Текст книги "Антология фантастики и фэнтези-80. Компиляция. Книги 1-12 (СИ)"

Автор книги: Антон Демченко

Соавторы: Борис Орлов,Степан Вартанов,Олег Борисов,Алексей Вязовский,Роман Романович
сообщить о нарушении

Текущая страница: 64 (всего у книги 215 страниц)

– Отставить! – рев сержанта Джона услышали, должно быть, даже в Скарборо.

Лучники послушно прекратили стрельбу, но тут за дело взялись копейщики. Выстроившись в несокрушимую фалангу, они двинулись вперед, подбадривая себя протяжным речитативом:

– I – raz! I – raz! I – raz, dva, tri! Levoy! Levoy! I – raz, dva, tri!..

А с фланга на почти ополовиненных гамбургеров уже накатывалась с диким ревом волна валлисских бойцов. Нервы у немцев не выдержали, и они смело бросились наутек, теряя по дороге оружие, снаряжение и, кажется, даже некоторые предметы одежды, которые, видимо, мешали им развить достаточную скорость. Валлисцы, завывая злыми духами, мчались за ними попятам. От кораблей в погоню за фрицами рванули наконец-то оседлавшие коней рыцари, также оглашая вечер еще более дикими воплями, а позади всего этого вселенского безобразия мерно вышагивали ветераны. «I – raz! I – raz! I – raz, dva, tri!»…

Вряд ли под защиту городских стен сумело удрать больше двух сотен гамбургеров, но подбежавших следом валлисцев встретили стрелы. Видимо хитрые фашисты все же оставили в крепости часть гарнизона. Убить они, правда, никого не убили, даже не ранили, но подсказали Машиным родичам, что разумнее будет отойти на безопасное расстояние. На том бой и закончился, разве что некоторые, особо упертые рыцари шатались под стенами чуть не до полуночи и время от времени призывно орали, словно мартовские коты, вызывая достойного противника на поединок…

…Утро следующего дня позолотило стены Гамбурга, полотняные шатры в нашем лагере и… заставило меня всерьез задуматься: а не совершил ли я роковой ошибки, когда полез в эту авантюру? Стены города были метров пятнадцать в высоту и построены из камней такого размера, что нечего было и думать проломить этот укрепрайон без использования артиллерии крупного калибра. Но, как говаривал мой дед: «Глаза страшат, а руки делают!», и уже через час все было готово к штурму…

…Герольд подошел к воротам и протрубил в рог. Нет ответа. Еще раз. Еще. И еще…

– Чего надо?

– Мой господин, наследный принц Англии Робер Плантагенет фон Гайавата де Каберне де ля Нопасаран, графе Монте-Кристо, сражающийся под сеньялем «За Святого Георга и веселую Англию!», предлагает вам заплатить выкуп в четыре тысячи марок за весь торговый город Гамбург. В противном случае город будет взят штурмом, а вина за гибель его жителей, их имущества, их домов и лавок, лодок и кораблей будет на вас!

На стенах долго молчали. Так долго, что герольд протрубил еще раз, требуя ответа…

– Передай своему господину, что он – заносчивый хвастун, такой же, как и его отец. Мы не сдадимся, а через три дня вы увидите здесь имперскую армию. И тогда посмотрим, кто будет платить выкуп…

Вот примерно так мне и описали разговор парламентера с защитниками Гамбурга. Ну, что же… Видит небо, я этого не хотел…

– Маркс! Энгельс! Действуем как обычно. Восточная стена между башнями.

– Есть! Есть! Разрешите выполнять?!

– Идите…

А еще через сорок минут Гамбург уже горел, подожженный с двух сторон, а распахнутые ворота полноводной рекой вливались мои воины. Лучники Энгельса взяли под прицел участок стены шириной примерно в сорок метров, и через четверть часа там не было ни одного живого существа крупнее мыши. Ветераны Энгельрика, зажав в зубах мечи и закинув за спины щиты, кошками взлетели по шестам и лестницам наверх, ворвались в башни и в одно мгновение вырезали их гарнизоны дочиста. После чего на стены влез Статли со своими лучниками, да и мне стало как-то скучно на земле, а потому, невзирая на протесты и слезы Марии, я быстренько присоединился к своим парням, встретивших меня радостным ревом. Еще через пять минут были распахнуты настежь ворота, поднята решетка и в город, сметая жалкие попытки сопротивления, хлынула победоносная армия. Воины чистили дом за домом, квартал за кварталом, улочку за улочкой, оставляя после себя лишь ужас и опустошение…

Правители города Гамбург стоят передо мной на коленях. Не могу сказать точно, кто из них кто, но мне это и до фонаря. Интереснее другое: за то, чтобы я прекратил грабеж, они предлагают заплатить восемь тысяч марок. Вдвое больше, чем от них требовали утром.

– А зачем мне соглашаться? – интересуюсь я с напускным безразличием. – По-моему, сделка явно невыгодная. Раз вы готовы заплатить столько, значит, в городе есть больше. Так что мне нужно всего-то подождать, и я получу все…

Почтенные купцы переглядываются в ужасе, затем один из них осмеливается:

– Вы, конечно, правы, ваше высочество, и мы понимаем желание вашего отца как следует расплатиться с нашим императором за свой плен, но… Но к чему вам испытывать судьбу? Грабеж большого города займет много времени…

Где-то я это уже слышал? «Чтобы собрать много денег, потребно много времени…»

– …а между тем армия императора будет здесь, самое большее, через три дня к вечеру. Военное счастье переменчиво, и у вас может не достать сил сдержать ее напор. И тогда вы лишитесь всего…

Ну, сдержать сдержать местный Вермахт я, пожалуй, смогу, даже вместе с Бундесвером, но вот терять людей мне и впрямь, не хочется. Дороги мне мои люди. Заменить их некем…

– Хорошо. Я не хочу вашей крови. Вы даете мне к завтрашнему утру девять тысяч марок серебром, и мы уходим. Грабеж прекратится немедленно. Все. Условия не обсуждаются, и я не торгуюсь. Устраивает вас?

У гамбургеров вытягиваются лица, но они синхронно кивают, словно китайские болванчики, и просят разрешения идти собирать выкуп. Скатертью дорожка, бигмаки!..

Утром наш флот отплывает восвояси. Триста марок розданы бойцам, и недовольных в моем войске нет. Пятьдесят – корабельщикам, так что и здесь все в порядке. Шестьсот пятьдесят – резерв, а все остальное пойдет в фонд «папы Дика». Теперь бы еще добраться до Англии, минуя всякие там штормы, скалы и мели…

Добрались. И была встреча, и был пир и весь Скарборо ходил ходуном и славил щедрого принца Робера, его венценосного отца Ричарда, Святого Георга и веселую Англию. И быть бы этому празднику безмятежным…

– Ваше высочество…

Отец Тук стоит, покачиваясь, и проникновенно шепчет мне в самое ухо:

– Через три дня, как вы отплыли, приехали храмовники. И велели передать, что согласны признать ваш сюзеренитет без трех замков. Так, на старых условиях…

– Да? Это хорошо… – Но тут меня неожиданно пробивает дрожь от нехорошего предчувствия, – А чего это они так расщедрились?

– А они сказали, – аббат счастливо и пьяно улыбается, – что раз вы сын не только короля, но и королевы, то они будут счастливы служить вам – законному наследнику престола…

– Чего? Святой папаша, ты в своем уме? – Хмель с меня слетел быстрей, чем кто-нибудь успел бы сказать «мама», – Чей я сын? Какой королевы?!

– Как это какой? – фриар Тук искренне удивлен. – Беренгарии, голубки нашей… Говорят, так уж она по тебе, сыне, убивалась, так убивалась… А тут-то – радость-то какая!..

– Кто?!! Какая?!!

– Да супруга батюшки вашего, королева наша, Беренгария… Ей-то сказали, что вы во младенчестве… того… опочить изволили…

Робин Гуд, папа Ричард, социализм, Маша-пиратка… Мне что: всего этого мало было?!! Нет, тут еще и королева-мать сыскалась. Мать моя! Мать ее!..

Глава 5
Про превратности судьбы, погоды и религии или «Герои Сталинграда»

Небо навалилось на наши корабли серой, как перезрелое тесто грудью и тяжко вздохнуло: куда же это, мол, несет вас, мальчики? А почем я знаю, куда? Туда, куда правит бестрепетной рукой Первый Лорд Адмиралтейства Эверлин Арблестер. Который стоит рядом со мной и как боевую молитву, или как колдовское заклятье, беспрестанно шепчет: «Вот и хорошо… Вот и хорошо…» Хотя на мой взгляд – ни хрена хорошего не наблюдается. Впрочем, плохого – тоже ни хрена…

Вот уже пятый день, как мы вообще ни хрена не наблюдаем. Ни хорошего, ни плохого. Только море: серое, хмурое, холодное осеннее море. И чертов штиль, совершенно не типичный для осени – обычного времени бурь и штормов. Иногда мы садимся на весла и пытаемся двигать наши посудины ручками. А иногда поднимается слабенький ветерок, и тогда мы распускаем паруса, в тщетной надежде уловить загулявшего, фиг знает где, небесного бродягу…

Но пару суток чистого времени мы тупо простояли почти что на одном месте. Олух я, олух! Поддался-таки на бабские уговоры, бабла решил в легкую срубить!..

После рейда на Гамбург, мой «штаб» да и все войско в целом – все, буквально все возомнили себя великими пиратами: Кровавыми Руками, Черными Бородами и Мстителями Испанских морей. И по этому поводу принялись умолять меня повторить вояж в любом удобном для меня направлении и в любое удобное для меня время. Но чем раньше, тем лучше!..

…Буквально через пару недель после ограбления гамбургеров, мы навестили еще один немецкий городок, какой-то Штейнфурт. И встретили там натуральный Вермахт – пресловутую имперскую армию. Не всю, разумеется, но вполне себе многочисленную. Руководил этой Группой армий «Центр» самый натуральный граф, особа приближенная к императору. Фридрих Вильгельм фон Паулюс…

…В принципе я здесь уже прижился, почти ко всему привык и даже со многим примирился. Ну, не судьба мне больше эскимо съесть! И в Варкрафт погонять. Да и свой любимый «Led Zeppelin» я никогда не услышу. И не увижу ни цеппелин, ни самолет… Ну, и хрен с ними! Зато тут вино классное, мясо обалденное, девчонка – лучше не надо! А курить я еще в третьем классе бросил. Так что жить можно, и неплохо жить…

Но с одним я, должно быть, никогда не смирюсь. Ну, скажите вы мне на милость: как это можно жить с людьми, для которых «Фриц» – это только имя, «Гитлер капут!» – непонятное заклинание, а «Сталинград» – вообще полная бессмыслица?! Как, я вас спрашиваю?!!

…После нашего набега на родину Биг-Маков, немцы решили обустроить службу берегового наблюдения и оповещения, дабы в будущем наши визиты не были столь неожиданными. Однако, сообразив, что такая служба – дело сложное и за один день не создается, фрицы также обязали свою разведку собирать информацию о вероятных маршрутах моих возможных морских путешествий. И, судя по всему, Абвер со своей задачей справился…

Получив данные о нашем приближении, Паулюс, как и полагалось при его фамилии, решил, что он меня сейчас выловит на раз и утопит. Надо полагать – в Волге… Он скоренько собрал имевшихся в его распоряжении рыцарей – все сто три штуки, добавил к ним кучу каких-то оборванцев криминального вида, которых он по наивности считал пехотой, и помчался к побережью как наскипидаренный…

Фон Паулюс прибыл на берег первым, и решил дожидаться меня в засаде. План его был прост и незатейлив: я начну штурмовать город, он врежет мне в спину – вуаля! – враг разбит, принц Робер убит или в плену, можно вертеть дырки для орденов…

Правда, для выполнения этого плана требовалось одно маленькое, но довольно важное условие: скрытность. И Паулюс честно попытался его выполнить. Во всяком случае, моим разведчикам под командой Энгельса удалось обнаружить его спрятанное воинство только с расстояния не более двух кэмэ. Пращуры немецко-фашистских оккупантов галдели так, что окрестные вороны заработали глухоту в пополам со стойким нервным тиком…

…Энгельс осторожно тронул меня за рукав:

– Ромейн, во-он в том лесочке… – для верности он ткнул в нужном направлении грязным пальцем с обкусанным ногтем. – Видишь?

Еще бы я не видел! Над лесом, увлеченно вопя, носилась воронья стая. Вот одна из птиц спустилась чуть ниже и тут же метнулась вверх. Пусть меня повесят вместо коронации, если в нее не швырнули чем-то, для вороны весьма неприятным!..

– Энгельс, возьмешь валлиссцев и обойдешь лес справа. Сигнал к атаке – горящая стрела. Вопросы?

– Никак нет, – он улыбнулся и нещадно ломая язык произнес – Razreshiyt vipolnit?

– Идите, граф – надо и ему сказать что-нибудь приятное! – Пусть господь укрепит вашу руку и обрушит кары небесные на ваших врагов…

– Да, ладно, ваше высочество, – Энгельрик улыбается еще шире. – Не нужно утруждать Господа. Сами справимся…

Ага, вроде в полку атеистов прибыло… Та-ак, ну-с, займемся Паулюсом. Интересно, это его прямой предок, или так, нашему плотнику троюродный забор?..

…Вороны угомонились лишь когда окончательно стемнело. Ну, значит пора. Я поправил белую нарукавную повязку – отличительный знак, чтобы не перепутать в темноте своих и чужих, и поднял руку:

– Пошли, соколики…

Медленно, не производя лишнего шума, ветераны и личные телохранители моего величества втянулись в лес, аккуратно поснимали часовых и…

Вверх сигнальной ракетой ушла пылающая стрела, прочеркнула огненной дугой ночное небо, и тут же рядом со мной раздался рев будущего герцога де Литля:

– Вперед, urody! Mochy швабов!

К этой команде присоединился дискант Статли, графа де Маркс:

– Не растягиваться, eblany! Бей kozlov!

М-да, при таких офицерах мне и сказать-то нечего. А с другой стороны леса уже нарастал оглушительный вой. Я не знаю, что сказал своим подопечным граф Энгельрик Ли, но валлисцы пошли в атаку воодушевленные…

…Когда передо мной поставили взятого в плен фон Паулюса, я с трудом удержался от смеха. Нечего сказать, красавец! На предшественнике фельдмаршала был шлем с острым верхом, ночная рубашка не первой свежести, один чулок и один сапог, причем – на разных ногах. Энгельс протянул мне его меч:

– Вот, мой принц, его оружие…

Меч был хорош. На клинке – волны булата, боковая поверхность отливает синевой. А разве тогда… то есть сейчас, уже есть воронение?…

Я, задумавшись, разглядывал великолепное оружие. Энгельрик что-то говорил, но я прервал его, машинально брякнув:

– А где жезл?

Энгельс запнулся на полуслове, затем повернулся к валлисцам, толпившимся за его спиной:

– Жезл, baby beremennye! Бегом! Перерыть весь шатер, весь лагерь, и не дай вам боже заставить принца ждать!..

Включив понижающую передачу, Машкины родичи унеслись в темноту, и действительно вскоре вернулись с какой-то подозрительной дубинкой и еще более подозрительным, изрядно поколоченным парнем.

– Ваше высочество, – отрапортовал старший валлиссец, Талврин ап Делфер. – Вот этот, – он запнулся подбирая наиболее емкое определение парню, и неожиданно выдал, – kozel vonjuuuchi спрятал в своих вещах жезл главного имперского маршала. Прикажете повесить?

Про «козла» паренек не понял, но зато про «повесить» – еще как! Бедняга затрясся и сделал попытку упасть мне в ноги, но был удержан суровыми валлисцами и чуть не отломил себе руки. И тут в беседу вмешался фон Паулюс:

– Ваше высочество. Хотя от вас и нет смысла ждать пощады или понимания, но это я приказал своему пажу сохранить жезл и отвезти его нашему императору, чтобы тот передал его более достойному полководцу…

О как! Фриц разговорился!

– А почему же от меня нет смысла ждать пощады и понимания? Неужели я так грозен?

На всякий случай я расправил плечи, и гордо выпятил грудь, но…

– Вы победили меня бесчестным приемом, напав ночью, точно сарацин…

Ух ты! Нет, это же надо?!

– А ты в лесу грибы собирал, или на белочек любовался? Ай, маладца! Значит, ты в засаду спрятался – это честно, а то что я твою засаду раскрыл – по-сарацински?! Нет, фон Паулюс, надо тебя в Елабугу отправлять. Там у тебя, как я понимаю, быстро просветление в мозгу наступит…

Тот было сникает, но тут же начинает с жаром доказывать, что он бы перед атакой обязательно бы подал сигнал вызова, и, значит, все было бы по правилам…

– Ага, – комментирует Маленький Джон. – Пернул бы один раз в дудку и все! Вроде и сигнал подали, а то, что его никто не слышал – так мы не виноваты! Бла-а-агородный… – произносит он с нескрываемым презрением. – Принц, а давай его вздернем?

Фон Паулюс вздрогнул и побледнел. Нет, вообще-то идея здравая…

– Ваше высочество, мой принц, – Энгельрик бросился на защиту «товарища по классу». – Он славно бился. Троих ранил, а меня чуть на тот свет не отправил. Не надо его «вздергивать! Уж лучше выкуп, хотя такого бойца можно и просто отпустить…

Чудило ты, Энгельс! Если бы он тебя убил, я бы его не то, что вздернул, я б его четвертовал! Тупой пилой бы распилил!..

Но у Энгельрика такое выражение лица, и так горят глаза, что послать его подальше просто невозможно… Тогда так…

– Скажите мне, граф фон Паулюс. Если бы я предложил вам принести мне омаж, вы сражались бы за меня также храбро? – я с огромным трудом удерживаюсь чтобы не продолжить: «и так же бестолково?»

– Ваше высочество, это невозможно! – Он гордо вскидывает голову, – Я служу своему благородному императору, и…

– Это тому, который моего папаню в тюрьме держал? Бла-а-агордный, – мне удается точно воспроизвести интонации сержанта де Литля. – Охренеть от его благородства можно…

Фон Паулюс сникает и что-то шепчет себе под нос…

– Что?

– Моей матери он тоже не нравится, ваше высочество, – произносит тихо Паулюс. – В последнем своем письме из обители, в которую она удалилась после гибели моего отца, прямо так и сказано: «Сын мой, меня весьма беспокоят люди, что вас окружают…» Что с вами, ваше высочество?!

Я чуть не помер от хохота. Хорошо, водой отпоили…

И теперь фон Паулюс герцог Глостер командует отрядом германских наемников в моем войске. Обрастаем потихоньку верными слугами. Так скоро и до Скотской Ландии доберемся…

Но в плане денег Штейнфурт полностью обманул мои ожидания. Жалкие четыреста семьдесят марок, которые удалось наскрести лишь после пяти дней непрерывного грабежа – вот и все, что принес мне этот поход. Уже в Скарборо, после возвращения выяснилось, что Арблестеру, который стал Первым Лордом Адмиралтейства в этом Штейнфурте в молодости морду набили, а он, собака бешенная, этого не забыл, спустя двадцать лет припомнил и решил отомстить. После проведения короткого расследования, Первый Лорд получил по шее от наследного принца, в ухо – от сенешаля, под дых – от сержанта королевской гвардии и посохом по заднице – от примаса Англии, но считал, что дешево отделался: три зуба и ребро – не в счет! Зато когда он отдышался и оклемался, то предложил поход на Данию А я был таким идиотом, что согласился. И вот теперь мы уже пятый день болтаемся в море, проклиная штиль, Данию, Эверлина Арблестера и скрягу с львиным сердцем, который заломил за английский престол такую сумму…

…От тоски я облокотился на борт, сплюнул в серую свинцовую воду и засвистел. Сперва, просто тупо «Чижик-пыжик», но постепенно стал вырисовываться более сложный мотив. Эдакое попурри из «Не плачь, девчонка», «Степь да степь кругом», «Спят усталые игрушки» и «When I'm sixty four»…

Внезапно рядом со мной раздались странные звуки. Так мог бы реветь чокнутый носорог, которого родители в детстве таскали в музыкальную школу… Сержант де Литль, заведя очи горе, мычит песню без слов, вторя моему свисту. Довольно точно попадая, между прочим. А позади сержанта расположился бэк-вокал из полутора десятков его родичей, которые басовито взмыкивают в нужных местах. Вернее, в тех местах, которые сочтут нужными…

К хору постепенно присоединяются матросики и морпехи, и очень скоро наш корабль напоминает взбесившийся музыкальный ящик. У кого нет голоса – колотит в щит, лязгает клинком по клинку, или просто топает ногой в палубу. А тут еще с соседнего борта, с символическим названием «Поющая лошадь», раздаются звуки лютни, и в дело вступает народный скоп Британии Энгельс. Судя по всему, ему аккомпанирует не менее народный хор имени той самой лошади.

Безумие заразительно. Получаса не прошло, как дикий мотив выл и орал каждый в нашем флоте. Если бы кто-то соединил эту мелодию с соответствующим текстом – кондратий обнял бы самого стойкого психиатра!..

 
Спят усталые игрушки
When I'm sixty four!
Вьется, вьется знамя полковое,
Чуя смертный час…
 

Впечатление было не слабым. И даже очень не слабым. Под конец мне стало даже нравится. И тут…

– Ваше высочество! Ваше высочество! – Арблестер схватил меня за рукав. – Ты взгляни!

Он тыкал рукой куда-то, но я никак не мог понять, куда? Хотя…

Паруса! Паруса раздулись, и наш кораблик уже не болтается как цветок на букву «г» в проруби, а летит по волнам, уверенно набирая ход…

– Высвистал! – орет Первый Лорд Адмиралтейства, и его голос прорезает хор, точно болгарка – пенопласт. – Принц ветер высвистал! Многия лета принцу Роберу!..

– Чего ж тут удивляться? – бормочет за моей спиной Маленький Джон. – Известное дело: прынц наш – он такой…

Я чуть расправляю плечи. О, как обо мне народ говорит!..

– …да и не просто так идем, – продолжает втолковывать Джон кому-то. – Дело-то святое…

И ты, Брут, оказался сержантом де Литлем! Какое «святое дело»?! Охренели?! Грабеж святым называть… Хотя, конечно, какой бог, такая и святость. Замполит наш говорил как-то, что Папа Римский Гитлера благословил. Ну, по сравнение с этим, наши морские шалости и впрямь – житие святых!..