Текст книги "Антология фантастики и фэнтези-80. Компиляция. Книги 1-12 (СИ)"

Автор книги: Антон Демченко

Соавторы: Борис Орлов,Степан Вартанов,Олег Борисов,Алексей Вязовский,Роман Романович
сообщить о нарушении

Текущая страница: 37 (всего у книги 215 страниц)

– Мрачно как-то, – скривился я. – А если сообщить им о письме его преосвященства?

– Либо отступятся, либо постараются провернуть все ДО приезда отца Иммара, – развел руками Дим. – Но на первый вариант я бы не рассчитывал, честное слово.

– И чего они так в меня вцепились, а? – пробормотал я в сторону. И если бы не стекло в дверце книжного шкафа, сыгравшее роль пусть и мутного, блеклого, но все же зеркала, то вряд ли бы заметил, как барон на миг отвел взгляд. Хм, однако! – Дим, ты ничего не хочешь мне рассказать?

– Ты о чем? – изобразил непонимание мой бывший носитель. Именно изобразил, уж я-то вижу. Сколько лет одно тело делили!

– Ладно… оставим, – вздохнул я в ответ, укоризненно глядя на Дима. Тот поерзал и отвернулся, чтобы налить себе в кубок вина. Ну и глаза спрятать, да. Все же молод он еще. Совсем молод. И вот в такие моменты это видно невооруженным взглядом. С другой стороны, может, и к лучшему, что он, несмотря на приобретенные титулы и лоск, до сих пор не научился врать друзьям в глаза. – Надеюсь, когда-нибудь ты все же откроешь мне причины такого неестественного интереса Пилама к моей персоне.

– Не к твоей, – нехотя буркнул Дим. – У нас с имперским дознавателем конфликт чуть ли не со дня основания Горного. Моих гвардейцев и вассалов он трогать опасается, да и не может толком. За них я, как сюзерен, отвечаю и словом, и делом. Их даже городским судом судить нельзя. А ты…

– А я не вассал, не гвардеец и не дворянин, – дошло до меня. – Но при этом нахожусь достаточно близко к тебе, чтобы стать целью для Пилама. Он идиот? Нет, стоп. Перефразирую: ты идиот? Что мешало тебе сразу рассказать мне, как обстоят дела на самом деле?

– И что бы это изменило? – меланхолично спросил Дим. – Пилам как цеплялся к тебе, так и дальше будет цепляться, пока мы не покажем ему, что ты не беззащитная овечка и можешь больно укусить в ответ… или навалить ему на пути такую кучу дерьма, что он год отмываться будет.

– Но я хоть не ломал бы себе голову о причинах столь большой нелюбви одного упертого имперского дознавателя к одному непримечательному ходоку! – фыркнул я. – Кстати, о них, в смысле о причинах… А из-за чего сыр-бор? Вы что, девку с Пиламом не поделили?

– А вот на этот вопрос я точно отвечать не буду! – вдруг взъерепенился барон, яростно сжимая в ладони кубок. А когда поставил его обратно на стол, то сосуд оказался изрядно смят. Ну точно, бабу не поделили. Вот ведь… дворяне, чтоб их! Они, видите ли, «конфликтуют», а окружающим рикошетом прилетает! Тьфу!

– Баро-он… – покачал я головой.

– Мид, давай сменим тему, – вздохнул он. – Я, конечно, виноват перед тобой, что не сказал сразу, но и только. А действий Пилама мои откровения никак не изменили бы.

– Да понимаю я все. – Махнув рукой, я отставил в сторону кружку с уже остывшим взваром и, поднявшись с кресла, шагнул к окну. – Проехали, Дим. Проехали…

– Спасибо, – чуть неуверенно кивнул мой бывший носитель и, на миг замявшись, спросил: – Так, что ты решил с дальнейшими планами? Останешься у меня дома или…

– Или. – Я решительно кивнул. – С Лией я уже попрощался… да и смотреть, как она в твоих гвардейцев глазками стрелять начнет, когда оклемается, мне не хочется. Прокачусь по окрестностям, в Пустоши загляну, деньжат подзаработаю. А через пару недель вернусь, думаю, к тому времени отец Иммар примет кафедру и сможет уделить моему делу два-три часа.

– Что ж, если таково твое решение… – протянул барон, но тут же встрепенулся. – Погоди, ты что, со своей девицей поссорился?

– Да какая там ссора?! – поморщился я. – У девчонки стресс после похищения, ей теперь все и вся не так. Вот и на меня взъелась, дескать, я в ее бедах кругом виновен. Доказывать ей, что не верблюд, я, как ты понимаешь, не намерен. У меня и других дел по горло.

– Дура, – убежденно отозвался Дим.

– А то ж! – кивнул я.

– Может, мне ее из дома выгнать? – задумчиво протянул барон. – Среди моих вассалов и слуг дураков не водится. Не хочу менять хорошую традицию.

– Да ладно тебе, – махнул я рукой. – Дело свое она знает, работает без нареканий. Я слышал, Дарина даже хвалила ее за расторопность и умения. А ничего другого от девки и не требуется.

– И тебе совсем-совсем не обидно? – прищурился Дим. – Ты из-за нее десяток уродов на тот свет отправил, в тюрьму чуть не угодил, по окрестностям города носом землю рыл в поисках лагеря работорговцев, освободил ее, на своих руках в город притащил… И теперь так спокойно отпускаешь?

– Одиннадцать, – равнодушно поправил я.

– Что? – не понял Дим.

– Я говорю, что убил одиннадцать человек. Некуса с двумя его подельниками, Биггена, шестерых охранников в лагере работорговцев и охранника лавки Риберта на торгу.

– Да хоть пятнадцать! – воскликнул мой собеседник. – Столько всего наворотить ради какой-то подавальщицы, чтобы сдаться, едва она хвостом махнет?!

– А по-твоему, я должен был ее силком к алтарю тащить?

– Нет, но… и отступать так легко тоже неправильно, – после короткой паузы убежденно произнес барон. М-да…

– По-моему, в ком-то еще детство играет. Прекрасные принцессы, ужасные драконы и рыцари-спасители на белых меринах, – покачав головой, произнес я. – Дим, я спас эту девицу, потому что чувствовал свою ответственность за происшедшее. Не вину, но ответственность, понимаешь? И все. Не хочет продолжать общение – навязываться не буду.

Ответом мне стал тихий плач, донесшийся из-за приоткрытой двери. Прав Дим: дура она дура и есть!

Глава 5

Нет, все же есть разница между жизнью в Пустошах на подножном корме и походом в те же Пустоши, но со всей возможной подготовкой. В смысле с надлежащим снаряжением и провиантом. Это ж милое дело! Прямо не вылазка в ужасно страшное царство Тьмы, а воскресная прогулка. Ну если не расслабляться сверх возможного, разумеется.

Вообще, вспоминая вылазки Дима и других ходоков в Искаженные земли, я неожиданно поймал себя на мысли, что отношусь к Пустошам совершенно иначе. Нет у меня того постоянного ожидания неприятностей и желания затаиться, заслышав непонятные звуки, доносящиеся из ближнего распадка. Нет напряжения и готовности драпать от любой тени, зато спокойствия и желания обследовать очередные руины, показавшиеся на горизонте, хоть отбавляй. Так, для жителя какого-нибудь таежного поселка непонятны метания и неуверенность впервые попавшего в тайгу горожанина, или, наоборот, тому самому горожанину непонятно нервное состояние деревенского жителя, приехавшего по каким-то своим делам в город и шарахающегося от нескончаемого потока людей и машин.

Как бы то ни было, но одну вещь могу утверждать со всей уверенностью: в Пустошах мне было весьма и весьма комфортно. То ли привычка сказалась, то ли дело в первоклассном снаряжении. И то сказать, там, где еще три недели назад я вынужден был обходиться одним ножом, точнее, кинжалом из запасов Граммона, сейчас я мог орудовать целой походной лабораторией. Остались позади мысленные стенания от вида искаженных тварей, толковую разделку которых не проведешь без специальных средств, и бесполезно-жадные вздохи при виде трав, сохранить которые без сложной обработки не представляется возможным. Сейчас я, пожалуй, мог бы и «черный прах» переработать без потери качества и сокращения срока хранения вытяжки. И это радует. Как и тот факт, что теперь при встрече с «пыльником» мне не надо будет скрипя зубами бессильно наблюдать за его прыжками в высокой траве, а можно будет шмальнуть в тварь из арбалета, разделать ее и извлечь дорогущие железы, так называемую «струю», после чего без нервов и злого мата банально законсервировать добычу… А потом продать в том же Горном или Майне по полсотни монет за каждый коричневато-серый «мячик», без использования которого не обходится изготовление ни одного по-настоящему мощного регенерирующего эликсира.

А вот сделать такой эликсир самостоятельно я в походных условиях не смогу. Но это, вообще, из разряда сказок и побасенок. Все же набор снаряжения и реактивов для забора ингредиентов – это не стационарная лаборатория вроде той, что организовал в подвале своего особняка Дим или создали в пещерах давешние работорговцы. Ну так и пусть. Если до второй уже не добраться – томарцы ее полностью вывезли в свои закрома, то первая, в смысле лаборатория, устроенная Димом, вполне доступна. А надо будет, так соберу такую же в убежище на Гумповой речке, благо не один барон помнит, как оно все было у деда Вурма организовано.

Размышления о разном прервал жуткий грай, докатившийся откуда-то из-за холма. Перехватив поудобнее рейдерский посох, прочно прописавшийся в экипировке, я потянул носом воздух и, не теряя времени, скользнул в укрытие. Благо солнце уже миновало зенит и тени уже не так коротки, как были еще пару часов назад. Есть где спрятаться. Хех, только-только рассуждал о том, насколько хорошо в Пустошах, и уже прячусь. А куда деваться? Я лучше со жвальнем один на один выйду, чем со стаей хроморонов[22]22
  Хромороны, они же зеркальные вороны – хищные птицы, обитающие в Искаженных землях, не гнушаются падали, по повадкам – натуральные пираньи. Название свое получили из-за характерного блеска оперения, призванного дезориентировать любого нацелившегося на них «охотника». Из правильно подобранных перьев этих птиц, как это ни удивительно, и в самом деле можно собрать настоящее зеркало, не уступающее по качеству отражения классическим «стеклянным» зеркалам, а по цене соответствующее стоимости тех же обычных зеркал в Средневековье. Иными словами, за статусную игрушку в виде зеркала, собранного из маховых перьев хроморонов, покупателю придется выложить столько золотых монет, сколько потребуется для того, чтобы трижды выстлать ими отражающую поверхность зеркала.


[Закрыть] познакомлюсь. Пираньи летающие, чтоб их. Эти твари меньше чем сотней не летают, а такая банда относительно невеликих по размерам, но очень прожорливых и острозубых птичек, того же жвальня за минуту на запчасти разберет, и ведь не отмахается медведь мутировавший! Просто не успеет.

Проводив взглядом поднявшееся над холмами блестящее от солнечных бликов птичье облако и, дождавшись, пока огромная стая не скроется за горизонтом, я выбрался из тени и облегченно вздохнул. Улетели крокодилы. Вот интересно, а как в Горном обстоит дело с противовоздушной обороной? Что-то я не видел огнеметов на башнях. В том же Ленбурге, помнится, за их состоянием до сих пор следят с неослабевающим вниманием, хотя последний раз хроморонов в тех местах видали, кажется, лет семьдесят назад. И тогда же был организован поход к их гнездовьям. Половину ходоков в том рейде твари на ноль помножили, но и сами пеплом в небо ушли. С тех пор только единичные особи в тамошних Пустошах и водятся. Да и те редки настолько, что можно в Красную книгу заносить. А здесь… здесь о подобном, оказывается, остается только мечтать. Хм, и почему я был уверен, что и здесь они в стаи не сбиваются? Сделал вывод по нескольким встречам с одиночками, называется. Хотя… если бы я наткнулся на такую вот тучу тварей до того, как научился в тени уходить, выводы делать было бы уже некому. Повезло, не иначе.

Но Диму об этой встрече я обязательно расскажу, пусть припрягает хоть Томвара со всем его орденом, хоть самого протопресвитера Тона, и вместе трясут городских советников, пока те на приличное ПВО не разорятся. Иначе у Горного есть все шансы в один прекрасный день превратиться в бесплатную столовую для этих прожорливых птиц. Одними арбалетами от них не отбиться, хоть всех жителей ими обеспечь. Это все равно что пытаться кнутом высечь море. Пока десяток птиц с неба ссадишь, другой десяток стрелка на клочки порвет. А если их сотни? Не-не, только огнеметы, только ОМП.

Эх, пройтись, что ли, до того распадка из которого хромороны поднялись, полюбопытствовать? Ну что-то же их привлекло в тех местах… может, и я чего интересного угляжу.

И ведь действительно углядел. В узкой лощине, зажатой меж двух холмов, нашлось маленькое, давно разрушенное поселение. Поначалу я даже не понял, что именно в открывшейся картине царапает мой взгляд, но стоило подойти поближе…

Несколько десятков домов, зияющих проломами в каменных стенах, тычущих в далекое небо обломками почерневших, обугленных потолочных балок, заросшие кривыми невысокими деревцами улочки, кое-где ставшие непроходимыми из-за густых колючих кустов, ощетинившихся даже на вид весьма острыми и длинными шипами. Тишина и безлюдье. Ничего неожиданного, вроде бы все, как и в тех руинах, где промышлял Дим в бытность свою свободным ходоком города Ленбурга. Если бы не одно «но». Я прекрасно помню наши шастанья по развалинам древних городов и поселений, и могу утверждать наверняка: найденный мной поселок не имеет никакого отношения к тем давним временам, когда по миру прокатилась катастрофа, уничтожившая прежнюю цивилизацию. Об этом в первую очередь говорят уцелевшие деревянные части домов. Да и сами здания… не та архитектура, не те материалы.

А если присмотреться к разрушениям, то становится очевидным, что происшедшее здесь – дело рук человеческих, но совсем не тех, что устроили когда-то апокалипсис. Пятна гари на стенах, вырванные взрывами, обугленные, но еще не сгнившие до конца ставни и обломки дверей, валяющиеся во дворах. Сожженные подчистую придомовые постройки… следы применения столь любимых Димом гранат, в конце концов!

Так могло бы выглядеть любое нынешнее поселение в Нойгарде после набега тех же фрайтров Ниемана или в результате очередной стычки пары сцепившихся в драке баронов… Брошенное и спустя лет сто после бойни. Дим такие даже видел пару раз. Но то в империи, в обжитых землях, а кто мог поселиться в Пустошах, на отшибе, в окружении искаженных тварей?! Учитывая же, что при беглом взгляде с холма на этот поселок я не увидел и намека на приметный шпиль храма или хотя бы остатков захудалой часовни, строения, обязательного для любого, даже самого мелкого поселка, вопросов и непоняток становится все больше и больше.

Любопытство взяло свое, и я, для начала обойдя странное поселение по кругу, решил сунуться в дома без подготовки. В принципе, для такого безалаберного поведения у меня были все причины. Стая хроморонов гарантированно отогнала отсюда всех тварей, а самых нерасторопных наверняка сожрала. К тому же солнце еще высоко, а значит, и потусторонних визитеров можно пока не опасаться. Те предпочитают таиться в темноте и днем обычно не шалят. В общем, риск минимальный.

Первый же обследованный мною дом принес еще больше доказательств относительной «современности» поселка. Черепки битой посуды совсем не походили на заводскую работу. Кустарщина. Как и выцветшие, почти истлевшие обрывки какой-то одежды. Слишком грубая ткань, да и качество… в общем, не хайтек, совсем не хайтек. Мебель тоже не верх искусства. Добротная, тяжелая, с трудом поддающаяся гниению, такой в любом нынешнем деревенском доме немало. У крепких хозяев, конечно. А вот в солидной корчме подобной меблировкой уже побрезгуют. Слишком топорная работа.

Очередное подтверждение гипотезы о налете на поселок я обнаружил в хозяйской спальне, куда попал, перебравшись через обломки развороченной печи. Нет, никаких иссохших скелетов в расползающейся одежде здесь не было. Точнее, может быть, именно тут хозяев дома и убили, но обитатели Пустошей наверняка добрались до их тел еще до того, как кровь впиталась в доски пола. Зато о налете отчетливо говорили обломки разнесенной в хлам мебели да пара рассохшихся сундуков, стоящих у одной из стен, зияли пустотой. Зато пол был устлан обломками крышек и обрывками сгнившей ткани. Под ногу подвернулся пыльный рулон, явно извлеченный когда-то из сундука, но почему-то не заинтересовавший налетчиков. Подвернулся и разъехался с тихим, еле слышимым треском. Истлел. А ведь когда-то это был панбархат, дорогая и довольно редкая ткань, любимая как городскими модницами, так и спесивыми дворянами, а вот купцы ее не уважают, как я слышал. Считают одежду из подобной ткани признаком мотовства. Даже странно, что разорившие дом бандиты не прихватили эту роскошь с собой, уж за пару-тройку золотых такой рулон точно ушел бы. А он здесь был не один.

И еще одна непонятка, смысл которой тоже не сразу до меня дошел: пока я рыскал по деревне, не видел ни кусочка железа. Сначала я склонен был полагать, что все оно ржой изошло за прошедшие-то годы, но следы вывороченных, буквально с мясом вырванных оконных и дверных петель на сгнивших оконных рамах и дверных косяках говорили о том, что и здесь не все так просто. И ни единого гвоздя на весь поселок, ни косы, ни топора… даже ножей-вилок и то не видно. Да хоть полосы железной!

Чем дольше я шарил по домам, тем больше у меня появлялось вопросов. Например, почему двор одного, неказистого с виду домика выглядит так, словно там два отряда ходоков схлестнулись, в бою не брезгуя ни эликсирами, ни гранатами, ни болтами с начинкой? А у самого большого здания в поселке, добротного, двухэтажного, явно принадлежавшего то ли старосте деревни, то ли еще какому богатому «буратине», вообще никаких следов боя не наблюдается? Словно «гостям» там никто вовсе не сопротивлялся.

А из некоторых домов до сих пор отчетливо тянет Тьмой, как от той же развалюшки, что удивила меня многочисленными следами давнего боя. При этом источника этих эманаций мне отыскать так и не удалось. Создавалось впечатление, что дома просто пропитались этой гадостью еще в те времена, когда были обитаемы, да так и фонят до сих пор. Но с подобным я прежде не сталкивался. Да, вспомнить ту же пещеру работорговцев и их лабораторию! Там ясно от чего Тьмой разило. Реагенты-ингредиенты, темные эликсиры и зелья, следы страданий десятков людей… Убрать всю эту гадость, и через месяц никаких эманаций не останется, выветрятся! А здесь… ведь не один десяток лет прошел с тех пор, как здесь кто-то был, если не век, да пусть даже какой-нибудь выродок, вроде того же Риберта, а темный флер до сих пор не рассеялся. Странно все это. Очень странно.

Я исследовал поселок по сужающейся спирали, от окраин к центру, и это не заняло много времени, все же поселение не отличалось размерами, да и ничего интересного в самих домах я не находил. Разгром и запустение. А вот оказавшись на центральной площади, образованной пересечением трех основных улиц, наткнулся на нечто, выбивающееся из ряда вон. Я полагал, что тела жителей были подъедены тварями и потому никаких останков обнаружить в домах не удалось? Был не прав. Признаю.

Посреди площади, когда-то мощенной брусчаткой, а ныне заросшей бурой травой и колючим кустарником, возвышалось дерево. Не очень-то высокое, но с раскидистой кроной. Мощный ствол, крепкие, но словно судорогой сведенные, перекрученные ветви, серая, словно пыльная, листва… типичный представитель флоры искаженных земель, одним словом. И «украшения» были ему под стать.

На ветвях искореженного Тьмой дерева, словно шарики на елке, висели людские тела. Молодые и старые, мужчины и женщины, наряженные в добротную одежду или хлопающие на ветру ночные сорочки… Иссохшие, безглазые, словно египетские мумии, но не сгнившие и не обратившиеся в костяную труху, осыпающуюся наземь под собственным весом. Они мерно покачивались на легком ветерке под тихое поскрипывание веревок-удавок… которые, по уму, тоже должны были давным-давно истлеть! От сюрреалистичности открывшегося вида у меня волосы на загривке дыбом встали. А желание разбираться в здешних непонятках исчезло, будто его и не было.

Солнце коснулось горных вершин на горизонте, и я поспешил убраться из непонятного поселка. Зеркальные вороны, конечно, напугали округу и разогнали искаженных тварей, но ночным обитателям Пустошей на хроморонов плевать. Особенно тем, что не имеют материального тела. А таких в этом неприятном местечке наверняка немало. Если уж даже в заброшенных тысячелетиями городах-руинах прошлой эпохи таковые встречаются чуть ли не в каждом втором здании, то что говорить об этом поселке, насквозь пропитанном Тьмой! Ну на фиг такие подвиги. Лучше завтра днем сюда еще раз наведаюсь или отправлюсь обратно в Горный.

На ночевку я остановился, предусмотрительно отбежав подальше от руин. Забрался в небольшой грот, отгородился от «природы» сигналкой-звякалкой и, запалив костер, принялся колдовать над ужином. Долгие ползания по развалинам пробудили во мне зверский аппетит, да и жалеть продукты я не видел резона. Все равно через пару дней нужно будет наведаться в Горный за новостями, там и закуплюсь провиантом для продолжения «прогулки». Если, конечно, прибывший в форт отец Иммар еще не закончил разбираться с наследством предыдущего предстоятеля. Тогда о следующем выходе можно будет забыть, по крайней мере, до самого Трибунала, что меня тоже вполне устраивает.

Последней и, признаться, донельзя глупой мыслью, посетившей меня перед сном, было воспоминание о дереве-виселице и его «жильцах». Точнее, о том, что у одетых мертвецов с железом было все в порядке, ни пуговицы не пропали, ни пряжки.

Ночь, как и многие другие, проведенные мною под открытым небом Проклятых Пустошей, прошла спокойно. Конечно, здесь сказался и выбор места для ночевки, и тот факт, что так вовремя улетевшие по своим делам соседи-хромороны изрядно проредили округу. Так или иначе, но даже мои опасения, что обитающая в разрушенном поселке потусторонняя дрянь может наведаться на огонек, не оправдались. А в том, что там таковая водится, я почти не сомневался. Как показывает опыт ходоков, любая странность в Пустошах всегда опасна. А ничего более странного, чем давешнее селение посреди искаженных земель, ни мне, ни Диму не встречалось.

Наверное, любой другой человек, окажись он на моем месте, не стал бы рисковать и не полез в эти руины во второй раз, но… это пресловутое «но»: собственное любопытство и, кажется, подхваченная-таки у Дима профессиональная деформация ходоков просто вынуждали поступить вопреки логике обычного, я бы даже сказал, нормального человека. Ни один профессиональный «исследователь» Пустошей, находящийся в свободном поиске, никогда и ни за что не пройдет мимо неизвестных руин, не попытавшись сунуть в них свой длинный нос. А если пробный выход окажется успешным, то есть пройдет без потерь, ходок обязательно постарается его повторить, чтобы исследовать находку более детально. Как оказалось, я не исключение. Ничем другим свои дальнейшие действия я объяснить не могу.

Свернув лагерь и спрятав рюкзак с пожитками в небольшой расщелине, скорее даже трещине в скале, я завалил свой «тайник» валуном и, тщательно проверив свою экипировку и оружие, вновь отправился в поселок.

На этот раз я не рвался к центральной площади, любоваться во второй раз на повешенных, пусть даже и так хорошо сохранившихся, у меня не было никакого желания. Зато интереса в исследованиях некоторых зданий было хоть отбавляй.

И начал я с самой большой из трех разоренных кузниц, откуда неизвестные воры утащили даже наковальни. Впрочем, назвать это огромное помещение деревенской кузней было бы неверно. Скорее это был маленький литейный цех или даже заводик. Одних горнов здесь было три штуки, плюс во дворе нашлась пара разваленных печей вроде домниц, но даже по их остаткам было нетрудно понять, что сталь здесь варили почти в промышленных масштабах. И вот это-то и было самым интересным. Я прекрасно понимал, что строить поселок здесь, в предгорьях Роман, имело смысл лишь в том случае, если выгоды перевешивали опасность жизни в Проклятых Пустошах. Вопрос лишь в одном… что могло быть настолько выгодным?!

Литейка принесла некоторые… нет, не ответы, пока лишь предположения. Правда, для этого пришлось изрядно покопаться в пыли замусоренного цеха да двор чуть ли не носом рыть. А уж за качество прополки, организованной вокруг развалин одной из уличных печей, мне и вовсе можно давать медаль «Почетный огородник». Но кое-что я все же нашел. Пару капелек застывшего серебристого металла выкопал из земли у разрушенной домницы, несколько кусочков такого же сплава соскоблил с вычищенного пятачка каменного пола в кузнице. Можно было считать, что материал для исследования у меня уже есть. Но хотелось большего. А вдруг догадка верна и поселок действительно поставили здесь именно по причине близости выхода какого-то особо ценного металла? Иначе на кой местным жителям понадобилось ладить аж три кузницы?! Да еще с явным уклоном в литейку! Тогда хотелось бы найти что-то посущественнее, чем десяток грамм для лаборатории. Нет, я прекрасно понимал, что если уж неизвестные воры утащили даже металлическую утварь из домов и не погнушались дверными петлями и оконными запорами, шансы на то, что мне удастся найти хоть что-то сверх уже выскобленных и выковырянных капелек металла, предельно малы. Но ведь есть!

И я с еще большим пылом принялся за поиски, начав с исследования самых богатых домов поселка, предположив, что если где и мог быть какой-то схрон, то только там. Ошибся. Сколько я ни простукивал стены, ни ползал по полу в поисках люка, и ни лазил по полуразрушенным дворовым постройкам, отыскать вожделенный тайник так и не смог. А ведь он должен быть! Обязан! Иначе куда девалась продукция с трех литеек?!

От рысканий по одной из найденных кузниц меня отвлек приближающийся характерный грай. Мысленно дав себе пинка за идиотизм, я осторожно заглянул за угол каменной пристройки к цеху и, беззвучно выматерившись, закрутил головой в поисках укрытия. Сверкающее облако хроморонов медленно, но верно приближалось к поселку. Вот только эта скорость была весьма обманчива. За ту минуту, что понадобится птичкам, чтобы добраться сюда, я даже сбежать не успею. Взгляд упал на одну из печей, а в следующую секунду я уже забирался в ее узкий, но удивительно высокий проем. Шаг, другой… под ногой вдруг оказалась пустота, и я, даже не успев сообразить, что к чему, полетел вниз.