицу и её окрестности. Могучие стены возведенные еще при отце, Санчо Мудром, надежно прикрыли город от врагов. От любых врагов. От всех врагов. Потому что Наварра окружена врагами…

Никому нельзя верить. Альфонсо Кастильский – бездарный тупица, потерпевший поражение у Аларкоса только потому, что не пожелал делить славу победителя мавров с кем-либо ещё и попер, точно бык на корриде в одиночку на огромное войско Якуба Аль-Мансура[106]106
  Абу Юсуф Якуб Аль-Мансур (ок.1160–1199) – правитель государства Альмаходов (1184–1199). В ознаменование своих военных успехов он взял титул «аль-мансур», что значит «победитель».


[Закрыть]. А потом не нашёл ничего умнее, чем обвинить меня в своей неудаче. Ха! Можно подумать, что я – его отец, который наградил его безмозглой башкой осла и самомнением петуха! Альфонсо уже пробовал силы Наварры на зуб и был бит, ещё почище, чем маврами, но до сих пор зарится на мои владения…

Альфонсо Леонский – этот припадочный нехристь…[107]107
  Имеется в виду Альфонсо IХ Леонский (1171–1230) прозванный «Барбосо» (Мокробородый) из-за частых припадков, во время которых у него изо рта шла пена. В 1197 году Альфонсо женился на своей кузине Беренгарии Кастильской, и за брак с близкой родственницей был отлучен Папой Целестином III от церкви.


[Закрыть] Редкая сволочь: когда один Альфонсо был бит, этот соединился с маврами и пошёл грабить Кастилию. Предаст любого, и даже не за тридцать сребреников, а за пару медяков…

Да уж, соседи… Еще слава Богу, что племянничек – сынок Беренгуэллы, отправил на тот свет своего кровожадного придурка-папашу, этого зверя Ричарда… Мне доносили, что Ричард собирался воевать со мной, но тут племяш сделал всё как надо. Должно быть, сестренка постаралась, позаботилась обо мне, ведь в детстве мы были очень дружны… Вот только одного не пойму: как ей удалось родить от Плантагенета, да ещё скрыть это ото всех? Ведь я же точно помню: у этой девчонки не было от меня секретов! Хотя, любовь – это такое дело…

– Как ты думаешь, Диего: кто помогал Беренгуэлле скрыть рождение наследника Ричарда?

Мой командир тяжелых всадников, друг детства, толстяк Диего Логроньо задумался, запыхтел, а потом неожиданно выдал:

– Точно не скажу, но думаю, что без долгополых из Сан-Сальвадор-де-Лейре[108]108
  Название одного из старейших монастырей Испании, расположенного в Памплоне.


[Закрыть] дело не обошлось. Сестра ваша, мой король, всегда отличалась своенравием… – он почесал бок.

– Что до сих пор вспоминаешь, как она отколотила тебя палкой?

Толстяк, было, надулся, но потом расхохотался:

– Помнится, ваше величество, тогда и вам перепало преизрядно…

Да уж, что было – то было. Сестренка всегда была скора на расправу, а уж когда она застукала нас подглядывающими за ней и её служанками… Если бы не Диего, принявший на себя большую часть колотушек, я бы, наверное, месяц на коня не сел. И не только на коня…

Однако, сейчас не до детских воспоминаний. В январе сдох кровавая собака Аль-Мансур. Вот именно сейчас бы ударить по маврам: можно было бы не только Севилью и Толедо взять – стоило бы попробовать вышибить их из Европейских владений! Можно было бы, но… Кто поручится, что пока я буду гнать взашей мусульман, эта парочка Альфонсов не соединится и не захватит мою страну? Лично я бы поручился как раз за то, что эти два негодяя обязательно ударят мне в спину…

– Сейчас выгодный момент чтобы ударить по маврам, ваше величество, – озвучил мои мысли Логроньо. – Очень выгодный. Мухаммед аль-Насир – слаб, и еще не слишком прочно сидит на троне своего отца. Нужно ударить и вышибить неверных назад, в Марокко, откуда они и явились.

– Ударить, вышибить… А кто, скажи на милость, будет защищать Наварру, когда отсюда уйдёт наше войско? Сыновей у меня нет, братьев – тоже… Господь наградил меня только сестрами…

Я замер, точно пораженный громом. Беренгуэлла! Вот кому можно оставить Памплону, и вот у кого есть силы, чтобы окоротить моих "милых" соседей и понятно растолковать, что Наварра им не по зубам! Племянник еще не коронован, а значит…

"Спокойно, Санчо, спокойно, мой мальчик, – зазвучал в голове голос отца. – Не торопись. Кто сказал тебе, что молодой Плантагенет бросит всё и примчится защищать нашу маленькую державу, затерянную в горах?"

Я даже вспотел. Действительно, что я могу предложить Роберу за помощь? Хотя… Есть у нас кое-что, что прячут монахи в подвалах де-Лейре… И это кое-что может сподвигнуть любого рыцаря на подвиги. А если нет?..

– Слушай, Диего. Помнишь, тут к нам дней пять тому назад приехал этот… наследник Сида? Валенсийский правитель?

– Да уж как не помнить, – Диего хмыкнул. – Не прошло и недели, а он уже вызвал на поединок двенадцать рыцарей, одного убил, а остальных так отделал… Только что-то мне не верится, что он – потомок Сида. Самозванец, неотёсанный самозванец, ваше величество…

– Плевать! Прикажи сообщить ему, что мы ожидаем его здесь. Пусть явится немедленно. У меня есть для него поручение…